В начале была командная строка... (In The Beginning Was The Command Line)

Стоит отметить ещё одну важную деталь – в состав Office входит язык программирования Basic. Basic – мой первый язык программирования, я выучил его ещё в школе, работая с телетайпом и перфолентами. На Basic можно создавать собственные утилиты, которые знают, как вести себя со всеми этими «наворотами», «фишечками» и «мулечками», которыми кишмя кишит «офисный» пакет. Basic легче, чем языки программирования, обычно используемые в Unix, поэтому именно Office, а не остальные ГПИ — «прибамбасы», завоевал сердца пользователей. Может, как раз благодаря ему и зародится вскоре новое поколение хакеров, сильнее тех, кто придумали GNU.

Однако сейчас я веду речь о приложениях, а не об операционных системах. И, как я уже отметил, приложения от Microsoft очень и очень недурны. Я редко ими пользуюсь — они пишутся в расчёте на другую аудиторию. Но если вдруг когда‑нибудь Microsoft создаст пакет прикладных программ, который я полюблю и с которым стану работать, пусть взвинчивает цены на акции, я намерен скупить их все!

Хакеры тоже плачут

Работать с Linux — задача не для слабонервных. Всякий раз, когда мне предстоит что‑нибудь грандиозно тяжелое — например, установить X Window или подсоединить интернет, я беру толстую тетрадку и тщательно записываю последовательность действий. Таких тетрадок, описывающих борьбу и поражения, за годы моего общения с Linux накопилось три с половиной штуки. Если всё идет как надо, и я спокойно работаю, то у меня даже мысли не возникает что‑либо записать. Так что эти тетрадки — чтиво довольно‑таки безрадостное. Но смысл в них есть. Внести изменения в Linux — значит открыть и откорректировать множество коротеньких текстовых файликов: где‑то заменить слово, где‑то — запятую. Мелочь, казалось бы, но для операционной системы жизненно важны именно эти мелочи.

Большинство файлов, отвечающих за работоспособность системы, не что иное, как командные строки, ставшие таким длинными и сложными, что даже истинные хакеры — «линуксоиды» не в состоянии напечатать их без ошибок. Когда работаешь с чем‑то таким же могучим, как командная строка Linux, на создание одной–единственной команды с легкостью может уйти полчаса. Например, есть удивительно мощная, грандиозная программа find, которая сканирует диски в поисках заданного по определенным критериям файла. Одно «краткое руководство пользователя» (man) к этой программе занимает одиннадцать страниц настолько содержательного текста, что при желании из них получилась бы целая книга. Но если вам эта команда покажется просто «цветочком», всегда есть возможность заняться «ягодками» — перенаправить вывод одной запутанной Unix–команды на вход другой, не менее головоломной. Капризная команда «pon», подключающая интернет, требует настолько детализированной информации, что запустить её, задав все параметры с помощью аргументов командной строки, практически нереально. Для работы с ней вам придется создать три или четыре разных файла. Вам потребуются dialing script — программка, которая напрямую общается с модемом, выдает на модем AT–команды и считывает ответы, файл параметров /etc/ppp/options, который может содержать до шестидесяти параметров, необходимых для установления PPP–соединения, и файл secrets, где хранятся пароли.

Допустим, где‑нибудь в подлунном мире и живет такой Unix–хакер от Бога, которому помочей в виде скриптиков и файлов параметров даром не надо, который садится за клавиатуру и одним махом вколачивает длинную–предлинную, сложную–пресложную командную строку без единой ошибки и опечатки и в гробу видал документацию. Но я не он. Я, как и большинство пользователей Linux, жить не могу без маленьких подсказок, спрятанных в тысяче тысяч текстовых файлов, притаившихся в самых укромных уголках файловой системы Unix. И когда я хочу внести изменения в работу операционной системы, я обращаюсь именно к ним. Я прекрасно понимаю, что если не запишу в тетрадку последовательность действий и забуду о каком‑нибудь, пусть даже незначительном внесенном изменении, я уже не смогу вернуть всё на круги своя и восстановить работоспособность системы. Вести «дневник наблюдений» ужасно скучно (анахронизм какой‑то!), но — необходимо.

Возможно, обратись я за помощью в компанию Cygnus Support, предоставляющую техподдержку пользователям бесплатного программного обеспечения, я бы избавился от вышеописанной головной боли. Но я этого не сделал. Захотел узнать, а слабо ли мне справиться самому. Оказалось, не слабо, но – какой ценой. А сколько ещё установок и настроек, которые я мог бы применить, но, наверное, так и не применю отчасти потому, что иногда очень надоедает строить из себя Морлока, а отчасти потому, что боюсь повредить отлаженную и четко работающую систему.

Ни я сам, ни другие пользователи Linux не променяем его ни на что другое, но всё же и у него имеются недостатки – поразительная мощь и нежелание общаться с пользователем на ясном, простом языке. Если вы знаете, что делаете, вы покупаете в любом компьютером магазине дешёвый комп, выбрасываете на помойку идущие в комплекте диски с Windows и устанавливаете уму непостижимый, могучий и грозный Linux. Вы можете подсоединить его к двенадцати работающим под Linux машинам и получить параллельный компьютер. Вы можете сконфигурить его так, чтобы на него одновременно через сотню модемов, Ethernet–карт, TCP/IP сокетов и пакетного радио логинилась целая сотня людей. Вы можете подключить к нему дюжину мониторов и, пока на одном из них вы режетесь в DOOM с парнем из Австралии, по другим наблюдать за кружащими по орбите спутниками, следить за парадным входом и температурным режимом холодильника, просматривать идущие в прямом эфире новости, спокойно лазать по инету и придумывать новый дизайн монтажных схем. Заоблачная техническая мощь, сложность и универсальность системы делают Linux неподражаемым среди прочих операционных систем, однако время от времени для повседневной обычной работы хочется чего‑нибудь простого и доступного.

Другими словами, иногда так хочется в «Диснейлэнд»!

На мой взгляд, идеальная ОС — это ОС с утонченным, легким в использовании и установке ГПИ, а также с окошком терминала, в котором мне позволят вернуться к командной строке и запустить что‑нибудь из GNU–того софта, если возникнет такая необходимость. Несколько лет назад именно такую ОС и изобрела корпорация Be и нарекла её BeOS.

Entre [20]

Многие воротилы компьютерного бизнеса долгое время бились головами об стенку, не понимая, чем же занимается корпорация Be и как себя с ней вести, ибо, казалось, занималась она полнейшей чушью и вела себя откровенно глупо. Be Incorporated возникла в конце 1990 года, и, по самым грубым прикидкам, их операционная система — ровесница Linux. С самого начала разработчики BeOS не жалея сил создавали новую уникальную, не похожую на остальные операционную систему (хотя, как мы увидим в дальнейшем, ее довольно много чего роднит с Unix). Если мы величаем «звездой» того, кто прославился и стал знаменит, достигнув успеха, то фирма Be — «анти–звезда», так как прославилась тем, что успеха не добилась и знаменитой не стала, и вот–вот должна пойти ко дну. Хотя, надо признать, ко дну она идет ужасно долго.

Цели и задачи Be Incorporated практически не нашли отклика в сердцах обывателей, зато покорили души хакеров. Чтобы понять, почему, рассмотрим концепт «залатанный», вызывающий у программистов чувство жесточайшего отвращения, сравнимое лишь с тем, какое они испытывают к бессмысленному переписыванию кода.

Если судьба забрасывала вас в Сан–Франциско, вы наверняка встречали старинные здания, которые подверглись «сейсмической обработке», процессу, когда вокруг домика, построенного, например, в классическом стиле, возводят современную нелепую (если не сказать уродливую) конструкцию из стекла и металла, дабы уберечь его от разрушения. А теперь представьте на минуту – снова нагрянул Ледниковый период, и этот домишко обносят еще одним высокотехничным защитным слоем, затем еще и еще, пока несчастное сооруженьеце не превращается в настоящую храмовую святыню, маленькую раку с мощами, еле выглядывающую из‑за частокола ограждающих ее защитных построек.

Точно таким же способом можно поддерживать в рабочем состоянии морально и технически устаревшую операционную систему. Такое происходит сплошь и рядом. Казалось бы, чего проще – снести к чертям собачьим «одряхлевшую» ОС, которая, в отличие от старинных зданий, не имеет ни эстетической, ни культурной ценности и государством не охраняется. Но не тут‑то было. Во–первых, вы наверняка уже настроили под себя «рабочий стол» — среду, в которой работаете каждый Божий день, во–вторых, потратили кучу денег на программное обеспечение, написанное специально для этой среды и, в–третьих, посвятили массу времени, чтобы это ПО освоить. А время — деньги. По–видимому, как я уже отмечал ранее, неуемная страсть общаться со сложными технологиями через упрощенный интерфейс, окружать себя всякими компьютерными финтифлюшками и засорять (сиречь – украшать) «рабочий стол» возникает как естественная защитная реакция против чрезвычайной навороченности и непостижимой абстрактности компьютерного существования. Мы не в силах выбрать всё то, что предлагают нам компьютеры, нам столько не нужно. Мы бы предпочли сделать выбор всего один раз или же вообще согласиться на параметры, установленные по умолчанию разработчиками ПО, — чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Но когда в любимой ОС что‑то меняют, дитя разражается оглушительным ревом.

Средний пользователь ПК – это антиквар, любитель древней техники, который изменений не любит и не приветствует. Он (или она) сродни молодому офисно–планктонистому менеджеру, который приобрел по бросовой цене очаровательную квартирку–развалюху и теперь перевозит пожитки, чтобы удобно и красиво (так, как надо) расставить их на новом месте. А если инженерам так уж необходимо ползать в подвале, устанавливая подпорки, чтобы пол ванной комнаты не рухнул под тяжестью чугунной лохани на когтеобразных лапах–ножках, или возиться с проводами, дабы всё в квартире оборудовать по последнему слову инженерной мысли, да пусть ползают! Пока десятки миллионов пользователей ОС делят между собой затраты на техническое обслуживание, оплатить труд инженеров для них – сущая безделица, специалисты ведь так дешевы.

А пользователи жаждут установить новейшей модели процессор Pentium на свой старенький, видавший виды компьютер и продолжить бороздить просторы инета, как ни в чем не бывало. Иногда это даже удается. Например, апгрейд памяти обычно проходит безо всяких эксцессов.

Но, увы и ах, такие простые и безболезненные апгрейды крайне редки. Лоуренс Лессинг, бывший распорядитель суда в антимонопольном деле «США против Microsoft», сильно расстроился, когда после установки Internet Explorer все его закладки — навигационные вехи, указывавшие верный путь в интернет–пучине — взяли и исчезли. Всё равно, как если бы он поменял шины на автомобиле, выехал из гаража и обнаружил, что вследствие непостижимого, ни с чем не сообразного побочного явления этой замены, с лица земли пропали все дорожные указатели и карты. А ведь Лессинг наверняка такой же, как и мы с вами, он собирал коллекцию закладок долго и тщательно. Произошедшее – лишь малая толика злоключений, которые сулит апгрейд. Поэтому и держатся пользователи стареньких, паршивеньких ОС, боятся, что, установив новую версию, будут кусать локти и проклинать всё на свете.

Весь этот ремонт и отделка, которые ради нас делают инженеры, дабы мы наслаждались высокими технологиями, не задумываясь как и почему они работают, и наш привычный мирок оставался неизменным и привычным, требуют бессчетных строк программного кода, который, словно наспех слепленный из жвачки, шпаклевки, сетевого кабеля и изоленты каркас, со временем всё плотнее опутывает каждую операционную систему.

Такой код на хакерском сленге называется «заплаткой». А операционная система, которая из «заплат» состоит и «заплатами» погоняет — «залатанной». Хакеры ненавидят дважды делать одно и то же, но когда им попадается «залатанный» код, у них руки так и чешутся стереть его ко всем чертям и написать заново.

Если бы в наши дни Марк Твен очутился в Сан–Франциско внутри одного из этих «сейсмически усовершенствованных» зданий, он почувствовал бы себя как дома — те же окна и двери, всё знакомо, всё на своих местах. Но стоило ему только выйти на улицу и взглянуть на здания снаружи, он бы не понял, что перед ним. И со свойственным ему остроумием он, возможно, спросил бы — а стоила ли овчинка такой вот выделки? Рано или поздно каждый человек задается подобным вопросом — а действительно ли овчинка стоит выделки или, может, снести всё до основания и отстроить заново? Сколько ещё потребуется инженеров–проектировщиков, чтобы удерживать падающую Пизанскую башню? Может, пусть падает, раз ей приспичило, а мы возведем новую, лучше прежней?

Только поначалу «заплатка», как и идея реконструкции задания, кажется вполне здравой мыслью — почему бы не провести рутинное плановое техобслуживание. Почему бы и нет, если вы никогда (а вы никогда) не заглядываете в подвал или никогда (а вы никогда) не строите несущие стены. Но если вы хакер, чьи взгляды на жизнь диаметрально противоположны, для вас новый слой обоев, наклеенный прямо на старый (сиречь, «заплатка»), — враг номер один, и вы ждёте не дождетесь, как бы расправиться с ним раз и навсегда. Вы покинете «сейсмически обработанное» здание и воздвигнете новое, такое — да падет наконец падающая башня в Пизе! — которое СТОИТ И НЕ ПАДАЕТ!

И Apple, и Microsoft, и их пользователям давным–давно было ясно, что первое поколение операционных систем с ГПИ изжило себя, что от этих ОС следует отказаться и заменить их новыми. В конце восьмидесятых — начале девяностых корпорация Apple запустила парочку абсолютно свежих, пост–MacOS–овских, но совершенно нежизнеспособных проектов — операционные системы Pink и Taligent[21], которые полностью провалились. Тогда Apple создала Copland, но и эта ОС потерпела крах. В 1997 Apple подкатывала к компании Be, собираясь приобрести ее, но передумала и купила фирму NeXT, владелицу ОС NeXTStep, одного из вариантов Unix. Apple без устали творила, выдумывала, пробовала, но неудача следовала за неудачей, и великолепные разработчики фирмы, которым почти не было равных в компьютерном мире, накладывали один слой «заплаток» на другой. Они старались превратить малютку–тостер в многозадачную, подключенную к интернетe, смышленую машину, и некоторое время им это даже удавалось — бесстрашные, словно киношные герои, по спинам крокодилов перебирающиеся с одного берега Амазонки на другой, стремились они к заветной мечте. Но реальный мир не кино, здесь либо крокодилов на всех не напасешься, либо эти бестии настолько продувные, что на их спинах никуда особо не переберёшься.

Что касается Microsoft, то корпорация избрала иной, более осмысленный путь и создала ОС Windows NT, явно претендующую на соперничество с Unix. NT означает «New Technology» (Передовые технологии), данная ОС призвана вселить надежду, что «отстоя» в ней нет. И то правда, NT намного менее «залатанная», чем нынешняя MacOS, в которой одно только руководство по программированию занимает 24 толстенные папки! Windows 95 была «залатанной», а Windows 98 «залатанная» и есть, так как обе они — обратно–совместимы с предыдущими версиями операционных систем Microsoft. Linux с любителями антиквариата не церемонится, поступает с ними, как эскимосы со стариками, поэтому если вы упорно цепляетесь за устаревшие версии, то одним прекрасным утром обнаружите себя посреди океана на дрейфующей, тающей под ногами льдине. Не составит труда избежать подобной участи, так как большинство программного обеспечения бесплатно и ничего не стоит загрузить последнюю версию ОС, и так как Linux–ом, в основном, пользуются Морлоки.

Разработчики компании Be решили начать с чистого листа и создать идеальную операционную систему. Как решили, так и сделали. К сожалению, превосходные идеи редко превращаются в блестящие бизнес–планы. Некоторых моих знакомых из мира GNU/Linux откровенно раздражает донкихотство программистов BeOS; вот если бы такие потрясающие способности и энергию направить на развитие Linux – другое дело, а сражаться с ветряными мельницами – кому это надо?

Чтобы понять, кому, следует вспомнить, что основатель компании Жан–Луи Гассье родом из Франции, страны, которая долгие годы придерживалась собственных, кардинально противоположных английской монархии взглядов на дворцовый этикет, церемонию коронации, государственную религию и внешнюю политику. Именно это

выводящее из себя, но очаровательное своенравие подарило нам якобинцев, force de frappe,[22] Airbus[23] , дорожные знаки ARRET (Стоп! Уступи дорогу!) на каждом углу в Квебеке, и – наконец‑то – по–настоящему классную операционную систему. Ну что, съели, недотепы англо–саксонские?

Узнав, что корпорация Be с написала ОС с нуля только потому, что ни одна из существующих не удовлетворяла ее запросам, я потерял от изумления голову и кинулся покупать BeBox, дабы поддержать эту героическую фирму. BeBox представлял собой компьютер на базе двух процессоров фирмы Motorola, изготовленных специально для BeOS, никакая другая операционная система на этой машине не заводилась. Поэтому я её и приобрел. Сжёг за собой все мосты, образно говоря. Яркой отличительной чертой BeBox являлись две колонки светодиодов на передней панели системного блока. Они то загорались, то гасли, показывая загрузку процессоров, и, по–моему, выглядели просто очаровательно. К тому же, подумал я, когда фирма через пару месяцев обанкротится, мой BeBox превратится в уникальную раритетную вещицу, стоящую немалых денег.

Минуло два года, а я до сих пор пишу это эссе на BeBox. Всякий раз, когда я нажимаю на клавиатуру, светодиоды (Das Blinkenlights, Мерцающие огоньки, как их называют поклонники Be) весело мне подмигивают. Корпорация Be всё еще существует, хотя и перестала выпускать BeBox почти сразу же после того, как я его купил. Наверное, они поступили мудро, решив, что игра с аппаратными средствами компьютера не стоит свеч, и портировав свою ОС на Macintosh и прочие Mac–клоны. Те также работали на процессорах от Motorola, и перенос не составил особого труда. Однако всё это очень грустно.

Вскоре после этого корпорация Apple прижала к стене производителей Mac–клонов и восстановила единоличное господство на рынке «железа». Поэтому какое‑то время компьютеры Apple оставались единственными машинами, на которых запускалась BeOS.

Но к этому времени обладающая развитым шестым чувством компания Be поняла, что хрупкие взаимоотношения с Apple на правах бесправного вассала безнравственны и до добра не доведут, фирму просто прихлопнут, как муху. Тогда компания Be, совершив очередной безумный прыжок по крокодильим спинам, переметнулась к фирме Intel и перенесла BeOS на Intel–процессор, процессор, на котором крутились (и продолжают крутиться) все машины с Windows. Перенесла вовремя, ибо никто не успел и глазом моргнуть, как Apple представила миру своё последнее «пальчики–оближешь» изобретение — платформу на базе процессора Motorola G3. Корпорация не раскрывала технические особенности платформы, а, не зная их, разработчики Be не смогли бы запустить на ней свою BeOS. Так что если бы не переход на Intel, от BeOS остались бы только рожки да ножки.

Сейчас операционная система Be запускается на самом разношерстном оборудовании — на BeBox, престарелых Mac–ах, единичных, еще оставшихся где‑то на земле, Mac–клонах, а также на компьютерах с процессором Intel, которые, как считают, предназначены только для Windows. Полагаю, что тяжёлые времена для корпорации Be миновали, так как процессоры Intel потрясающе «дёшевы, надежны и практичны» да и встречаются сплошь и рядом. А недавно германские хакеры вернули к жизни «мерцающие огоньки», создав плату, которая после установки в машину с BeOS, изображает из себя светодиоды, те самые Das Blinkenlights, сводившие когда‑то с ума всех поклонников BeBox.

Мой BeBox стареет. Рано или поздно такое случается с каждым компьютером, и наступит день, когда я, вероятно, заменю его на какую‑нибудь Intel–машинку. Но пользоваться BeBox я не перестану, ибо кто‑то уже портировал на BeBox Linux. Что и следовало ожидать.

В любом случае, BeOS – великолепно продуманный сплав технического и программного обеспечения, основанный на принципах объектно–ориентированного программирования. BeOS состоит из квази–независимых элементов программного обеспечения — объектов, которые обмениваются сообщениями друг с другом. ОС, передающая данные сообщения от одного объекта другому, играет роль почтового отделения или интернета. Эта ОС – многопоточная; подобно всем современным операционным системам, она способна делать несколько дел одновременно, даруя программистам неограниченную власть порождать и завершать любые потоки и процессы. Кроме того, она великолепно заводится на компьютерах, имеющих более одного ЦПУ, хотя стоит признать, что ни Linux, ни Windows NT ей ничуть в этом не уступают.

Лично я считаю, что выигрышным отличием BeOS является встроенный Терминал, позволяющий открывать такие же окошки, как окошки xterm в Linux (добро пожаловать в командную строку, если возникло такое желание). Так как BeOS поддерживает стандарт POSIX, то большинство программного обеспечения GNU – несметное количество ПО, написанного кодерами для командной строки (те же компилятор, компоновщик или проворные GNU–утилитки), — запускаются в данной операционной системе безо всяких проблем. Вот этот абзац я пишу в современном и очень дружелюбном текстовом редакторе Pe, созданном голландцем Мартеном Хеккельманом, а если мне захочется узнать, сколько же я написал, я открою терминальное окошко и запущу программу wc.

Читая отчеты об ошибках на сайте Be (см. выше), складывается впечатление, что и программисты корпорации, и обычные служащие получают от работы намного больше удовольствия, чем труженики других разрабатывающих ОС компаний. Да они вообще ни на кого не похожи. Пару лет назад я побывал на презентации компании в местном университете. Пошел я из чистого самаритянства, так как не сомневался, что кроме меня и гулкого эха, никого больше не будет, а хотя бы одного почитателя корпорация всё‑таки заслуживает. В результате мне пришлось подпирать входную дверь, так как в зале яблоку негде было упасть из‑за нескольких сотен заполонивших его студентов. Просто какой‑то рок–концерт, честное слово. Один из двух инженеров — представителей компании оказался чернокожим малым, что само по себе уже выглядело необычно, так как, к сожалению, афроамериканцы очень редко встречаются в мире высоких технологий. Второй, не щадя голоса своего, вначале обличал «залатанные» ОС и превозносил BeOS как высококачественную, профессиональную, выдающуюся операционную систему, а потом заявил, что лет через десять–пятнадцать, когда BeOS наподобие MacOS и Windows превратится в «залатанный отстой», корпорация избавится от неё и с нуля напишет свежую операционную систему. Очень сомневаюсь, что он озвучил официальную точку зрения корпорации Be, однако публика пришла в восторг. В конце восьмидесятых системой, завоевавшей сердца творческой интеллигенции и талантливых хакеров, стала MacOS, возможно, теперь настал черёд BeOS. Лист рассылки на сайте Be пестрит именами Владимиров, Олафов, Пьеров — хакеры разных стран оживленно болтают друг с другом на ломаном техно–инглише.

Осталось найти ответ всего на один вопрос – есть ли у BeOS будущее или она всё‑таки идет ко дну?

В корпорации Be давно уже устали задаваться этим вопросом, поэтому они утверждают, что BeOS — «мультимедийная операционная система» для мультимедийных пользователей и что у них и в мыслях нет тягаться с Windows. Хитрые какие. Всё равно, если бы продавец Бэтмобиля начал клясться, что на авторынке он никому не соперник, так как его машинка гоняет в три раза быстрее остальных да ещё и летать умеет.

У фирмы есть офис в Париже, и, как я уже отмечал, в листе рассылки чуется европейский дух. В то же время Be прикладывает неимоверные усилия, чтобы закрепиться в Японии, и вот уже Hitachi, одна из крупнейших мировых многопрофильных корпораций, недавно начала продавать ПК с предустановленой BeOS. Простите взлет моей необузданной фантазии, но я бы выразился так — пока Microsoft играет в шахматы, Be играет в Го. Отдав на откуп всепокоряющей мощи Microsoft Северную Америку, фирма Be пытается упрочить своё положение в Европе и Японии, где люди, возможно, более открыты неординарным ОС, ну или, по крайней мере, намного более враждебно, чем американцы, настроены против Microsoft.

Что сдерживает распространение Be в США, так это то, что умные люди в этой стране боятся прослыть тупыми придурками. Фраза: «Я тут поставил BeOS, и вот что я о ней думаю» вызовет у собеседника лишь снисходительную усмешку. Гораздо круче сказать так: «Да уж, шансы у компании Be занять достойную нишу среди ОС практически равны нулю, слишком велика конкуренция на этом рынке».

На техно–сленге данная проблема называется «мнение потребителя». В сфере ОС «мнение потребителя» — головная боль не только отделов рекламы и связей с общественностью; оно непосредственно влияет на дальнейший путь развития самих высоких технологий. Любое подключаемое к ПК периферийное оборудование — принтеры, сканеры, PalmPilot–ы, наборы Lego типа Mindstorms требуют наличия в систем драйверов. Пусть и в меньшей степени, но без них не обходятся и видеокарты с мониторами. Я уж не говорю о разнообразных материнских платах — для каждой операционной системы они должны иметь определенный программный код, иначе операционная система не сможет их поддерживать. Но взять и написать для каждого устройства драйвер недостаточно, ко всему прочему его необходимо протестировать, отладить, обеспечить техподдержкой и постоянно обновлять, приспосабливая к новым версиям «железа» и операционных систем. И раз уж рынок «железа» на сегодняшний день так безграничен, сложен и запутан, то судьбу операционной системы определяют не технические характеристики и стоимость, а то, какое «железо» её поддерживает. Хакеры Linux–сообщества пишут программный код самостоятельно, причем настолько искусно, что складывается впечатление, будто они создают драйвера раньше, чем к ним появляется «железо». Программистам корпорации Be также приходится писать все драйверы самостоятельно, однако сейчас, когда BeOS стремительно завоевывает популярность, сторонние разработчики тоже начали создавать под неё драйверы и выкладывать их на сайте компании Be.

Однако позиции Microsoft сильны, как никогда, ибо им вообще не приходится разрабатывать драйвера. Любой производитель «железа», решивший выпустить на рынок новенькую видеокарту или периферийное устройство, прекрасно понимает, что не сможет ничего продать, пока не напишет драйвер, позволяющий данному оборудованию работать под Windows, потому он и взваливает на себя это бремя — писать и поддерживать собственную библиотеку драйверов.

Мнение потребителя

Самым нелепым обвинением, порожденным когда‑либо мозгами правительственных юристов Америки, стало обвинение Microsoft в монополизации рынка операционных систем. Неважно, нравится вам эта корпорация или нет, но от очевидных фактов отмахнуться невозможно – помимо Microsoft есть ещё и Linux, технически намного более продвинутая, бесплатно распространяемая операционная система, и BeOS, доступная за совершенно смешные деньги.

Microsoft — гигантская и богатейшая компания, и это естественно, что законотворцы в правительстве считают парней из Microsoft не особо чистыми на руку дельцами. Но обвинения в монополизации рынка ОС — чушь несусветная.

На самом деле на данный момент времени Microsoft захватила не рынок ОС, а сознание потребителя, и теперь любой производитель, желающий просто выпускать пользующееся спросом «железо» или «софт», вынужден изготавливать продукцию, совместимую с ОС Windows. А раз драйверы поставляются вместе с «железом», разработчикам Microsoft нет нужды писать их самостоятельно. Более того, таким образом производители «железа» улучшают Windows и придают ей новые силы для конкурентной борьбы, не получая от Microsoft ничего взамен. Очень удобная позиция. Единственная возможность сражаться с таким колоссом — собрать армию сильных программистов, которые те же драйверы напишут совершенно бесплатно. То есть пойти по следам Linux.

Но властвование над сознанием — скорее, из области психологии, а никак не монополизации рынка, ибо не имеет ничего общего ни с техническим прогрессом, ни с ценовой политикой. В старые добрые времена не гнушавшиеся обычным грабежом на больших дорогах феодалы были истинными монополистами, так как владели средствами производства и каналами распределения товара. Но в мире компьютерных технологий средства производства — это пишущие программный код хакеры, а каналы распределения — это интернет. Ну, и кто осмелится заявить, что и первое, и второе находится в руках Microsoft?

Наоборот, они царствуют в сознании потребителей, покупающих Windows. Корпорация непобедима, так как люди верят в её небывалую силу. Они эту силу чувствуют. И эта сила приносит корпорации огромные деньги. Судя по недавним судебным процессам против Microsoft, проходившим в обоих Вашингтонах — штате и городе, деньги и власть привлекли в компанию несколько очень своеобразных топ–менеджеров, причем складывается впечатление, что Билл Гейтс, прежде чем принять их на работу, взял у претендентов на анализ пробы слюны.

Но все это никоим образом не связано со словом «монополия» в обычном понимании данного слова, и, следовательно, неподсудно. Суд имеет право указать Microsoft, что и как надо делать. Он даже вправе разделить компанию. Но с мнением потребителя ему не совладать, перед такой монополизацией он бессилен. Иначе ему придется собрать всех потребителей Windows — мужчин, женщин и детей — и отправить их насильно на операцию по основательной промывке мозга.

Короче говоря, эта странная животинка «мнение потребителя» в пух и прах разбивает все представления юристов о монополии. Подобное ни с чем несообразное и невообразимое явление хорошо описано в современной теории хаоса, когда сложный организм, состоящий из множества независимых, но сообщающихся друг с другом частей (пользователей компьютеров во всем мире), принимающих важные решения, руководствуясь на все случаи жизни одним, самым наипростейшим правилом, вдруг ни с того ни с сего порождает сверхъестественный феномен (подавляющее господство одной компании на рынке), что, с точки зрения здравого смысла, попросту невозможно. Как ни старайтесь это постичь — не постигнете, даже и не пытайтесь. Те же, кто всё‑таки пытаются, либо а) сходят с ума, б) кладут на это с прибором, в) выдвигают безумные теории, г) становятся высокооплачиваемыми консультантами по теории хаоса.