Помоги проекту - поделись книгой:
Мы ищем смысла в этой жизни,
Стремительный водоворот
От колыбели и до тризны
Без остановки нас несет.
Мы верим, любим, знаем, плачем,
Святой надеждою живем.
С подругой ветреной, удачей
Идем по жизни мы вдвоем.
Жизнь всех ломает, проверяя
На прочность каждого из нас,
И все мы ходим тут по краю,
Сорваться можем хоть сейчас.
Во что я верю? Верю в Бога.
И эта вера мне дает
И смысл, и силы на дорогу,
Что за собой ведет вперед.
И мне не страшно обернуться
И с прошлым встретиться опять,
Воспоминания очнутся,
Но время не вернется вспять.
Что ищем мы по этой жизни?
У каждого ответ есть свой.
Итог подводится на тризне.
Творить судьбу – вот жребий твой!
02 Алёшин Сергей, Москва
Скользит луч света меж иконами,
Под сводами коснулся росписей,
Вошел проемами оконными
И осветил жилище Господа.
Повсюду свечи, запах ладана,
Спасенья ищем мы и истины.
На сердце заживают ссадины,
Готовы к исповеди искренней.
Мы нашей молимся Заступнице,
Ждем чудо от святых подвижников,
Что их усердием искупятся
Страдания и боль униженных.
Надежды чаша не осушится,
Взойдут, зазеленеют саженцы,
И вещая душа-послушница
Свой крестный путь пройти отважится.
Незримо дни вращает мельница
От Пасхи к Рождеству и Сретенью,
Мы верим, среди нас поселятся
И доброта, и милосердие.
И чувствуем своими душами,
Что мы в пути найдем пристанище,
И общая судьба грядущая
Придет, продлится и останется.
Ночь, звезды вновь на небосклоне,
Покойно, тихо на земле,
И ранний месяц заостренный
Меж звезд плывет на корабле.
И насладится невозможно,
Ни слушай сколько, ни смотри!
Мне кажется, что придорожный
Сад что-то затаил внутри.
Что там, разгадывать не надо.
Окутала собою даль,
Скрывает от чужого взгляда
Ночь тайную свою печаль.
Но словно вижу я воочью
То, что теряю в свете дня,
Надежды полон темной ночью
И веры в вечность бытия.
В мире тишина. Закат погас.
Россыпи на небе тысяч глаз.
Звезды смотрят, ожидая дня,
Как глаза покинувших меня.
Все, что ни есть: зеленый лес,
Торжественные звуки месс
Сквозь шелуху и пыль словес,
Что нам нашептывает бес,
Откроют тайный мир чудес.
И мы себе наперерез,
Отдернув темноту завес,
Увидим вечный свет небес.
И диск луны, и звездный мост,
Все было в мире до меня,
И я случайный странный гость
Бьюсь над разгадкой бытия.
Не все ли было мне равно,
Когда дано немного лет,
В какой цепи мое звено,
Куда мой путь, и где мой след.
Но столько встретил я чудес,
Что ветра чистая струя
На сердце сделала надрез,
Задав загадку бытия.
И чувствуя ее в себе,
И каждой клеткой ощутив,
Я обретаю смысл в судьбе,
Пред высшей тайною застыв.
Инаугурация
Когда страданиями чаша
Переполнялась в годы бед,
Взывали, что спасенье наше
В царе, – народ молчал в ответ.
Не зря чрез многие мытарства
Прошли правители след в след,
Венчаясь, претендент на царство
Стоит один – народа нет.
Настолько счастлив человек,
Насколько слеп, что он несчастен,
Талантом будет слыть свой век,
Пока не скажет слова мастер.
Он издает победный клич,
Не понимая поражений,
И в край, куда погонит бич,
Пойдет с улыбкою блаженной.
Какая ночь зимой!
Какая ночь зимой! Блестят
Снега, лежат на елях,
Пошили свадебный наряд
Они себе из тканей белых.
Шел снегопад. День был в чадре.
Просторы все ковром покрыты,
И небо в черном серебре,
Занесены тропинок нити.
Поздней утих. Отдал всю мощь.
И выросли на метр сугробы.
Сейчас стоит, какая ночь!
От поездов стук легкой дроби.
Какая тишь, и нет ветров.
Им день был отдан невеселый.
Но, словно из других миров,
Приходит ночь по чьей-то воле.
И в наступившей тишине
Мне больше ничего не надо,
Какая ночь дана и мне,
И длится после снегопада.
В распаханную настежь пашню
Падет на глубину зерно,
Подземных соков напитавшись,
В росток проклюнется оно.
Из лона гулкого, земного,
Побыв с собой наедине,
Впитав Божественное Слово,
Стих зарождается во мне.
03 Варварица Инна, Москва
День Победы
Свой первый в жизни праздничный салют
Я помню в День Победы в сорок пятом,
Всеобщим ликованием объяты,
Под треск ракет все к площади идут.
Мне третий год – мне не осмыслить до конца,
Зачем все обнимаются и плачут,
Что для меня победа эта значит —
Судьба в живых оставила отца!
Жизнь возвратилась на свои круги,
Я с мамой и отцом гуляю у реки.
Но далеко не всем девчонкам и мальчишкам,
Вот так же повезло, как мне, шагать вприпрыжку,
Держась за две надежные руки.
Колыбельная солдатки
День осенний угасает,
Дождь по окнам бьет.
Над Россией полыхает
Сорок первый год.
Но в уральской деревушке
Не слышна война.
Печка топится в избушке.
Вечер. Тишина.
Кот зевнул и выгнул спину.
За окном темно.
Мать читает крошке-сыну
Папкино письмо:
«Мой родной, с врагом постылым
Бьется папка твой,
Чтобы рос сынок счастливым,
Чтобы твой покой
Подлый враг не смел тревожить
Грохотом войны…»
Мать, читая, шепчет: «Боже,
Жизнь его храни!»
Треугольник нынче утром
Почтальон принес,
Расплылись в нем строчки мутно
От невольных слез.
Голос мамы убаюкал
Папкиным письмом.
Спит сынок, раскинув руки,
Безмятежным сном.
А над зыбкой сном тревожным
Задремала мать…
И не скоро им, возможно,
Предстоит узнать:
В день минувший, на рассвете,
Был жестокий бой.
Стал сынок солдатский Петя
Нынче сиротой.
Старая фотография
На старой карточке с потертыми углами,
Где мама молодая-молодая,
Счастливый старший брат прижался к маме.
У дочки в памяти она – другая:
Четыре первых года до войны
Перечеркнул один кошмарный день.
Там по дороге, где бегут они,
Скользит огромной хищной птицы тень.
Фашистский летчик снова сделал круг,
Вот он опять у них над головой!
Укрыться негде: ширь полей вокруг,
Да рев мотора и снарядов вой!
Песок дороги на зубах хрустит —
Накрыла мама дочку с головой.
Но только почему она молчит?
И не встает? И не бежит домой
От страшной птицы с дочкой на руках?
И что за пятна алые горят
На белой блузке в синих васильках?
О чем так плачет бабушка? И брат?
Потом брели по колкому жнивью…
Война отца и маму отняла.
И бабушка одна, за всю семью,
Их с братом поднимала, как могла…
Дочь держит карточку с потертыми углами,
И выплывает боль далеких лет.
Пусть дочь сейчас в два раза старше мамы,
Но срока давности у этой боли нет!
Старые раны земли
Зенитчице Раисе Александровне Исаевой
Гриб вырос у оврага, на краю, —
Красавец белый, царь грибов, бесспорно.
Срезая, с удивлением смотрю:
Овражек этот явно рукотворный!
Когда-то вырыт в форме буквы Z(ed),
Уже давным-давно зарос травою —
Немой свидетель тех геройских лет,
Что стали вечной славой боевою.
Наш светлый лес окопами изрыт,
Воронок между них земные раны.
Печальный след войны земля хранит
Десятки лет, как память ветеранов.
Окопы рыли женщины, юнцы
Несильными, упорными руками.
А за Окой сражались их отцы.
Там шли бои, и полыхало пламя
Врагом сожженных русских деревень,
Там городов оставленных руины!
С налетов начинался новый день,
А нашу землю рвали бомбы, мины!
Под стон берез земля взлетала ввысь,
И с корнем выворачивались елки,
И с визгом над окопами неслись
Снарядов смертоносные осколки.
Опять летят бомбить аэродром!
Под грохот, вой, свист пуль противно-тонкий
Врага встречали яростным огнем
Зенитчицы – вчерашние девчонки!
Пикирует у них над головой
Убийца «Юнкере», как исчадье ада!
И чтобы захлебнулся этот вой,
Его поймать в прицел девчонкам надо.
А вражья стая злее с каждым днем,
Поганит наше небо диким воем.
Девчонкам станет страшно, но потом,
Когда на время стихнет грохот боя.
Враг не топтал травы в родном лесу,
Но плоть земли его снаряды рвали.
От их осколков, тех, что смерть несут,
Окопы чьи-то жизни защищали.
Лишь сотня верст осталась до Москвы.
Враг за рекой. А ополченцы – между,
И стали наспех вырытые рвы
Последним самым рубежом НАДЕЖДЫ!
За рощей и сейчас аэродром,
За ним простор и синь приокских далей.
Сегодня представляется с трудом,
Что здесь когда-то люди погибали.
Но светлый лес окопами изрыт.
И всюду между них воронок раны.
Трагедию войны Земля хранит
Десятки лет, как память ветеранов!
04 Ветров Александр, Клин
И.Е.
Разлука, знаю, чувства губит.
Не пощадит она и нас.
И кто-то первым все разлюбит,
Предав забвенью каждый час.
Что отгорело, – не зажжется,
Что было в прошлом, – не вернется
И не подарит ни стихов,
Ни в роще звучных соловьев,
Ни долгих трепетных свиданий,
Ни доверительных бесед.
Один, быть может, тусклый свет
В душе мелькнет воспоминаний
И вмиг исчезнет без следа,
Как мимолетная звезда.
Увы, забвенью все подвластно.
Всему судьба – уйти в ничто,
И ум велит нам жить бесстрастно,
Сказать всем чувствам: «Ну и что?..»
Но жить без них едва ль кто сможет:
Есть тот, который нас тревожит,
Кто нас волнует, кто манит,
К кому душа в мечтах летит.
Но год, другой… И все проходит,
И торжествует снова ум,
И мы во власти прежних дум,
О скоротечном. Все приводит
К тоске, к унынью. Мы грустим.
И в чем-то вдруг себя виним…
1983
Из всех красавиц чудных света,
Которых видел или знал,
Я с благодарностью поэта
Пред ней лишь трепет испытал.
Ее зовут… О, звук чудесный!
Ее зовут… О, лик небесный!
Опять волненье языка.
Никак не справлюсь с ним. Пока
Не объявить мне это слово,
Я весь в восторге перед ним.
Вдохну сильней и со своим
Волненьем справлюсь. Все – готово!
Но слышу сердца сильный стук:
Сейчас раздастся чудный звук.
Ее зовут… Язык немеет,
Опять не может объявить,
Любимой именем не смеет
Минуты эти освятить.
Причина есть сему запрету.
Ее желанью и совету:
О ней ни с кем не говорить,
Я обещал ей верным быть.
Ее желание резонно.
Молчу, молчу не без труда,
Но все ж, признаюсь, иногда
Я мог бы имя восхищенно,
В котором радость многих лет,
Произносить, забыв запрет.
1992
05 Виноградов Андрей, Москва
Твардовскому
А ты стоишь все там, на косогоре,
Кручиня взгляд и расстегнув шинель.
Войны прошедшей фронтовое горе
Всадило в сердце памяти шрапнель…
Давно ли те бои отгрохотали,
В которых Теркин выживал, как мог,
Где, попрана свинцом, железом, сталью,
Земля вгрызалась в стоптанный сапог,
Где с жизнью молодою расставались,
Забрав надежду у своих невест,
Фату сменивших траурной вуалью,
Тайком целуя свой нательный крест?..
Измерив гниль болот тогда под Ржевом,
Ты кровью сердца строки высекал
И слезы заедал ты черствым хлебом,
Пешком бредя на Киевский вокзал…
Но мог ли ты вернуться? – или это
Нам не постичь?.. И все ли ты сполна
Смог выразить больной душой поэта,
С которой отлетела пелена?..
И мнишь: вон там, за горизонтом – хаты,
Где окна заколочены навек,
Откуда, мать обняв, ушли солдаты,
Чьим шепотом свои стихи изрек…
Что ж, жизнь прожил ты до последней точки.
И не скулил, не подличал, не лгал —
И у судьбы не требовал отсрочки,
И милостей ни от кого не ждал…
25-26 июня 2010 г.
Таможня
(басня)
Служив в таможне много лет,
В отставку вышел мой сосед.
Скопив немалый капиталец,
Решил – землицы прикупить,
А вместе – так тому и быть! —
Чтоб «пальцем не стучать о палец»,
Трудиться будет на досуге.
И план свой изложил супруге:
«Не глядя на солидность лет,
Желаю в пользу я семейству
Закрыть дорогу ротозейству —
И учредить такой запрет:
Всяк, следуя моей землею,
С поклажей малой иль большою,
Мне должен пошлину платить;
И с этого мы будем жить!»
Супруга – что ж! – план одобряет
И ждать прибытков начинает.
Вот ждет неделю, месяц ждет —
Никто чрез землю не идет.
Всяк норовит пройти изгибом —
Чрез речку или над обрывом.
Никто не чает дань отдать —
Будь конный или пеший странник,
Будь то купец иль муз избранник.
...................................................
Допрежь, чем сборы собирать,
Пойми, что здесь за обстановка:
Нужна ли старая сноровка?
31.01.2012
Гроза
Вот дождь шумит, и рвутся
На лужах пузырьки.
Вот громы раздаются
Из Зевсовой руки.
Бежит стремглав прохожий,
Потоками гоним —
С собою столь несхожий
Солидный гражданин.
Вмиг вымокнув до нитки,
Он детство вспомнил вдруг:
Стянул с себя ботинки —
Не поглядев вокруг.
Да и кого стыдиться,
Когда ревет гроза,
Вода в низы стремится,
Пылают небеса
В разрядах ярких молний —
И снова в черноту…
Чудак бежит проворней,
Снимая на ходу
Пиджак, рубашку, брюки;
Бросает их в портфель
И мчится – ноги в руки!
«Вот это карусель!
Вот это дождь, погода!
Вот это, господа,
Скажу я вам, природа!
Вот это жизнь! И – да! —
Я будто вновь родился,
Душой помолодел»…
На улице творился
Стихийный беспредел…
2006
06 Галочкина Лидия, Москва
Виртуальный кот
(посвящается вдове)
Я кот с рабочего стола —
Жить в мониторе надоело.
Что виртуальность принесла?
Прыжок – и в дом вхожу я смело.
Один, пока хозяйки нет.
Она придет – возрадуется чуду!
И снимет плащ, и включит свет…
А я замру – мяукать ей не буду.
Нальет на ужин молока,
Кантату включит Перголези.
Заплачет снова, скорбь так велика,
Все об ушедшем муже грезит…
И трепетно меня возьмет,
Прижмет пушистенькое тельце.
Хозяйки рана заживет…
И я спокоен буду – сердцем.
Смогу утешить хоть на миг.
Она души во мне не чает!
Я лучше всех друзей и книг,
И тайны мне она вверяет.
А я мурлычу от души
Ту песенку, что мама пела,
Когда ребенком был… Спешит —
Мне тоже молока согрела.
В полосках рыжие бока,
Я так красив – глаза пленяют!
Меня пора воспеть в стихах,
Пусть в мониторе оживаю!
И вот моя любимая и я.
Я ни к кому так просто не вторгался.
И у нее зеленые глаза —
Я зверь, который раньше не влюблялся.
25.042010
Было страшно стать вдовой…
1.
Было страшно стать вдовой, невыносимо.
Я печаль в душе три года проносила.
И помин с подружкою сегодня мы справляем,
Черный лист в календаре скорее отрываем.
И без песни, и крыла – птицей покалеченной,
Став больной бабой, однорукой, изувеченной.
Слабой-сильной надо быть мне одновременно —
Так вдовой я стала бедной преждевременно…
На столе зажгли свечу мы поминальную,
Долю горькую клянем, многострадальную.
Просим милости – подружка так отчаялась,
На скатерку водку пролила она нечаянно.
Вот уж десять лет как муж ее похороненный —
Так знакомы ей печальные церемонии,
Ленты черные с венками ритуальные.
Надевали мы платочки поминальные.
До утра сидим и плачем, безутешные.
Мы мужей своих любили, мы ж не грешные.
Нарожали деток, жили – не натешились!
Черной тканью зеркала мы все завесили…
Фото мужа в черных рамках мы развесили.
Я смотрю в глаза, молю, да не воскреснет ли…
Сжалься, Господи, ты надо мной, над несчастною!
Упокойную молитву шепчу часто я…
Все три года, горе горькое – тяжкий мой удел.
Стать вдовицею так рано мне Господь велел.
Закатилось солнце, все поверглось в черный мрак.
Вопрошаю, Господи, как выстоять, скажи мне – как?
Ношу скорби одолеть и тоску мне самой невмочь.
Нет плеча родного, милый, слышишь? И лишь в ночь
Приютит меня дорожка, мы тут шли вдвоем.
Я брожу во тьме одна под нашим фонарем.
2.
Моих жгучих слез никому не видать, вдовьих мук.
Не услышат сердца любящего бешеный стук.
Выживать мне одинокой – нет нужды, дорогой:
Обозначился весь мир без тебя пустотой.
Открываю дверь и в дом вхожу пустой без тебя.
Ветер памяти сбивает, душу всю теребя.
Без хозяина осталась собачонка – век ей выть.
Мы едины в жизни были. Как тоску избыть?
Может, елку на могиле завтра нам посадить,
Чтоб меня вот в эту елочку потом превратить.
Ты тогда меня, подружка, поливать не забывай —
Заглянуть позволь мне ветками в небесный рай.
Мои корни подрастут и смогут глубже достать,
Под землей руками любящими нежно обнять
И ласкать мужа дорогого – он спит вечным сном.
Согревают божьи ангелы тихий его дом.
15-30 ноября 2009
Выживу
Выживу, выдержу, вытерплю, выстою,
Выпью на помин глоток.
Выложу, выкрою, выглажу, выношу
Черный мой, вдовий платок.
Высажу деревце, выращу, выхожу
Там, у ограды дубок.
Ветки расправятся, время потянется
Все успокоится в срок.
Памятью прошлого сердце согреется
Слезы ложатся у строк.
К осени ветер колючий взыграется,
Вскружит последний листок.
Стала душа моя скорби пристанищем —
Мир у вдовицы убог.
Выживу, выдержу, вытерплю, выстою.
Дай мне на все силы, Бог.
4-5.10.2010
07 Генералов Анатолий, Саратов
Посвящение О.В.
Не умею думать о себе —
Снова за тебя переживаю.
Как помочь тебе… Ответь:
Ты где?..
Жаль, что я, как птица, не летаю.
Поскорей, пожалуйста, звони!
Объяви мне: что тебя тревожит…
Все мои душевные огни
Без тебя
На сумерки похожи.
Художник-вечер
Художник-вечер, торопыга,
По облакам рассеял цвет:
На белом – пятнами индиго,
На темном – зарева букет.
Не так, мой друг-ровесник, просто
До неба краски донести,
Коль ночь сметет рукою жесткой
Цвета, ей чуждые, с пути.
И небосвод, как в раме тесной,
Замрет – и на сердце тоска…
Не цвет волнуется небесный,
А – Свет, не пойманный пока.
Кузнечик
Пой, пой, кузнечик,
В траве хмельной.
Нам дарит встречу
Душистый зной.
Как мало надо
Тебе и мне:
В былинке радость
И в тишине.
Жую травинку
И – руки врозь.
Вся жизнь – в новинку,
И я в ней – гость.
Пой, пой, кузнечик,
Полей кумир.
Наш век не вечен,
Но вечен мир.
Кузнечик славный,
Подольше пой,
Возвысим главный
Мотив земной…
Поздний август
Томится лист предчувствием паденья,
Изгиб луны натянут тетивой.
Густеет ночь.
И ветра дуновенье
Играет пожелтевшею травой.
И в тишине тревожного прощанья
В траву упала первая слеза.
Но лета неостывшие желанья
Еще не смотрят осени в глаза…
Непогода
Как нервничает небо…
В облака
Гроза вонзает огненные шпаги,
И падает тяжелая вода,
И заполняет темные овраги.
Порывы ветра сотрясают дом,
Испуганно в саду мятутся тени.
И я готов молиться о любом,
Кто в дальнем поле
Встретил шквал осенний.
Стена воды скрывает близь и даль,
Слух напряженный ослабляет зренье.
Какая есть у неба-то печаль?
Ответа нет. Одно недоуменье…
Сретенский монастырь
Храм плывет навстречу облакам,
Куполами небо доставая.
Озаряет белостенный храм
Вышину от края и до края.
«Аллилую» слышит монастырь,
Усмиряет темные печали.
Видит нас Всевышний Поводырь.
Жаль, Его увидим мы едва ли…
Вина
У любви быть не может вины.
И зачем извиняемся мы
Перед прошлой неловкостью лет
Не ответят ни ночь, ни рассвет:
Если мы не любили, нас нет…
Закат
Поздние красные птицы
Вмиг обожгли небосвод.
Вечер на землю садится,
Звезды в кармане несет.
И за сережкою месяца
Плавится жгучая мгла.
Словно небесная лестница
Факел земли вознесла.
В минорной музыке дождя
Не слышно спора с непогодой:
Она, в саму себя уйдя,
Слиянье чувствует с природой.
В ее мятежности незлой
И в сером занавесе встречном
Есть привлекательный настрой
О нашем счастье скоротечном.
Ах, как поет скворец!
Свою подругу ждет.
И вскоре – молодец! —
Птенцов он обретет.
А дальше – как всегда
Все повторится пусть:
И стылая вода,
И золотая грусть,
И думы о весне —
Начале всех начал.
…Вот не забыть бы мне:
Скворечник обветшал.
Все о себе, да о себе…
Не успеваю вставить слово:
Оно помочь тебе готово,
Но застревает в тесноте.
И только редкими «да», «да»
Мосток пытаюсь перебросить.
Но дождь – из «Я» твоих – уносит
Мои желанья в никуда.
Пока смеялись мы
И возраст обсуждали,
Заплаты хмурой тьмы
На сумерки упали.
И ты спросила вдруг:
– Зачем нам эта осень?
– Не знаю, милый друг!
И ты грусти не очень…
Кто исцелил бы меня…
Думы мои одиноки —
Как из огня в полымя
Век нас бросает жестокий:
Душу лишает корней
Фарсом своих интермедий.
Домны реформенных дней
Золото плавят из меди.
Зла не желаем другим,
Веруем в радость земную.
Так почему же летим
В бездну глухую, немую?..
… Цветы открылись, слыша пенье птиц,
Трава росою сушь угомонила.
И горизонт аккордами зарниц
Ударил в струны спящего светила.
К летящим звукам душу подведу.
И за меня цветок тебе доскажет:
Как сладко ждать любимую в саду,
И как язык природы сердцу важен.
Обессилев, упала звезда —
Не она ли судьбу возносила?..
Пролетела стрелой, без следа,
Тьме далекой оставила силы.
Как же быстро рассыпался свет!
А казалось свечение вечным.
И помчались по памяти лет
И утраты, и новые встречи…
Луна, как невеста, глядит.
А ночь коротка, между прочим.
И скоро в прохладу влетит
Последнее облако ночи.
Проснется притихший цветок
И, слушая песенку птицы,
Глаза повернет на восток,
Чтоб капелькой света умыться.
Рассвета насыщенный тон
Вольется в певучее лето…
Пока же серебряный сон
Томится, предчувствуя это.
Облака
Вскину взор свой на облака,
Поучусь у смиренного лада…
Там толкается ветер в бока
Никому неподвластной армады.
Облака, подчиняясь, плывут
В бесконечном – и темном, и белом —
И меняют свой лик, и не лгут,
Продолжая небесное дело…
Душа раскрылась, как цветок,
Услышав искреннее слово.
Любви я верил, сколько мог.
И, разуверясь, верю снова.
Под солнцем плавится сугроб,
Разлились лужи вдоль обочин.
Зато лучи танцуют, чтоб
Сверкнуть в зеленом сердце почек.
Сухой листвой позванивает осень,
На первых льдинках вздрагивает луч.
Шуршат шаги… И ветерок возносит
Кристальный воздух до летящих туч.
Летят на Юг в тревоге птичьи стаи.
И крылья веток машут им вослед.
Осенний мир еще прозрачней станет…
Но расставаний бесполезных нет.
Поделиться книгой: