Остров искушений: Нереальное шоу!

Пристон метнула взгляд в мою сторону. Я сделал вид, что не понимаю, о чём идёт речь, хотя сразу вспомнил о кортике, предложенном мне ведущим в Майами для перерезания каната из штор.

— Но самое главное, — продолжил Хук, раскручивая свой мини-тубус, — находится здесь.

Он вытряхнул пергамент, скрученный в трубочку, и аккуратно развернул его кончиками пальцев. Перед нами предстал вырезанный фрагмент карты, точнее непонятной, запутанной схемы, в которой ещё предстояло разобраться. Одно я видел точно: это были очертания острова, в центре которого располагался холм округлой формы. Я поднял голову и впервые увидел его лысую макушку. Она не походила на острые колорадские скалы, и сам холм был словно отёсан. Я не помнил, чтобы видел его с самолёта, но ведь тогда я был занят совсем другим.

— Предлагаю сегодня вечером, когда все уснут, встретиться и изучить карту, — заговорщицки прошептал Бивень, растягивая каждое слово.

— Но почему именно мы? — меня терзал именно этот вопрос.

— Вы показались мне не такими алчными… и я знаю вас двоих дольше остальных, — фыркнул Алан.

— То есть делиться ты не собираешься? — быстро сориентировалась Эва.

— Вовсе нет, — подмигнул ей Бивень, — десять процентов вам двоим, остальное — мне.

— По двадцать каждому! — не унималась она.

— По десять! — торговался Бивень.

— По пятнадцать!

— Идёт! — согласился он.

— А меня вы не хотите спросить? — вступил я в их диалог. — Может, я и вовсе не хочу в этом участвовать.

— Дело твоё, Фернандес, нам больше достанется!

Хук сложил обе части карты и вложил пергаменты в мини-тубус, а его вернул во внутренний карман жилета. Теперь я понял, что именно эту вещь он уронил, когда мы доставали Боба Муна, и именно на её поиски отправился, рискуя жизнью.

— Я не отказываюсь, просто можно было бы поинтересоваться и моим мнением.

— Согласен ли ты, Энди Фернандес, участвовать в увлекательнейшем приключении в твоей жизни, полным опасностей и неожиданностей, и увенчанное в конце триумфом: а именно — нахождением клада, который сделает тебя богаче самого султана Брунея? — иронически, нараспев произнёс Бивень.

Я одёрнул Алана:

— Стоп! Ещё один момент! Если, по твоим словам, одно из сокровищ мы уже видели, то где гарантии, что всю, как ты выразился, коллекцию ещё не нашёл какой-нибудь искатель приключений? Например, тот, чей рюкзак выбросило вчера море…

— Потому что часть карты находится у меня о-очень давно, а тот предмет… будем считать, попал к нынешнему владельцу случайно.

— А как карта попала к тебе? И вторая часть тоже?

Этот вопрос застал его врасплох, глаза его забегали, стараясь не встретиться с моими.

— О! Это длинная история. Я поведаю как-нибудь на досуге. А сейчас нас, кажется, зовут.

На этот раз ему удалось выкрутиться. Но время ещё придёт, и тогда я получу ответы на все свои вопросы.

Мы направились в сторону лагеря, откуда нам махала грудастая Пенелопа.

В связи с массовым отравлением — а всего несчастных оказалось двенадцать человек — было принято коллективное решение не есть больше пищу, щедро предоставленную ведущим, и мы остались без завтрака. Полли Энорт, будучи сотрудницей общепита, предположила, что неприятности с пищеварением могли быть вызваны пойманной Бивнем рыбой, на что Боб Мун, вступившись за своего спасителя, заявил, что рыбой отравиться было невозможно, поскольку она была свежей и ели её несколько дней назад. Полли это убедило.

Медсестра Вудс порхала вокруг Йорка. Будь она немного моложе, они бы составили отличную пару. А если бы она была старше, могла бы усыновить мальчишку.

Было удивительным то, что в такой сложный момент на острове не оказалось людей Эдди. Нам бы очень пригодился Айман, а в союзе с Пенелопой они бы живо поставили всех на ноги.

Спустя пару часов над островом нависли тяжёлые тучи. Воздух стал ещё более насыщенным влагой и запахом водорослей, отчего меня мутило гораздо сильнее, чем прежде. Я терпел около часа, потом бросился в кусты, где меня стошнило. Не было уверенности, что я тоже отравился, но и такую возможность исключать не приходилось.

— Паршиво выглядишь, — участливо сказала Эва.

— Хорошо, что здесь нет зеркал…

Я хотел пошутить, но попытка говорить вызвала новый приступ тошноты, и я, зажав, рукой рот, побежал в облюбованное мною место.

Когда в моём желудке ничего не осталось, я вернулся под свою пальму и прилёг. Поднялся сильный ветер, но мне он казался райским в сравнении с пеклом, стоявшим на острове все предыдущие дни. Начало холодать, и я привстал, чтобы завернуться в огромную накидку, которая полдня служила мне подстилкой. Я был рад тому, что её бывшим владельцем был человек гораздо больших размеров, нежели я, поскольку я смог полностью укутаться в неё.

Из-за отравления (а это всё же оказалось так) меня лихорадило, отчего тело буквально тряслось под плащёвкой. Ко мне подсела Эва и попросилась под мою «броню». Я распахнул накидку, и девушка прильнула ко мне. От неё исходило тепло, что было вовсе не лишним в данный момент. Мы сидели прижавшись друг к другу, и наблюдали, как Пенелопа и Алан разводят костёр, чтобы все могли согреться.

— Эй, смотрите, кажется, нам решили помочь, — выкрикнула Мэг Слотен, — наконец-то!

По волнам неслись катера. Я прикинул, что все участники могли бы в них разместиться. Повезут ли нас на огромную яхту?

Я вспомнил, что в том месте, где мы вышли из джунглей на пляж, а река впадала в море, были пещеры. Скорее всего, нас перевезут именно туда. Яхта — слишком большая роскошь для двадцати смельчаков, решившихся жить на необитаемом острове, терпеть лишения, чтобы в итоге только один получил главный приз.

Я оказался прав. Минут за десять мы достигли устья реки, бурлящим потоком сливавшейся с Карибским морем. Нас высадили на пляже. Катера развернулись и направились в сторону горизонта. Яхты Эдди не было видно. Скорее всего, в море уже начался ливень. Мы направились вдоль реки вглубь острова к пещерам.

— Ливни будут продолжаться несколько дней, — изрекла Джулия, — и нам придётся несладко, ведь ни у кого нет тёплых вещей.

Я сильнее укутался в плащёвку, не намереваясь ни с кем делиться. Разве что с Эвой Пристон, и то только при условии, что мы будем находиться под накидкой вместе.

В большой пещере было темно и сыро, но, к счастью, не было ветра и можно было развести костёр, чтобы все согрелись. На пляже это, увы, не удалось. Участники разместились в углублении, оказавшемся тесным для двадцати человек. Ослабевшие после отравления лежали рядком, и их уже осматривал неизвестно откуда возникший Айман. Я примкнул к страдальцам. Араб, назначенный Эдди Бэдди врачом, выдал всем бледно-жёлтые таблетки, не произнося ни слова, как и прежде. Я с недоверием взял лекарство и проглотил под его суровым взглядом. Он кивнул, одобряя мой поступок, и направился к Йорку, рядом с которым сидела Вудс. Похоже, она взяла над парнем шефство.

Надо мной склонилась Эва.

— Тебе лучше, Энди?

— Пока нет. Надеюсь, лекарство скоро подействует, — мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы выдавить из себя слова.

— Я тоже… надеюсь… После жеребьёвки и распределения по командам я, ты и Сме… Бивень… в общем, мы договорились о встрече в соседней пещере, чтобы изучить карту.

— Я чуть не забыл…

И эта попытка пошутить едва не стоила мне нового приступа.

— Отдыхай, Энди.

— Я постараюсь…

Я прикрыл глаза в надежде поспать.

Это был второй момент в моей жизни (и на этом острове), когда я подумал о детях. Если бы у меня была дочь, такая же милая и заботливая, и одновременно сильная и смелая, как Эва Пристон, я был бы счастливчиком. Её отец, наверное, души в ней не чаял при жизни.

Мне не удалось даже задремать, хотя состояние было, мягко сказать, вялое. Мысли проносились в голове нескончаемым потоком. Я был в сознании, но, казалось, мозг работает отдельно от меня, поскольку хаотичные образы никак не вязались с ощущениями.

Не знаю, сколько я пребывал в таком состоянии, но спустя некоторое время меня начало отпускать. Когда я полностью пришёл в норму, то обнаружил, что чувствую себя превосходно. Тошнота и боли в желудке улетучились, а от упадка сил и следа не осталось. Я чувствовал себя заново родившимся. Но не покидало странное ощущение, что так не должно быть. Возможно, дело в бледно-жёлтой таблетке, предложенной Айманом.

О наркотических и психотропных веществах я знал лишь теоретически, хотя неоднократно наблюдал в участке за людьми, доставленными за нарушение порядка или преступление под действием ЛСД или чего покрепче. Я отогнал от себя мысль, что меня накачали чем-то, содержащим наркотик.

Я сел. На мне по-прежнему была накидка из плащёвки, найденный рюкзак лежал рядом с моими вещами, аккуратно сложенными, очевидно, Эвой. Сегодня я чуть не забыл, что она — мой объект, за которым необходимо пристально наблюдать.

Снаружи раздался гонг. Островитяне замерли и повернулись к выходу из пещеры, служившей укрытием от ливня. Похоже, таблетки одинаково хорошо подействовали на всех участников — они оживились.

После второго удара гонга, раздавшегося спустя несколько мгновений, в пещеру вошёл Эдди Бэдди в сопровождении свиты (именно так это выглядело со стороны). Айман держал над ним зонт, а другой араб освещал путь факелом. Были ещё несколько человек, державшихся в тени.

Эдди поприветствовал нас и сообщил, что через несколько минут мы приступим к жеребьёвке, в результате которой разделимся на команды. Он также напомнил, что у каждой из команд должно быть название живого существа. Рядом со мной возникла Эва и улыбнулась. При этом ей не удалось скрыть от меня напряжения, пронизавшее её с головы до пят.

Державшиеся в тени ведущего мужчины вышли, наконец, из-за его спины и приступили к установке факелов по периметру пещеры. Я, к удивлению, обнаружил, что в ней уже находились камеры, только они были пока выключены. Будто читая мои мысли, один из мужчин, на футболке которого было написано «Мигель» (я не сразу узнал его), подходил к каждой из них и нажимал на кнопки. Загорелись красные лампочки, началась съёмка телешоу. Пещера ярко освещалась теперь десятком факелов. Я смог рассмотреть участников. Выглядели они паршиво. И это неудивительно при отсутствии душа и зеркал. Особенно они выделялись на фоне лощёного Эдди Бэдди и аккуратного Аймана. Я поймал себя на мысли, что выгляжу не лучше остальных.

Теперь я увидел, что гонг находился не снаружи, как мне показалось сначала, а у самого выхода. Рядом была установлена бочка, или что-то вроде того, к которой вела бревенчатая дорожка. Видно, мне было совсем хреново, когда мы прибыли сюда, раз я её не заметил. Вся конструкция была выполнена в ацтекском стиле.

Один из свиты ведущего ударил в гонг третий раз, Эдди жестом призвал всех обратить на себя внимание. В пещеру вошли два оператора.

Произнеся официальную приветственную речь «на камеру», ведущий стал по очереди обращаться к участникам, задавая им вопросы и после приглашая пройти к бочке, из которой каждый должен был достать камешек — белый или чёрный. Таким образом, происходила жеребьёвка и разделение участников на команды.

В итоге мы разделились следующим образом: чёрные камни вытащили Джерри Грин, Боб Мун, Зак Рикман, Дебора Фарроу, Себастьян Трибби, Ванесса Джефферсон, Марк Гендлер, Мэг Слотен и Джулия Хьюз. Десятым оказался Бивень. Я украдкой взглянул на Эву, но её лица мне не удалось увидеть, поскольку она выбрала единственное неосвещённое место. Но готов биться об заклад, она расстроилась. Впрочем, как и я. Сам не знаю, почему. Белые камни были у меня, Эвы Пристон, Пенелопы Вудс, Полли Энорт, Сэма Гелдофа, Джеймса Йорка, Марселы Кондэ, Мэттью Стрелсона, Вики Бойль и Энтони Лонгвуда. Я был рад только троим.

— А теперь, уважаемые участники, когда вы уже не просто группа туристов, а партнёры и одновременно соперники, предлагаю вам обсудить с вашими командами и сообщить мне названия и выдвинуть капитанов. Приступаем!

Мы собрались в тесный круг. Лицо Эвы сейчас было прекрасно освещено. Ничего не осталось от милой девушки, обеспокоенной моим самочувствием и исчезновением самого странного и непредсказуемого участника. Между её бровями образовалась морщинка, взгляд был серьёзным и сосредоточенным, жесты немного более жёсткими и решительными, чем последние пару дней. И она смотрела прямо на меня.

Первой свои предложения внесла Пенелопа.

— Предлагаю назвать нашу команду «Морские черепахи».

— Да, и остаться с носом, — возразила ей Марсела.

— Это почему же? — вступился за Пенелопу Джеймс Йорк.

Я усмехнулся.

— Черепахи медлительны. Как судно назовёшь, так оно и поплывёт.

— Зато они выносливы, — не успокаивалась Вудс.

— Выносливы верблюды, — отозвался Сэм, — нам необходимо что-то более быстрое.

Эва смотрела на меня в упор, будто спрашивала что-то. Я кивнул.

— И сильное! — выразительно добавила она.

Все повернулись к ней. Она бросила на меня короткий взгляд и, выдержав паузу, изрекла: — «Тигры»!

— А что, мне нравится, — пропела Вики Бойль, — люблю кошечек.

— Поддерживаю, — я улыбнулся Эве.

Никто не возражал, и, таким образом, мы стали «Тиграми». Для нас с Пристон — денверскими.

— А кто будет капитаном? — поинтересовался Мэттью, плохо скрывая желание, чтобы назвали его.

— Предлагаю Энди Фернандеса!

Это, конечно, была идея Пристон.

— Что? Нет-нет, я не гожусь!

Я никогда не был лидером ни в одной группе и не готов был нести это бремя. У меня другие задачи.

Я был назначен капитаном команды «Тигры» телепроекта «Остров». Эва была несказанно рада тому, что сумела всех убедить в моей надёжности, смекалке, силе воли и хорошем выборе тактики. Фантазёрка. Я не обладал ни одним из этих качеств.

Вторая команда объявила лидером Джерри Грина (я ничуть не был удивлён) и назвалась «Скорпионами». Бивень дурачился, но я пару раз уловил, как он подавал Эве знаки. Я решил дождаться окончания съёмки и уточнить у неё подробности.

Эдди Бэдди объявил, что с этой минуты нас непрерывно будут окружать камеры, и напомнил, что придется самостоятельно добывать пищу и каждые три дня — участвовать в состязаниях, после которых посредством голосования участники по одному будут выбывать из телепроекта. Пожелав нам спокойной ночи, ведущий двинулся к выходу из пещеры. Рядом с ним возник Айман с зонтом. Покидая наше убежище, Эдди взмахнул рукой, и пещера стала наполняться туманом. Запах дымки был сладковатым и дурманящим. Я взглянул на Эву: она была напугана. Её глаза — последнее, что я запомнил из пребывания на острове посреди Карибского моря.

Глава 6. Бетонная башка

Я стоял посреди денверского аэропорта с кейсом в одной руке и рюкзаком с вещами в другой. Всего минуту назад я осознал, что жив и что последняя пара месяцев жизни выпала из моего сознания. Кейс мне вручил мужчина в строгом костюме. Он также сообщил, что я стал победителем реалити-шоу «Остров», а в чемодане — миллион долларов. Он дал мне инструкции по общению с журналистами, которых я сейчас видел несущимися мне навстречу, и исчез. Я был ошарашен. Меня словно разбудили после долгого сна, как Белоснежку.

Что произошло и куда делись мои воспоминания? Почему нет других участников? Где Эва? Пристон стала мне очень близкой, поскольку впустила меня в свою душу за короткое время нашего знакомства. Единственная женщина, которую я не желал, а относился к которой скорее по-отечески, стала для меня родной. Мне сейчас очень не хватало её поддержки, её мягкой ладони, обвивающей мою, её то кроткого, то сурового взгляда, её ясного и острого ума, её улыбки. Даже Бивню в данный момент я был бы рад гораздо больше, чем журналистам, почти догнавшим меня, на ходу включавшим микрофоны и диктофоны.

— Мистер Фернандес, — раздавалось со всех сторон, — что вы чувствуете? Как вы думаете распорядиться выигрышем? Расскажите о проекте: что вам больше всего запомнилось? Вас вправду не кормили? Как вам удалось победить — поделитесь секретом со зрителями!

Я растерялся, не зная, на какие вопросы мне отвечать. Из замешательства меня вывела скромная девушка в очках, в руках которой вместо микрофона или диктофона были блокнот и ручка.

— Что вы почувствовали, когда в последнем состязании одержали победу над вашими друзьями?

Я завёл друзей? Это не так плохо, если бы знать, кто они. Но не задавать же этот вопрос журналистам.

— Уверен, они за меня порадуются, — только и смог ответить я.

— Может, вы намерены разделить выигрыш?

— На что потратите свою часть?

Не знаю. Мы ведь могли и о таком варианте договориться с моими «друзьями». Но, положа руку на сердце, мне этого не хотелось. Знать, что в твоих руках миллион баксов — весьма приятное ощущение. И если бы были живы мои родители, я, несомненно, отдал бы им всё до цента.