Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

— Да нет уже никаких буржуев. Их истребили бедных давным-давно. Теперь одни господа остались.

— Ну, господа.

— Хорошо, дедуль. Я теперь часто сюда приезжать буду. Мне здешняя природа нравится. Тишина тут у вас, птички поют. Я тебе в следующий раз целый рюкзак привезу. Будет тебе и коньяк, и виски, и джин, и ром, и текила. Ты сможешь своих бабок дорогими напитками завлекать.

Допив стакан клюквенной, я полезла в карман джинсов и извлекла стодолларовую купюру. Положив ее перед дедом, я сунула в рот кусок колбасы и, не прожевав до конца, быстро проговорила:

— Возьми, дед. Это тебе.

— Что это?

— Сто долларов.

— Ну, я вижу, что не сто рублей. Только что мне с ними делать-то?

— В обменник отнесешь, — сказала я и тут же поняла, что сморозила глупость. — Я не то хотела сказать. Я понимаю, что у вас тут обменников днем с огнем не сыщешь. Ты эту купюру бабке дай, которая в город ездит. Она тебе денежку привезет, или не денежку, а, как ты говоришь, натуру. Фруктов, конфет, пряников, водочку.

Постучав себя по карманам, я извлекла еще пару пятисотрублевых купюр и положила рядом с долларами.

— Вот, у меня больше рублевой наличности нет. Мне самой нужно в обменник заехать. Так что, чем богаты, тем и рады.

— А за что мне все это? — недоумевал дед.

— Да так. Для хорошего человека ничего не жалко. Я бы хотела, чтобы ты в мое отсутствие за домом присматривал. Да и не только за домом, за амбаром, за участком…

— А что за ними смотреть? Дом ведь сто лет никому не нужен, — вытаращил глаза дед.

— Это на всякий случай. Чтобы, не дай бог, он не загорелся… Вот ты, дед, постоянно с самокруткой ходишь… А вдруг мимо хаты будешь проходить и нечаянно бычок кинешь куда не надо. Дом алым пламенем и загорится.

— Да ты зачем на меня наговариваешь, Аня? Я свои окурки тушу собственным сапогом, а даже если не тушу, то всегда вижу, куда я чинарик кидаю.

— Тогда смотри, чтобы посторонние к дому не подходили и не хулиганили.

— Да какие посторонние? Тут чужих отродясь не было. Так дом-то почти заваленный, кому он нужен?

— Мало ли, вдруг мародеры какие пожалуют… Начнут дом на бревна разбирать.

— Да нет тут никаких мародеров и не было отродясь. А деньги я, Анька, возьму. Деньги никогда лишними не бывают, даже здесь у нас. Я доллары отдам соседке, чтобы она их в городе поменяла, а сам в райцентр поеду папирос да сахару наберу. Ты все равно в банке работаешь, стало быть, с деньгами дело имеешь. А я, кроме собственного огорода, ни с чем дело не имею. — Дед сунул деньги в карман ветхой рубашки и налил себе полную рюмку самогонки. — А за домом я посмотрю, ты не переживай. Я за ним и так всегда смотрю, что за деньги, что без. У нас тут, как в раю, тишь да благодать. Ни воров, ни наркоманов, ни бандитов. Это у вас там, в городе, всякого сброда полно, а в нашей деревне ни боже мой.

Дедовы слова меня вполне удовлетворили, и я налила себе второй стакан клюквенной настойки. В конце концов, расслабляться тоже полезно, а уж тем более после таких переживаний. Деньги заметно подняли настроение деда Герасима, и он буквально припал к своей излюбленной самогонке.

— Послушай, Анюта, а ты замужем?

— Нет.

— А чего это ты в девках засиделась? Не берет, что ли, никто?

— Ну что за странное предубеждение, что если женщина живет одна, то это значит, что ее никто не берет? Не меня не берут, а я не беру. Вот ты мне, дед Герасим, скажи, кого у нас больше: женщин или мужчин?

— Я могу сказать только на примере своей деревни, — озадачился старик. — У нас три бабы и один мужик. Значит, баб получается намного больше, чем мужиков.

— Правильно. И это не только в твоей деревне. Так во всей России. На всех женщин мужчин не хватит. Сколько их в Чечне погибло, сколько гробится на всякой тяжелой работе, сколько спивается… Где ж на всех-то мужиков взять?

— Послушай, но на такую, как ты, должно было хватить.

— А я чем лучше?

— Ты красивая, самостоятельная.

— Таким еще тяжелее, — печально вздохнула я и посмотрела на пустой стакан. — Другая сможет довольствоваться малым, а такой, как я, нужен мужчина стоящий.

— Значит, ты прынца ждешь…

— Не «прынца», а нормального стопроцентного мужчину. Мне не нужен ни красавчик, ни половой гигант с одной извилиной в мозгу. Хочу мужа, который был бы мне интересен как человек, как личность.

— Ну ты загнула. А может, тебе кого-нибудь попроще найти?

— Попроще пусть ищут те, у кого запросы низкие. Я, слава богу, в этой жизни кое-чего достигла и не хочу терпеть рядом с собой вечно ноющего неудачника, который будет подавлять меня своей беспомощностью и выжимать последние соки. Мне нужен супруг, прочно стоящий на ногах, который имеет пусть не очень высокий, но стабильный заработок, хотя я прекрасно понимаю, что в нашей замечательной стране, в которой нам посчастливилось родиться, ничего стабильного нет и быть не может. Мой мужчина должен в первую очередь уважать себя и не бояться смотреть в будущее. Конечно, сейчас очень трудно встретить мужчину, который сможет снять с женских плеч тяжелые проблемы, но пусть он хотя бы не взваливает на ее плечи еще и свои. Муж должен стать защитой и опорой, а нынешние мужчины сами ищут, на кого бы опереться. В женщине должен быть шарм, а в мужчине — стержень, который делает мужчину мужчиной. Я не хочу и не буду «шеей», которая крутит «головой». Мне нужен равноправный партнер, с которым бы мне не пришлось делить пальму первенства. — Я тяжело вздохнула и развела руками. — Вот так-то, дед Герасим. Я не утопающая, готовая схватиться за что угодно, только бы не утонуть и остаться живой. Никто не лишал меня права выбирать и устраивать свою жизнь так, как считаю нужным. Делить с мужчиной быт тяжело, и для этого нужно иметь особое желание. Я вот полюбила, а мой избранник оказался женат.

Дед присвистнул и налил себе целый стакан самогонки.

— Ты, что, дочка, с женатым встречаешься?

— Я с ним жить собралась.

— Это что ж, ты его из семьи увести задумала?

— Он не бык, чтобы я его уводила. Он нормальный, здравомыслящий человек, который сам может принять решение. Он выбрал меня.

— Решил жену бросить? — ужаснулся дед. — Да разве нормальный мужик-то из семьи может уйти, а нормальная женщина будет встречаться с женатым? В наше время таких презирали!

— Слава богу, прошли эти времена и настали другие. В жизни всякое бывает. Кто-то сходится, а кто-то расходится. Как тебе на роду написано, так и будет. Любовь — штука страшная. Совладать с ней трудно. А по-твоему, лучше во вранье постоянном жить?

— По-моему, лучше себе холостого найти, — как-то нерешительно произнес дед и разочарованно посмотрел на меня.

— Рада бы, да не попадается. Я же не виновата, что нормальных мужиков всех разобрали, а среди тех, кто остался, выбора вообще никакого. Я понятия не имела, что он женат, а когда правду узнала, то поняла, что ничего исправить уже не могу. Сердцу не прикажешь.

— Тебе нужно было сразу его ко всем чертям послать, как только ты узнала, что он женат, — принялся учить меня дед. — Пусть домой к жене катится, он ведь чужой муж, понимаешь, чужой!

— Понимаю, да только поезд уже ушел. Ладно, дед, давай прекратим этот разговор, и так тошно. Не могу я его разлюбить, хоть убей, не могу! Я его к разводу не принуждаю. Он так решил. Придет, я его приму. Место в шкафу освобожу, чемодан распакую, рубашечки все аккуратно на вешалки повешу, трусы, носки перестираю в трех водах с пеной, одна душистее другой, а чемодан подальше в кладовку спрячу, чтобы он, не дай бог, его опять не собрал. — Я почувствовала, как задрожал мой голос, а на глазах показались слезы. — Ну как, дед, здорово я придумала? Ну скажи, здорово? А я хитрая, дед, я очень хитрая. Почему мужики обратно к женам возвращаются? Потому, что у все-таки стены родные и знакомая атмосфера. Мужики — они же кобели. Захотел — живет у жены, захотел — у любовницы. Не понравилось — ушел и живет один. Да только от таких, как я, не уйдешь. Я, дедуля, капканы ставить умею. Прочные, надежные капканы. От меня ему не уйти…

Не выдержав, я обхватила голову руками и заплакала. Дед Герасим принялся гладить меня по голове и успокаивать:

— Не плачь, дочка. Не реви. Было бы лучше, если бы ты послала его ко всем чертям. Зачем тебе чужие портки стирать? Ты красивая, ты умница. Вот увидишь, попадется тебе не чужой муж, а хороший парень. Ты только представь, как это здорово — жить с человеком, от которого ничего не нужно скрывать. Ничего… Твой дом для него станет родным…

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился незнакомый рослый мужчина, одетый в брезентовую плащ-палатку. От удивления я просто рот открыла и недоуменно посмотрела на деда Герасима. Дед присвистнул и перекрестился:

— Здрасьте, добрый человек, а ты кто?

«Добрый человек» скорчил такую неприятную гримасу, что мне сразу стало не по себе.

— Я не здешний, на огонек заглянул, — ответил гость. Голос у него был простуженный, грубый.

— А-а… Тогда милости прошу. Самогонка да клюковка имеются. Желаете?

Здоровенный детина вызывающе ухмыльнулся и, подойдя к столу, совершенно бесцеремонно уселся на табуретку.

— Вот самогоночка мне щас как раз не помешает. А ну-ка плесни, дед, я оценю твое пойло.

Дед налил незнакомцу самогонки и скрутил самокрутку. Мужик взял стакан и выпил его залпом, даже не думая о закуске.

— Хороша, зараза! Ядреная. Сам варил?

— Сам.

— Молодец, старик. Сразу видно, русский мужик.

Дед прищурился и хитро с осторожностью спросил:

— А ты, мил человек, куда путь держишь?

— Уже никуда.

— Как это?

— А так это. Я прибыл, дет, куда хотел. Теплый дом, самогонка, красивая женщина, радушный хозяин. Я, дедуля, именно к тебе шлепал, о привале мечтал.

— Мил человек, тебе что, заночевать негде?

— Как это негде? Теперь есть где. Щас самогонки накачу, девку под мышки схвачу и спать завалюсь.

Я покраснела до кончиков ушей и зло посмотрела на нахала:

— Простите, а вам не кажется, что ваши шутки неуместны? С чего вы взяли, что можете говорить обо мне в таком тоне?

— Девка, да ты, чо, в натуре?! Никто с тобой не шутит, я серьезно говорю. Щас в койку упадем и оторвемся по полной программе.

Сгорая от возмущения, я встала со своего места и демонстративно покрутила пальцем у виска.

— Слушай, ты бы валил, куда шел. Тебя, наверное, вежливости вообще не учили. Завалился в чужой дом и гадости говоришь. В какой глухомани тебя, дурака, воспитали? Ладно, дед, я спать пошла, а ты этого хама на улицу выстави. Таких, как он, нечего на ночлег пускать. Пусть в плащ-палатке своей у реки ночует.

Не говоря ни слова, незнакомец выхватил пистолет и прицелился в меня. Я похолодела, ноги у меня подкосились, и я снова опустилась на стул.

— Эй, гражданин, ты чего надумал? — возмутился дед. — Мы люди мирные. Ежели ты хочешь заночевать, так ночуй, но только мою внучку не обижай. Я ее в обиду не дам. Она у меня одна-единственная.

Я посмотрела на деда с благодарностью, мне было приятно, что он назвал меня внучкой. Я никогда не видела своего деда: он умер задолго до того, как я родилась. А мне всегда хотелось иметь дедушку. Ну просто хотелось, и все…

— Ей завтра на работу рано в город ехать. Она у меня в банке работает. Работа тяжелая. Ей хорошенько выспаться нужно.

— Верно говоришь, дед. Мне на работу рано вставать, — я потерла сонные глаза и наигранно зевнула.

Но здоровенный детина отреагировал на это по-своему. Он снял пистолет с предохранителя и процедил сквозь зубы:

— Вы чо, сволочи, совсем нюх потеряли? Щас обоих уложу, не фиг делать!

Наверное, и я, и дед Герасим одновременно поняли, что в дом нежданно-негаданно ворвался опасный псих, у которого явно не все в порядке с головой. Бывает же такое — голова большая, а мозгов мало. Матушка-природа не поскупилась на габариты, а вот на мозги поскупилась.

— Добрый человек, не такой, оказывается, ты и добрый, — еще более осторожно начал дед. — Скажи, пожалуйста, что тебе нужно?

— Я же ясно объяснил, что для начала я хочу как следует напиться, а затем с девкой немного поразвлечься.

— А потом?

— Потом суп с котом. Я заранее ничего планировать не люблю. Потом видно будет. Я же к вам по-человечески зашел и по-людски с вами говорить начал, да только вы, в натуре, по-хорошему не понимаете.

Мужик громко заржал и затряс, словно в припадке, здоровенной башкой.

Я сидела ни жива ни мертва и ясно осознавала, что в очередной раз влипла в крайне неприятную историю. Ну прямо везет мне на такие истории, и все тут.

— Да ты, мил человек, оружие бы убрал, — вновь попробовал спасти ситуацию дед. — Ты же сам сказал, что пришел к нам с добром. Так я гостей тоже по-доброму люблю принимать, а под дулом мне тяжело. Я хотел тебе еще самогоночки налить да колбаски нарезать.

— Нужно не хотеть, а делать, — злобно процедил бандит и сунул пистолет в карман. — Давай режь свою колбасу. Я не жрал черт-те сколько. Жрать хочу — сил нет. А если мне кто-то что-то поперек пикнет, то замочу сразу, без предупреждения.

— Хорошо, добрый человек, хорошо, — голос деда Герасима задрожал, а руки затряслись с такой силой, что он даже выронил нож. — Давай подкрепись, а как наешься, ложись спать. Утро вечера мудренее. Поешь, подобреешь, сил наберешься и завтра в путь.

— Дед, ты давай завязывай меня злить, а то я ведь и разозлиться могу! — Детина вновь выпил полный стакан самогонки и соорудил себе бутерброд с колбасой. — А чего у тебя закусь такая бедненькая?

— Какая есть. У нас тут не город, поэтому деликатесов не бывает.

— А это твоя внучка? — спросил детина, не глядя на меня.

— Внучка.

— Городская?

— Городская.

— А что ж она тебе не помогает?

— Помогает, просто приезжает очень редко. У нее работы в городе много.

— А где трудится?

— В банке служащей.

Детина присвистнул и посмотрел на меня с любопытством.

— Как тебя зовут, внучка?