Лунный зверь

Только во время потока люди могли попадать из одной области в другую, причем им казалось, что перемещение осуществляется мгновенно. Так что в зависимости от направления потока они могли либо отправляться на Землю, либо прибывать с Земли на Луну.

Пендрейк прикинул, что несколько часов настройки уже прошло и что пройдет еще несколько часов до того, как очередной поток, вернувшийся с Луны на Землю, будет способен автоматически захватить с собой кого-то, кто окажется в этой пещере, и перенести его на Землю.

Но это была всего лишь одна из второстепенных функций машины. Для выполнения большинства других требовался специальный катализатор.

Пендрейк повернулся и вышел из металлической пещеры, и он уже не испытывал сомнений, рассказывать ему Большому Олуху или нет то, что узнал о функционировании этой машины. Он только в том случае что-нибудь значил для этого человека, если мог быть ему полезным. Пендрейк спокойно сказал:

— Я узнал, как работает эта машина. Я могу отправиться на Землю или послать кого-нибудь, если у меня будет время для подготовки… вероятно, для этого понадобится целый день.

Неандерталец подозрительно посмотрел на него.

— Но ведь ты сам говорил, что как ты сможешь понять то, в чем признали себя побежденными парни с тепловой пушкой.

Пендрейк пожал плечами.

— Возможно, они были обыкновенными людьми, могли лишь использовать машины, созданные своей цивилизацией, не понимая принципов их работы.

Монстра было не так легко убедить.

— Я и другие парни попадали сюда без всякой подготовки. Почему тебе требуется время? — спросил он.

Это был хороший вопрос, но если Большой Олух узнает ответ, то ему уже не нужен будет Пендрейк.

— Вот потому-то вас здесь так мало, — ответил Пендрейк. Если хочешь, я настрою эту машину так, что она будет переносить сюда любого человека, который попадает на ту тропу.

Это была ложь, но поскольку Большой Олух желал этого меньше всего, то почему бы без всякой опаски не сделать такого предложения.

Большой Олух выказал озабоченность.

— С этого момента тебе запрещено подходить близко к этому месту.

Пендрейк несколько секунд помолчал, потом переменил тему.

— Кто-нибудь когда-нибудь убегал отсюда? — спросил он.

Последовала долгая пауза.

— Один парниша, — признался наконец Большой Олух, помрачнев. — Около ста лет назад. Его звали Лэмбтон. Он был, по его словам, инженером, осуществлял разметку для прокладки железной дороги на Западе. Говорил он так гладко, что я позволил ему посмотреть на эти машины. Он взлетел на одной из них к потолку пещеры. Я закрыл тот туннель, можешь быть уверен, но я долгое время еще беспокоился. В конце концов я решил, что он не мог добраться на ней до Земли, и эта мысль принесла мне облегчение.

Пендрейк вполуха выслушал последний комментарий: услышав имя Лэмбтона все разрозненные фрагменты картины вдруг встали на свое место, и вся цепочка событий стала обретать смысл. Крошечный артефакт — двигатель — древней лунной цивилизации оказался на Земле. По всей видимости, Лэмбтон-старший ничего не делал с ним. Но по прошествии некоторого времени сын или внук человека, которого знал Большой Олух, очевидно, заинтересовал группу идеалистов — ученых, бизнесменов и других профессионалов, представив им этот двигатель как средство мирного освоения планет. Где же все эти годы с момента бегства Лэмбтона с Луны пробыл двигатель, еще предстояло выяснить. Но одну мерзкую вещь он ясно представлял себе. Много людей, связанных с этим делом, были либо убиты, либо томились в тюрьме, а уцелевшие не нашли ничего лучшего, кроме как взяться за установление мира на планете, раздираемой человеческой враждой. Так как большинство идеалистов сами по себе являлись людьми, очень легко приходящими в ярость, то вся их затея имела поистине жалкий вид.

Пендрейк, мысленно оглядываясь назад, рассудил, что цивилизация будет развиваться медленным темпом и что даже высокообразованные и доброжелательно настроенные люди не смогут ускорить этот темп, разве что на самую малость.

Пендрейк дипломатично заметил:

— Вы сказали, что есть и другие машины… — Он специально оставил этот вопрос висящим в воздухе.

И услышал резкий ответ:

— Пока мы не договоримся, ты не увидишь ни одной машины. И чтобы ты не думал, что у тебя много времени, чтобы попытаться снюхаться с Девлином с целью сбросить меня с моего насеста, скажу, что уже завтра отправляется в путь новая экспедиция за женщинами. Я даже не буду ждать возвращения предыдущей.

Пендрейк ничего не ответил. Теперь, когда он столько узнал, он просто не мог не действовать. А до следующего потока энергии с Луны на Землю оставалось еще несколько часов.

И у него не было ни одного катализатора, чтобы использовать другие важные функции машины.

Большой Олух продолжал:

— Я не собирался посылать ее до возвращения предыдущей, но что-то говорит мне, что пришло время заваливать пещеры между нами и немцами. Отправишься ты или нет — решать тебе, выбирай то, что больше согласуется с твоей игрой, но не советую тебе затягивать с выбором. А теперь пошли назад в город.

На обратном пути они молчали. Мозг Пендрейка напряженно работал. Итак, Большой Олух форсирует события, не оставляя ему ни единого шанса. Краем глаза он внимательно следил за неуклюже переваливающимся созданием, пытаясь прочесть по выражению его грубоватого сурового лица, какие же замыслы вынашивает пещерный человек. Но лишь бесстрастность была написана на его лице. Да в каждом его движении или сокращении мускулов ощущалась невероятная физическая сила.

Наконец Пендрейк сказал:

— А как вы поднимаетесь на поверхность? Ведь там нет ни воздуха, ни тепла? — И прежде, чем Большой Олух успел ответить, он добавил: — Какого рода жилище соорудили для себя немцы?

Прошла целая минута. Пендрейк уже думал, что человекообезьяна не ответит. Но неожиданно тот проворчал:

— Там есть освещенные проходы, в которых тепло и имеется воздух. Многие из них выходят прямо на поверхность, некоторые имеют двери, которые хитро замаскированы под камни. Поэтому-то нам до сих пор и удавалось дурачить немцев. Мы просто скрывались за новой дверью и…

Внезапный крик оборвал его слова. На расположенный неподалеку холм выскочил какой-то человек и побежал к ним. Пендрейк узнал в нем приспешника Большого Олуха. Он подбежал к ним, тяжело дыша.

— Они вернулись с женщинами. Все мужчины просто помешались.

— Пусть лучше поостерегутся! — прорычал Большой Олух. Они знают, что с ними будет, если они коснутся любой из женщин до того, как ее не увижу.

Глава 18

На открытом пространстве перед частоколом, окружавшем жилище человекообезьяны, сбились в кучку около тридцати женщин. Вокруг них собралась разношерстная толпа мужчин, дико завопивших, когда появились Большой Олух с Пендрейком. Похотливые голоса визгливо выкрикивали свои требования.

— У меня только одна жена, я имею право получить еще одну!

— Нет, теперь настала моя очередь.

— Большой Олух, ты должен…

— Я заслужил…

— Заткнитесь!

Мгновенно установившаяся тишина казалась оглушающей. Ее нарушил наконец один мужчины с бычьей шеей. Он подошел к Большому Олуху и сказал:

— Полагаю, босс, что это последний набег, который мы совершили за женщинами. Эти чертовы немцы уже ждали нас, и они, кажется, исследовали все ходы, которые ведут к их пещерам. Они преследовали нас, словно ватага сумасшедших, нам удалось уйти, только обрушив узкий проход у…

— Я знаю его. Сколько парней погибло?

— Двадцать семь.

Долгое время Большой Олух молчал, насупив брови. Наконец он произнес:

— Ладно, приступим к выбору. Одну возьму я, и…

— Джим!

Пендрейк мрачно прислушивался к этому разговору, но тут повернулся на пятках и уставился со взглядом сумасшедшего на стройную молодую женщину, с криком бросившуюся к нему. Она упала в его объятия и прижалась к его телу, почти лишившись чувств.

Поверх ее безвольно упавшей темноволосой головы Пендрейк посмотрел прямо в улыбающиеся глаза Большого Олуха.

— Ты ее знаешь? — оскалился монстр.

— Это моя жена! — ответил Пендрейк, и внутри у него вдруг екнуло сердце. Он вдруг поймал себя на том, что оглядывается в поисках Девлина, но не смог разглядеть его в толпе. С трудом проглотив комок в горле, он снова посмотрел на неандертальца.

Улыбка того стала такой широкой, что стали видны все его клыки. Все так же улыбаясь, он лукаво произнес:

— Теперь ход за мной, Пендрейк, ты возьмешь ее. Ощути снова ее присутствие рядом с собой, а потом, где-то через неделю, мы продолжим наш разговор.

Он получил отсрочку. Два дня Пендрейк чувствовал облегчение, смешанное с гневом и отчаянием. Облегчение — оттого, что ему дали немного времени. Гнев — оттого, что он на самом деле ничего не может сделать, чтобы предотвратить унижение остальных женщин. Он приказал одному из помощников Девлина пусть слух, что всех, кто возьмет одну из новых женщин, ожидают большие неприятности. Но это только увеличило его отчаяние: чтобы придать больший эффект этому слуху, пришлось включить в список мстителей и себя самого. Он с тревогой думал о том, что этот слух достигнет ушей Большого Олуха, и что эта темная личность сразу же поймет, что именно Пендрейк угрожает его авторитету.

Пендрейк на ночь закрывал все двери. Он долго разговаривал перед тем, как заснуть, с Элеонорой. Сначала она очень нервничала.

— Можешь быть уверен, — говорила она решительно, — что я покончила бы с собой, если бы эта мразь или кто-нибудь другой попытался бы хоть раз прикоснуться ко мне. Я принадлежу только тебе.

Женщина говорила это своему мужчине, и Пендрейк слушал ее встревоженно: он еще не принял решения.

На третий день к нему пришел Девлин. Худощавый мужчина стоял в дверях и смотрел на Пендрейка со злорадной улыбкой на лице.

— Ну что, — сказал он, — теперь ты на собственном опыте убедился, что значит выступать против Большого Олуха. Не пора ли покончить с враждой и поднять тост за благоденствие Его Величества?

Пендрейк покачал головой.

— Я кое-что придумал, — начал он, растягивая слова. — Существует возможность разделить наше место обитания на области. Одну будем контролировать мы, а другую оставим Большому Олуху и его прихвостням.

Он кивнул в сторону двери, и они вылезли наружу. Пендрейк шел впереди, они направлялись к ближайшему холму. Оттуда он показал на прекрасную долину, простиравшуюся внизу, город, луга.

— Есть Несколько источников воды. Если мы сможем захватить те, что находятся вот там, — он показал рукой, — то мы всегда сможем при необходимости отступить к пещерам, уйти по направлению к поверхности или в качестве крайней меры войти в контакт с немцами…

Последнюю фразу он оставил незаконченной. Конечно же, немцы не обещали им пристанища, но пещерные жители так до конца и не понимали, насколько безжалостными те могут быть.

— Клянусь небесами, наверное, твоя мысль и неплохая… — Девлин вдруг умолк. — Хотя теперь ты говоришь по-другому. Ведь теперь это уже не будет борьбой до самого конца.

— Но мы получим половину, — подтвердил Пендрейк.

Девлин кивнул задумчиво.

— Половину скота, половину оружия…

— Мы установим демократию на своей территории, — заметил Пендрейк, — и мы будем защищать ее, однако не станем пересекать границу. Вскоре они поймут смысл нашей затеи.

Худой человек ничего не ответил.

— Каким образом ты собираешь все это сделать? — неожиданно спросил он.

— Сообщи об этом своим самым доверенным людям, — произнес Пендрейк. — Мы начнем действовать еще до конца этой недели. У нас нет выбора.

Девлин протянул руку. Они обменялись рукопожатием и разошлись. Высокий мужчина направился вниз по склону холма, а Пендрейк стал спускаться по другому. Когда Пендрейк вернулся к своему жилищу, то увидел, что за время его короткого отсутствия к нему пришел посетитель.

Прямо перед низким входом на корточках сидел Большой Олух.

Монстр весело улыбнулся ему.

— Подумал, что стоит засвидетельствовать тебе мое почтение, — произнес неандерталец, — и, быть может, поговорить с тобой еще раз.

Пендрейк с настороженным вниманием оглядывал собеседника. Ему вдруг пришло в голову, что никогда раньше ему не противостоял такой опасный и умный противник. Он не сомневался, что сейчас ему будет сделано последнее предупреждение.

— Пендрейк, — начал Большой Олух, — я узнал про женщин.

Пендрейк сжался, как пружина.

Существо внимательно и спокойно смотрело на него.

— У меня сложилось впечатление, что тебя беспокоят остальные женщины.

Это было мягко сказано. Пендрейк весь внутри поежился, когда подумал об этом. Потом он сказал:

— Там, откуда я явился, женщина сама выбирает мужчину в спутники жизни.

Большой Олух поджал губы и поднял руку, словно отметая этот аргумент.

— Кончай трепаться, сам знаешь, я никогда бы не получил даже одну, если бы выбирали они. Эти женщины предпочли бы мне даже ничтожество Миллера. Разве не так?

Пендрейк был вынужден согласиться с этим. Но тут ему в голову пришло, что он не может объективно обсуждать этот вопрос. Слишком много чувств вызывали в нем мысли об отношениях между мужчинами и женщинами. Он с удивлением осознал, насколько же сильно эти чувства, но ему нельзя показывать это Большому Олуху.

— Пендрейк… ты знаешь, трое из этих дамочек уже подрались из-за меня между собой. Что скажешь? — Большой Олух покачал своей уродливой головой как бы недоумевая, но по всей видимости с удовольствием. — Женщины сделаны не так, как мужчины, Пендрейк. Если бы ты спросил меня, когда я сделал свой первый выбор, то я поклялся бы на куче Святых Амсаний, что ни одна из них не ляжет со мной в постель. Но я хорошо сыграл свою роль. Без поцелуев. Ты понимаешь, мне хотелось полизаться с ними, можешь мне поверить, но я прикинул, что если полезу своей мордищей к ее лицу… И, знаешь ли, а две мои более ранние женщины покончили с собой. Это потрясло меня. Конечно, я не хочу, чтобы это повторилось снова, поэтому больше никаких поцелуев.

— А что с оставшимися тремя? — спросил Пендрейк.

Большой Олух помрачнел. Он не меньше минуты просидел на корточках, вся его веселость улетучилась. Блеск исчез из его глаз, и было заметно, что он расслабился.

— Подобные вещи происходят время от времени, Пендрейк, — начал он осторожные объяснения. — Расскажу тебе, что я выяснил о женщинах. Как я понимаю, женщине нужен какой-нибудь мужчина. Если она не может найти себе хорошего мужика, она выбирает себе плохого. Если не может получить красавца, то берет уродца. Такова ее природа, и тут уж ничего не поделаешь. По многим вопросам она может принимать решения не хуже, чем мужчина, но только не тогда, когда… Вернемся к этим трем женщинам. Хочешь знать, как я с ними обращаюсь? Сначала я заставил их выучить английский. Взял парнишу, который тараторит по-немецки, и использовал его в качестве переводчика. Я сказал им через него, что люди здесь живут вечно. Это заставило их задуматься. Еще я им сказал, что здесь я главный. А женщинам нравится жить с боссом. Потом, после того как они выучили несколько слов, я дал им ясно понять, что я могу нежно обращаться с ними, если только они не перечат мне. Говорю тебе, Пендрейк, вот так все и происходит. Ну, что скажешь?

Налицо была попытка установить дружеские отношения. Это полуживотное действительно хотело дружбы со своим потенциально самым опасным противником. Пендрейк покачал головой.

— Большой Олух, — сказал он наконец, — освободи всех шестерых своих женщин. Прикажи своим прихвостням, чтобы они освободили и своих. Если три из твоих жен в самом деле дрались из-за тебя, то пусть одна из них останется у тебя в качестве постоянной супруги. Если все женщины получат свободу, то я предсказываю, что мужчины начнут тут же ухаживать за ними, и они с удивлением обнаружат, что женщины после первоначального потрясения, которое они перенесли после того, как оказались здесь, будут глядеть на них как на потенциальных мужей. И пройдет совсем немного времени, когда начнутся справляться свадьбы.

Неандерталец встал.

— Это все, что ты скажешь мне? — раздражительно спросил он.

— Ты-то в глубине души понимаешь, что я прав, — спокойно ответил Пендрейк.