Отчаянный побег

Солнце взошло совсем недавно, а Зик вкалывал уже два часа. Злой, расстроенный и настолько голодный, что готов был сгрызть всё, что напоминало еду, даже неумелую стряпню Спенсера.

День начался в пять утра с неприятного сюрприза — часть забора упала, и все лошади разбежались. Зик со своей бригадой намеревался отправиться на сенокос, вместо этого, чертыхаясь, они помчались в погоню за лошадьми. Хорошая новость — те убежали недалеко, к тому же держались все вместе. Плохая — кони явно не спешили вернуться в огороженные пастбища, поэтому загоняли их дольше, чем предполагалось.

Спенсер лучше всех на ранчо управлялся с любыми животными, так что Зику пришлось прибегнуть к помощи парнишки в поимке лошадей, которых тот просто обожал, зато ненавидел готовить и не скрывал этого. К сожалению, это означало, что все они либо будут вынуждены начать день без горячей пищи, либо заняться разбежавшимся табуном чуть позже. «Это мое ранчо, мои мужики, моя ответственность». Зик прежде всего заботился о своих людях, поэтому выбрал единственный правильный вариант — приступить к делу после завтрака.

Спенсер старательно готовил по утрам оладьи и кашу, однажды даже замахнулся на пончики. Без плотного завтрака люди до полудня трудились полуголодными, а голодный работник — никудышный работник. Они нуждались в горячей сытной пище, и на данный момент это забота Спенсера — обеспечить всех едой, желательно из двух блюд.

Как только лошадей загнали обратно на пастбище, Зик попросил Спенсера сварганить по-быстрому что-нибудь несложное, пока они занимаются оградой. Придется вкалывать до позднего вечера, благодаря проклятому забору и проклятым лошадям.

— Слушаюсь, босс, — коротко кивнул стриженой головой Спенсер и рысью помчался на кухню общежития для рабочих.

Зик на секунду ощутил признательность к парню. Все остальные ехидно дразнили парнишку по поводу дерьмовых домашних хлопот, которые на него свалились, однако, по мнению Зика, Спенсер продемонстрировал бойцовский характер, выполняя ненавистные обязанности вместо того, чтобы категорически отказаться. Дайте мальчонке еще лет десять или около того, и Спенсер наверняка станет мастером, будет командовать теми же самыми мужиками, которые сейчас над ним подтрунивают. Не все члены команды по-прежнему останутся здесь, наверняка некоторые уйдут на другие ранчо, некоторые найдут новую работу, но кое-кто останется работать на Декера. Сейчас у Зика подобралась хорошая бригада, так что он надеялся, что они продержатся все вместе по крайней мере еще несколько лет.

— Надеюсь, он не приготовит снова эту гребаную овсянку, — проворчал Дарби, прибивая на место тяжелые доски.

— Если бы не он, мы до сих пор гонялись бы за лошадьми, — парировал Зик, не то чтобы злобно, но достаточно твердо, ясно давая понять мужикам, чтобы прекратили издеваться над Спенсером.

Неважно, что он там сварит, хотя нельзя сказать, что и сам Зик порадовался бы обычному меню. Не то чтобы Зик ненавидел овсянку… нормально… просто в исполнении Спенсера каша походила на некую клейкую субстанцию.

Им нужно что-то более существенное для долгого дня. Работа на ранчо неисчерпаема, лето короткое, и у них не так уж много времени, чтобы запастись сеном на всю длинную зиму.

Его бывшая жена, Рейчел, называла зимнюю погоду «бесчеловечной и зверской» и настаивала, что никто в здравом уме здесь жить не захочет. Если уж быть предельно честным, придется признать, что в каком-то смысле она была права, но «предельная честность» вылетела в окно вместе с разводом. Зик считал Рейчел избалованной сукой, которая не поймет, что такое настоящая работа, даже если та укусит ее за задницу. Декер родился в штате Вайоминг, ему нравилось здесь жить, нравилось то, чем он занимается, нравился в целом образ жизни, включая долгую морозную зиму.

Суровая правда состояла в том, что Зик совсем не скучал по Рейчел после того, как она ушла. К тому времени всё, что он чувствовал — огромное облегчение и блаженное ощущение тишины и покоя. Черт, с Либби, заботящейся о приготовлении пищи, уборке и стирке, жизнь потекла своим чередом, как до Рейчел. Бывшая не переделывала дом под себя, не оставила отпечатка на домашнем хозяйстве, никогда не принимала никаких решений. Вместо этого бросила всё на Либби и постоянно дулась, потому что здесь не было ни магазинов, ни кафешек, ни друзей рядом. Она могла бы с кем-нибудь подружиться, ведь в городе жили и другие женщины. Но Рейчел были не нужны подруги в Вайоминге. Она скучала по подружкам и знакомым из Денвера. Да уж, люди, подобные Рейчел, стекались в Денвер только ради зимних развлечений.

Впрочем, Рейчел не нравилось и лето в Вайоминге. Лето — это тяжелая работа, которая начинается еще до рассвета, а заканчивается иногда после захода солнца, ради подготовки к зиме. Сено стало самой важной вещью в жизни Зика, неудачный сезон способен привести ранчо к катастрофе. Работники с утра до ночи разъезжали на лошадях и квадроциклах. Каждую ночь Зик молился о хорошей погоде на завтра, потому что любой дождь вызывал задержку, которую он не мог себе позволить. Сенокосные угодья измерялись не акрами, а квадратными милями, так что предстояло скосить, высушить и сложить в скирды огромное количество травы. Когда Зик возвращался домой в десять вечера, после восемнадцатичасового рабочего дня, Рейчел требовала внимания, а ему требовались душ и сон, в результате жена чувствовала себя очень несчастной.

Еще один непреложный факт: Зик скучал по Либби куда сильнее, чем когда-либо по Рейчел. Сегодня утром он обнаружил, — в который раз, — что нет чистых носков. Может, он заметил бы раньше сие прискорбное обстоятельство, если бы после стирки уложил носки в ящики комода, как всегда делала Либби, но сейчас лето и всё, на что хватало времени — вытащить чистую одежду из сушилки и бросить в корзину для белья. Это была его система: грязную одежду на пол, чистую — в бельевую корзину. К сожалению, в клубке нижнего белья он не заметил, что больше нет чистых носков. Пришлось потратить время, чтобы запихнуть кучу одежды в стиральную машину и нажать кнопку «пуск», уповая, черт возьми, что потом запихнет всё в сушилку, когда вечером приплетется домой.

Кажется, он насыпал моющее средство в стиральную машину, но не мог точно вспомнить, да или нет. Дерьмо. Может, по запаху мокрой одежды получится определить, выстирана она или просто прополоскана. А если не удастся, придется еще раз запустить машинку, просто для уверенности. Достали все эти домашние хлопоты.

Зик взмахнул молотком, промахнулся мимо здоровенного гвоздя и задел большой палец.

— Черт! — выругался он и добавил несколько нецензурных слов, тряся рукой.

Вот так всегда и происходит, когда мысли блуждают черт знает где, пока пытаешься что-то забить. Хорошо хоть, что не сидел в это время на лошади, иначе всё могло закончиться приземлением на задницу.

Но размышлять насчет налаженного домашнего хозяйства — или его отсутствия — не означает, что можно себе позволить витать в облаках. После ухода Либби всё это дерьмо стало постоянной проблемой. Он и остальные работники нуждались в хорошей еде и чистой одежде. Теперь, вероятно, понадобятся вилы, чтобы вычистить дом, и все эти проблемы сильно осложняют работу на ранчо.

Пропади всё пропадом, ведь он старался всё наладить. За несколько месяцев после отъезда Либби Зик нанимал троих женщин на ее место. Разумеется, никто не сможет ее заменить, всё, чего он хотел — чтобы кто-то готовил, убирал и стирал белье. Неужели это слишком непосильная нагрузка за приличную зарплату? Видимо так, потому что ни одна из троих надолго не задержалась. Первая большую часть времени просиживала задницу, уставясь в телевизор, вместо того чтобы выполнять свои обязанности. Вторая выразила желание умчаться из этой глуши как можно дальше, пока не потеряла рассудок. Хотя, по мнению Зика, там и терять-то было нечего. Третья своим кокетством едва не перессорила всех работников, что заставило Зика заречься никогда больше не нанимать ни одной молодой женщины, которая была даже отдаленно привлекательной.

Вот так и пришлось снова определить Спенсера на кухню, а Зику самому стирать одежду, если удавалось про нее вспомнить. Что касается уборки дома… ну, когда-нибудь и до этого дойдут руки, в конце концов.

Не считая этих досадных мелочей, Зик был человеком, который знал свое место в мире и был счастлив… счастлив как мужчина, который иной раз не имел пары чистых носков. В то время как другие ранчо разорялись, продавались, даже превращались в — прости Господи — фермы-пансионаты или летние дома для звезд кино, у которых денег больше, чем мозгов, Зик упорно трудился, чтобы сохранить свой уголок мира таким, как ему нравилось. Может, деньги и не текли рекой, но он всегда находил способ выкрутиться, чтобы закончить сезон с прибылью. Декера ничуть не уязвляло, если кто-то считал его чересчур бережливым человеком, попросту говоря, скрягой, раз всё отлично складывается. Сэкономленные средства помогут продержаться еще многие годы.

Он бросил взгляд на мужчин на фоне гор. Зик не был сентиментальным сосунком, но это его дом. Он не хотел жить ни в каком другом месте.

Как раз когда они закончили ремонт забора, Зик увидел Спенсера, вышедшего на крыльцо общежития.

— Всё готово! — закричал парнишка и нырнул обратно.

Зик снял перчатки и засунул их за пояс. Положив инструменты, все гурьбой побрели к общежитию. Условия размещения работников ранчо были не так уж плохи. Только пятеро мужчин жили здесь постоянно, двое были женаты и имели собственные дома, бригадир Уолт, пожилой мужик, давно работающий у Зика, соорудил себе крошечный личный домик возле общаги. В вытянутом здании имелись шесть небольших спален и три ванных комнаты, а также большая гостиная с несколькими потрепанными креслами и телевизором с огромным экраном и полностью оборудованная, пусть и не слишком современная кухня. В надежной постройке на всякий случай стояла дровяная печь для отопления, которая иногда использовалась по прямому назначению. За длинным крепким столом удобно усаживались все работники, иногда к ним присоединялся Зик, хотя чаще поглощал свои бутерброды в тишине собственного кабинета, разбираясь с документами.

Как только он вошел в общежитие, его сердце сжалось. Это была овсянка, отлично, но она оказалась единственным блюдом, подходящим под определение «быстрой и горячей» пищи. Спенсер, правда, добавил тосты с сыром. Ладно, отбросим в сторону консистенцию каши по-спенсеровски, но и тост с сыром был из тех, что Зик никогда бы в рот не взял. К горлу подкатила тошнота. Судя по выражениям лиц других, не у него одного. Господи. При первой возможности придется всерьез заняться поисками повара.

Только не особу противоположного пола. После последнего фиаско Зик решил никогда больше не нанимать женщину, если она не отвечает трем требованиям: по меньшей мере среднего возраста, замужнюю и абсолютно не интересующуюся интрижками с ковбоями. Вот кто ему действительно нужен, вот кто действительно подходит — мужчина-повар. Мужчины готовят не хуже женщин. Разве не все великие шеф-повара мужчины? Девять пенисов и одна вагина вместе на уединенном огромном ранчо до добра не доведут, разве что стряпуха выйдет замуж за одного из работников.

С заметным отсутствием энтузиазма некоторые возили ложкой в миске с клейкой массой. Другие выбрали тосты с сыром. Никто не ел и то, и другое. Патрик якобы невзначай заметил, что раньше пробовал овсянку быстрого приготовления, так что эта совсем не так плоха. Решив, что сыр всё же лучше овсянки, Зик схватил пару ломтиков поджаренного хлеба, пока другие не опередили.

Черт, невозможно винить Спенсера. Малыш не нанимался кашеварить, не хотел быть поваром, однако уважил просьбу Зика. И пусть он изо всех сил старался на кухне, но ведь хотел стать ковбоем. Господь свидетель — нейрохирургом парню никогда не стать.

— На какую работу поставите, босс? — нетерпеливо спросил Спенсер с набитым хлебом ртом и посмотрел в окно, вглядываясь в поля и горы вдалеке с таким же благоговением, что и Зик. Жестоко и несправедливо целыми днями нагружать парня хлопотами по дому. — За несколько минут я перемою всю посуду.

— Все займутся сенокосом, — коротко ответил Декер.

Пока не заготовлено сено, остальные задачи побоку, включая сбор спермы от лучшего быка, Сантоса. Продажа спермы превратилась в выгодный бизнес для ранчо Декера, и никто лучше Спенсера не справлялся с животными. Причем парнишка успокаивающе действовал на всех: на лошадей, собак, крупный рогатый скот, даже на быков. Когда собираешь сперму у двухтысячефунтового быка, очень важно обеспечить его спокойствие, ну, или хотя бы относительно мирное расположение духа, насколько возможно в подобных обстоятельствах. Чего с успехом и добивался паренек, хотя был самым младшим в бригаде и трудился здесь совсем недавно, Спенсер лучше всех справлялся с этой задачей.

Сборщик спермы и повар. Есть ли резюме более впечатляющее?

— Никто не откликнулся на последнее объявление в газете? — откашлялся Уолт.

Спенсер с надеждой взглянул на босса.

— Пока нет.

Зик быстро сочинил заявку, но на условии «только не женщина» надолго задумался. Потом переписал объявление. Вряд ли уместно оговорить «желательно пожилая бой-баба», поэтому твердо добавил, что мужчина предпочтительнее.

— Но кто-нибудь да отзовется. Поехали, ребята. Трава сама по себе не сложится в скирды.

* * *

Лето, а на улице в полдень чуть выше двадцати градусов. После обжигающего техасского солнца Карлин наслаждалась приятным теплом, однако невольно гадала, какова здесь зима… хотя вряд ли она задержится так надолго, чтобы это выяснить. До зимы еще несколько месяцев, неизвестно, где она окажется к тому времени, но почти наверняка не здесь.

Мысль об очередном переезде на удивление огорчала, ведь постоянные клиенты уже обращались с ней так, словно она одна из них, словно всегда жила здесь. Лично она наверняка с подозрением отнеслась бы к чужачке, явившейся из ниоткуда, но Кэт просто сообщила всем, что Карлин ее подруга, и этого оказалось достаточно.

«А была ли я когда-нибудь настолько доверчивой?» Да, была, когда-то давным-давно. Только не сейчас, а может, никогда больше. В ожидании своего первого клиента она решила сказать всем, что ее зовут Карли. Приятно, что Кэт наедине называла ее настоящим именем, что она не исчезла полностью в придуманной личности, но и сообщить всему городу, пусть и такому маленькому, настоящие имя и фамилию — плохая идея. Одного упоминания в соцсети о некой Карлин, работающей в «Обжоре», может хватить, чтобы Брэд немедленно сюда примчался. Нельзя так рисковать. Кроме того, Карли достаточно близко к Карлин, так что она не вздрагивала, когда кто-то называл ее этим именем.

В очередной раз Карлин сильно пожалела, что родители не дали ей нормальное имя, например, Мария или Мэгги, или еще какое-нибудь из сотни самых обычных имен, которые не торчали, как нарыв на больном пальце. Брат и сестра тоже не избежали семейного проклятия, хотя Робин — относительно нормальное имя для женщины, а Кинисона можно сократить до Кин. Ее родители явно забавлялись, называя своих троих детей в честь любимых комиков. Боже, как же не хватает мамы с папой! Они умерли слишком рано.

Заведение заполонила обеденная толпа: в основном мужчины, как обычно, но и несколько женщин болтали в уголке. Один из завсегдатаев, тощий ковбой по имени Сэм, приподнял шляпу и подмигнул, едва ступив за порог. Карлин уже научились отмахиваться от флирта, взяв пример с Кэт. Обычно хватало простого игнорирования игривых призывов. А если нет — ледяной взгляд пресекал любые попытки. Разумеется, одинокие женщины были ходовым товаром в этих краях, поэтому новенькая неизбежно вызывала большой интерес.

Кэт сказала, что дела в «Обжоре» пошли лучше с тех пор, как Карлин начала работать. Две одинокие женщины, вкусные пироги, булочки с начинкой и бесконечные чашки кофе бесспорно манили многих ковбоев, о чем Кэт и предупреждала.

Повышенное внимание немного нервировало Карлин, но флирт был добродушным, и большинство отвергнутых кавалеров, кажется, без обид приняли отставку, найдя утешение в выпечке и кофеине, и выглядели совершенно безвредными. Ни один из них по-настоящему не докучал, так что она пока осталась.

Карлин наслаждалась уютной рутиной. В глубине души прекрасно осознавала, что удобство означает опасность, но как же замечательно позволить себе всего лишь немного разнежиться, чуть расслабиться и притвориться, что живет почти нормальной жизнью. Ей нравилась работа, нравилась работодательница, нравилось отсутствие мелодрам. Очень хотелось пожить здесь хотя бы какое-то время.

Рутина — это прекрасно. Когда уходил последний посетитель, они закрывали дверь и принимались за уборку под самую разную музыку, которая в данный момент соответствовала настроению работодательницы. Пока Карлин наводила чистоту, Кэт занималась выпечкой, в зависимости от наличия или отсутствия каких-либо специальных заказов. Потом они разделяли немудреный ранний ужин, и Кэт отправлялась домой, а Карлин поднималась наверх, чтобы насладиться тишиной и одиночеством, постепенно проходя долгий курс исцеления потрепанных нервов. На следующий день начиналось всё заново, за исключением двух выходных, когда кафе было закрыто.

Поначалу Карлин гадала, чем занять себя целых два дня ничегонеделания. Ну, кроме уборки своей комнатушки и стирки, но это не отнимет много сил. Казалось, навсегда канула в Лету такая роскошь, как наличие свободного времени. Иногда она читала или смотрела бейсбольный матч на кухне.

С другой стороны, безделье наводило на невольные размышления, Карлин начинала нервничать по поводу слишком хорошей, чтобы быть правдой, ситуации и обдумывала очередной побег.

Глава 4

В понедельник утром Зик поехал в Баттл-Ридж, оставив дела на подчиненных. Надо заглянуть в хозяйственный и в магазин кормов, заодно забрать пару пирогов из заведения Кэт. Спенсер уже закупил продукты на неделю, избавив босса от еще одной докучной обязанности. В уме крутились тысячи вещей, а поездка давала время подумать. В первую очередь — состояние дел на ранчо… черт, это вообще единственная строка в списке, в том числе его неспособность найти подходящего повара и домработницу. За выходные Зик предпринял несколько попыток, поговорил по телефону с парой соискателей, надеясь подыскать человека, готового приступить к работе прямо сейчас. Найти повара хотя бы на зиму…

Увы, ни один кандидат не подошел. Да, Зик сам значительно сузил выбор, когда ради спокойствия на ранчо решил больше не нанимать женщину. Казалось бы, при нынешнем состоянии экономики должна была откликнуться целая толпа нормальных мужиков, и Зик без проблем выберет одного из них, предварительно удостоверившись, что у того нет криминального прошлого.

Черт возьми, похоже, Спенсеру еще долго придется заниматься приготовлением еды, что никого не осчастливит, и парнишку меньше всех. Зик понимал, что рискует потерять молодого работника, если не обустроит житье-бытье своей команды, но пока ничего не получалось. Зик ненавидел стирать и терпеть не мог все эти домашние хлопоты, и не из-за самих неприятных обязанностей, а потому, что вся эта возня добавляла лишнюю нагрузку к и без того изнуряющей многочасовой работе. Но, черт возьми, какой у него выбор? Спенсер не справится, если будет готовить три раза в день, да еще и заниматься своими обычными делами на ранчо, собирать сперму быков и к тому же полный рабочий день служить экономкой. И без того плохо, что руки, которые собирают сперму, потом готовят еду. Казалось, кто-нибудь вот-вот начнет спрашивать перед каждым приемом пищи: «Спенсер, а ты руки мыл?»

Он хороший парнишка, и успешно игнорировал насмешки, пока во всяком случае. Ситуация была стабильна. Зик не искал такого же совершенства как Либби и не успел отчаяться. В конце концов обязательно откликнется взрослый парень, которому нравится жизнь на ранчо, который умеет готовить и не возражает против стирки и прочих дерьмовых домашних хлопот. Однако Зик не собирался нанимать кого попало.

Дорога в Баттл-Ридж была пустынной, как обычно в будние дни. Не в первый раз Зик задумался, что будет делать, если многие городские предприятия закроются. Всё необходимое пока доступно, но если хозяйственный, к примеру, или магазин кормов закроются, ситуация сильно усложнится. Это будет означать больше часа езды в Шайенн за любыми товарами, которые не с руки заказывать по интернету. Кроме того, Декер с удовольствием навещал родной город. Может, он не самый общительный человек в мире, но это не значит, что ему нравится быть отшельником.

Зик только заприметил место для парковки перед магазином, как какая-то девушка кинулась перебегать дорогу прямо перед ним. Он затормозил, пропуская торопыгу, и автоматически окинул ее быстрым оценивающим взглядом: светлые волосы, забранные в хвост, бейсболка, солнцезащитные очки и… шикарная задница, обтянутая облегающими джинсами. Девица с благодарностью помахала ему рукой, быстро и небрежно, даже не замедлив шаг. Из-за бейсболки Зик не сумел толком разглядеть лицо, но был уверен, что никогда с ней не встречался. Нельзя сказать, что он знаком со всеми жителями Баттл-Ридж, тем более с теми, кто приезжал в городок за покупками, но уж такую аппетитную попку запомнил бы точно.

«Есть на что посмотреть», — одобрил он, провожая взглядом этот соблазнительный зад всю дорогу до библиотеки.

Похотливые мысли вызвали всплеск тепла в паху, напомнив, что он черт знает как давно не занимался сексом… даже с собственным кулаком. Зик дьявольски уставал после напряженного сенокоса, но, слава Богу, они управились, отчего ему значительно полегчало, теперь в запасе внушительное количество сена, чтобы прокормить стадо зимой. Сейчас можно подумать и о другом, в первую очередь вспомнить, каково это — ощущать под собой женщину, пусть даже вот эту дерзкую блондинку, кем бы она ни была. Раньше он ее точно не видел, но городок так мал, что без проблем удастся выяснить кто она такая, поболтав с парой мужиков.

Может, заглянуть в библиотеку якобы за книгой?

Припарковавшись, Зик направился в магазин, а не в библиотеку. Бог с ней, с упругой попкой, у него полно дел, и у блондинки, вероятно, есть муж или бойфренд. Или личико, способное остановить дорожное движение… но не из-за красоты, а совсем наоборот. Превосходный вид сзади еще не означает, что и всё остальное столь же привлекательно. Может, следует отложить в памяти неожиданное зрелище и продолжить свой путь.

И всё же удивительно, что один взгляд на фактурную задницу в обтягивающих джинсах способен здорово улучшить настроение.

* * *

Карлин прожила в Баттл-Ридж уже одиннадцать дней, достаточно долго, чтобы выучить ритм жизни городка. Толпа желающих позавтракать схлынула, Кэт занялась пирогом дня, и пятнадцатиминутного перерыва вполне хватит, чтобы перебежать наискосок через улицу в небольшую библиотеку, которая располагалась всего несколькими дверями ниже хозяйственного магазина. Пикап притормозил, позволив пересечь мостовую. Карлин не сумела разглядеть водителя достаточно хорошо, чтобы понять, знакомый это или нет, но жестом поблагодарила и помчалась дальше. Она постепенно начала привыкать к подобным вещам. Уже сейчас некоторые завсегдатаи «Обжоры» улыбались и махали при встрече, словно знали ее всю жизнь, словно она одна из них.

Это немного сбивало с толку. До того, как Брэд отобрал ее прежнюю жизнь, Карлин наслаждалась анонимностью больших городов, где можно спокойно существовать, не будучи узнанной никем за пределами круга друзей и знакомых, что придавало ощущение безопасности. Да, всё складывалось замечательно, разве нет? Излишнее внимание заставляло чувствовать себя выставленной напоказ.

Кроме того, Карлин ощущала вину, купаясь в таком беспечном дружелюбии. Она не одна из них и не планировала остаться здесь надолго. Но поскольку требовалось вести себя как обычно, тем самым ничем не выделяясь из прочих, она всегда улыбалась и махала в ответ.

Ступив в прохладную тишину библиотеки, Карлин направилась прямо к компьютерам. Нельзя подвергать родственников опасности, связавшись с ними напрямую, но это не значит, что она готова полностью потерять Кинисона или Робин, или их семьи. Фиктивный пользователь Facebook заходил с бесплатного аккаунта в электронную почту старинной подружки, которая служила посредником и давала Карлин возможность время от времени пообщаться с близкими. Карлин посылала родным тайный сигнал, что у нее всё хорошо, заодно разглядывала случайные фотографии племянниц и племянника. Детишки росли так быстро, меняясь каждый день. Нельзя сказать, что они часто встречались до того, как рухнула ее жизнь, но разговаривали регулярно. И Карлин всегда знала, что может увидеть их в любое время, когда захочет. Теперь такая возможность исчезла, и эта потеря невыносимо удручала. Именно тогда, когда она садилась перед компьютером и узнавала отрывочные новости о своей семье, чувствовала самую сильную ненависть к Брэду, который лишил ее близких, и неизвестно, сможет ли она когда-нибудь обрести их снова.

Карлин вошла в Facebook под фиктивным именем и фамилией — Зоуи Харрис. Сестра предложила имя Зоуи, потому что оно довольно редкое, и если Брэд примется разыскивать обычное, ничем не примечательно имя, то никогда не зацепится за него взглядом. Немного смахивает на способ «спрятаться на виду у всех».

Вымышленная Зоуи Харрис жила во Флориде и была всего лишь случайной знакомой сестры. Карлин никогда не писала Робин личных сообщений, потому что аккаунты Facebook можно взломать, а значит, и прочитать личные сообщения. Возможно, это и не так легко, но лучше перестраховаться. Всякий раз она оставляла послание на общедоступной страничке сестры, чтобы переписка выглядела ничего не значащей болтовней.

Карлин прочитала все заметки Робин, ничего особенного не случилось, обычные семейные мероприятия. Потом зашла на страницу брата и обнаружила то же самое, разве что комментарии Кина касались в основном спорта. Вернувшись снова на страницу сестры, разместила короткое сообщение о желании до конца отгулять летние каникулы, пока дети не вернутся в школу, — сигнал семье, что с ней всё в порядке.

Очень хотелось, пока сидит здесь у компьютера, запустить проверку по имени и фамилии Брэда, вдруг выяснится, что его арестовали. Убийство Джины сошло ему с рук, но, возможно, он накинулся на кого-то еще и столкнулся с проблемами. И всё же, какой бы заманчивой ни казалась эта мысль, Карлин не стала рисковать. Просто не посмела. Существуют программы, способные выяснить, кто искал твое имя. Если Брэд воспользуется одной из них, то сразу определит, откуда послан запрос. Может, правильнее запустить поиск прямо перед отъездом из Баттл-Ридж и посмотреть, что всплывет.

Нет. Нельзя.

Карлин невольно вздрогнула. Она никогда намеренно не привлечет внимание Брэда к этому местечку, где живут и работают такие симпатичные люди. Баттл-Ридж очень маленький городок, здесь Хендерсон без труда соберет о ней всю информацию. Лучше всего устроить проверку во время следующей остановки в каком-нибудь большом городе, где бы он ни находился. В Чикаго, например. Пусть психопат месяцами роет землю, пытаясь найти беглянку в огромном мегаполисе после того, как она оттуда упорхнет.

Карлин вернулась в «Обжору», времени как раз хватило переодеться в униформу — розовую, как у Кэт, с фигурной «К», вышитой на нагрудном кармане, — и занялась подготовкой главного зала к обеду. Торты и пирожные томились в духовке, так что пахло восхитительно. Пахло… домом. Не тем домом, который Карлин никогда не знала, потому что домашние хлопоты не занимали видного места в ее жизни, просто в голову не приходило другого слова описать этот запах.

Время полетело быстро, когда заведение заполнилось людьми, и как обычно они с Кэт попали в своего рода деловой ритм. Почти похоже на танец: подать еду, поболтать с клиентами, хихикнуть над их шутками, иногда действительно смешными, иногда нет, убедиться, что стаканы или кружки не опустели, записать заказы, если кто-то не выбрал блюдо дня. Наверное, эту работу можно классифицировать как черную, но Карлин наслаждалась. Она полюбила местных жителей, и Кэт постепенно становилась настоящим другом.

Обеденный час был в самом разгаре, Карлин стояла за стойкой, а Кэт обходила посетителей с кувшинами чая в одной руке и кофе в другой, потому что она лучше справлялась с разливом напитков на ходу. Когда в дверь вошел очередной ковбой, Карлин тут же обратила на него внимание. Да и какая женщина из плоти и крови такого не заметит? Высокий и мускулистый, парень двигался с непоколебимой уверенностью, явно демонстрирующей, что он осознает свою силу, и пока не встретил желающих встать у него на пути. Ей он показался красивым, хотя это не совсем так, если честно. Лицо не идеальное и не скульптурное, скорее, угрюмое и жесткое, но Карлин поразилась своей реакции на этого мужчину, неважно, что там увидели глаза. Она неожиданно вспыхнула и задохнулась, поспешно отвернулась, потому что глазела на него слишком долго, что наверняка опасно, она чувствовала это если не умом, то подсознанием. Каждым дюймом он являл собой того самого ковбоя-сердцееда, от которого предостерегала Кэт… но будь она проклята, если этот мачо не наэлектризовывал воздух, пока шагал к столику.

Такой взрыв эмоций — крайне скверная новость. Карлин проигнорировала бешеное сердцебиение, снова наполнила чашку кофе, улыбаясь пожилому человеку у стойки и старательно отводя глаза от нового клиента.

Ковбой кивнул Кэт, та одарила его сияющей улыбкой, и хотя не бросилась тут же к вновь пришедшему, учитывая, что несла кувшин чая и кофейник, но ее радость была очевидной. Он занял кабинку, ту самую, что выбрала Карлин в свой первый визит сюда, и прислонился спиной к стене. Итак, кто он такой и откуда взялся?

«Не мое собачье дело». Пусть она его не знает, но совершенно очевидно, что этот тип никогда в жизни не сдается. Колючий взгляд наверняка означал, что он как минимум заноза в заднице и с ним лучше не связываться, но внешность очень даже ничего.

Пара ковбоев возле стойки поздоровались с ним как со старым знакомым: «Привет, Зик». Тот кивнул в ответ, но и только. По довольно мрачному выражению лица можно догадаться, что у него дурное настроение, впрочем, возможно, он всегда такой.

Краем глаза Карлин заметила, что Кэт направилась к столику Зика. Они поболтали как добрые друзья, она приняла у него заказ, — не записывая, как обычно, — потом вернулась к стойке.

— Блюдо дня и кофе, черный, для моего своенравного кузена.

— Своенравного?

Это ее двоюродный брат?

— Он не слишком часто сюда приходит. Если бы не мои пироги, я имела бы счастье лицезреть его не чаще двух раз в год.

Заведение небольшое, и, разумеется, Зик слышал каждое слово.

— У меня дел по горло, — пояснил он, слегка повысив голос, чтобы Кэт расслышала. — Дай передохнуть.

Затем посмотрел на Карлин, так внимательно и сосредоточенно, что та невольно вздрогнула. Возможно, он и нелюдим, но застенчивостью точно не страдал. Не отвернулся, как поступали большинство клиентов-мужчин, которых Кэт ловила за чересчур назойливым либо слишком настойчивым разглядыванием. Нет, он просто продолжал смотреть — оценивающе и… беспощадно. Карлин снова вздрогнула, интуиция встала на дыбы. Зик смотрел на нее так, как голодный мужчина на кусок яблочного пирога Кэт.

Вот дерьмо. Браное словцо звенело в голове, хорошо хоть вслух не выпалила.

— Пойду выполнять заказ, — пробормотала Карлин, ощущая, как пылает лицо, повернулась на каблуках и разве что не помчалась на кухню.

Похоже на побег, ну и пусть. Боже, спаси и сохрани от подобных мачо, которые уверены, что правят миром, только потому, что у них есть пенис. Ну, пенисы. Множественное число будет правильнее, верно? И, да, этот субъект, безусловно, относится к данной категории, а ведь последнее, что ей нужно в этой жизни — позволить себе кем-то увлечься. Непривычно бурная реакции на него — вполне весомое предупреждение.

Карлин выложила заказ на тарелку: мясной рулет, картофельное пюре, подливку и зеленые бобы, слегка недожаренные на ее вкус. Но, опять же, ей нравилась зеленая фасоль, мама готовила ее так искусно, что ни за что не догадаешься, что это семейство бобовых, а еще пекла нежные булочки… собственного приготовления, которые иногда снилась Карлин. Кто же не знает: самая лучшая еда — домашняя, пусть даже слегка пригоревшая.

Не поспоришь — в «Обжоре» всё невероятно вкусно, но всё же. Пусть не каждый день, но по крайней мере раз в неделю помещение наполнялось изумительным ароматом свежеиспеченного хлеба, так что только Кэт виновата, если Карлин не удовлетворяли готовые булочки. Клиентов, судя по всему, тоже, казалось, по городку тут же разносилась весть про свежую выпечку в меню.

Собрав заказ, Карлин вошла в зал с подносом, готовая передать его Кэт, чтобы та обслужила своего ковбоя-кузена Зика. Но Кэт разговаривала с клиентом у стойки и махнула Карлин рукой в сторону своего двоюродного брата.

Великолепно.

Пока Карлин возилась на кухне, Кэт поставила перед Зиком кружку кофе и положила завернутые в салфетку столовые приборы. Карлин осталось только разместить тарелки, спросить, не нужно ли еще чего-нибудь, и улепетывать. Не следует на него глазеть, не следует замечать, действительно ли он снова внимательно ее разглядывает.

Ну, разумеется, разглядывает. В упор. Не отмахнешься.

Нельзя сказать, что ковбой и Кэт очень похожи, разве что глазами. Не цветом — у него зеленые, а у Кэт завораживающие серо-голубые. И не разрезом. Но в пронзительности взгляда имелось явное сходство. Эти глаза видели всех насквозь. Поэтому Карлин подошла к Зику, чувствуя себя Суперменом, всё ближе и ближе подлетающему к Криптону.