Провел заседание Совета Центра, на котором присутствовали все летчики-космонавты СССР. Обратил внимание Кузнецова и Крышкевича на слишком длительные промежутки времени между заседаниями Совета и на недостаточную настойчивость руководства Центра в выполнении плана мероприятий по увековечению памяти о Ю.А.Гагарине. Космонавты проявили большую заинтересованность в работе Совета. Леонов и Беляев выдвинули ряд полезных предложений, Быковский пытался критиковать позиции ВВС по ряду вопросов, но его выступление было ошибочным, поскольку он не знал о соответствующих решениях правительства и министра обороны.

Обсуждение на Совете многих вопросов деятельности Центра было полезным как для его руководителей, так и для всех космонавтов. Хорошо налаженная работа Совета поможет укреплению коллектива Центра и создаст более благоприятную рабочую обстановку. Сегодня я лишний раз укрепился во мнении, что мне нужно как можно чаще лично обсуждать с космонавтами все основные вопросы, выносимые на заседания Совета.

3 февраля. Тюра-Там.

На самолете Ан-24 я, Алексей Леонов и группа офицеров ВВС прилетели в 15:30 местного времени на космодром, куда на полчаса раньше нас уже прибыли члены Госкомиссий во главе с Г.А.Тюлиным.

Вечером с Леоновым и Ващенко ездили на 31-ю площадку. Ознакомились с объектом Е-8 - космической станцией, предназначенной для осуществления мягкой посадки на Луну. На борту станции находится восьмиколесная тележка, способная самостоятельно перемещаться по лунной поверхности, преодолевая 30-градусные уклоны и подъемы, и передавать по телевидению изображение окружающей местности. Тележка может быть использована и для передвижения высадившихся на Луну космонавтов. После вывода на селеноцентрическую орбиту станция Е-8 будет иметь массу 1700 килограммов (земной вес). Работы по подготовке и испытаниям станции идут нормально, старт может состояться 19-20 февраля.

4 февраля.

На 81-й площадке провели заседание Госкомиссий по носителю УР-500К. А.Д.Конопатов доложил соображения аварийной комиссии об отказах второй и третьей ступеней ракеты УР-500К при пуске 20 января. Отказ четвертого двигателя второй ступени (он не доработал 25 секунд) произошел при значительном повышении температуры в газогенераторе и перегреве подшипника ТНА (турбонасосного агрегата. - Ред.). Примерно при аналогичных условиях отказали и двигатели третьей ступени. Видимой причиной отказа двигателей Конопатов считает разрушение подшипников, но первопричину его выявить пока не удалось - решили продолжать расследование. Установлено, что двигатели этого типа безотказно отработали на испытаниях и в полетах более 700 раз. Учитывая обнадеживающие данные статистики, решили, не дожидаясь окончательного выяснения причины отказа двигателей, разрешить очередной пуск ракеты УР-500К с объектом Е-8.

В 14:30 местного времени на 31-й площадке состоялось заседание Госкомиссии по Е-8. Военные испытатели и Главный конструктор Е-8 Георгий Николаевич Бабакин доложили, что подготовка объекта идет по графику. Приняли решение: начать заправку станции компонентами топлива, произвести стыковку ее с носителем и вывоз комплекса на старт, исходя из расчетного срока пуска 19-20 февраля.

5 февраля. Москва.

Вчера поздно ночью наш Ан-24 приземлился на аэродроме Чкаловская. Вместе со мной с космодрома возвратились В.А. Казаков, И.В.Лобов, Г.Н.Бабакин, А.Д.Конопатов и группа инженеров и конструкторов.

Подробно доложил Вершинину план февральских пусков и новое штатное расписание ЦПК. Утвержденный начальником Генерального штаба маршалом Захаровым новый штат Научно-исследовательского испытательного центра подготовки космонавтов (НИИЦПК) имени Ю.А.Гагарина увеличен на 600 офицерских должностей, введены восемь генеральских должностей (была одна), в Центре теперь будет три управления (не было ни одного) и шесть заместителей начальника (вместо трех, имевшихся в ЦПК). Новый штат Центра позволит значительно качественнее и более углубленно организовать подготовку космонавтов, а также широко развернуть научно-исследовательскую и испытательную работу. Теперь все будет зависеть от того, насколько умело мы подберем руководящие кадры, в первую очередь начальника Центра, его заместителей, начальников управлений и отделов. Я твердо решил не искать "варягов", а смелее выдвигать на руководящие должности самих космонавтов.

Вершинин сообщил мне, что 3 февраля он весь день провел в Центре и на аэродроме Чкаловская. Последний раз Главком был в ЦПК четыре года назад, а за это время Центр неузнаваемо вырос. Вершинин остался очень доволен посещением Центра и не высказал никаких замечаний.

6 февраля.

Министр обороны маршал А.А.Гречко еще ни разу не был в Центре подготовки космонавтов, хотя неоднократно собирался побывать там. Недавно Вершинин договорился с Гречко о его поездке в Центр в первой половине февраля, но точная дата поездки пока не установлена. Сегодня Н.Ф.Кузнецов приезжал в Главный штаб ВВС с планом встречи министра обороны в НИИЦПК. Я направил Кузнецова к Вершинину, имея в виду, что он воспользуется этой встречей с Главкомом и переговорит с ним о делах Центра и о своих личных служебных перспективах. Вершинин принял Кузнецова и утвердил план встречи с министром, но доверительный разговор между ними не состоялся. Я все же дал понять Кузнецову, что решение об освобождении его от должности не принято и что у него есть еще возможность остаться начальником НИИЦПК.

Вместе с Беляевым, Леоновым и Шаталовым был у начальника Главного финансового управления генерал-полковника В.Н.Дутова. Договорились с Дутовым о тарификации новых штатов Центра: оклады начальника НИИЦПК и его заместителей будут примерно такие же, как у руководящего состава воздушной армии, и не ниже, чем в ГНИКИ ВВС.

Сегодня у меня состоялась еще одна откровенная и полезная беседа с Алексеем Леоновым (мы много говорили с ним о наших космических делах, когда были на космодроме, и в самолете при возвращении в Москву 4 февраля).

В приемной Дутова мне бросился в глаза плакат "Уметь работать" (такой плакат висел когда-то в кабинете Ленина). Я обратил внимание Леонова на содержание плаката и особенно на первый его пункт: "Не спешить!". Леонов понял мой намек и внимательно прочитал ленинские мысли о стиле работы. В моем кабинете, куда мы вернулись после встречи с Дутовым, наш разговор продолжился - мы говорили о необходимости выдвижения космонавтов на руководящие должности в НИИЦПК. Леонов, хорошо знающий всех своих товарищей по работе, дал им характеристики, которые в основном совпали с моим мнением об их достоинствах и недостатках. Высказывания Леонова о его взглядах на перспективы космических полетов еще больше укрепили меня в намерении смелее выдвигать космонавтов в руководящий состав Центра. Между прочим, из разговора с Леоновым я понял, что он не мог выступать против назначения в полет Волынова, о чем "проговорился" мне Мишин в день старта "Союза-5".

7 февраля.

Был в посольстве ПНР, где мне и многим другим генералам и офицерам Советской Армии польский посол вручил высокие награды в связи с 25-летием Вооруженных Сил Польши (я награжден орденом "Крест за храбрость").

Советовался с П.С.Кутаховым и Ф.С.Гудковым о целесообразности назначения Г.Т.Берегового начальником НИИЦПК. И тот и другой высказались против кандидатуры Берегового и рекомендовали не торопиться со смещением генерала Кузнецова.

10 февраля.

На всей территории Союза длительное время стоят сильные морозы. Сегодня утром на даче "Заборье" было "минус 32", на Каспии - "минус 36", а на космодроме - 42 градуса ниже нуля. Таких устойчиво низких температур в январе и феврале я не припоминаю за всю свою жизнь.

Был в Центре имени Гагарина. Встречался там с Трегубом, который сообщил мне наметки ЦКБЭМ по полетам "Союзов". Корабль №14 намечается к одиночному семисуточному полету с двумя космонавтами на борту в апреле-мае сего года. Корабли №15 и 16 с пятью космонавтами предполагается запустить в космос в августе-сентябре на семь суток (полет в состыкованном состоянии в течение трех суток). Полеты кораблей №17, 18, 19 и 20 планируется осуществить до мая 1970 года. В целом план неплохой, но нуждается в уточнении и доработке. Мы согласовали с Трегубом и состав группы космонавтов, которую будем готовить к полетам на всех этих семи кораблях.

С Кузнецовым, Масленниковым и Крышкевичем более трех часов обсуждал кандидатуры на ведущие должности в НИИЦПК. Решили внести такие рекомендации: Берегового, Николаева и Титова назначить заместителями начальника Центра, Беляева - начальником 1-го управления, Леонова - заместителем начальника управления, Поповича, Быковского и Шаталова - начальниками отделов 1-го управления. Подбор кандидатов на другие вакантные должности будем продолжать в первую очередь среди тех, кто уже хорошо зарекомендовал себя, работая в Центре.

11 февраля.

С космодрома сообщили, что подготовка к пускам Е-8 и Н-1 проходит строго по графику. Тюлин просил меня прибыть на космодром не позже 17 февраля.

Позвонил К.А.Керимов и рассказал о своей беседе с Д.Ф.Устиновым, интересовавшимся программой очередного полета "Союза". Выслушав без всякого удовольствия предложение Керимова о семисуточном полете корабля "Союз" с экипажем из двух космонавтов, Устинов сказал: "Жидковато, надо бы погуще..." Но Устинов хорошо знает, что "погуще" ничего нет - ни готовых кораблей, ни четкого плана полетов, нет даже конкретной программы очередного полета. Мы дошли до полного абсурда и рекордной непредусмотрительности: в стране нет ни одного человека, который мог бы сказать, каким будет очередной полет в космос. Не знает этого Устинов, не знают Келдыш, Смирнов, Мишин - вообще никто не знает! Все мои попытки добиться составления государственного плана пилотируемых космических полетов ни к чему не привели: такого плана не было, нет и маловероятно, что он будет. В условиях, когда руководство само создает сумятицу и неразбериху, готовить космонавтов к полетам неимоверно трудно.

По моему настоянию Керимов обещал созвать Госкомиссию для обсуждения программ очередных пилотируемых полетов.

12 февраля.

Говорил с Вершининым о предполагаемых назначениях на руководящие должности в НИИЦПК. Главком сказал, что Кузнецова можно оставить начальником Центра, но надо обязательно еще раз серьезно предупредить его. Он согласился с моим предложением о назначении Берегового, Николаева и Титова заместителями начальника НИИЦПК. Рассматривая наши наметки по выдвижению других космонавтов, Вершинин задал только один вопрос: "Кто тут будет обижен?" Я ответил, что ни у одного из них не будет оснований для обиды: все они получат значительное продвижение по службе и возможность проявить себя на руководящих должностях. "Обиженными" могут оказаться лишь отдельные участки работы из-за недостаточного опыта молодых руководителей, а чтобы этого не случилось, надо будет не только помогать новым начальникам, но и усиленно их контролировать.

Сегодня чилийское посольство устраивает прием в честь В.В.Терешковой. Вчера Валя звонила мне и просила быть на приеме и помочь подготовить ее выступление. Дал распоряжение Кузнецову, чтобы три-четыре космонавта с женами были на этом приеме. Космонавтов стало много, участились встречи их с иностранцами как в нашей стране, так и в зарубежных поездках. Для лучшей организации этого участка их деятельности нужны специалисты-международники, а у меня в аппарате нет ни одного "дипломата": многое приходится делать самому.

19 февраля.

В Доме литераторов 14 февраля провели встречу космонавтов с писателями. Во встрече участвовали и выступали космонавты Шаталов, Хрунов и Елисеев (Волынов не присутствовал из-за болезни), писатели и поэты - Константин Федин, Леонид Соболев, Александр Безыменский, Расул Гамзатов, Сергей Баруздин, Марк Максимов, Дина Терещенко, Белла Ахмадулина. Для меня эта встреча была неудачной: чувствуя, что заболеваю, я еле-еле досидел до ее окончания - меня бросало то в жар, то в холод. Дома измерил температуру оказалось, что у меня "38 и 7". Пришлось лечь в постель и отлеживаться целых четыре дня (моя командировка на космодром, естественно, сорвалась).

Сегодня в 9:48 должен был состояться пуск ракеты УР-500К с лунной тележкой Е-8. Пуск состоялся точно в назначенное время, но через 40 секунд ракета взорвалась и упала в 15 километрах от старта. Пока нет точных данных о причинах происшествия. Ясно одно: наша лунная программа вновь потерпела крупную неудачу. Только блестящий успех первого полета нашей самой мощной ракеты Н-1 мог бы еще кое-как поправить наши дела, но надеяться на чудо трудно - более вероятно, что и предстоящий пуск продолжит затянувшуюся серию провалов.

21 февраля.

Мы получили новый тяжелый удар: при первом испытательном полете упала и взорвалась ракета Н-1. На 41-й секунде полета отказал один из 32 двигателей первой ступени и выключился другой, симметрично расположенный. Отключение двух двигателей еще не могло быть причиной аварии, ракета должна нормально лететь даже при шести выключенных двигателях. Полет продолжался еще примерно 50 секунд - ракета, медленно заваливаясь, достигла высоты всего 27 километров и упала в 23 километрах от старта. Система аварийного спасения сработала, и корабль Л-1 благополучно опустился на парашюте. Причина происшествия пока неясна, возможно, оно произошло из-за недостаточной эффективности новой системы стабилизации полета.

Обидно до слез, хотя случилось еще не самое худшее из того, что могло произойти. Ракета взлетела, оба старта не повреждены. Вполне возможно, что ракета Н-1 еще будет летать, но надежным носителем она никогда не будет. Сейчас ясно только одно: наша лунная программа, рассчитанная на ракету Н-1, безнадежно отстала от американской программы. Но выход из тупика есть - надо строить большую серию ракет УР-500К (несмотря на ряд неудачных пусков в целом это хорошая ракета) и, используя стыковку на орбите, готовить лунные экспедиции.

22 февраля.

С полигона вернулись Кутасин, Муравьев, Лапочкин и другие товарищи, все потрясены тяжелым происшествием.

Сегодня у меня были старший лейтенант Ветер и его непосредственный начальник майор Скачков. Проявляя незаурядную волю, Константин Ветер уже на протяжении 12 лет индивидуально и самостоятельно готовится к полету в космос. Он многого добился (высшее образование, 600 парашютных прыжков, специальные тренировки), но медкомиссия по подсказке генерала Бородина отнесла его к категории "ненормальных". В интересах выяснения истины я разрешил зачислить Ветра в кадры офицеров и принять на службу в ЦПК. Уже больше года он работает в Центре, и подавляющее большинство офицеров отзывается о нем хорошо. Но часть врачей, а под их дудку и генерал Кузнецов склонны добиваться увольнения Ветра из армии. В прошлом году Ветер допустил серьезную ошибку: он получил разрешение съездить на три дня в Ленинград, но в Ленинграде не был и не доложил начальству, где он провел эти дни. В письме ко мне Ветер пишет, что посещал в Курске больную мать. Сегодняшняя беседа с майором Скачковым и его подчиненным не дала мне оснований для пересмотра моих взглядов на личность Константина Ветра.

Сегодня опубликован указ о присвоении П.С.Кутахову звания маршала авиации.

10 марта.

Две недели лечился в авиационном госпитале в Сокольниках в связи с резким обострением хронического левостороннего гайморита. Состояние мое было тяжелое, но большой опыт и золотые руки врача Ивана Ивановича Брянова помогли мне довольно быстро встать на ноги.

Кроме физических недомоганий и слабости я перенес в госпитале и большую моральную травму, когда пришло известие об уходе с поста Главкома ВВС Главного маршала авиации Вершинина и о назначении на его место маршала Кутахова. А тут еще поступило сообщение о полете американского космического корабля "Аполлон-9". Американцы осуществляют полную программу испытаний своего лунного корабля на околоземной орбите, и на фоне наших неудач успехи США в космосе особенно весомы. Теперь уже не может быть никаких сомнений в том, что 1969 год будет годом триумфа американской астронавтики и годом, когда люди впервые побывают на Луне. Мы отстаем от американцев на 3-4 года, работать в такой обстановке очень тяжело, а без постоянной помощи и поддержки Вершинина меркнут любые надежды на наши будущие успехи.

11 марта.

Был у Вершинина. Он сказал, что есть решение Политбюро ЦК КПСС об освобождении его от должности, но это решение ему еще не показывали: ждут, по-видимому, возвращения маршала Гречко из Пакистана. Я просил Вершинина созвать Военный совет ВВС для утверждения назначений на руководящие должности в НИИЦПК.

Говорил сегодня с генералом Карасем по поводу письма Главкома министру обороны о заказе на 1970-1971 годы 10-12 кораблей "Союз". Генштаб и ракетные войска против этого заказа, они считают, что семи строящихся "Союзов" будет вполне достаточно на 1969-1970 годы, а в 1971 году надо рассчитывать на военные корабли, строительство которых следует форсировать. Некоторые основания для такой позиции имеются, но те, кто выступает против постройки новой серии "Союзов", забывают о непрерывных запаздываниях промышленности в выполнении заказов. Это приведет к тому, что уже во второй половине 1970 года нам не на чем будет летать в космос, а следующий год вообще окажется "пустым", так как военные корабли не будут готовы раньше 1972 года.

Сегодня опять был в госпитале: воспалительный процесс не закончился, и И.И.Брянов был вынужден сделать мне уже пятую пункцию.

14 марта.

Вчера корабль "Аполлон-9" благополучно приводнился в Атлантическом океане - 10-суточный орбитальный полет трех астронавтов успешно завершен. Программа полета (переход астронавтов из корабля в лунный модуль, расстыковка, удаление лунного модуля от "Аполлона-9" на 175 километров, сближение и стыковка) выполнена полностью, и это дает американцам большую уверенность в том, что полет с высадкой людей на Луну может быть осуществлен ими уже в этом году.

15 марта.

Отметили вчера в Доме журналиста 60-летие писателя Рябчикова Евгения Ивановича. На юбилей собралось много видных писателей, журналистов, работников кино, радио, телевидения и деятелей авиации (в числе последних были Громов, Шевелев, Мазурук, Ляпидевский, Аккуратов, Чкалова, Береговой, Леонов и другие). Я знаю Евгения Ивановича около 35 лет, мы встречались с ним сотни раз - это были приятные деловые встречи. Последние десять лет Рябчиков много работал как сценарист всех наших кинофильмов о полетах в космос. Эти его работы особенно ценны, в них отражена история "утра космической эры" и навечно запечатлены образы Королева, Келдыша, Гагарина, Терешковой, Леонова.

Вчера мне звонила Терешкова и просила помочь ей в приобретении космических сувениров для приехавших на совещание представительниц женских организаций социалистических государств.

Беседовал с К.А.Вершининым о наших неудачах и об успехах американцев. Он еще не сдал официально обязанности Главкома, но фактически уже отошел от решения практических вопросов руководства ВВС. Через два-три дня подписанный 10 марта маршалом Гречко приказ о назначении П.С.Кутахова Главкомом ВВС войдет в полную силу. Я посоветовал Константину Андреевичу немедленно заняться своим здоровьем, зная его привычку ссылаться на занятость и отбиваться от настойчивых рекомендаций врачей. Моя сегодняшняя встреча с ним была, по-видимому, нашим последним официальным свиданием. Для меня расставание с Вершининым означает завершение самого интересного и продуктивного периода моей деятельности. В перспективе своей дальнейшей работы я предвижу много неприятных моментов и неудовлетворенности: маршалы Кутахов и Гречко не станут поддерживать мои предложения по развитию пилотируемых космических полетов.

17 марта.

В минувшую субботу Вершинин собрал сотни четыре офицеров и генералов из руководящего состава ВВС - от членов Военного совета до начальников отделов и служб - и выступил перед ними с прощальным словом. Зачитав приказ министра обороны о назначении маршала Кутахова Главнокомандующим ВВС, он дал ему хорошую характеристику, а затем коротко рассказал о том, как готовил его в течение года к роли Главкома. Вершинин поблагодарил собравшихся за добросовестную совместную работу и выразил уверенность, что генералы и офицеры управления ВВС сделают все возможное для успешной деятельности его под руководством нового Главкома. Потом он кратко изложил свои взгляды на задачи, которыми Главком ВВС должен, по его мнению, заниматься в первую очередь: 1) совершенствование техники; 2) освоение новой техники летным и инженерно-техническим составом строевых частей; 3) воспитательная работа и укрепление дисциплины; 4) подбор и расстановка кадров; 5) организация управления и взаимодействия. Рассказал он и о методах решения этих задач, явно адресуя эти советы новому Главкому: "...Обязанности у каждого из нас настолько обширны, что в голове всего не удержишь. Я никогда не требовал от своих подчиненных немедленного и точного ответа на любой вопрос. В практической работе иногда нужно доходить до рядового офицера или солдата, чтобы глубоко понять сложившуюся обстановку и объективно оценить состояние дела. Беседа с подчиненными должна проходить в спокойном тоне, без нажима со стороны старших по званию..." Одним словом, Константин Андреевич произнес очень умную и полезную для многих новых руководителей речь. После Вершинина выступил (по бумажке) маршал Кутахов, а за ним - генерал Мороз.

Когда после совещания я вместе с Вершининым спускался с четвертого на третий этаж, он задал мне трудный вопрос: "Скажи, кто из Главкомов ВВС уходил отсюда так, как я?" Хорошо зная судьбы всех высших руководителей ВВС, я ответил без промедления: "Только первый - Баранов". Все остальные Алкснис, Локтионов, Смушкевич, Рычагов, Новиков, Жигарев - снимались с поста Главкома в очень неприятной, тяжелой обстановке: трое из них - Алкснис, Смушкевич и Рычагов были расстреляны, а Новиков отсидел семь лет без суда и следствия. У Вершинина тоже было много неприятностей - его несколько раз отстраняли от должности, но все же он руководил ВВС дольше всех (14 лет) и сделал для развития нашей военной авиации больше, чем любой из его предшественников. Жаль, очень жаль расставаться с Вершининым, но... всему бывает конец.

18 марта.

Дважды был у нового Главкома и почувствовал, что он еще не научился организовывать свою работу: перегружая себя мелочами, не может сосредоточиться на главном. Кутахов приказал мне доложить завтра Военному совету о космических задачах ВВС на 1969-1970 годы и о предполагаемой расстановке руководящих кадров в НИИЦПК имени Гагарина. Сегодня я советовался по кадровым вопросам с генералами Морозом и Гудковым. Выяснилось, что у них, как и у меня, нет единого с Кутаховым мнения о кандидатурах Кузнецова, Титова и Масленникова.

Был у меня Георгий Береговой. Он в отпуске, но отдыхать никуда не поехал и много выступает на встречах с общественностью. Сегодня он, Коряков, Кучумов и Денисенко выезжают в Винницу на празднование 25-летия со дня освобождения города. Винничане приглашали и меня на праздник (5-й ШАК, которым я командовал во время войны, получил наименование "Винницкий"), но врачи настоятельно рекомендовали мне не ездить. Полковник в отставке В.Н.Коряков на днях был у меня, и я уговорил его поехать вместе с Береговым в Винницу (Коряков командовал штурмовым авиаполком, в котором служил Береговой). Последние четыре года он работал шофером грузовика, развозя кирпич по новостройкам Москвы. Я всегда восхищался Коряковым - гвардии полковником, Героем Советского Союза, в 63 года добровольно взявшим на себя такой тяжелый труд, - и он продолжает оставаться достойным восхищения.

20 марта.

Снова был у И.И.Брянова - он сделал мне еще одну пункцию. Мое общее самочувствие заметно улучшается, головные боли прекратились.

Вчера я докладывал Военному совету об объеме космических работ, выполняемых ВВС в 1969 году, и о задачах на 1970 год. Началось с того, что новый Главком, войдя в зал заседаний, с ходу спросил меня: "Товарищ Каманин! А где же схемы к вашему докладу?" Я ответил, что схем не готовил, но и без них могу доложить по всем основным вопросам подготовки и осуществления пилотируемых космических полетов. В течение 50 минут я довольно подробно рассказал о ходе создания и испытаний шести типов пилотируемых КЛА космических летательных аппаратов "Союз", Л-1, Л-3, "Алмаз", ВИ и "Спираль", - а также о программах и возможных датах полетов, о подготовке космонавтов и тренажерах, о строительстве объектов испытательной базы и пр.

В докладе я утверждал, что по пилотируемым космическим полетам мы отстаем от США на два-три года, что у американцев есть реальная возможность высадить людей на Луну уже в этом году, а у нас нет оснований планировать лунную экспедицию хотя бы на 1970 год (очень плохо обстоят дела с комплексом Н-1 - Л-3).

Я обратил внимание маршала Кутахова и всех членов Военного совета на необходимость заказа 10 новых кораблей "Союз": если их строительство будет приостановлено на "Союзе" №20 (летали №1-13), то это приведет к тому, что со второй половины 1970 года и весь 1971 год в СССР не будет кораблей для осуществления пилотируемых полетов.

В ходе обсуждения доклада мне было задано множество вопросов. Главное, что беспокоило присутствующих - это военное использование космического пространства, методика и сроки подготовки космонавтов к полетам, вопросы строительства и тренажеры. В связи с тем, что члены Военного совета были мало знакомы с космической тематикой, решили считать мой вчерашний доклад "информационным" и обязали меня подготовить к 15 апреля новый доклад с подробным анализом основного вопроса: как обстоит дело с военным применением КЛА и что должны предпринять ВВС для лучшей организации использования космоса в целях обороны?

После обсуждения моего доклада генерал Гудков доложил наши совместные предложения по формированию руководящего состава НИИЦПК. Военный совет принял решение: освободить генерала Н.Ф.Кузнецова от обязанностей начальника ЦПК и назначить начальником НИИЦПК имени Ю.А.Гагарина генерала Г.Т.Берегового. Заместителем Берегового утвержден Николаев, начальником 1-го управления - Беляев, а его заместителем - Леонов. Начальниками отделов назначены Шаталов, Попович, Быковский и Титов. Утверждены наши предложения и по замещению других должностей (до начальников отделов включительно).

27 марта.

Исполнился ровно год со дня гибели Гагарина. В 9 часов утра у Кремлевской стены собрались родственники и друзья Юрия Алексеевича. Валентина Ивановна, космонавты, секретари ЦК ВЛКСМ (в том числе бывший первый секретарь ЦК С.П.Павлов) принесли к урне с прахом Гагарина живые цветы. Потом все поехали к монументу "Космос" и на аллее Героев возложили цветы к бюстам Королева, Гагарина и Комарова.

Во второй половине дня были в Центре, смотрели кинофильм о Гагарине. В 20:30 Валентина Ивановна пригласила космонавтов и близких Юрия Алексеевича на вечер его памяти.

28 марта.

Рано утром меня вызвал Кутахов и приказал: "Передачу дел от Кузнецова Береговому прекратить, оба мои приказа по этому вопросу возвратить мне". Приказание было предельно ясным, я ответил: "Есть!" - и приступил к его реализации.

Первые дни работы Кутахова в роли Главкома принесли уйму неприятностей. Кутахов нервничает и мечется, как загнанный заяц. До заседания Военного совета ВВС 19 февраля он высказывался за оставление генерала Кузнецова на должности начальника Центра, а на заседании голосовал за смещение Кузнецова и назначение на его место генерала Берегового. На второй день после Военного совета Кутахов отказался подписывать приказ о назначении Берегового, а еще через день подписал и его, и приказ о назначении комиссии по сдаче и приему дел. Оба эти приказа были объявлены всему офицерскому составу Центра, Кузнецов приступил к сдаче дел... и вот поступает новый приказ: "Стоп, дать задний ход".

Подобные действия очень плохо аттестуют нового Главкома - они мешают работать и еще больше осложняют и без того тяжелую обстановку вокруг нашей космической программы. А то, что обстановка эта действительно тяжелая, лишний раз подтверждается последним событием на космодроме. Вчера должен был состояться пуск межпланетной станции М-69 ("Марс-69"), и он состоялся, но... отказала третья ступень ракеты УР-500К - станция упала и разбилась. Это уже пятая (и четвертая подряд) авария лунной ракеты. На фоне пяти успешных стартов американского носителя "Сатурн-5" аварии наших лунных ракет УР-500К и Н-1 выглядят особенно неприятно.

Сегодня получил письмо начальника Генерального штаба маршала Захарова. Он пишет (в ответ на письмо Вершинина), что заказывать дополнительно 10 кораблей "Союз" нецелесообразно из-за недостаточной их ценности в военном отношении. Маршал Малиновский на аналогичные наши просьбы о заказах "Востоков" и "Восходов" отвечал лаконично и предельно выразительно: "Военного значения эти корабли не имеют, заказывать их не будем". Таков же по существу и ответ маршала Захарова, который до сих пор не понял, что готовые военные космические корабли с неба не падают, что их надо готовить многими полетами "кораблей, не имеющих военного значения". В прошлом (1966-1968 годы) мы уже имели длительный перерыв в пилотируемых полетах из-за близорукой политики Малиновского и Захарова. Сегодня продолжается та же политика, способствующая дальнейшему увеличению преимущества США в использовании космоса в военных целях.

29 марта.

Маршал Кутахов, члены Военного совета, генералы и офицеры Главного штаба ВВС просмотрели три киноленты по космической тематике: "Аполлон-8", "Аполлон-9" и "Авиационно-космическая выставка 1968 года в Турине". Все были очень довольны возможностью посмотреть эти фильмы (первые два из них мне удалось достать в американском посольстве через АПН).

31 марта.

Весь день провел в Центре имени Гагарина: занимался в основном кадрами, беседовал с Николаевым, Титовым, Леоновым и другими. В связи с отменой приказа о назначении Берегового начальником НИИЦПК здесь сложилась очень нездоровая обстановка, все ходят опустив голову. В соответствии с директивой Главного штаба ВВС о переходе Центра на новый штат с 25 марта около 30 человек уже переведены на руководящие должности, нет только приказа маршала Кутахова о назначении начальника НИИЦПК. Поскольку решение Военного совета о нецелесообразности назначения на эту должность генерала Кузнецова остается в силе, Кутахов приказал генералу Гудкову подыскивать нового начальника из числа командующих воздушными армиями и их заместителей. Я не согласен с таким решением Кутахова: начальником Центра должен быть космонавт, побывавший в космосе, - кто-либо другой на этой должности будет поставлен в тяжелейшие условия и не справится с работой. Зная, что подавляющее большинство личного состава Центра настроено против Кузнецова, я все же считаю возможным временно оставить его начальником НИИЦПК при условии, что первым заместителем у него будет Береговой.

1 апреля.

Обсуждали у Кутахова проект решения Совета Министров по созданию единой базы строительства космических тренажеров. Присутствовали Богданов (Совмин), Горегляд, Фролов. Этот проект уже больше года "маринуется" в аппарате Совмина. За это время его завизировали полтора десятка министров, осталось добиться лишь визы министра авиационной промышленности П.В.Дементьева. Дементьев и его заместителя Кобзарев и Казаков обещали мне завизировать проект, но своих обещаний не выполнили. Цель сегодняшней встречи с Кутаховым состояла в том, чтобы он согласился оказать давление на Дементьева, но вместо этого новый Главком занялся критикой подписанного Вершининым проекта с предложениями ВВС. Придется мне при встрече один на один "учить" маршала Кутахова уму-разуму: не следует при посторонних критиковать документы, подписанные Главкомом ВВС. Сегодня я еще раз сам разговаривал с Дементьевым - он не хочет, чтобы МАП занималось космическими тренажерами, и готов с удовольствием передать группу Даревского в МОМ. Но министр Афанасьев не желает принимать "голенького" Даревского и ждет, когда тот "обрастет мясом" (здание, оборудование, кадры).

По моему настоянию Кутахов подписал сегодня приказ о назначении генерала Н.Ф.Кузнецова временно исполняющим должность начальника НИИЦПК. Я считаю, что после того, как министр обороны не согласился с выдвижением на эту должность Берегового, такой вариант будет меньшим злом, чем назначение любого нового кандидата (я надеюсь, что в сложившейся обстановке Кузнецов будет стараться работать лучше, чем до сих пор). Было бы целесообразно на один-два года оставить Кузнецова на своем месте, а потом заменить его Береговым или Беляевым. Одним словом, я буду принимать все меры к тому, чтобы не передавать вновь власть в Центре "варягам", а растить руководителей из числа самих космонавтов.

2 апреля.

На космодроме новая большая неприятность: сегодня при попытке пуска ракеты УР-500К со станцией М-69 произошла авария - ракета упала в двух километрах от старта из-за отказа ее первой ступени. Это уже шестой аварийный пуск лунной ракеты. Вся программа полетов АМС к Марсу, запланированных на этот год, сорвана. Станций М-69 у нас больше нет: первая разбилась 27 марта, а вторая - сегодня. Остается еще довольно большая программа полетов к Луне (10-12 пусков УР-500К и Н-1), но из-за малой надежности ракет нет никакой уверенности, что мы добьемся больших успехов во второй половине 1969 года.

Побывал в Центре. Прибывший на должность начальника штаба НИИЦПК генерал-майор Пашков произвел на меня благоприятное впечатление.

Договорился с Мишиным и Дементьевым о поездке Шаталова и Елисеева в Париж на выставку авиационно-космической техники.

4 апреля.

В Главный штаб прибыл и приступил к исполнению обязанностей первого заместителя Главкома ВВС генерал-полковник Ефимов Александр Николаевич. До перевода в Москву он около четырех лет командовал Львовской Воздушной армией. Сегодня, беседуя с Ефимовым более трех часов, я убедился, что новые масштабы работы ему совершенно незнакомы. Думаю, для "ввода в строй" Ефимову потребуется не меньше года, но хочется верить, что из него выйдет хороший первый заместитель Главкома.

7 апреля.

Вместе с Береговым, Шаталовым, Волыновым, Хруновым и Елисеевым 5 и 6 апреля был в Калуге. Нас разместили на обкомовской даче, расположенной на высоком лесистом берегу Оки. Первый секретарь обкома Андрей Андреевич Кандренков и председатель облисполкома Александра Ивановна Демидова - очень обаятельные люди, сделавшие все возможное для того, чтобы наше пребывание в Калуге было интересным и неутомительным. Мы побывали в домике Циолковского, посетили Государственный музей истории космонавтики, носящий его имя. Оба музея произвели на космонавтов хорошее впечатление. Выходя из домика Циолковского, Георгий Береговой сказал: "Трудно представить, как в такой бедности, при скудных возможностях Константин Эдуардович мог заниматься глубокой творческой работой, предвидя на 50-100 лет вперед развитие науки и усилия человечества по освоению космоса". Музею истории космонавтики я передал на хранение подлинный бортжурнал Гагарина, на котором 12 апреля 1961 года он первым из людей написал первые слова в космосе. На лицевой стороне бортжурнала можно прочитать:

"9:33. Вошел в тень Земли. В иллюминатор ничего не видно.

9:42. В тени. Самочувствие хорошее. Слышу "Амурские волны". Связи с Землей нет. Слышу позывные ВС-1" ("Весна-1" - позывные наблюдательно-измерительного пункта в Хабаровске. - Ред.).

На обратной стороне бортжурнала Гагарин записал ответы на вопросы:

"Можно ли определить вращение космического корабля?" - "Да".

"Виден ли горизонт?" - "Виден хорошо".

"Чувствуется ли скорость полета космического корабля?" - "Да".

Кроме подлинника гагаринского бортжурнала я передал музею копии бортжурналов Титова, Комарова, Феоктистова и Егорова.

Вечером каждый из нас выступил на торжественном заседании, посвященном Дню космонавтики. В конце заседания было объявлено решение Калужского городского совета о присвоении Каманину, Береговому, Шаталову, Волынову, Хрунову и Елисееву званий почетных граждан Калуги. Председатель горисполкома вручил каждому из нас диплом, ключ от города и ленту через плечо с надписью "Почетный гражданин Калуги". Уже четыре города - Братислава, Пловдив, Рига и Калуга избрали меня своим почетным гражданином.

9 апреля.

Вчера до 8 часов вечера был в Центре вместе с генерал-полковником А.Н.Ефимовым. Я уже провел с ним несколько бесед, он очень добросовестно знакомится с нашими космическими делами, а вчерашнее посещение Центра стало для него первым практическим "выходом в реальный космос". На космонавтов и руководящих работников НИИЦПК он произвел хорошее впечатление. Будем надеяться, что мы не обманемся в наших первых впечатлениях о Ефимове. Александр Николаевич вдумчив и нетороплив в высказывании мнений и принятии решений. Одним словом, первый заместитель нового Главкома - прямая противоположность своему начальнику, с которым, кстати сказать, у меня вчера была небольшая стычка. Кутахов решил оказать нашей космонавтике свою первую "большую услугу" - отобрать шесть единиц из штата моего аппарата. Споря с маршалом Кутаховым и пытаясь добиться отмены этого решения, я доказывал ему, что сокращать и без того мизерный аппарат нельзя. В споре со мной Главком вынужден был пойти на уступки и отобрал вместо шести всего две единицы.