— Естественно, вы не можете поехать одна.

Незнакомец как будто следовал за ее мыслью. — Я понял, вы ухаживаете за матерью, а уж нянюшка ни за что не отпустит вас одну.

— Да, это так, — призналась Новелла.

Внезапно она радостно вскрикнула.

— Я знаю, кто сможет поехать со мной! Моя старая гувернантка, мисс Грэм, живет в соседней деревне. Она станет заботиться обо мне, словно я малое дитя.

— Вот такой человек и должен поехать с вами, — согласился незнакомец. — У вас хватит лошадей для такого путешествия?

— Мы дважды сменим их на почтовых станциях, — ответила Новелла.

— Так вы действительно поедете?

— Разумеется, если это так важно, как вы говорите.

— Тогда я могу только от всего сердца благодарить вас, — с чувством промолвил он. — Теперь, если это возможно, я хотел бы записать то, что вам следует взять с собой. Мне нужны перо, чернила и бумага.

— Я все принесу, — поднялась Новелла, — но можно ли вам двигаться? Что, если ваша рана снова начнет кровоточить?

— В таком случае нянюшка остановит кровь.

Незнакомец снова попал в самую точку, и девушка усмехнулась. Выйдя за дверь, она бросилась вниз по лестнице. В кабинете отца отыскала пресс-папье, бумагу, чернила и перо. Все это она отнесла больному, а потом помогла ему сесть в постели.

Едва заметно он скривился от боли.

К счастью, раненной оказалась левая рука, поэтому он мог писать. Новелла положила перед ним пресс-папье и бумагу, а чернильницу, чтобы не упала, поставила на книгу. После этого она немного смущенно промолвила:

— Я… я не хочу быть любопытной… но я думаю, что… если я должна ехать в Лондон… мне необходимо знать хотя бы ваше имя.

Незнакомец непонимающе уставился на нее, а потом воскликнул:

— Господи, да как мне в голову не пришло, что вам неизвестно, кто я такой! Разумеется, с моей стороны было непростительной оплошностью не назваться.

Немного помолчав, он сказал:

— Меня зовут Вейл Честер, однако это имя не должно произноситься за пределами комнаты. По приезде в Лондон говорите обо мне как об «агенте один-пять».

Новелла была изумлена.

— Вы хотите сказать… что вы… занимаетесь секретной деятельностью? — спросила она.

— Очень секретной, — кивнул Вейл Честер. — И поэтому никто, кроме вас. Новелла, не должен знать моего имени.

Новелла отметила, что он назвал ее по имени.

— В таком случае, вероятно, будет безопаснее называть вас «мистер Вейл». А за пределами этой комнаты я буду помнить, что вы еще и «агент один-пять».

Едва она произнесла эти слова, как Вейл повернул голову к двери, словно опасаясь, что их подслушивают, и попросил:

— Не могли бы вы дать мне пить? Глупо, но, когда я сижу, у меня кружится голова.

— Это потому, что у вас температура, — пояснила Новелла.

На столе у кровати стояли кувшин и стакан.

Наверное, там ячменный отвар, подумала девушка, Когда она болела, нянюшка всегда давала ей этот напиток.

Наполнив, стакан, она отнесла его Вейлу; Тот залпом выпил его и принялся писать.

Не желая показаться навязчивой, Новелла встала у окна и посмотрела в сад. Там все выглядело очень мирно — в ветвях деревьев пели птицы, зацветали нарциссы, выглядывали бутоны сирени и жасмина. Война и все связанное с ней представлялось бесконечно далеким. Война длилась столь долго, что уже не так бросалась в глаза, как когда-то в самом начале. О ней постоянно помнили только матери и жены, такие, как леди Вентмор.

И вот даже среди этой безмятежной природы был ранен человек, противостоявший убийцам. И, поскольку теперь он не сможет никуда поехать, Новелле предстоит отвезти в военное министерство его секретное письмо.

«Это не может быть правдой! — думала она. — Наверное, мне все это снится!»

Она оглянулась, словно незнакомец мог исчезнуть, и в тот же миг он объявил:

— Я закончил.

Новелла подошла к кровати. Вейл складывал письмо небольшим квадратиком.

— Я хочу, чтобы вы хранили это под одеждой до тех пор, пока не отдадите в руки адресату. Вы должны пообещать мне, что не будете расставаться с письмом ни днем, ни ночью. Если по какой-либо причине вы не сможете поехать дальше или почувствуете откуда-то угрозу, уничтожьте его.

Он говорил так серьезно, что Новелла преисполнилась важностью своей миссии. Она взяла у Вейла письмо и на мгновение застыла, глядя «на маленький квадратик. Как бы отвечая на просьбу Вейла, девушка опустила письмо за корсаж, и оно упало ей на грудь.

— Благодарю вас, — негромко произнес Вейл.

Затем, ослабев от проделанной работы, он уронил голову на подушку. Новелла убрала бумагу, перо с чернилами и положила их на комод. Отправив вслед за ними пресс-папье, она повернулась к постели, чтобы поговорить с Вейлом.

Он уже спал.

После обеда в одиночестве Новелла приказала запрячь пони в фаэтон, которым всегда управляла сама, чтобы съездить в Литтл-Бедлингтон к мисс Грэм.

Эта деревенька очень походила на ту, возле которой жила Новелла. Крыши домов недавно были заново покрыты черепицей. В самом красивом из них, с большим садом, жила мисс Грэм.

Когда Новелла остановилась у ворот, старая гувернантка собирала примулы.

Мисс Грэм было уже под шестьдесят, и она удалилась на покой, ибо в ее услугах более не нуждались. Она получала от мистера Вентмора небольшую пенсию, да еще несколько сот фунтов осталось ей от собственного отца. Она всегда выглядела аккуратной и подтянутой; ни один волосок не выбивался из ее прически.

Гувернантка обернулась посмотреть, кто приехал.

— Новелла! — воскликнула она. — Я и не ожидала увидеть тебя!

Девушка выбралась из фаэтона, оставив старого и ленивого пони щипать траву на обочине дороги, — все равно лошадка не уйдет далеко.

Девушка поцеловала гувернантку.

— Я знаю, вы удивлены моим визитом, — сказала она, — однако я приехала просить об одолжении.

— Разумеется, дорогая моя, — закивала мисс Грэм. — Ты же знаешь, что я буду только рада.

Заходи в дом, а я приготовлю тебе чаю или кофе. Чего тебе больше хочется?

— Кофе, пожалуйста, — ответила Новелла. — Я не могу оставаться здесь долго, я приехала лишь Спросить вас, не могли бы вы отправиться вместе со мной в Лондон завтра утром?

— В Лондон? — в недоумении переспросила мисс Грэм.

Она была так поражена, что Новелла рассмеялась.

— Я, предвидела, что это будет для вас неожиданностью, но мне необходимо поехать в Лондон по делу, которое касается папы, — объяснила она.

— Ну конечно же, я поеду с тобой, — пообещала мисс Грэм. — Сколько это займет времени?

— Два дня, чтобы добраться туда. Мы будем останавливаться в гостиницах, где всегда останавливался папа, когда мы путешествовали вместе. А находиться в Лондоне больше одной ночи нам не понадобится.

Она умолкла, а потом обеспокоенно спросила:

— Вы уверены, что это не будет для вас слишком утомительно?

— Нет, конечно! — поспешила заверить ее мисс Грэм. — Может быть, я и постарела, но пока я не такая уж развалина! Мне понравится поездка.

Усмехнувшись, она добавила:

— Видишь ли, Новелла, иногда мне просто некуда девать время. Мне ведь некого учить и воспитывать.

Новелла засмеялась.

— Зря я не попросила вас помочь мне раньше.

— А тебе нужна была помощь? — встревожилась мисс Грэм.

— Да, — сказала Новелла, — но я думала, вы хотите передохнуть.

— Повторяю, я могла постареть, но я еще слишком молода, чтобы ничего не делать.

— Тогда по возвращении, — предложила Новелла, — вы можете поехать к нам и помочь мне с маменькой. Она совсем плоха.

— Кстати, что с твоей матушкой? Мне так жаль, что ей не становится лучше.

— Думаю, ее болезнь скорее психологического, нежели физического свойства, — ответила Новелла. — Она так скучает по папеньке! Я уверена, ей нужен человек, который читал бы ей и говорил с ней о прошлом. Тогда она перестанет переживать в одиночку.

— Почему же ты не сказала мне этого раньше, глупенькая? — возмутилась мисс Грэм.

Новелла узнала тон, которым гувернантка отчитывала ее, когда она в детстве совершала какую-нибудь нелепицу или ошибку.

— Мне жаль, — тотчас повинилась» она, — и как только мы вернемся из Лондона, вы непременно поедете к нам. Обещаю, что очень скоро вам придется жаловаться на нехватку свободного времени!

— Именно этого мне и надо, — ответила мисс Грэм, любившая оставлять за собой последнее слово.

Когда готовая к путешествию карета подъезжала к парадному входу, девушка поднялась к Вейлу.

Нянюшка уже накормила гостя, а Даукинс побрил его, и теперь Вейл выглядел гораздо лучше, чем прежде. Однако нянюшка утверждала, что у него все еще температура, а потому он не должен вставать с постели.

Новелла села рядом с ним. Она была очень хороша в облегающем голубом плаще и симпатичной шляпке с цветами.

Какое-то время раненый молча смотрел на нее.

— За то время, пока меня не будет, вы поправитесь, — сказала Новелла.

— Это-то меня и волнует. Я и так кляну себя за свою слабость и беспомощность. Я не имел права просить вас ни о чем подобном.

— У вас есть на это право, — возразила девушка. — В конце концов, это ведь касается таких людей, как папенька, которые воюют против этого ужасного Бонапарта.

— Нельзя вовлекать в это дело женщин, — расстроился Вейл. — Будь мне хоть наполовину лучше, ничто не помешало бы мне поехать в Лондон.

— Ну вот, теперь вы говорите глупости, — заметила Новелла. — Все будет в порядке. Мисс Грэм присмотрит за мной, а нянюшка — за вами.

Поколебавшись немного, она молвила:

— А когда я вернусь… быть может… вы расскажете чуть больше… об этой тайне.

Вейл протянул ей здоровую руку.

— Я невольно заставляю вас мучиться любопытством, — сказал он, — но я совершенно сознательно не сообщаю вам ничего на тот маловероятный случай, если у вас начнут выпытывать все, что вы знаете Новелла почувствовала, как он сжал ее пальцы.

— В-вы хотите сказать… что меня могут… похитить? — испугалась она.

— Ну, не обязательно, но вас могут попытаться запугать, а в некоторых обстоятельствах это бывает весьма неприятно.

Новелла вздрогнула, но тем не менее бодро произнесла.

— Я уверена, со мной все будет хорошо.

— Я буду молиться за вас, — серьезно сказал Вейл — И вот что, Новелла, я могу разве только поблагодарить вас. Я не знаю другой женщины, способной на такое самопожертвование.

И вдруг он поднес ее руку к своим губам и легко коснулся ее.

— Когда вы вернетесь, — продолжал он, — я больше ничего не скрою от вас и еще раз повторю, как вы замечательны.

Новелла как завороженная вслушивалась в звучание его глубокого голоса.

Подходя к двери, она сказала: