— Физраствор — две единицы, кровь — одна, эпинефрил… Дженни, распорядитесь быстро насчет льда…

— Спасибо, доктор.

— Это безумие, безумие — то, что я делаю…

Море Бофорта, северный полярный круг Исследовательский бот «Альта»

Двумя неделями ранее

У старшего матроса Дина Пол лака выдался нелегкий день: сквозняки и ручные лебедки доканали его поясницу, и к вечеру он просто не мог распрямиться. Выданные фельдшером капсулы с какой-то дрянью не помогли, а только растравили жестокую изжогу. Наконец боцман Бутсман обратил внимание на страдания подчиненного, в приказном порядке разложил его на полу, прошелся по спине босыми ногами (Дин орал, но никто не бросался на помощь), — а потом помог опоясаться каким-то специальным поясом из собачьего меха. Сразу после экзекуции Дин был ни жив ни мертв, но некоторое время спустя стал приходить в себя — как бы в новом, не очень знакомом теле. Оно не так чувствовало себя и не так совершало движения…

В теплой куртке-аляске поверх теплого свитера Дин выбрался на палубу и встал у леера. «Альта» шла самым малым ходом, волоча за собой на длинных фалах две гирлянды сонаров. Небо на юге было светло-зеленым, прозрачным, с тончайшим однодневным полумесяцем над самой кромкой горизонта; и бархатно-черным, усеянным крупными звездами на севере. Поверхность океана чуть дышала, прикрытая струями и спиралями морозного тумана. Здесь, вблизи кромки ледяных полей, обычного дыхания океана не было, и черная застывшая вода, казалось, в любой миг могла обратиться в толстое небьющееся стекло…

Когда-то Дин нанимался на «Альту» на один рейс: чуть подзаработать деньжат. Но вот… привязался. Уже четвертый год он выходил в плаванье сюда, в полярные воды, к самой кромке арктических льдов, — следить за какими-то океаническими процессами, за зарождениями течений и ветров… и за русскими, китайскими, английскими, французскими подводными лодками, наверное; так он, во всяком случае, предполагал, слушая изредка разговоры инженеров и ученых. Его этот аспект не интересовал; он работал за право иногда вот так встать у леера и смотреть, смотреть, смотреть на бескрайний океан, на льдины, айсберги, заторошенные края ледяных полей у горизонта…

Картины, которые он писал, возвращаясь, пока еще никто не покупал. Но он знал, что славы ему не миновать.

Дин поймал себя на том, что уже минут десять смотрит на яркую звезду, ведущую себя неправильно. Во-первых, в том месте вообще не могло быть никакой звезды. Во-вторых, десять минут назад ее не было. Наконец, она двигалась…

Она двигалась: сначала едва заметно, потом чуть быстрее. Потом очень быстро. Стремительно. Как солнечный зайчик: ярко и невесомо. И вновь — застыла.

Теперь Дин ясно видел, что это плоский светящийся конус. От него вниз и немного в сторону исходил узкий молочно-белый луч. Луч шарил по морю, и оно ярко вспыхивало…

На крыле мостика, прямо над головой Дина, послышались шаги. Он узнал походку капитана.

— Сэр, можно вас на минутку?

— Поллак? Что у тебя?

— Прямо по носу… видите, сэр?

— Ничего… а, в небе, что ли? Вижу.

— Я наблюдаю за этой штукой минут двадцать. По-моему, это НЛО.

— Иди ты, Дин. НЛО не бывает. Это какой-нибудь долбаный вертолет.

— Оно летает не как вертолет, сэр… И, словно в подтверждение его слов, светящийся конус резко сорвался с места и по широкой кривой понесся, заметно снижаясь, прямо на судно. Кто-то вскрикнул. С негромким, но очень неприятным (расческой по стеклу!) звуком конус пронесся над самыми мачтами и стал удаляться, все так же теряя высоту…

— Он сейчас врежется в воду! — громыхнул капитан.

И точно: через несколько секунд странный предмет коснулся волн, погас — и тут же на том месте вспух и медленно померк огненный шар. Через десять секунд докатилась взрывная волна, а за нею — плотный звук взрыва.

— Отцепить фалы, — скомандовал капитан. Приборы оставить на буях. Лево на борт!.. Полный вперед!

Семейная и женская клиника Трентон, штат Пенсильвания

Доктор Дэвид Принс, заведующий отделением патологии, с самого утра испытывал какую-то непонятную тревогу. Хотелось сбежать от всех, забиться в какую-то дыру и там переждать… что? Угрозу? Или просто плохую погоду?

Плохую погоду он отмел: небо было безоблачным, стрелки барометров прочно держались на «ясно». Именно скачки атмосферного давления были для Принса источником постоянного беспокойства, поэтому он буквально обвешивал себя барометрами: только в доме их было семь штук…

Значит — что?

Неясно…

Охваченный этой тревогой, как холодным огнем, он тем не менее делал свою повседневную работу, точный и безошибочный, как хорошо отлаженный автомат: три часа амбулаторных осмотров, шесть ранних микроабортов, четыре хирургических, потом консилиум, несколько консультаций в других отделениях… К вечеру нормальная рабочая усталость задвинула куда-то на задний план эту беспредметную тревогу — задвинула, но не погасила полностью, на что доктор втайне рассчитывал.

В хирургическим отделении, записав в медкарты свои рекомендации, он заглянул к комнату отдыха персонала: хирургия традиционно славилась отличным кофе. У них был не термос, а стационарная итальянская кофеварка. Нацедив себе полный пластиковый стакан черного, с густой коричневатой пенкой, ароматного напитка, он прислонился к стене и стал рассеянно смотреть окончание выпуска новостей Си-Эн-Эн.

— … катастрофа неизвестного летательного аппарата за полярным кругом. Моряки исследовательского судна в течение нескольких десятков минут наблюдали за маневрами странного летательного аппарата, который вдруг рухнул в ледяную воду в нескольких милях от судна. По истечении десяти часов поисков из воды был извлечен пилот аппарата, чудом оставшийся в живых в ледяной воде. Было высказано предположение, что это русский пилот сверхсекретного экспериментального истребителя, известного в НАТО как «черный треугольник». Специальным рейсом пилот был доставлен в госпиталь военно-воздушной базы Линкс, где пришел в сознание и исчез, хотя охрана…

На экране появилось крупным планом лицо: грубые черты, холодные светло-серые глаза, выступающие скулы и надбровные дуги, тонкие бескровные губы. Запоминающееся лицо…

Никто не смотрел в этот момент на Принса, — а иначе увидел бы, как тот до синевы побледнел, поставил мимо стола стаканчик с остатками кофе и быстрыми шагами направился к выходу.

И встретился в пустом коридоре с одетым в черную кожаную куртку высоким человеком с грубым лицом, холодными светло-серыми глазами и тонкими бескровными губами.

Бежать было некуда…

А главное — абсолютно бесполезно.

«Пилот» схватил Принса за горло и втащил в какую-то кладовую, полную ящиков, больших жестяных банок и бидонов, баллонов с газом.

— Где он?!

— Я… я не знаю!

«Пилот» брезгливо хватил Принса о стену; тот сполз на пол, в отчаянии попытался отползти, хватаясь за что-то,..

В руке «пилота» появился тонкий стилет с выкидным клинком.

Принс закричал, вернее, ему казалось, что он кричит. Он побежал; на самом деле он елозил по полу, как полураздавленный краб… «Пилот» ударил его коленом между лопаток, прижал к полу и, удерживая голову, медленно вонзил клинок в шею, под затылочную ямку…

Принс тонко взвизгнул, дернулся всем телом и обмяк, — словно из его тела разом пропали все кости. Убийца некоторое время держал стилет в ране, потом коротким движением выдернул клинок.

Из раны, пузырясь, пошла густая зеленая пена…

Он осмотрелся. Подошел к штабелю ящиков, ударом ноги развалил его. Зазвенело стекло. Острый запах растворителя для красок ударил в ноздри. «Пилот» поморщился. Открыл и опрокинул два больших бидона. Потекла темная краска.

Между тем тело Принса странным образом изменялось. Оно словно оплывало, деформировалось, теряло присущую даже мертвым определенность и всяческие острые углы…

«Пилот» прошел мимо трупа, стараясь не наступить. У двери он обернулся, вынул из кармана простую картонку спичек, зажег их все сразу и бросил на тело, которое уже начинало пузыриться и вытекать из халата. Тут же полыхнуло желтоватое пламя, перекинулось на разваленный штабель, на разлившуюся краску, заплясало по комнате… Плотно закрыв за собой дверь, «пилот» зашагал по коридору. Кто-то шарахнулся от него…

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия

— Привет! Привет…

— Что так поздно?

Скалли устало бросила плащ на спинку кресла:

— Ну, ты же знаешь: стрельба у Белого Дома…

— А-а… Президент опасается, как бы его не прихлопнули из окна проезжающей машины?

— Вроде того. У тебя что-то новое?

— Кажется, да. Вот посмотри, какой-то доброхот сбросил мне по электронной почте три некролога…

— Кто сбросил? Я его знаю?

— Вряд ли. Я, кстати, тоже не знаю. Но он знает меня… Так вот: три врача пропадают при таинственных обстоятельствах: в Пенсильвании, в Нью-Йорке и в Нью-Джерси. Все трое — акушеры-гинекологи, занимались абортами и, вероятно, погибли при пожарах; тела не найдены…

— Дело рук фанатика, борца против абортов? Из этой, как ее… «Право на жизнь». Может такое быть?

— Вполне.

— Тогда почему это прислали тебе? Молдер, придав себе заговорщицкий вид, поманил Скалли к картотечному шкафу, достал тонкую коричневую папку и вынул большую черно-белую фотографию. На ней был залысый человек с выпуклыми глазами под толстыми стеклами очков.

— Это первая жертва: доктор Принс из Пенсильвании…

Скалли взяла фотографию, всмотрелась. Лицо кого-то смутно напоминало. Впрочем, оно было как раз из того разряда лиц, которые всегда кого-то напоминают…

— А это вторая жертва, доктор Лэндон… а это третья — доктор Грегор…

Этот же человек рассматривал содержимое маленькой колбы. И он же смотрел куда-то вбок, явно ведя беседу с кем-то, не поместившемся в кадре.

Скалли машинально протянула руку за остальными фотографиями.

— Это все, — сказал Молдер. — На фотографиях три разных человека. Вероятно, погибших насильственной смертью в течение четырех последних дней.

— Близнецы?! — изумилась Скалли. — Тройня?

— Маловероятно, покачал головой Молдер. — Во всяком случае, из их документов этого не следует. Впрочем, документов у них до того мало, что кажется, эти люди вообще не жили в нашем мире. Или жили так, что ухитрились почти не оставить следов…

Офис шерифа Трентон, штат Пенсильвания

— Доктора Принса я знал лично… Шериф Макнамара тяжело прошелся по своему удивительно пустому — словно накануне или сразу после ремонта — кабинету: стол, два стула, железный шкаф для оружия, решетка на окне…

— Да. Он занимался абортами, это верно. Вполне легально, в клинике. Я, может быть, тоже не одобряю этого, но пока закон позволяет их делать, я буду на стороне дока. Был он очень замкнутым и одиноким человеком. Вроде бы, у него была семья, но не здесь… К сожалению, его профессия вдруг стала опасной.

— Вы задержали этого священника… — Молдер пощелкал пальцами.

— Да, отца Тэйлора Си Франка. Он угрожал врачам, которые делали аборты. Вот, посмотрите… — шериф вынул из дела газетную вырезку и протянул Молдеру. В полосе объявлений была уже знакомая фотография доктора Принса и надпись: «ВЫ ЗНАЕТЕ ЕГО? Позвоните [phone].» — Я арестовал его по подозрению в преднамеренном убийстве…

— Осталось только найти тело жертвы, — заметил Молдер.

— Я думаю, мы найдем его.

— М-м… Видите ли, шериф, то, что произошло у вас, это один из трех недавних эпизодов… совершенно идентичных эпизодов. И ни в одном случае тело жертвы так и не было обнаружено.

— Мы точно знаем, что доктор находился в здании. Найдены его ключи — в одном из подсобных помещений. Сейчас мои люди просеивают пепел. Уж кости или зубы мы наверняка найдем… Он не останется одним из пропавших без вести.

В дверь стукнули. Вошел констебль, ведя надменного молодого человека в темной джинсовой куртке с погончиками поверх строгой белой рубашки. Гладко выбритое лицо его выгодно дополняли дымчатые круглые очки в дорогой черепаховой оправе.

— Добрый день, — приветливо сказал он.

— Познакомьтесь, Франк, — сказал шериф. — Это агенты ФБР: Скалли и Молдер. Они хотят задать вам вопрос…

— Горит ли доктор Принс в геенне огненной? — подхватил молодой человек хорошо поставленным голосом. — Да, разумеется — за убиение нерожденных младенцев.

— Разве может хоть волос упасть с головы человека без воли Божьей? — спросил Молдер.

— Вы вправду так считаете? — подобрался священник.

— Я считаю, что человек, убивший доктора Принса, вполне мог быть причастен к двум другим убийствам.

— Что ж, убивающие во имя славы Господней правы в своих деяниях…

— Я так не считаю. Были ли вы в последние дни в Нью-Йорке и Нью-Джерси?

— Нет, сэр. Не был. Не имел ни желания, ни возможностей сделать это.

— Откуда у вас эта вырезка? — Молдер продемонстрировал священнику кусок газеты с портретом убитого и телефонным номером.

— Я подписан, это одна из местных газет…

— И вы позвонили по этому номеру?

— Ну, разумеется! Солдаты Господа ищут преступника — какое у меня право не помочь им? А эти солдаты многочисленны…

Редакция газеты «Глоб энд мэйл»

Бинхэмтон, штат Нью-Йорк

Стойка, где принимали объявления, располагалась не в редакции, а на первом этаже большого офисного здания рядом с буфетом. Очень славная девушка, приемщица объявлений, вспомнила мрачного мужчину, заплатившего наличными.

Он такой… воспаленный. И глаза очень светлые. А больше… нет, не помню.