Их так много! Их ряды такие правильные! Такие ровные!

Солдаты, которых тренировали и обучали убивать. Солдаты, которые были профессионалами.

Теола надеялась, что среди них было не много кавонийцев, хотя, конечно, она не была в этом уверена. Генерал сказал, что большая часть кавонийской армии перешла на его сторону, и она знала, что среди спрятанных по склонам долины солдат тоже много профессионалов.

Но среди них также было большое количество обыкновенных гражданских людей, простых сторонников Алексиса Василаса, не проходивших никакого военного обучения и имевших только самые начальные навыки, которые он смог им дать. Вероятно, они чувствуют себя подавленными мощью армии короля.

«Мне… страшно», — сказала себе Теола. Она боялась, что прячущиеся за скалами, в пещерах и ущельях люди могут внезапно бросить свое оружие и убежать, опасаясь за свою жизнь.

Ей с трудом верилось, что они бросят своего предводителя, особенно такого, как Алексис Василас. Но кто мог с уверенностью сказать, как поведет себя необученный и не испытанный в бою человек, когда настанет момент рискнуть единственным по-настоящему ценным для него — жизнью?

«Дай им мужество! Господи, дай им мужество!»— молилась Теола. И тут она увидела, что едущий впереди пушек офицер почти достиг выхода из долины.

Наконец-то показались последние солдаты королевской армии, и под ней, внизу, извивалась длинная змея из одетых в мундиры людей, шагающих размеренными, правильными рядами и заполнивших собой всю дорогу в долине.

Это зрелище и в самом деле внушало страх, и Теола подумала с каким-то болезненным ужасом, что если бы не спрятанные кавонийцы, Алексис Василас мог бы передумать.

Возможно, он бы решил, что его положение безнадежно; возможно, в конце концов он действительно не станет рисковать жизнями своих людей и сдастся королю.

Не успела Теола справиться с дрожью, охватившей ее при этой мысли, как раздался резкий грохот. Прогремевший выстрел отразился в горах многократным эхом, едущий впереди офицер упал с коня, а невредимое животное поскакало вперед.

Это был сигнал к началу стрельбы с обоих склонов долины.

Люди Алексиса Василаса стреляли из-за камней, из пещер, из ущелий и расселин. Ровные порядки войска внизу распались, и солдаты бросились искать укрытие по сторонам дороги. Только мулы, тянущие пушки, продолжали двигаться вперед по дороге, ускорив шаги и в ужасе бросаясь из стороны в сторону при звуках выстрелов.

Раздались ответные выстрелы, но их было очень мало. Люди, укрывшиеся на берегу реки, целились из ружей в скалы, нависающие над ними, но не могли четко видеть цели. Их пули отскакивали рикошетом от голых камней, принося мало ущерба.

Стоял оглушительный грохот, не только от самих ружейных выстрелов, но и от эха в долине.

Каждый выстрел многократно отражался эхом в пещерах и между гор, усиливался до такой степени, что, казалось, бил прямо в уши.

Теперь уже все солдаты короля лежали или сидели, скорчившись, за валунами, и, когда перекрестный огонь пробил в их рядах ужасающие бреши, они ударились в бегство.

Пушкари побежали первыми, так как у них не было своего оружия, и, когда они пустились бежать назад по дороге, к ним присоединялись другие, отбрасывая в стороны свои ружья, словно они им мешали. Некоторые даже сбрасывали мундиры, чтобы бежать быстрее.

Так быстро, что даже трудно было осознать, что это происходит в действительности, поднялась такая паника, что на солдат короля жалко было смотреть. Пораженные ужасом, они бежали, забыв обо всем, кроме чувства самосохранения. А те, кто остался, уже не стреляли, потому что были мертвы.

Теола видела, как несколько офицеров пытались задержать этот мощный отлив, но все было безнадежно.

Верховые ускакали галопом, остальные бежали за ними со всей доступной им скоростью.

А потом Теола увидела, как их люди выходят из укрытий и спускаются вниз, в долину, и генерал отдает им приказы, и те спешат их выполнить, издавая радостные крики.

Теолу охватило такое несказанное облегчение после испытанного напряжения, что слезы потекли по ее лицу и ей стало трудно видеть то, что происходило дальше.

Прошло еще немало времени, пока майор Петлос наконец не пришел сообщить ей, что явился забрать ее из пещеры и что ее ждет генерал.

Майор выглядел очень счастливым, хотя его красивый мундир был покрыт грязью. Через щеку тянулась длинная царапина, а один из пальцев на руке был окровавлен.

— Вы ранены! — воскликнула Теола.

— Только по собственной неосторожности, — ответил он. — Я слишком быстро пробирался среди скал, торопясь спуститься на дорогу.

— Мы победили! — задыхалась от счастья Теола.

— Блестящая победа! — ответил майор Петлос, глаза его сияли. — Кто еще мог ее одержать, кроме нашего генерала?

— С нашей стороны много убитых? — спросила Теола.

— Практически ни одного! — ответил майор. — Несколько человек ранены, а те, кого убили, сами подставились под пули без особой необходимости. — Он глубоко вздохнул. — Лишь у генерала могло хватить мудрости не только спланировать, как лучше расставить наших людей, но и заставить их удерживаться от стрельбы до самой последней минуты. — Он рассмеялся. — Это было нелегко. Необученным солдатам хотелось стрелять, как только они завидели противника. И только потому, что они боялись ослушаться генерала, нам удалось их удержать.

Ожидая его прихода, Теола уже надела шляпку и теперь только отряхнула юбку от песка и протянула руку в перчатке майору Петлосу, чтобы он помог ей спуститься вниз по горному склону.

— Вы поразительная женщина! — заметил он. — Вы выглядите так, словно только что вышли из подарочной коробочки, и я уверен, наши люди отнесут это на счет вашего сверхъестественного происхождения.

— Я так рада, что присутствовала здесь, — сказала Теола. — Мне кажется, я бы сошла с ума, если бы мне пришлось ждать в Зантосе, не зная, как разворачиваются события.

Если Теола была рада тому, что была вместе со сражающимися солдатами, то, когда она спустилась с горы, у нее не осталось сомнений, что они были горды этим.

Большая часть людей собралась вокруг пушек, разглядывая их с почтением и понимая, что, захватив у армии короля ее самое мощное оружие, они лишили ее всякой возможности нанести им ответный удар. Несколько солдат подбирали ружья, брошенные убегающими солдатами. Другие занимались ранеными и старались им помочь чем могли.

— Скажите им, — услышала Теола голос генерала, — что мы пришлем повозки и доставим их в Зантос, где ими займется врач.

Его голос перекрывал гул всех громких и возбужденных голосов.

Когда Теола спустилась наконец на дорогу, солдаты обернулись и увидели ее. Отовсюду раздались такие радостные приветствия, и были они столь искренними, что она снова почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза.

Генерал, увидев причину волнения своих людей, повернулся в сторону Теолы и майора Петлоса, но никак не мог до них добраться.

Издавая радостные крики, солдаты окружили Теолу и опускались перед ней на колено, чтобы поцеловать руку.

Она смутилась от такого выражения преданности, но ей ничего не оставалось, как только улыбаться и благодарить их на их родном языке. Казалось, желающим выразить ей свое почтение не будет конца.

Наконец Теоле пришло в голову, что она, возможно, задерживает выполнение приказов генерала, но, посмотрев в его сторону, она увидела, что он наблюдает за ней со странным выражением на лице. Она не могла понять, нравится ему это или раздражает, а через несколько мгновений майор Петлос отвел ее к коню и посадил в седло.

— Они вас уже канонизировали, — тихо произнес он. — Надеюсь, мадам, вам понравится быть святой!

Теола почувствовала, что он пытается снять ее напряжение, и улыбнулась ему; но говорить ей было трудно, потому что ее и правда глубоко тронуло поведение солдат.

Генерал, закончив отдавать приказы, сделал Теоле знак подъехать к нему, и они вместе двинулись впереди длинной колонны людей и пушек обратно к Зантосу.

Она понимала, что это намеренная демонстрация силы для того, чтобы внушить людям из города уверенность, а также дать им возможность выразить благодарность своим защитникам, спасшим их от уничтожения войсками короля.

По дороге Теола то и дело бросала взгляд на генерала, надеясь, что он заговорит с ней. Однако поговорить наедине не было никакой возможности, так как не проходило и минуты, чтобы кто-нибудь не обращался к нему с вопросом; или же возникала необходимость отдать приказ, для чего генералу приходилось ехать назад вдоль шеренги людей и обращаться к одному из офицеров, наблюдающих за продвижением пушек.

Задолго до того, как они добрались до Зантоса, Теола поняла, что известие о победе уже донеслось до города. Они видели толпы людей, вышедших им навстречу, и развевающиеся над домами флаги.

Приветственные крики, летящие в них цветы и горячая радость народа превзошли все, что Теола могла себе вообразить.

Когда они въехали на площадь, дети бросали цветы под ноги их коней, звенели приветственные крики толпы, а по щекам пожилых женщин текли счастливые слезы.

Иногда они с генералом не могли проехать, так как лошади оказывались окруженными плотной толпой людей. Теола знала, что причиной тому — желание многих женщин прикоснуться к ней, поцеловать край ее платья и подарить ей цветы.

Было просто невозможно удержать в руках все цветы, которые ей вручали, и одновременно держать поводья, поэтому цветы падали на землю, но вместо них ей совали все новые букеты.

Теоле казалось, что прошло много часов, пока они подъехали ко дворцу, и даже здесь толпы, следующие за ними, заполнили весь парадный двор и остановились только у самой лестницы, ведущей к главному входу.

Генерал спешился. Майор Петлос, который все время ехал следом за ними, помог Теоле сойти с коня, генерал подал ей руку и повел вверх по ступеням, а когда они уже были наверху, повернулся, и они встали лицом к толпе.

Теола видела перед собой, насколько хватал глаз, огромное множество людей, заполнивших двор и широкую улицу, уходящую к площади. Люди карабкались на стены, взбирались на деревья, махали руками и радостно кричали с таким пылом, что, казалось, их крики взлетали до самого неба.

Теола махала в ответ, пока у нее не заболела рука. Тогда наконец генерал повернулся и повел ее во дворец.

— Вы, наверное, очень устали, — сказал он. — Идите к себе в комнату и отдохните. Я распоряжусь, чтобы вам сразу же прислали поесть.

Это были первые слова, с которыми он к ней обратился с тех пор, как покинул ее на рассвете. Теола хотела было ответить, но он уже отвернулся, и его тотчас же окружила группа офицеров, ожидающих его распоряжений.

Она пошла вверх по лестнице, чувствуя себя действительно очень уставшей, хотя и все еще радостно возбужденной всем случившимся.

Магара уже ждала ее, и, когда Теола протянула к ней руки, служанка присела в реверансе и одну за другой поцеловала их.

— Мы победили, мадам! — произнесла она со слезами на глазах и рыданием в голосе. — Мы свободны благодаря генералу — и вам!

— Да, мы победили, — согласилась Теола, — только, Магара, я чувствую себя очень грязной после того, как всю ночь провела в одежде. Хочу принять ванну, и думаю, мне следует немного поспать.

— Непременно, мадам, потому что у вас впереди так много дел.

Принесли ванну и налили в нее воду из огромных серебряных сосудов, украшенных гербами короля.

«Наверное, на них пришлось затратить очень много труда!»— машинально подумала Теола.

Она расслабилась в теплой ароматной воде и почувствовала, как у нее смыкаются глаза от усталости. Она действительно так обессилела, что вытереться ей помогла Магара, а когда она забралась в постель, то мгновенно уснула.

Проснувшись, Теола обнаружила, что усталость прошла, и почувствовала себя энергичной, бодрой и возбужденной.

Она дотронулась до висящего у кровати звонка, и в спальне тут же появилась Магара.

— Я как раз думала, не следует ли мне разбудить вас, мадам, — сказала она. — Вы знаете, что пора одеваться к обеду?

— Неужели уже так поздно? — в отчаянии воскликнула Теола. — Как я могла проспать так долго, когда мне так много хочется сделать, так много хочется услышать?

— У дворца все еще стоит толпа, — сообщила Магара, — выкрикивает ваше имя, и хотя генерал вынужден был несколько раз выйти к ним и помахать рукой, он отказался позволить вас разбудить.

— Наверное, он тоже устал, — сказала Теола. Магара рассмеялась.

— Сомневаюсь, мадам! Всем известно, что генерал неутомим. Разве вам никто не рассказал об этом?

— Никто! — ответила Теола.

— Однажды, когда он пошел в горы навестить своих родных, то нашел мальчика, сына пастуха, который упал в расселину и повредил ногу. Поскольку ближайший врач находился очень далеко оттуда, генерал шел три дня и три ночи, неся на руках этого мальчика, пока не нашел нужного лекаря, который им занялся.

— Как поразительно! — воскликнула Теола. Магара улыбнулась.

— Генерал — поразительный человек. Он не такой, как другие мужчины, мадам, — так же как и вы не похожи на других дам!

— Ты не должна так говорить, — возразила Теола. — Боюсь, я самая обыкновенная.

— Никто в Кавонии в это не поверит, ведь вы были так похожи на нимфу из легенды и принесли нам победу.

— Не я принесла победу, — сказала Теола. — Это сделал генерал!

— Генерал тоже, — согласилась Магара, — но если бы вы не спасли ему жизнь, то не было бы никакой победы и нам нечего было бы праздновать.

Теола с удивлением посмотрела на нее.

— Откуда вы об этом узнали?

— Нам рассказал сам генерал, — ответила Магара. — Когда сегодня днем он вышел на дворцовую лестницу и все радостно приветствовали его, генерал рассказал, как получилось, что благодаря вам он остался в живых. — Магара всплеснула руками. — О мадам, можно ли удивляться, что мы считаем вас посланной богами, чтобы принести нам счастье?

Теола не ответила. Она была удивлена тем, что генерал рассказал о случившемся.

Теола подумала, что этот случай можно представить по-разному, и могло бы, например, создаться впечатление, что генерал не проявил должной осторожности и враг сумел подкрасться достаточно близко и мог бы заколоть его кинжалом.

Но генерал рассказал эту историю так, что сделал из нее героиню, чтобы народ проникся к ней еще большей любовью.

И Теоле хотелось верить, что, может быть, она хоть чуточку небезразлична генералу. Она не смела даже подумать о том, что генерал может ее любить.

Правда, он ее поцеловал, но, в конце концов, какое это имеет значение? Любой мужчина, отправляясь в бой, поцеловал бы женщину, умоляющую его быть осторожнее.

Чувствовал ли он так же, как она, что тот поцелуй был таким чудесным, будто они унеслись в волшебный мир?

Чувствовал ли он, как она, что их окутывает сияющий свет? И загорелся ли в нем тот огонь, который охватил ее всю?

Ей было трудно догадаться: ее никогда прежде никто не целовал, и она не имела представления, каким должен быть поцелуй мужчины и женщины. Теола знала только, что это было чудо из чудес, и после случившегося она никогда уже больше не будет такой, как прежде.

Воспоминание об этом поцелуе хранилось в ее сердце подобно драгоценной жемчужине, но, возможно, более удачным было бы сравнить его с тем светом, о котором всегда говорил ее отец, а она не вполне понимала его слова, пока этот свет не зажегся в ней самой от поцелуя Василаса.

«Я люблю его! — думала Теола. — Но он не должен догадаться об этом, если сам не любит меня!»

Она не могла избавиться от мысли о том, что если бы он действительно ее любил, то поговорил бы с ней или по крайней мере поцеловал бы ей руку перед тем, как они пустились в долгий обратный путь к Зантосу. Ей бы так хотелось, чтобы он сказал ей хоть слово, пока они ехали впереди войска и когда стояли перед приветствовавшей их толпой. Но хоть он и держал ее за руку, она почему-то чувствовали, что его мысли не о ней, а о людях, которые избрали его споим правителем А ведь так просто было подняться к ней наверх и сказать всего пару слов перед тем, как она ляжет спать.

Магара спросила, не хочет ли она перекусить, но Теола решила подождать обеда, чтобы быть готовой, если генерал пришлет за пей или придет сам.

— Что мне надеть, Магара? — спросила она — Я перешила все платья по вашей фигуре, мадам.