— Мы совершенно случайно встретились. Мама не видела ее несколько лет. Они потеряли друг друга во время войны. Тетя оказалась такой доброй! Сама мама не сделала бы для меня больше. Расскажите ей об этом, когда будете писать, и пусть она не беспокоится обо мне.

— Хорошо, Томми, я сделаю это. Но не кажется тебе, что на случай, если ты забудешь написать, тебе лучше все-таки дать мне тетин адрес?

— Не доверяете мне, да? Ладно, раз такое дело. Если мама узнает обо всем и от меня, и от вас, она сразу поймет, что все в порядке. — Он сунул руку в карман. — Вот карандаш, мисс.

— Отлично. Спасибо. Итак? — Салли приготовилась писать.

— Миссис Берд, 263, Хилл Стрит, Лондон. Не правда ли, шикарный адрес? Скажите маме, что это ее сестра Элен.

— Элен Берд! — повторила Салли и посмотрела на Томми. — Этого не может быть! Разве могут быть две Элен Берд? Была твоя тетя когда-нибудь няней?

— Да, мисс. Это было до ее замужества. Кстати, теперь я вспоминаю, что когда я рассказал ей, где сейчас находится моя мама, она упомянула, что когда-то знала Сент-Винсентов. Работала у них, но это было в Девоншире.

— Но тогда это моя няня.., моя собственная няня Берд! О, Томми, что за совпадение! Я обязательно должна ее увидеть! Ты можешь сказать ей, что я в Лондоне? Она присматривала за мной несколько лет, до тех пор, пока не вышла замуж.

— Чудеса, мисс. Ну не тесен ли мир?

— Я так была бы рада увидеть няню опять. Она работает или находится дома?

— Вы ее прямо сейчас застанете дома. Тетя и ее муж присматривают за несколькими квартирами. Она будет очень рада вас видеть. Почему бы вам, мисс, не пойти туда прямо сейчас и не повидаться с ней? Вы там сможете перекусить...

— Нет, еще очень рано, — перебила его Салли.

— Но не для вас. Тетя Элен была на ногах уже в четыре часа, она готовила для меня завтрак. Я знаю, что потом она больше не ложится спать. Идите к ней прямо сейчас, мисс Салли, и скажите, что это я прислал вас.

— Спасибо, я так и сделаю.

— Было так приятно повидать вас, мисс, но я должен работать, иначе мне попадет от хозяина.

— До свидания, Томми, спасибо тебе. Я последую твоему совету и навещу няню Берд прямо сейчас.

— Все будет отлично, мисс, вот увидите. Томми помахал ей рукой и добавил:

— Если вы хотите поехать на такси, я бы вам посоветовал пойти вниз по улице, около Черинг Кросс всегда крутится одно или два.

Он показал Салли дорогу, и она пошла вдоль улицы. Не прошло и нескольких минут, как девушка увидела пустое такси, возвращавшееся со станции. Она остановила его и уселась рядом с водителем.

Было чуть позже, чем четверть шестого, и Салли подумала, что навестить няню и позавтракать с ней, было отличной идеей. Это позволит ей скоротать время, пока она решится нажать кнопку звонка на двери дома, где живет Линн.

Вскоре они подъехали к Хилл-стрит. Улица была пустынной. Все окна были закрыты и завешаны тяжелыми портьерами. В этот ранний час, казалось, все прибывает в глубоком сне.

Впечатление было настолько сильным, что Салли, расплачиваясь с таксистом, поблагодарила его тихим голосом, как будто чувствуя себя виноватой за то, что они нарушили тишину.

С чувством облегчения Салли вспомнила, что Беркли Сквер находится по соседству, и она сможет дойти до дома Линн пешком, когда уйдет от няни. Салли осмотрела дом, к которому подошла. Это было внушительное здание из красного кирпича с широкими, белыми, мраморными ступенями. Она уже чуть было не поднялась по ним, но вовремя вспомнила слова Томми о том, что его тетя присматривает за квартирами. Передумав, она открыла подвальную дверь и стала осторожно спускаться по железным ступенькам. На двери был электрический звонок, и Салли удивилась, сколько он произвел шума в ответ на ее легкое прикосновение. Несколько секунд ожидания, и наконец она услышала звук приближавшихся шагов.

Дверь медленно открылась, на пороге стояла невысокая полная женщина с седеющими волосами. Какое-то время они смотрели друг на друга. Салли заговорила первой:

— Няня, ты не помнишь меня? Миссис Берд заплакала.

— Господи! Неужели вы мисс Салли? Это просто чудо! Я не могу поверить своим глазам. На мгновение мне показалось, что я сплю. Что-то подсказывало мне — это моя детка, но я решила, что все это фантазии. Заходи же, дорогая. Но что ты тут делаешь? Ты последний человек, которого я ожидала здесь увидеть.

Не переставая говорить, она провела Салли в квартиру. По каменному полу коридора они прошли в довольно темную гостиную, где тем не менее она узнала многие из принадлежавших няне вещей. Это были две подушки, расшитые металлическими бусинками, няня всегда считала их своим главным достоянием; обшитая бархатом шкатулка, украшенная морскими ракушками и китайскими картинками — «подарок от Брайтона», с которым Салли разрешалось играть в особых случаях в качестве поощрения; а на камине стояла ее собственная фотография, где она была еще ребенком. Рядом с креслом, как это было всегда, сколько помнила Салли, стояла большая плетеная корзина с рукоделием.

Повинуясь импульсу, она обняла няню и поцеловала.

— Господи, няня, как я рада тебя видеть! Миссис Берд вытерла глаза.

— Детка моя, я так взволнована, что вижу тебя, что просто места себе не нахожу. Как ты выросла, и какой стала красавицей! Но сначала расскажи мне, как ты оказалась здесь и как меня нашла?

— Это долгая история, — сказала Салли и начала свой рассказ о смерти тети Эми и о том, как она была вынуждена уехать в Лондон; об аварии и о том, как она поехала в Ковент Гарден, чтобы передать Томми записку от его матери, и от него узнала, где живет няня.

— Ну, не чудо ли это! — воскликнула няня. — Я всегда говорила, что мир тесен.

— То же самое мне сказал Томми.

— И надо же было такому случиться, что моя сестра жила с тобой и тетей Эми. Мне и в голову не могло прийти, что вы переехали в Уэльс.

— Мы перебрались туда в начале войны, в 1940 году. Ты знаешь, что мой папа умер?

— Я слышала, что бедный джентльмен умер. Хотела написать, но у меня было столько неприятностей в это время. Наш маленький домик в Степни разбомбили, и я уехала на север к своей золовке в Йоркшир. Поладить с ней я не смогла, кроме того, там не было работы для моего мужа. В общем, мы вернулись назад. Нас опять бомбили, не так сильно, как в прошлый раз, но крыша была полностью разрушена, и мы опять переехали. Нам пришлось делить дом с людьми, которых я не могла выносить. И как только война закончилась, мы оба вернулись назад. Несколько раз меняли дома, где присматривали за квартирами, и вот недавно переехали сюда. Прекрасное место. Я как-то писала вам на Рождество, но ответа не получила.

— Думаю, письмо затерялось на почте, — предположила Салли, — я тоже, няня, должна была написать тебе, но у нас не было ни одной свободной минутки. Томми тебе, наверное, рассказывал о жизни на ферме.

— Да, дорогая. Какое там, наверное, замечательное место. Какая умница твоя тетя, что решила помогать людям. Жаль, что я не знала об этом раньше. С удовольствием провела бы там недельку или две.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты побывала у нас, няня! Это было бы прекрасно! Но теперь, после смерти тети Эми, я туда не вернусь.

— Конечно, дорогая, я понимаю, что ты очень скучаешь по своей тете, ведь она единственная твоя родственница. В конце концов «кровь не водица».

От этих добрых слов глаза Салли наполнились слезами. Ей пришлось так много пережить, что эта, неожиданно свалившаяся на нее доброта была почти непереносима. Но в этот момент нянин тон с сочувственного сменился на командный.

— А теперь, дорогая, садись. Ты устала, а я, глупая курица, даже чашки чая тебе не предложила, чтобы взбодриться. Сейчас я приготовлю чай, и еще, думаю, не помешает, хороший кусок бекона.

— Но еще слишком рано... — запротестовала Салли, няня перебила ее.

— Слишком рано? Это, наверное, шутка. Я на ногах с четырех часов, провожала Томми на работу. И здесь нет никакого беспокойства. Ты же знаешь, я никогда не была соней. Мне приходилось прислушиваться, не заплакал ли ребенок. Я, конечно, не Томми имею в виду. Ему бы вряд ли понравилось, если бы я назвала его ребенком. Теперь он считает себя мужчиной.

Салли засмеялась, но голос ее вес еще дрожал. Миссис Берд направилась к двери. Салли вскочила, чтобы последовать за ней.

— Я привыкла есть в кухне, няня. Мне так больше нравится.

— Ну что же, тогда пошли со мной, дорогая.

Не переставая говорить, няня приготовила чай, горячие тосты и ломтик бекона с жареным хлебом.

— А теперь съешь все до капельки, — сказала она. Ее тон напомнил Салли детство, и она даже подумала, не стоит ли ей немного покапризничать, как она это делала тогда.

— У кого ты собираешься останавливаться в Лондоне? — спросила миссис Берд.

— У одних.., у одних друзей, няня.

— А где они живут?

— На Беркли Сквер, — ответила Салли.

— Это очень хорошо и удобно, — удовлетворенно заметила няня. — Прямо за углом, так что, когда тебе нечего будет делать, ты всегда сможешь забежать и навестить меня. Что же ты теперь собираешься делать? Искать работу?

— Не знаю, — ответила Салли. — Не знаю, няня. Все произошло так быстро.., смерть тети Эми.., приезд сюда...

— Теперь ни о чем не беспокойся. Если тебе понадобится помощь, я всегда на месте, моя дорогая.

— Как хорошо, что ты это сказала, няня.

— Ты выглядишь такой худенькой, — критически заметила миссис Берд, — но я думаю, это из-за того, что тебе пришлось пережить за последние недели.

Салли улыбнулась.

— А тебе так хочется накормить меня. Думаешь, я не помню, с каким удовольствием ты ухаживала за мной в детстве, когда я болела, и мне надо было восстановить силы?

— Чепуха, не болтай глупостей, — сердито возразила няня, но Салли видела, что она совсем не раздражена.

— Расскажи мне лучше о себе, — попросила Салли. — Так говоришь, тебе здесь нравится?

— Это уютная, небольшая квартира, такая же, как и все остальные на цокольных этажах, — начала свой рассказ миссис Берд. — Владельцы обустроили здесь три очень хорошие и удобные квартиры. В них живут два джентльмена — один на первом этаже, другой — на последнем. Есть еще семейная пара. Они занимают второй и третий этажи. У них замечательная квартира в двух ярусах. Он работает где-то.., никак не могу запомнить, как это называется.., а, в итальянском посольстве. Сейчас они в Италии и вернутся только через два месяца. Так что сейчас я присматриваю только за двумя джентльменами. Когда они здесь, я готовлю для них. Правда, только завтраки. Обедают и ужинают они где-то в другом месте.

— Звучит отлично. И я думаю, что ты ухаживаешь за ними так же рьяно, как и когда-то за мной.

Няня подмигнула ей и сказала:

— Иногда мужчины очень в этом нуждаются. Я говорю не о старшем брате. Этот господин — настоящий джентльмен, но другой — совершенно дикий малый. Хотя, они оба не могут не нравиться.

В этот момент открылась дверь, и в кухню вошел пожилой мужчина, одетый в брюки и нижнюю рубашку. Няня встала навстречу ему.

— Это ты, Фред? Я как раз подумала, что тебе время вставать. А у нас гостья. Это мисс Салли. По моим рассказам ты знаешь, что я за ней ухаживала, когда она была ребенком. Ты часто слышал об этом времени. А вот и доказательство — ее фотография на камине.

— Здравствуйте, — поздоровалась Салли, поднимаясь со стула и протягивая руку, — надеюсь, вы не возражаете, что я зашла навестить свою няню в такой ранний час?

— Нет, мисс. Рад вас видеть, — пробормотал мистер Берд сиплым голосом.

В то же время Салли видела, что он чувствует себя неловко. Мистер Берд потер шею рукой, сознавая, что у него нет воротничка, подтянул брюки и уставился на жену, как будто ожидая ее распоряжений. Салли еще раз встала.

— Думаю, мне надо бежать. Я обязательно навещу тебя, няня, как только устроюсь, можешь быть уверена.

Няня не стала ее удерживать, и Салли догадалась, что она заметила, насколько ее муж смущен присутствием гостьи во время завтрака.

— До свидания, няня, — сказала Салли и двинулась к задней двери.

— Нет, подожди минутку, — вдруг сказала миссис Берд, — иди сюда.

— Разве я не могу выйти через эту дверь?

— Конечно, нет, — твердо ответила миссис Берд, — ты выйдешь через парадный вход. Где это слыхано, чтобы мисс Сент-Винсент пользовалась черным ходом!

— Ох, няня, все эти условности исчезли, когда началась война.

— Только не для меня, — стояла на своем няня. — А теперь поднимайся по этим ступенькам. Я не пойду с тобой, если ты не возражаешь. Дверь на улицу прямо перед тобой. Мистер Берд ждет завтрака.

— Конечно, няня. До свидания, дорогая, и большое, большое тебе спасибо за завтрак.

— Салли помахала ей рукой и стала подниматься по лестнице. Через небольшой проем, она вышла в мраморный холл с внушительной лестницей, ведущей наверх. Значительная часть холла была отделена стеной, и в ее центре выделялась красивая дверь с серебряным дверным молоточком. Очевидно, это был вход в квартиру.

Салли направилась к входной двери, через стекло которой пробивались лучи утреннего солнца. Она взялась за дверную ручку и поняла, что за дверью кто-то стоит. Салли потянула на себя дверь и оказалась лицом к лицу с мужчиной, пытавшимся вставить ключ в замочную скважину. За его спиной водитель вынимал из машины чемодан, а рядом с ним, приветствуя Салли, вилял хвостом рыжий спаниель.

У Салли непроизвольно вырвалось восклицание «Ой!», когда она узнала человека из поезда. Это был мужчина со спаниелем. Он отошел в сторону, дав ей пройти. Проходя мимо, она улыбнулась, но улыбка завяла на ее лице. Ответа не последовало. Он холодно взглянул на нее, почти с презрением, как ей показалось. Салли быстро побежала вниз по ступенькам, а он, еле заметно пожав плечами, вошел в холл.

Она шла вдоль по улице по направлению к Беркли Сквер. Ярко светило бледно-золотое солнце раннего утра, но девушка чувствовала тоску и одиночество.

Будет ли Линн рада видеть ее? Салли было очень страшно.

Глава 2

Линн смотрела на свое отражение в резном позолоченном зеркале. Какие могут быть сомнения, она очаровательна. Ее тонкое овальное лицо прекрасно, серо-зеленые глаза загадочны, а изгиб розовых губ необыкновенно соблазнителен. Она прищурила глаза, вспомнив, что когда однажды так сделала, один из критиков назвал ее «воплощенным желанием».

— В следующем месяце мне тридцать восемь, — сказала она громко, но я готова поклясться, что никто, кроме тебя, об этом не догадывается.

— Конечно, нет, — с едва заметной иронией ответила ее собеседница, — не вижу причин, чтобы тебе самой не забыть об этом. Если так много беспокоиться о своем возрасте, то от одного этого могут появиться морщины.

Линн Листелл отвернулась от туалетного столика и посмотрела на секретаршу.

— Не могу понять, что меня больше раздражает — то, что меня это беспокоит, или твой совет, не беспокоиться.

Мэри Стад засмеялась. Это была приятная женщина, без особых претензий на красоту, но в ней было какое-то особое тихое очарование, становившееся еще более заметным, когда она улыбалась.

— Ты выглядишь не старше двадцати пяти лет, дорогая Линн, — сказала она. — Тебе это хотелось от меня услышать? Не знаю, как бы выразиться поточнее, но, на мой взгляд, ты за всю свою жизнь не была более привлекательной, чем сейчас. Я говорю тебе правду, так что слушай внимательно.

— Слушай! Конечно, я слушаю, — воскликнула Линн. — Это я могу слушать без конца. Продолжай, Мэри.

Секретарша захлопнула свою записную книжку.

— Больше мне нечего сказать, — заявила она. — Кроме того, тебе об этом говорили миллион раз. Ты — красавица, Линн. Если бы у меня была такая внешность, я не стала бы вспоминать о своем возрасте.

— Как я могу о нем забыть, когда ты постоянно со мной? — сердито буркнула Линн.

— Я всего лишь на два года старше тебя, — сказала Мэри, — но всегда выглядела на свой возраст. Помнишь, когда мы впервые встретились, я подумала, что тебе семнадцать лет?

— Лучше не напоминай мне о нашей первой встрече и о том ужасном прослушивании, — взмолилась Линн. — Как я тогда боялась!

— А как ты была очаровательна, — задумчиво продолжала Мэри, — и с каждым годом становилась еще более красивой. Честно говоря, я не променяла бы тебя сегодняшнюю на ту двадцатипятилетнюю. Думаю, что и публика не стала бы этого делать.