Золотое правило этики

– До свидания, господин Дронго. Вам не говорили, что пора сменить эту кличку? Даже несолидно. В вашем возрасте и вдруг название какой-то птички. Вам не кажется, что пора остепеняться?

– Меня вполне устраивает это мое прозвище, – пояснил Дронго. – Поэтому менять его я не собираюсь. А кому не нравится, те могут называть меня по фамилии или по имени-отчеству.

– Но для этого люди еще должны их знать, – справедливо заметил Сергей Викторович.

– А это как раз то, что мне более всего хочется скрыть, – сказал на прощание Дронго и вышел из кабинета.

Эдгар, молчавший все это время, двинулся за ним.

– Очарование абсолютного циника, – произнес он уже в коридоре. – Я полагал, что таких типов уже не осталось.

– Они еще попадаются среди самых богатых людей, которые могут позволить себе жить с подобными принципами, – пояснил Дронго.

Олеся подняла трубку. Ее позвал к себе шеф. Гости терпеливо ждали.

Она вышла через минуту, поправила волосы, надела плащ, холодно взглянула на визитеров и заявила:

– Я готова поехать с вами. Машина нас ждет.

Они спустились вниз. У входа в здание стоял черный «пятисотый» «Мерседес». Олеся уселась впереди. Мужчины расположились на заднем сиденье.

– На Садово-Спасскую, – приказала женщина.

– Чья это машина? – уточнил Дронго.

– Моя служебная, – ответила Олеся, обернувшись к нему. – Не удивляйтесь, пожалуйста. Я ведь много времени провожу в разъездах, решаю различные вопросы по поручению Сергея Викторовича. Он сам посчитал, что так будет удобнее. Пока я мотаюсь на метро или автобусе, проходит слишком много времени.

– У вас нет собственной машины?

– Есть. Но я плохой водитель. За рулем чаще сидит мой муж. Он уже научился как-то обходить наши московские пробки, выбирать другие улицы. Хотя полностью избежать их практически невозможно.

– Значит, вы замужем? – уточнил Дронго.

– Да. Это так удивительно?

– Разумеется, нет. Нисколько.

– Надеюсь, моя семья не имеет никакого отношения к вашему расследованию? – холодно поинтересовалась она.

– Не имеет, – кивнул Дронго.

Олеся отвернулась и не произнесла больше ни слова. Дронго переглянулся с усмехнувшимся Эдгаром.

Через сорок минут они были на месте. Первой в салон вошла Олеся. К ней уже спешила директорша этого заведения, дама необъятных размеров с полным лицом и странной навороченной прической, напоминающей крепостную башню, построенную не самыми трезвыми солдатами. Она была одета в какое-то яркое, цветастое платье.

– Здравствуйте, дорогая Олеся, – почти пропела директорша. – Как хорошо, что наши старые и проверенные клиенты не бросают нас даже после этого странного происшествия. А кто приехал с вами? Добрый день, господа. Меня зовут Анжелика Гавриловна. Я работаю здесь уже четвертый год.

– Это частные эксперты, которых пригласил мой шеф, – пояснила Олеся, показывая на Дронго и Вейдеманиса. – Сергей Викторович просил вас помочь нашим сыщикам.

– Мы всегда готовы оказать содействие, – заявила Анжелика Гавриловна. – Что нам нужно делать?

– Разрешите осмотреть ваш салон, – попросил Дронго.

– К вашим услугам. Только не входите в комнаты, где делают массаж. Это приватные помещения. Наши дамы обычно позволяют себе находиться в таких местах почти полностью обнаженными.

– Ни в коем случае, – согласился Дронго. – Мы сохраним приватность ваших помещений и не станем вмешиваться в частную жизнь клиенток. Все это нас не интересует. Пойдемте, Олеся. Вы покажете нам второй выход.

– Он находится в другом конце здания. – Анжелика Гавриловна ткнула рукой куда-то в глубину коридора. – Я вообще хотела закрыть второй выход, чтобы все проходили только через парадный. Но хозяева нашего салона решили, что делать этого нельзя. Да и пожарная охрана настаивает, чтобы был запасной выход.

Они шли по длинному темному коридору, дважды заворачивали за угол и наконец добрались до тяжелых дверей, у которых сидел охранник, читавший газету. Он увидел директоршу с гостями и весьма неуклюже поднялся с места.

– Это наш ветеран! – гордо произнесла Анжелика Гавриловна. – Виталий Дмитриевич как раз дежурил здесь восемнадцать дней назад, когда исчезла госпожа Концевич.

Мужчина невесело взглянул на гостей. Газету он читал в очках, но снял их, когда появились директорша и гости. Так Виталий Дмитриевич выглядел моложе.

– Значит, вы не заметили, как госпожа Концевич отсюда вышла? – уточнил Дронго.

– Она никуда не выходила, – заученно повторил охранник. – Мы обычно перекрываем все входы и выходы. Если бы она прошла мимо меня, то я обязательно запомнил бы это.

– А если бы она перекрасилась или загримировалась? – предположил Дронго.

– Я бы все равно ее узнал, – пробормотал Виталий Дмитриевич. – Обязательно!

– Не сомневаюсь, – согласился Дронго. – Она часто пользовалась вторым выходом?

– Нет, нечасто. Несколько раз. Я всегда ее узнавал.

– Значит, госпожа Концевич не могла пройти мимо вас незамеченной?

– Ни в коем случае. Я бы ее не выпустил. Тем более без машины. У нас есть свой дежурный транспорт. Ведь автомобили часто попадают в пробки или мужья не успевают их прислать. Тогда мы выручаем наших клиенток, любезно развозим их по домам.

Дронго вышел во двор, посмотрел на машины, стоявшие там, вернулся, взглянул на охранника и спросил:

– Как именно вы обычно сидите?

– На своем стуле за столом, – пояснил Виталий Дмитриевич. – В этом нет никаких нарушений. Я обычно читаю газету и успеваю увидеть всех, кто здесь проходит.

– Да, конечно. А госпожа Концевич в тот злополучный день мимо вас не проходила? – еще раз уточнил Дронго.

– Нет, – заявил охранник. – Конечно, не проходила. Иначе я бы ее запомнил.

– Спасибо, – сказал Дронго. – Анжелика Гавриловна, кто обычно работал с госпожой Концевич?

– Римма, конечно. Это ее мастер.

– Я имею в виду не парикмахеров, а всех остальных. Кто делал маникюр и педикюр?

– Зинаида. Очень хороший профессионал. Мы переманили ее из другого салона.

– Ясно. Я видел разные фотографии госпожи Концевич. Представляя платья известных модельеров, она была брюнеткой. Но, насколько я понял, это краска, не так ли?

– Верно. У нее были свои светло-каштановые волосы.

– Она никогда не перекрашивала их в черный цвет?

– При мне такого не случалось. – Анжелика Гавриловна улыбнулась. – Любой мастер вам скажет, что радикальный черный цвет очень старит женщину. А ведь ей было лишь чуть больше тридцати. Иногда госпожа Концевич позволяла себе быть блондинкой, но никак не брюнеткой. Ой, извините меня, что я говорю о ней в прошедшем времени. Но вы сами начали этот разговор. Нет, она никогда не перекрашивается в брюнетку. Это я знаю и без нашей Риммы.

– Кто еще с ней работал?

– Больше никто.

– Я имею в виду, к кому она обычно ходит на массаж?

– Здесь два специалиста. Инга и Филипп Станиславович. Инга делает массаж с использованием нашего фирменного масла, а Филипп Станиславович больше тяготеет к традиционной методике. Но мы все проверяли. В тот день госпожа Концевич не ложилась ни на первый, ни на второй массаж.

– Я могу поговорить с ними?

– Конечно. Они сейчас работают в салоне. Но их уже допрашивали следователи. Эти наши сотрудники не видели госпожу Концевич в тот роковой день. Честное слово, после этого случая я готова верить в привидения или в какую-то мистику. Мы даже провели эксперимент, бросали сверху веревочную лестницу. Но все равно даже крепкие мужчины не смогли бы ею воспользоваться. Она раскачивалась из стороны в сторону. Такая женщина, как госпожа Концевич, не имеющая специальной подготовки, никогда в жизни не смогла бы подняться по ней. К тому же ее увидели бы люди, идущие по улице.

– Убедили! – весело произнес Дронго. – Я тоже не буду верить ни в какую мистику. Но с вашими массажистами я бы хотел переговорить. С глазу на глаз, если можно. Первым пригласите, пожалуйста, Филиппа Станиславовича.

– Зачем вы его мучаете? – вступилась Олеся. – Бедняжку уже трижды допрашивали. Он ничего не видел в тот день. У него было расписание на несколько часов вперед. Он не мог даже поговорить с другими клиентками. Это все проверено и доказано. Все дамы, пришедшие к нам в тот день, были на массаже у Филиппа Станиславовича. Не нужно его вызывать.

– Разрешите мне самому решать, что именно нам нужно, – заявил Дронго.

– Как угодно, – сухо произнесла Олеся, явно обидевшись.

– Может, вы пройдете в мой кабинет? – предложила Анжелика Гавриловна.

– Ни в коем случае. Мы не хотим вас отвлекать. Лучше предоставьте нам свободную комнату, где мы сможем переговорить с вашим массажистом, – предложил Дронго.

– Хорошо. – Директорша вздохнула. – Я прикажу найти пустую комнату, подходящую для вас, и сейчас пришлю туда Филиппа Станиславовича. Только не задерживайте его более чем на тридцать минут. У него сегодня еще много работы.

– Обещаю, – сказал Дронго.

– Вы просто потеряете время, – не унималась Олеся.

– Тем не менее!.. – настойчиво повторил Дронго.

Олеся покачала головой. Она даже не могла предположить, что именно произойдет здесь уже через несколько минут.

– Как фамилия вашего массажиста? – уточнил Дронго.

– Половцев, – ответила Анжелика Гавриловна.

Дронго взглянул на своего напарника. Вейдеманис, кивнув, достал телефон и отошел от них.

– Идемте в семнадцатый кабинет, – предложила Анжелика Гавриловна. – Он сейчас свободен. А я распоряжусь, чтобы вам принесли туда кофе и наше фирменное печенье.

– Мне чай, – попросил Дронго. – А моему напарнику чашечку кофе, если это возможно.

– Я вам больше не нужна? – сухо уточнила Олеся.

– Нет, спасибо.

– До свидания. – Красавица повернулась и двинулась по коридору, громко стуча каблуками.

Они вошли в небольшую комнату, где, кроме массажного стола, стояли еще и несколько стульев. Угол помещения занимала душевая кабина.

– Большое спасибо, Анжелика Гавриловна, – обратился Дронго к директорше. – Но нам нужно поговорить без свидетелей.

– У моих сотрудников нет секретов от меня, – гордо произнесла эта дивная дама.

– Но все-таки!..

– Хорошо. – Анжелика Гавриловна чуть замялась и наконец произнесла: – Только учтите, что Филипп Станиславович несколько своеобразный человек.

– В каком смысле?

– У него другая сексуальная ориентация, – пояснила директорша чуть приглушенным голосом.

– В каком смысле? – не понял Дронго.

– Он предпочитает общение с себе подобными, – добавила Анжелика Гавриловна. – То есть с мужчинами. Но у нас дамский салон, и поэтому мы не видим в этой особой опасности.

– Обещаю, что не буду к нему приставать, – с улыбкой сказал Дронго.

Директорша громко рассмеялась.

– Сейчас он придет, – сказала она на прощание и вышла из комнаты.

Буквально через минуту в дверь постучали.

– Войдите, – крикнул Дронго.

Эдгар, стоявший рядом с ним, улыбнулся.

Глава шестая

В комнату вошел высокий мужчина с выщипанными бровями и короткой стрижкой. Он был одет в голубой халат. Лицо чуть вытянутое, глаза серые.

– Добрый день.

Дронго отметил достаточно высокий голос и отсутствие напряжения в лицевых мускулах, какое обычно бывает у гомосексуалистов. Он всегда с уважением относился к людям любой ориентации, справедливо полагая, что человека необходимо уважать за его нравственные качества, а не за партнеров, с которыми он проводит время.

– Здравствуйте, – ответил Дронго. – Значит, вы и есть тот самый Филипп Станиславович, о котором говорят, что он гений массажа?

– Не нужно меня перехваливать. – Половцев смутился. – Я, конечно, мастер, профессионал, но далеко не гений. Я все еще пытаюсь учиться.