Видеть тебя означает любить

Господи, какой чудовищный выверт подбросила ему жестокая судьба! Кристофер до боли стиснул челюсти. Всего несколько дней, да что там, фактически, часов, он был переполнен к этой женщине враждебностью, как к представительнице мира, который он презирает всей душой. А теперь жаждет отыскать способ удержать ее рядом с собой.

Пальцы все сильнее и сильнее сжимались на руле, пока руки до локтей не прострелила острая боль. Он ослабил хватку и вновь ощутил настоятельное желание вместо проклятого руля обхватить ладонями ее талию и не отпускать от себя, любыми способами не позволить оторвать ее от себя…

После дачи показаний она, при любом исходе дела, не сможет оставаться в Лос-Анджелесе. А, вполне вероятно, и в Калифорнии. Даже если он поедет вместе с нею, какая им уготована жизнь? Ее свидетельство поможет засадить за решетку несколько гангстеров, но отнюдь не навсегда. Проклятье, ведь ему даже не известно, сколько человек проходит по делу! Вот и попробуй определи, как далеко они способны зайти в своем стремлении отомстить. А провести остаток жизни поминутно оглядываясь через плечо — этого ему совсем не хочется.

Плечи Кристофера обессиленно поникли. Когда он передаст Гленду Шону, его жизнь опустеет. Нет, пусть все летит к чертям! Почему он обязан своими руками рушить собственное счастье! На какое-то безумное мгновение он решил отбросить в сторону этические принципы, придушить голос совести. Почему он должен ставить интересы Шона и его людей превыше своих собственных? Вовсе не должен. Шон, без всякого сомнения, отыщет еще какого-нибудь свидетеля, который поможет отправить всех этих подонков куда следует.

Но, нет. Он никогда так не поступит… не сможет. Он должен доставить свидетельницу к окружному прокурору, несмотря на ту боль, какой отзовется ему эта потеря. Потом, со временем, он сможет вспоминать об этой женщине, не испытывая страданий. А если сейчас он увезет ее и где-нибудь спрячет, то рискует однажды утром проснуться, ненавидя себя и проклиная ее.

Совершенно не догадываясь о внутренней борьбе Кристофера с самим собой, Пеппер нахмурилась при виде мрачного выражения его лица. За несколько дней, проведенных рядом с ним, она еще не научилась понимать извилистый ход его мышления, но он достаточно часто проявлял враждебность и сердился, чтобы заставить ее заподозрить, что он ужасно не в духе.

— Можно остановиться на чашечку кофе? — рискнула предложить Пеппер. «И тогда я своими руками положу тебе в чашку ложку сахара, чтобы подсластить жизнь», — добавила она про себя, мысленно усмехаясь.

— Разумеется, — к ее радости с улыбкой ответил Кристофер.

Пеппер не обращала ни малейшего внимания на провожавшие ее заинтересованные взгляды мужчин, когда они с Кристофером вошли в ресторан, который отыскали в северной части Санта-Барбары. Она была слишком увлечена своим спутником и радостной мыслью, что уже очень скоро он узнает, что она вовсе не Гленда. Где-то в уголке сознания билось восхитительное предвкушение, как хорошо им будет вдвоем.

Раздавшийся рядом знакомый голос заставил Пеппер вздрогнуть и спуститься с небес на землю.

— Пеппер?! Пеппер — это ты!

Пеппер сжалась, подняла глаза и, увидев голубую форменную рубашку, поняла, что ее легенда может сейчас развалиться как карточный домик. В любое другое время встреча с Патриком Джозефом Бреди стала бы для нее великолепным сюрпризом, — его перевели сюда из Лос-Анджелеса три месяца назад, — но при данных обстоятельствах была менее желанна, чем орда муравьев на летнем пикнике.

Она недовольно нахмурилась, пытаясь этим подсказать ему убраться поскорее и подальше, но Пи Джей, видно, был слишком рад снова видеть ее, чтобы заметить предупреждение.

— Пеппер, куда смотрят твои глаза! — радостно воскликнул он. Улыбка сделала его длинное костистое лицо более привлекательным. И ринувшись вперед, он заключил Пеппер в медвежьи объятья.

Пеппер выдавила ответную улыбку.

— Привет, Пи Джей, приятно снова увидеться с тобой. — Она не осмеливалась поднять глаза на Кристофера, хотя чувствовала на себе его пронзительный взгляд.

Пи Джей отодвинул ее от себя на длину вытянутых рук и любовно оглядел своими голубыми, горящими восторгом неожиданной встречи глазами.

— Совершаешь благотворительный рейд по нашим трущобам или настолько соскучилась, что приехала повидать старого друга? — Он улыбнулся уголком рта и подмигнул. — Если ищешь новое место, то в моей смене есть вакансия. Я замолвлю за тебя словечко, ты сразу можешь приступать, снова будем напарниками, как в добрые старые времена.

— Спасибо, у меня уже есть работа, — спокойно ответила Пеппер. — Прости, я здесь ненадолго, мне надо уезжать прямо сейчас.

— Вот это плохо, — проворчал он, скорчив недовольную гримасу. — Твое появление было бы полезным.

Извинившись, он повернулся к молодой официантке и сказал, что требуется отдельная кабинка.

Когда Пи Джей отвлекся, у Пеппер появилась возможность взглянуть на Кристофера. И ей на всю жизнь запомнилось написанное на его лице выражение боли. У нее оборвалось сердце. Он, очевидно, уже догадался, какую роль она играет во всей этой истории, и теперь, должно быть, чувствовал себя преданным своим лучшим другом Эскобаром. Но что она не могла и предположить — так это то, что его гнев падет на ее голову.

— Чертова подсадная утка! — прошипел он с таким презрением, что Пеппер почувствовала себя оплеванной.

Внутри все похолодело. Почему он так разозлился на нее? Это несправедливо, она не сделала ничего плохого!

— Позволь мне все объяснить, — настойчиво проговорила она, поднимая к нему умоляющие глаза, в то же время осознавая, что не обязана ему ничего объяснять. Она просто четко следовала приказу и все.

В конце концов, она смогла только выдавить из себя жалостливым шепотом:

— У меня есть работа, которую я должна выполнять. Такая же, как у тебя.

— Нет, не такая. Я тебе не врал. — Ответ Кристофера прозвучал ядовито и отрывисто-грубо.

У Пеппер болезненно сжалось горло.

— Я не врала…

Кристофер бесцеремонно оборвал ее:

— Да, только обманывала. Ты не сказала мне, что работаешь в полиции — это равносильно тому, что ты солгала мне, — заявил он почти воинственным тоном, выражение глаз отсвечивало ледяной холодностью.

Желая найти хоть какое-нибудь объяснение такому непонятному поведению, Пеппер попыталась вообразить, как бы она почувствовала себя, оказавшись в похожей ситуации, и пришла к выводу, что никаких объяснений и извинений не существует. Он был по неизвестной причине ужасно несправедлив к ней. И пристрастен.

Закусив нижнюю губу, она отчаянно сдерживалась, чтобы не схватить Кристофера за руку. Хотя он не выдавал себя ни малейшим движением, было понятно, что его страшно тянет уйти отсюда, и только сильное чувство долга мешает покинуть ресторан и предоставить Пеппер самой найти дорогу до кабинета окружного прокурора.

— Пеппер, а ты не собираешься представить меня своему другу? — Голос Пи Джея прозвучал напряженно, а сам он казался немного смущенным.

С самым большим апломбом, на который оказалась способна в данную минуту, Пеппер представила мужчин друг другу и ради своего старого приятеля растянула губы в улыбке. В конце концов, Пи Джей не виноват в ее невзгодах. Он же не мог знать, что этот неподвижно стоящий рядом с ней неулыбчивый человек до самого недавнего времени верил, что рискует жизнью ради охраны важного свидетеля в деле о мафии.

Мужчины окинули один другого оценивающими взглядами, после чего Пи Джей протянул Кристоферу руку.

— Очень рад познакомиться с вами, — произнесли оба в унисон и мгновенно разжали ладони.

Пеппер не понимала, как нашла в себе силы спокойно идти бок о бок с Кристофером, пока они следовали за Пи Джеем и официанткой к столику. Когда они устроились в отдельной кабинке и все трое заказали кофе, мужчины начали разговор.

Хотя Пеппер слышала журчание их голосов, когда они обсуждали недавние игры на Кубок Розы, ей запомнилась очень малая часть сказанного.

Мысли лихорадочно скакали в голове. Решительно все потеряло теперь смысл — и необходимость в «подсадной утке», и повод, по которому Эскобар привлек к делу Кристофера, и в особенности причина, заставлявшая окружного прокурора держать своего человека в неведении относительно ее личности и статуса. И это называется «друг»! Пеппер охватило чувство бессилия — она ничего не сможет добиться, пока Кристофер не перестанет злиться.

Время — вот ключ ко всему. Но кто знает, сколько ему потребуется времени, чтобы перебороть гнев и взглянуть на происшедшее трезвыми глазами. До тех пор, пока этого не случится, рассудительности от него ждать бесполезно. Значит она должна предоставить ему время разобраться в собственных чувствах, залечить оскорбленную гордость, а самое главное понять, что она была в игре окружного прокурора такой же пешкой, как и он.

— Так это вы были наставником офицера Палмер, — услышала она вдруг слова Кристофера и с удивлением подняла на него глаза. Он безмятежно улыбался, но, как Пеппер была уверена, искусственной улыбкой.

— Да, это я обучил ее всему, что она знает и умеет, — нарочито похвастался Пи Джей, смеясь. — Но одной вещи я ее так и не научил — она обожает лезть на рожон.

«Лезть на рожон». Пеппер слабо улыбнулась, вспомнив нравоучительные лекции, которые он читал ей после каждого опасного случая в ее бытность новичком и которые обычно заканчивались мрачным предсказанием: «И в один из таких дней ты лишишься своей глупенькой красивенькой головенки!»

«Но и мямли никому не нравятся», — возразила она про себя своему ментору, а вслух сказала, улыбаясь:

— Но разве не ты всегда первым поздравлял меня, когда я успешно выходила из любой ситуации?

— Да, вынужден это признать, — уступил он, смеясь.

Потом они рассказали друг другу о последних событиях своей жизни, и Пи Джей стал прощаться.

— Передай дедушке мое почтение, — сказал он, поднимаясь со скамьи. — Береги себя и не нарывайся на излишние неприятности. — Он наклонился, по-братски чмокнул Пеппер в щеку, попрощался с Кристофером и удалился прогулочным шагом, оставив их двоих в гнетущей тишине.

Через некоторое время Кристофер тоже поднялся.

— Пошли, — скомандовал он, достал из кармана бумажник, вытащил оттуда пятерку, бросил на стол и, не оглядываясь, пошел к выходу.

Пеппер приотстала, глядя ему в спину затуманенными от слез глазами. Он даже ни разу не обернулся. Вот уйду, спрячусь и не появлюсь, пока у них не лопнет терпение, мстительно подумала Пеппер, кривя губы в сардонической усмешке. Посмотрим, как он будет корчиться, когда ему придется объясняться перед окружным прокурором, почему он бросил ее в Санта-Барбаре одну.

К несчастью у нее тоже есть долг, и она обязана оставаться с ним, пока задание не будет выполнено, и они не отчитаются за свои действия перед Эскобаром.

Вот упрямый осел! «Ну, почему бы тебе хотя бы не попытаться понять меня?!» — хотелось закричать Пеппер. Ее рот даже приоткрылся, но тут же твердо сжался. Разве будет толк, если она закричит? Он ясно определил свою позицию на настоящий момент. Что бы она ни сказала, это ровным счетом ничего не изменит, раз он так чертовски уверен, что из него делали дурака, и она в первую очередь.

Так в ледяном молчании они дошли до машины и уселись на свои места. Кристофер сильно хлопнул дверцей, и Пеппер поморщилась. Этот звук показался ей надгробной эпитафией их отношениям, таких потенциально богатых радостью и счастьем. Она всегда будет сожалеть, если не представится второго шанса развить их в более благоприятном варианте.

Секретарь распахнул перед Пеппер дверь кабинета окружного прокурора.

— А где же Кристофер? — воскликнул Эскобар, заглядывая ей за спину. Карие глаза стремительно обшарили приемную в поисках друга.

Пеппер тонко улыбнулась в ответ.

— Он просил передать, что побеседует с вами завтра. И еще, он думает, что из нас двоих я сумею лучше доложить вам обо всем происшедшем, поскольку с самого начала была посвящена во все тонкости игры. — Пока она точно воспроизводила слова Кристофера, ее лицо невольно приняло то же выражение, что было и у него, когда он высаживал ее перед входом в здание.

— Понимаю, — отозвался Эскобар. Его губы скривились в усмешке, но глаза почернели от гнева. — Значит, вы ослушались моего приказа и все-таки рассказали ему, кто вы.

— Нет, сэр, — с достоинством возразила Пеппер.

От Эскобара не ускользнули ледяная холодность тона и, как ни странно, воинственный блеск глаз.

— Ему стало все известно от Патрика Бреди, с которым мы случайно столкнулись в ресторане в Санта-Барбаре. Я абсолютно уверена, если бы офицеру Бреди было известно, что я работаю по легенде, он бы притворился, что мы не знакомы. Но он ничего не знал, а у меня не было возможности предупредить его.

— И теперь Кристофер злится, — понимающе заметил Эскобар. Пеппер кивнула. — Ну, тут уж ничего нельзя поделать.

Кажется, это его любимая отговорка, подумала Пеппер.

— Со всем моим уважением, сэр, но я с вами не согласна. Если бы Петри с самого начала знал, что я играю роль подсадной утки, у него не было бы причины сейчас злиться. — «А у тебя было бы больше заботы,» — закончила она про себя.

— У меня были весомые основания никому не сообщать о том, что я использую вас в качестве подсадной утки.

— Могу я узнать их? — осмелилась спросить Пеппер, чувствуя, что испытывает судьбу и нарывается на выговор.

— В надлежащее время вы их узнаете, офицер Палмер, — сухо отозвался Эскобар, внимательно изучая ее лицо из-под густых черных ресниц, в то время как его руки деловито перекладывали бумаги на столе.

— Что-нибудь еще?

— Нет, сэр.

— Вот и хорошо, — одобрил Эскобар и шумно пошевелился в кресле, давая понять, что теперь, выполнив свои обязанности, она ему больше не нужна.

Пеппер устало улыбнулась и шагнула к столу. Она чувствовала себя полностью измотанной, в висках зародилась пульсирующая боль. Напряженная атмосфера, царившая в джипе остаток пути до Лос-Анджелеса, до предела истощила ее силы. И теперь Пеппер хотелось только одного — поскорее добраться домой и хорошенько выплакаться.

— Сэр, я могу идти домой?

В карих глазах Эскобара вспыхнуло удивление, но он великодушно кивнул.

— Да, конечно, разумеется.

— Благодарю вас. — Пеппер начала разворачиваться, но остановилась. — Завтра утром вы получите мой письменный отчет.

Окружной прокурор взглянул на ее опущенные плечи, измятую одежду, и его охватило сочувствие.

— Не беспокойтесь об этом, Пеппер, — мягко сказал он. — Рапорт может подождать, отдохните несколько дней.

Пеппер поблагодарила с вежливой полуулыбкой и повернулась, чтобы уйти.

— О да, и спасибо за прекрасно выполненную работу, офицер Палмер.

«Ну, это твое мнение», — мрачно подумала Пеппер.

— Благодарю вас, сэр. — Она вышла из кабинета и очень осторожно прикрыла за собой дверь.

Хотя Пеппер была уверена, что Кристофер не ждет ее снаружи, она не удержалась и кинула быстрый взгляд на то место, где видела его в последний раз. Но взорам ее предстал потрепанный «фольксваген». Тогда она с унылым вздохом посмотрела туда, откуда пришла, ощутив одновременно отчаяние и раздражение.

— Что-то находишь, а что-то теряешь, — попробовала пошутить Пеппер и пожала плечами, как бы стараясь стряхнуть боль, вызванную дезертирством Кристофера. Но боль осталась, и Пеппер, ругаясь себе под нос, шагнула на тротуар.

У нее куча дел и совершенно нет времени жалеть себя, она не может позволить себе такой роскоши. Надо провести генеральную уборку дома, особенно, если за время ее отсутствия в нем побывали сестрички, устраивая свои сногсшибательные вечеринки.

Пеппер с удовольствием прошлась бы до дома пешком, но увидев удаляющееся свободное такси, передумала и решила прокатиться. Сунув два пальца в рот, она пронзительно свистнула. Водитель резко развернулся посреди улицы, презрев все правила движения, и лихо подлетел к ней.

Пеппер еще раз свистнула, на этот раз от изумления.

— Ну и ну, когда нужно, полицейского никогда нет на месте, — проворчала она, быстро посмотрев направо и налево вдоль улицы.

— Запрыгивайте, леди, — галантно пригласил таксист, распахнув заднюю дверцу. Карие глаза под черными кустистыми бровями оценивающе обежали фигуру Пеппер.

— Куда? — спросил он.

Пеппер назвала адрес и скользнула на заднее сиденье, размышляя, что, наверное, теперь всю оставшуюся жизнь будет чувствовать себя усталой. Когда машина тронулась, она откинула голову на спинку и закрыла глаза. И почти мгновенно страшная слабость — результат физической и моральной усталости — сковала тело.

В дороге Пеппер старалась ни о чем не думать, а в особенности о Кристофере, боясь оказаться в глупом положении, разразившись потоком слез.

— Неплохой домик, — прокомментировал водитель, подрулив к дому и останавливая машину напротив входной двери. Он обернулся и перегнулся через спинку сиденья, чтобы открыть для пассажирки дверцу.

— Весьма, — улыбнулась Пеппер, бросая любовный взгляд на дом, который давно стал частью ее души. Она достала из сумочки деньги, расплатилась с таксистом, и подумав, что он мог повезти ее кружным путем, но не сделал этого, — добавила щедрые чаевые.

Пеппер стояла перед дверью, пока желтая машина не исчезла из поля зрения, и только потом шагнула через порог, волоча за собой по земле дорожную сумку. Мысли ее были прикованы исключительно к спальне и бронзовой кровати.

Воздух внутри отдавал затхлостью. Пеппер не требовалось доказательств, что ни Тори, ни Мег не почтили дом своим вниманием. Швырнув сумку в направлении софы, она открыла все окна и двери, чтобы впустить свежий нагретый щедрым весенним солнцем воздух.