Голгофа XXI

— Идем по двое, — распорядился Святослав. — Я со Старшим — первые, Андрей и Фома — последние. Мария в середине, с Искариотом и Филиппом.

Счетчики Гейгера пока лишь слабо попискивали. Отряду предстояло идти северным лесистым краем плеши дней пять. Старший должен был провести их по пути, где радиоактивное излучение было минимальным. Отклониться еще севернее, подальше от плеши, мешали болота, а чтобы обойти их, потребовалась бы лишняя неделя.

Святослава беспокоил туман: в этой серой влажной пелене последняя пара не видела первую.

— Ты найдешь дорогу? — спросил он у Старшего.

— Постараюсь. Ждать бессмысленно: ветра нет, туман не разойдется.

Они двигались медленно, настороженно прислушиваясь и держа оружие наготове. Муты могли напасть ради еды, одежды, оружия или просто безо всякой причины. Однажды Книжник показал Святославу старый фильм, в котором живущие в зоне радиоактивного излучения мутанты, рожденные воображением режиссера, были людьми, обладавшими сверхъестественными способностями. Чушь собачья! Действительность оказалась проще и страшнее: муты были уродами, жуткими и жалкими одновременно.

На первом привале Иоанн, подсев к Старшему, сказал:

— Очень тихо. Здесь всегда так?

— Это из-за тумана, — отозвался Старший. — Моли Бога, чтобы и дальше было тихо.

Слышавший его Симон мотнул головой:

— Бога нет. Если бы он был, то не было бы всего этого.

— Потише, — властно сказал Старший. — Не надо зря шуметь.

— Боишься мутов? — ехидно спросил Симон, чей неуживчивый нрав постоянно толкал его задирать всех и подначивать. Он принадлежал к тем, про кого говорят, что они сами нарываются на неприятности.

— Боюсь, — спокойно согласился Старший, — потому что не хочу здесь подохнуть. А ты, если хочешь, валяй. Могу показать, в какую сторону топать, чтобы выйти на их норы.

— Ладно, я пошутил, — примирительно сказал Симон, поудобнее пристраивая на коленях автомат. — Чего там…

Иоанн заметил:

— Не понимаю, почему эти уроды не убрались отсюда? То есть не они, а их отцы или деды. Словом, те, при которых здесь образовалась плешь. Должны же они были соображать, что к чему.

— А куда им было идти? — горько произнес Старший. — Они здесь жили, здесь стояли их дома. Прийти на пустое место и начинать все с нуля? Как ты это себе представляешь, сынок? Особенно если у тебя семья, дети… Когда твой дом горит, ты выпрыгиваешь в окно, потому что пламя жжет кожу и дым заползает в легкие, а радиоактивное излучение невидимо, его не чувствуешь. Я не говорю про большие дозы, от которых быстро умирают. А маленькие вроде бы и ничего… Сначала… А потом уже поздно. Для них, — он кивнул на затянутый туманом лес, — уже совсем поздно. Для их отцов и то поздно было.

— Ты так говоришь, будто… — Иоанн смешался, не закончив фразы.

Старший отвернулся, потом хмуро сказал:

— У меня мать умерла около химки. Не хотела уходить. Там отец был похоронен и вообще… Говорила, что ей уже все равно немного осталось. Так и умерла… От язв в горле. Воздух там был отравленный, все через год-полтора умерли.

— Извини, — смущенно пробормотал Иоанн.

— Не за что.

Святослав тоже слышал этот разговор.

«Может ли Старший быть предателем? — подумал он. — А Иоанн?..»

Мута они увидели на третий день. Тумана уже не было, и мелькнувшую среди искривленных стволов фигуру заметили сразу двое.

— Вижу справа мута, — предупредил Андрей через переговорник, который был у каждого, чтобы в случае чего не кричать.

— Я тоже его видел, — подтвердил Матфей, — но больше не вижу.

— Если он один, то уйдет, — сказал Старший.

Святослав спросил:

— А потом приведет других?

— Необязательно. Иной зверь просто уходит.

— Тебе виднее…

Они снова двинулись вперед, еще настороженнее прислушиваясь и всматриваясь в лесную поросль, но больше никого не заметили. На ночлег расположились на небольшой возвышенности, к которой Старший вывел их к сумеркам.

— Здесь мы будем на виду, — в сомнении сказал Святослав.

— Если нас ищут, то все равно найдут, — невесело заверил его Старший, — зато здесь им не удастся подобраться к нам незамеченными.

Сам Святослав никогда не выбрал бы для лагеря вершину холма, но доводы Старшего показались ему разумными.

— Ладно, разобьем лагерь тут, — согласился он. — Дежурить будем в четыре смены, по трое. Двое спустятся вниз, там и там. — Он указал на две стороны холма. — Один наверху. К лесу не приближаться. Первая смена Матфея, Симона и Фомы. Вторая — Старшего, Иоанна и Фаддея. Третья — Андрея, Варфоломея и Младшего. Я, Искариот и Филипп дежурим под утро.

Они развели в ямке маленький костер. Наскоро поужинав, все, кроме дежурных, улеглись спать. Святослав подождал, пока они уснут, и, стараясь не шуметь, разбудил уже уснувшую Марию и сделал ей знак идти за ним. Дежуривший наверху Матфей проводил их равнодушным взглядом. Поскольку Святослав с самого начала сказал, что они с Марией давно вместе, не было ничего странного в том, что им понадобилось побыть вдвоем хотя бы ради того, чтобы просто поговорить. Сейчас им действительно надо было поговорить. После сообщения Книжника Святослав велел Марии молчать насчет второго передатчика, но и только, для более долгого разговора не было подходящего случая. Возможно, сейчас момент тоже был не очень подходящий, но ждать лучшего не приходилось, потому что все они были постоянно на виду друг у друга, а жестокая необходимость вынуждала Святослава больше не медлить. Они шли по земле, где на каждом шагу стояла смерть, и погибнуть мог любой из них, и он сам в том числе, поэтому кто-то еще, кроме него, должен знать истинное положение вещей — кто-то, кому он доверял, а таких было всего двое: Мария и Кирилл. В сложившейся ситуации он больше полагался на девушку, чем на Искариота.

Присев на корточки, он заговорил очень тихо, так, что его голос слышала только она. Рассказав о сообщении Книжника и его гибели, Святослав продолжил:

— Если со мной что-нибудь случится, запомни самое главное: нельзя рисковать Долли. Такие, как мы, найдутся еще; такой, как он, — нет. Пока предатель с нами, выходить на связь с Долли нельзя.

— Я поняла, — почти беззвучно произнесла Мария.

— Теперь о другом: помоги мне выявить предателя.

— Как?

— Поболтай с каждым о том о сем. Так, чтобы это выглядело естественно. Может, всплывет что. Легкая болтовня женщины вряд ли кого насторожит… Во всяком случае, надеюсь, меньше, чем мои расспросы.

— На кого обратить особое внимание?

— Не знаю… Я подозреваю всех и никого в особенности.

Поговорив еще немного, они вернулись в лагерь и забрались в свои спальники. Ночь прошла тихо и спокойно.

Муты напали перед рассветом, когда дежуривший наверху Кирилл уже собрался всех будить. Первым их заметил Филипп — муты подступали с его стороны.

— Я что-то заметил, — сказал он в переговорник. — Движущиеся тени, на зверей не похоже.

— Отступай назад, на холм, — скомандовал Святослав. — Без шума, не стреляй пока.

Он хотел выманить мутов из леса на открытое пространство.

— Искариот, — прошептал он в микрофон, — буди всех, только тихо. Муты пришли. Скажи Андрею, чтобы подпустил их поближе, а я попробую обойти их сзади.

Тринадцать отлично вооруженных людей против группы полузверей. Да, но насколько большой группы? Сколько их живет на этой плеши и сколько пришло сюда? Распластавшись на сырой холодной земле, Святослав вглядывался в сторону леса, ожидая, когда раздастся первая очередь, которая отвлечет внимание мутов от того места, где он находился. Долго ждать не пришлось. С первыми выстрелами он беззвучной тенью метнулся вперед, забирая влево, чтобы не столкнуться с наступавшими, а обойти их.

— Андрей, как там у вас? — на бегу спросил он.

— Лезут, — коротко ответил Андрей.

— Много?

— Немало…

Описав дугу, Святослав зашел мутам в тыл. В предрассветных сумерках он видел мелькавшие между деревьями отдельные силуэты, но основная масса была уже на холме, откуда доносился непрерывный треск автоматных очередей.

— Петр, — позвал его Андрей, — где ты?

— Позади мутов. Подберусь к ним поближе и ударю.

— Найди укрытие! Быстрее! Они повалили обратно, их еще много осталось. Они тебя сметут.

— Не сметут, — сквозь зубы процедил Святослав и, оглядевшись, кинулся к стволу упавшего дерева и залег за ним. — Пусть идут, я их встречу.

Муты не шли, а неслись прямо на него, и в какой-то момент Святослав подумал, что ему и впрямь не устоять против них, но едва он начал стрелять, муты шарахнулись в стороны и со звуками, напоминавшими не то вой, не то визг, умчались в глубину леса. Вой, едва начавшись, быстро смолк, оставив на память о себе валявшиеся на склонах холма и в лесу трупы.

С холма сбежал Андрей:

— Петр, ты цел?

— Да, — отозвался Святослав, поднимаясь с земли. — Все живы?

— Все, только Фоме досталось. Зачем-то выскочил вперед, и один мут зацепил его.

— Здорово зацепил?

— Нет, слегка.

Святослав подошел к холму, осмотрелся. Да, мутов здесь было порядочно. Поднявшись наверх, он спросил у Старшего:

— Как думаешь, больше они к нам не сунутся?

— Вряд ли. — Старший криво усмехнулся. — Хотя утверждать это наверняка можно только про такого мута, который уже мертв. Вряд ли, — повторил он.

Они вновь, уже не таясь, развели костер — таиться уже не имело смысла, — и Варфоломей стал обрабатывать рану Фомы, на левой руке которого от локтя до плеча тянулась кровавая полоса.

— Серьезная рана? — спросил Святослав.

Варфоломей отрицательно мотнул головой, не прерывая своего занятия:

— Нет, если не воспалится, то пустяки.

— Постарайся, чтобы не воспалилась. Фома, зачем тебя понесло вперед?

— Я прежде мутов никогда не видел, — хмуро пробормотал Фома, морщась от боли.

— И что? Решил познакомиться поближе?

— Ладно, командир, давай без нотаций. Я сглупил и признаю это. Что тебе еще надо?

— Чтобы в следующий раз ты был осмотрительнее, — ответил Святослав и тут вдруг сообразил, что после окончания боя он не видел Кирилла.

Его захлестнула волна тревоги, и он чуть было не крикнул: «Кирилл!» — но вовремя спохватился.

— Искариот! — громко позвал он, но никто не откликнулся.

— Он отошел, — сказал Матфей. — Разглядывал того мута, который поцарапал Фому, а потом кинулся в сторону. По-моему, его тошнит.

«Неудивительно, — подумал Святослав. — Зрелище, мягко говоря, не из приятных. Уж лучше иметь дело со зверьми или с людьми, чем с этими тварями, которые ни то ни се».

Подошел Андрей, спросил:

— Собираемся?

— Да, как только Варфоломей закончит. Фому от груза надо освободить, пусть пока несет только оружие. Распределим его рюкзак на троих: ты, я и Филипп.

Андрей кивнул, с каким-то странным видом глядя на проступавшие в рассветных сумерках силуэты деревьев у подножия холма, потом нерешительно произнес:

— Давно хотел спросить…

— Так спроси.

— Ты уверен, что все это имеет смысл? То, что мы идем туда.

— Да, я уверен, — твердо ответил Святослав.

«Потому, что нас послал туда Книжник, — мысленно добавил он. — Если бы Книжник сказал, что надо шагнуть в огонь или в пропасть, я шагнул бы. Таких, как он, больше нет. И его тоже нет…»

— А ты разве не уверен? — спросил он в свою очередь, причем не без тайного умысла. Раз Андрей сам дал повод, почему бы им не воспользоваться? — Если нет, то зачем пошел?

— Я в этом не раскаиваюсь, — сказал Андрей с поспешностью, которая не вязалась с его обычной неторопливостью и обстоятельностью, свойственной ему в любом деле. — Но иногда мне кажется, что все бесполезно. — Он обвел рукой вокруг себя. — Что тут можно изменить? Даже если ты гений, как наш Долли.

— Нам этого не понять, потому что мы-то не гении, — мягко сказал Святослав. — Если б мы сами знали, что и как, тогда незачем было бы идти к нему.

Широкое лицо Андрея просветлело:

— А ведь верно, черт возьми!