Помоги проекту - поделись книгой:
- Я не настолько любопытен, - обиделся Ланс.
Где-то в глубине пропахшего духами обиталища одинокого врачевателя тихонько скрипнули ставни.
- А зря. Вы же ученый… хм… естествоиспытатель…
То, что добрый лекарь мысленно клянет самоубийцу последними словами, нелюбопытный естествоиспытатель готов был присягнуть. Уж больно медленно он собирался. За время, пока доктор выбирал между синим галстуком и черным, мертвеца могли вороны до костей склевать.
- Там человек повесился, - неделикатно напомнил раздраженный Ланс еще раз.
- Вряд ли я смогу ему чем-то помочь, - снизошел до ответа Исил, остановившись на черном галстуке. – Он же точно мертвый?
- Мертвее не бывает.
- Ну и чудненько… - однако, увидев, как вытянулось лицо мурранца, доктор решил смягчить формулировку: - Было бы гораздо хуже, если бы вы оставили беднягу на дереве хрипящим и молящим о помощи, а я тут копаюсь.
- Без всякого сомнения, - отчеканил ошеломленный археолог.
Островитяне, похоже, отличались своеобразным чувством юмора.
- Эй! Гайзи! – окликнул Хамнет пожилую женщину в роскошном атласном халате, решившую посмотреть, что за шум в такую рань. – Надо Лив передать, что Фирск снова накосячил с галстуком.
- Тьфу! – фыркнула соседка и ушла в дом, похожий издали на торт из цветов.
- У вас тут телефонная связь есть?
- Скажете тоже, батенька! - фыркнул доктор. - Пока только прицениваемся. А что?
- А как же? – археолог беспомощно кивнул в сторону исчезнувшей за дверью дамы.
- Лэйгин, мы же не в бескрайних степях Тайрена. На нашем острове, стоя на противоположных берегах, друг до друга можно просто докричаться, - снисходительно мурлыкнул врач.
И пошел прямиком во внутренний дворик, хотя Ланс ни словечка не сказал, где нашел самоубийцу. Или все-таки не самоубийцу?
А Берт Балгайр так и не проснулся, между прочим. Доктор же Хамнет меланхолично осмотрел тело, констатировал смерть и стал ждать прихода дамы Тенар. Без имперской эмиссарши перемещать мертвое тело, тем паче вынимать труп из петли, не положено.
- Сколько ему лет-то было? – спросил Ланс, чтобы хоть как-то развеять тягостное молчание.
- Около пятидесяти.
- Не похож он на местного уроженца.
Покойный Джай Фирск был черноволосым и смуглокожим как бихарец.
- Джай родом из Фергины. Кажется.
- Фьють! Далековато его занесло.
Лансу доводилось бывать в этом потрясающем городе. Там у подножия прекрасных дворцов теснятся безобразные лачуги, а воды величавой Тхо несут распухшие трупы. Там женщины через одну ведьмы, мужчины кровожадны, а дети жестоки. Город, похожий на сказку, страшную сказку. А запах… Как если бы все пять миллионов жителей Фергины вышли утречком облегчиться на улицу. Впрочем, так оно там и происходит.
Археолог невольно покосился на мертвеца с уважением. Вырваться из города, где царствуют нищета, похоть, проказа и сифилис, практически невозможно. Когда-то господину Фирску несказанно повезло. Буйная фантазия нарисовала Лансу жизненный путь мальчишки-туземца, начавшийся где-то в зловонной канаве и закончившийся на далеком северном острове. Ух! Аж дух захватило.
- Я смотрю, многие островитяне – приезжие. Это дольно странно, правда?
Эспит слишком маленький кусочек суши. Далеко не все мурранцы, скажем, знают о том, что такой есть на карте. Что уж говорить о далеких экзотических странах. Где царственная блудница - Фергина и где аскет-Эспит?
- Угу…
- Вот вы, например, откуда?
Доктор заразительно зевнул, давая понять, что отвечать на дурацкие вопросы заезжего проходимца не намерен.
Скайра так набегалась и утомилась за последние суматошные сутки, что заснула, как говорится, прежде, чем голова коснулась подушки. И, как обычно, не видела снов, которые так привычны другим жителям острова, грез об иных временах, именах и старых костях, дремлющих в подземельях. Хороший крепкий сон – что может быть лучше? А вот пробуждение вышло не слишком приятным.
- Лив! – орал кто-то под самым окном, и сердитое ворчание Перца вторило крику, как барабаны трубам в военном оркестре. – Ли-и-ив!!! Подъем!
- Да что ж это такое! – простонала женщина, ногами отпинывая скомканное одеяло. Время было неурочное, раннее, и стрелки на медном будильнике бесстрастно оповещали – начало шестого. Значит, что-то случилось ночью, что-то, ради чего добрые эспитцы устроили своей эмиссарше внеплановую побудку.
Непричесанная и в одной сорочке, она высунула голову в окно, уже предчувствуя какую-то гадость. А что еще может произойти на этом задрипанном острове, кроме очередной мерзости?
- Ну?! – хриплым спросонья голосом спросила она. – Чего еще?
На вытоптанной козой и посетителями лужайке приплясывал Хил Рэджис, довольный, как будто только что орден получил. Ну, или мурранского пива хлебнул, хотя одно другого не исключает.
- Лив! – радостно заорал он. – Старый Фирск скопытился!
- Морские и подземные! Где?
- Аккурат у эмиссариата, под самой твоей дверью! Висит, как сушеная треска, только пока не пованивает. Давай, собирайся. Только тебя и ждем!
- Повесился… - ворчала Лив, торопливо влезая в юбку и путаясь в пуговках рубашки. – Опять! Старый хрыч! Козел безрогий! Выбрал время! Не мог два дня подождать! – наскоро провела пару раз щеткой по волосам, поплескала в лицо воды из тазика и гаркнула: - Эй! Как там тебя… Верэн! Пошевеливайся! Пойдешь со мной.
Тьфу, пропасть! Даже утреннюю жертву принести некогда! Плошечки на маленьком алтаре у южной стены башни остались пустыми. Перебьются
Она вылезла прямо в окно, чтобы не терять времени даром. Хил продолжал скалиться. Радостно ему было, паршивцу! Весь остров такой, сплошные доброхоты. Как кто помрет, сразу в пляс.
- А вам только повод дай контрабандного хлебнуть, - укорила Лив соседа.
- Так а чем не повод-то? – развел руками тот и подмигнул: - Что, и малявку с собой потащишь?
- Лучше пусть при мне будет, а то шустрая слишком, так глазищами и стреляет, - пробурчала эмиссарша. – Что твоя гаубица!
- Стреляет, да ведь вроде мимо, - насмешливо зафыркал Хил. – Или подбила уже крейсер наш?
- А она по площадям бьет, так что остерегись и ты, - парировала Лив и, обернувшись, снова позвала: – Ну?! Верэн! Где ты там?
Но насмешки соседа запали в темные глубины души дамы Тенар, засели там и закопошились, словно мокрицы во мраке. И в самом деле… Берт, конечно, всегда возвращается, как бы не загулял, однако… однако он – блудливый кот, как и все их подлое мужичье племя. К тому же – моряк, и в каждом порту у него по бабе, а то и не по одной. Но те, заморские – чужие, а эта ушлая вертихвостка – своя. И только через год станет окончательно ясно, кем она предстанет перед эспитцами.
И, в конце концов, кто такая Келса?!
Сомнения грызли Скайру Лив всю недолгую дорогу до эмиссариата. Но, прежде чем ревновать и карать за измену, надо убедиться, что ревность не будет напрасной, а кара – чрезмерной. Женщина бросала на хадрийку мрачные взгляды искоса и довольно скоро призналась сама себе: да, с очарованием юности не поспоришь. Свежесть девчонки девяносто мужчин из ста заставит отвернуться от наскучившей зрелости женщины, даже любимой. Такую уж мук
В любом случае, сладкого Берта надобно проучить. И – упредить. И тут заезжий авантюрист придется очень кстати. Все равно ведь кончит плохо, как и все предыдущие, так что ж его жалеть?
Так бывает, когда человека насильно будят посреди глубокого крепчайшего сна. Вроде бы уже проснулся – разговариваешь, на вопросы отвечаешь, пьешь-ешь как обычно, но сон тоненьким слоем, точно корочкой льда, сковывает разум. Ночное видение глубоко пустило корни в душу, оно еще властвует над чувствами, притупляя действительность, как хмель от кружки пива.
Верэн безропотно брела следом за Лив, но ничего вокруг не видела, досыпая на ходу. Ночное безвременье последних месяцев закончилось в уютной крошечной спальне для гостей, на пахнущих гиацинтом простынях. Накрахмаленная ткань хрустела под несерьезной тяжестью девичьего тела, настольная лампа отбрасывала на выцветшие бумажные обои причудливые тени, а с картин, забранных в посеребренные рамки, на хадрийку глядел сам остров Эспит. Скалы и пляжи, маленькие уютные домики и бытовые сценки вековой давности, выписанные с поразительной точностью. Вот девушка в муслиновом платье стоит в проеме двери деревенского домика, а об её ногу трется полосатая кошка. И если вглядеться, то резной узор на створке точь-в-точь такой же, какой и сейчас украшает входную дверь хозяйского дома.
Верэн вроде бы устала до полного изнеможения, а всё лежала и лежала без сна, одержимая размышлениями, прежде несвойственными её практичной натуре. Какой смысл думать, кто все эти люди на миниатюрах? Предки ли они дамы Тенар или прежние владельцы усадьбы, какая разница? А вот почему-то тревожат пришлую и чужую здесь девчонку эти женщины с маленькими, скорбно поджатыми ртами, и дети, причесанные и одетые как взрослые. Кто они, что с ними сталось, когда и где? В доме родителей никаких картин сроду не водилось – ни портретов, ни пейзажей, ни натюрмортов. Раньше казалось - пустая трата денег и блажь. А вот и нет! Чудо такое удивительное, необъяснимая тайна и даже в чем-то колдовство, когда все эти легкие мазки превращаются в облака, домики, собак, человеческие лица.
И не заметила Верэн Раинер, как отправилась узкой тропинкой к одинокой башне, похожей издали на палец, указывающий путь в небеса. А ветер гнал темно-серые тучи в закат – лилово-сиреневый и тревожный. На вершине в узкой бойнице горел призывный огонек, золотой и мерцающий, похожий на свет маяка. Чтобы утлый челн жизни человечьей нашел дорогу к надежному берегу.
Дверь оказалась открытой. Крошечное пламя свечи, стоящей в нише, чуть испуганно качнулось, но, словно узнав долгожданную гостью, разгорелось еще сильнее. Специально, не иначе! Так ведь в потемках не разглядишь лестницу, ведущую вниз в подвал.
«А ведь Лив предупреждала, что туда нельзя», - припомнила Верэн и застыла на месте, скованная страхом перед грозной дамой Тенар.
Но кого и когда останавливал запрет в виде просьбы? Только железный засов и огромный замок, только они стоят на страже девичьего и кошачьего любопытства.
Ступеньки будто сами стелились под босые пятки девушки. Не споткнулась ни разу, не оступилась, вот ведь! Стены узкого коридора расступились, не дав нарушительнице даже шишку себе на лбу набить. Самое время заподозрить неладное и назад повернуть, но куда там! Вот и ручка дверная нашлась – кованая, ржавая, страшная. Как за такую не потянуть?
И только скрипнули петли, как злая эмиссарша вытащила гостью из теплой постельки.
- Вставай, соня! У меня труп в конторе.
- Ага… - очумело согласилась девушка.
- Умоешься у Исила…
- У кого?
- У докторишки нашего! Живо! Юбку натянула и бегом за мной.
- Да… я сейчас… я иду…
Сомнабулическая Верэн не заметила, как оделась-причесалась, и всю дорогу до эмиссариата плелась позади дамы Тенар и Хила Рэджиса, лишь номинально пребывая в реальном мире. Душа её осталась в подвале нарисованной башни с картины, в мире снов. Так бывает. Это же остров Эспит…
За жгучими мыслями об измене и сладкими – о мщении, дорога для Лив пролетела незаметно. Только-только во вкус вошла, едва распробовала это новое пряное блюдо – ревность, а уже и до эмиссариата дошли. А во дворике, поди ж ты, и впрямь Джай Фирск висит, грустный, но совсем не одинокий. Вкруг повешенного собрались соседи, кому места хватило, а кому не хватило – заглядывали через забор. На деревья еще никто не залезал, но это только пока. Народу все прибывало, так что скоро здесь все население острова соберется, это как пить дать. Потому как скучно жить на острове Эспит, поэтому обитатели его не пропускают ни одного случая развлечься. А что может быть веселее, чем чужая смерть?
Даме Тенар пришлось потолкаться и локтями изрядно поработать, прежде чем она добралась до тела. Бедняга Джай при жизни такой популярностью никогда не пользовался, даже когда был гораздо моложе и привлекательней. Зато теперь дух его, если бы не ускользнул уже в чье-то новорожденное тело, наверняка порадовался соседскому участию. Лив вздохнула и прошлась туда-сюда по крошечному пятачку, еще свободному от зрителей. Эспитцы, вполголоса обсуждавшие событие и строившие догадки одна другой занятней, умолкли и внимательно следили за перемещениями эмиссарши, совсем как кошки – за куском печенки в хозяйских руках. Кстати, кошки тоже были тут как тут, собрались на заборе целой стаей и взирали на суету с нездешним терпением.
«Морские и подземные! – подумала Скайра, отчаянно пытаясь припомнить, а как она разбиралась с подобным делом в прошлый раз. – С чего ж начать-то?»
Осмотрела она и труп, и место тщательно и даже принюхалась – вдруг от Джая Фирска попахивает алкоголем там или духами? Но, увы! Уроженец Фергины, всю жизнь предпочитавший любым блюдам жареную селедку, даже после смерти именно ею, селедкой, и благоухал. Однако сограждане уже откровенно томились ожиданием, поэтому Лив выпрямилась, заложила для солидности руки за пояс и изрекла:
- Ну что же, доктор, полагаю, у нас тут
И стоило ей это произнести, как в голове у дамы Тенар словно выключатель щелкнул, и грядущее озарилось ярким электрическим светом. Хо-хо, да у нас же тут готовый подозреваемый имеется!
Она так выразительно зыркнула на Ланса Лэйгина, что догадливые эспитцы аж дыхание затаили, предвкушая забаву. Доктор, к слову, тоже все понял правильно и на мурранца покосился вслед за Лив. Мгновение – и все островитяне уже разглядывали вместо покойника заезжего ученого. Потому как на Джая Фирска все еще при жизни насмотрелись, а ученый – он завсегда интересней. Даже если пока не стал трупом.
- Ээээ... Ну как сказать, - протянул Исил Хамнет, потирая шею жестом, свидетельствовавшим о некоторых сомнениях. - Мы все...ээээ... немного подозревали...
Лив этого уклончивого «подозревали» хватило с избытком.
- А! – мигом воодушевившись, воскликнула она: - Так я и знала!
Эмиссарша так резко развернулась к Лансу, что под подошвами ее сапог жалобно заскрипел гравий, и палец на мурранца наставила:
- Ну-ка, отвечайте-ка, господи Лэйгин, по какой такой надобности вы самовольно покинули место изоляции в столь ранний час? А?
Такой резкий поворот событий Ланс предвидеть никак не мог. Нет, где-нибудь на далекой родине покойного Джая Фирска – такое могло случиться запросто. Там в принципе законы созданы для того, чтобы их нарушать или трактовать так, как угодно конкретному представителю власти. Но не в законных владениях вирнэйской короны же!
Лэйгин растерянно оглянулся на невозмутимого доктора. Без толку. Исил Хамнет даже бровью не повел в качестве моральной поддержки.
- По естественной, разумеется. А зачем еще?
И тут до археолога дошел наконец-то убийственный смысл расспросов.
- Эй! Дамочка! Вы в своем уме? Я даже знаком с этим человеком не был. Вчера впервые увидел, - воскликнул он возмущенно. – Все вы тому свидетели!
Но, не встретив понимания не только у Лив, но и у остальных эспитцев, Ланс всерьез занервничал.
- Не выдумывайте сказок, сударыня! Я - ученый, а не убийца!
Чужак задергался и затрепыхался к полному восторгу и Скайры, и островитян. «Раз возмущается, значит, виноват! Ишь ты, ученый! Еще б очки надел!»
Нет, вслух такого никто не произнес, но подумали многие. В маленьких замкнутых общинах, таких, как Эспит, все беды традиционно случаются из-за пришлых пройдох, это же всем известно!
- Во-первых, задержанный, я вам не дамочка, а лицо, облеченное властью, - с наслаждением отчеканила Овчарка. - Ясно? Извольте проявлять уважение, иначе просидите за решеткой до следующего парохода! С удовольствием сдам вас через месяц-другой агентам тайной полиции. Может, вы к нам шпионить приехали? А во-вторых, вы - последний, кто его, - и она патетично простерла руку к висящему Фирску, - видел! Ну? Отвечать!
Двухмесячный курс «Введение в криминологию», прослушанный факультативно двадцать лет назад и благополучной с тех пор забытый (за ненадобностью) всплывать в памяти дамы Тенар никак не желал. Вспомнилось лишь название да еще порыжевший от времени форменный сюртук преподавателя с медными пуговицами, а дальше - все, пустота. На Эспите высшим судией был и оставался его лорд, а потому все эти юридические тонкости ведения процессов были попросту не нужны. Кроме того, на Эспите, если кого-то и убивали, то тут же и признавались. Но ведь не объяснять же заезжему умнику про особенности эспитского правосудия?
К счастью, дама Тенар, так оплошавшая с правоведением, прочитала достаточно детективов, чтобы быстро сориентироваться в ситуации. Кстати, детективы читала не она одна, их читали все. А поскольку в полиции никто из островитян не служил, да и Ланс Лэйгин, похоже, тоже был лицом исключительно гражданским, то…
«Главное – уверенность и авторитет! – сказала себе Лив. – Авторитет и уверенность! И тогда любая глупость покажется просто местным колоритом».
Весь процесс местного дознания проплыл пред мысленным взором Лэйгина, начиная от нынешней пошлой сцены, заканчивая кандальным звоном и приступом истерического смеха у главы полицейского ведомства республики Мурран. А уж, что потом по этому поводу напишут в газетах, не поддается воображению.
Ланс заставил себя успокоиться, для чего глубоко вдохнул и выдохнул, а потом сказал самым благовоспитанным тоном, на который оказался способным в столь критический момент:
- Сударыня, вы меня превратно поняли, клянусь. Я тот, кто первым увидел труп, то бишь уже мертвое тело. А живым господина Фирска последний раз лицезрели, скорее всего, вы. Когда уходили домой. Если слух меня не подвел, то вы очень мило попрощались с покойным. А я утром шел по малой нужде и всего лишь случайно наткнулся на тело вашего земляка.
Жгучие капли Лансова красноречия без всякого видимого эффекта утонули в песках равнодушия дамы Тенар. Лив даже не моргнула в знак взаимопонимания.
Поделиться книгой: