Ювелирные сокровища Российского императорского двора

Для зарубежных поездок Марии Федоровны подарки в Кабинете заказывались на стандартные 10 000–30 000 руб. Поскольку ездила императрица за границу часто и по стандартным маршрутам, то окружение императрицы достаточно хорошо представляло, кто и за что получит от нее подарки.

Что касается подарков Николая II, то затраты во время его семейного отдыха в финляндских шхерах или в Крыму, как правило, были довольно скромными. Однако если поездки царя носили официальный характер, то средства, потраченные на подарки, могли превышать 200 000 руб.

Например, в 1908 г. в Ревеле Николай II встречался со своим двоюродным братом, английским королем Георгом V. В этом случае на царские подарки потратили 40 653 руб. (339 предметов, средняя стоимость – 120 руб.). Для сравнения – семейный отдых на «Штандарте» в 1906 г. обошелся в плане подарков в 7372 руб. (108 предметов, средняя стоимость – 68 руб.). Рекордное количество вещей раздарили в юбилейный 1913 г., связанный с торжествами 300-летия Дома Романовых. Кроме этого, в мае 1913 г. последовала поездка Николая II в Германию на свадьбу европейских родственников. В результате в 1913 г. в ходе поездок царя по России и в Германию только на подарки потратили 296 593 руб. (4021 предметов, средняя стоимость – 74 руб.).

Изящные вещицы «от Фаберже» все шире расходились по Европе, причем по самым влиятельным в политическом и финансовом отношении семьям. Начало этому процессу было положено еще в первой половине 1880-х гг., когда Фаберже выполнил заказы германского императора и в 1884 г. изготовил так называемую «шкатулку Бисмарка».

Будущие Николай II и Георг V. 1893 г.

Несколько позже фирма Фаберже начинает работать и на азиатские королевские дворы. Эпизодом стало изготовление серебряной братины в подарок абиссинскому владыке Менелику. Контакты с сиамской королевской семьей носили постоянный характер. В 1913 г. сиамским двором была заказана целая серия вещей и брелоков с изображением свиней.

Венцом этой зарубежной экспансии стало открытие в 1903 г. магазина фирмы Карла Фаберже в Лондоне. Относительно регулярные продажи вещей «от Фаберже» начались в Лондоне еще в 1900 г. По мнению специалистов[207], открытие лондонского филиала фирмы Фаберже стало, в том числе, и результатом действий со стороны вдовствующей императрицы Марии Федоровны, регулярно посещавшей, как уже говорилось, свою старшую сестру английскую королеву Александру, жену короля Эдуарда VII. Счета королевы свидетельствуют, что первые лондонские закупки в торговом доме Фаберже датируются 1902 г.

Лондонский магазин Фаберже открывался с расчетом на английскую аристократию и особенно на королевскую семью, которая непосредственным образом формировала ювелирную моду. Небольшой магазин на Дувр-Стрит, 48, открыли вблизи королевской резиденции именно с расчетом на посещения английской королевы Александры. Управляющий магазином Генри Бэйнбридж писал: «Именно для нее Фаберже сделал этот скромный жест. Там в ее распоряжении были комнаты, так что она могла приходить и уходить, когда ей хотелось, и могла наблюдать за тем, что делается у Фаберже».[208] Надо заметить, что российские монархи такого себе позволить не могли.

Императрица Мария Федоровна, король Эдуард VII и королева Александра

Для того чтобы «раскрутить» новый магазин на плотном рынке лондонских ювелиров, в 1904 г. леди Паже устроила благотворительный базар в пользу детской больницы «Виктория». Королева Александра посетила это мероприятие и купила у Фаберже флакон для духов из жадеита и мундштук, украшенный эмалью и алмазами[209].

Английская королева Александра многие годы с удовольствием получала подарки от младшей сестры работы мастеров фирмы К. Фаберже. Возможно, она познакомилась с вещами «от Фаберже» в 1881 г., когда приехала в Россию на похороны Александра II. Во время другого визита, случившегося по поводу свадьбы дочери Марии Федоровны великой княжны Ксении Александровны в 1894 г., Александра отметила в России свой день рождения. Естественно, она получила массу подарков и среди них множество вещей «от Фаберже». Сын будущей английской королевы (Александра стала королевой в 1901 г.) герцог Йоркский (с 1910 г. король Георг V) писал: «День рождения дорогой мамы… посмотрел подарки, можно сказать, что она получила половину магазина Фаберже»[210].

Надо заметить, что у сестер были разные вкусовые предпочтения. Если Мария Федоровна предпочитала серьезные ювелирные изделия, то ее старшая сестра Александра была поклонницей безделушек в виде камнерезных фигурок работы мастеров Фаберже. Мастеру подсказали, что неисчерпаемым сюжетом могут стать животные, содержавшиеся в королевском зоопарке.

Ко дню рождения королевы Александры в 1907 г. король Эдуард VII лично заказал Фаберже серию фигурок любимых лошадей и собак из загородной резиденции Сандринхем. Для изготовления моделей животных для столь ответственного заказа в Лондон командировали скульптора Бориса Фридман-Клюзеля. Он изготовил восковые модели, которые 8 декабря 1907 г. лично осмотрел Эдуард VII. Только после личного одобрения английского короля модели отправили в Петербург, где по восковым моделям были изготовлены камнерезные фигурки. Среди них была и фигурка собаки английского короля – норфолдского терьера Цезаря.

Со временем у английской королевы Александры сложилась коллекция вещей «от Фаберже», ядром которой стали небольшие камнерезные фигурки животных. Особенно часто повторялись фигурки слонов. Всего лондонский филиал продал примерно 250 фигурок животных, 170 из них находятся в настоящее время в коллекции королевы Елизаветы II.

Норфолкский терьер Цезарь. Халцедон

Тем не менее, магазину Фаберже в Лондоне, несмотря на высочайшую поддержку, было очень тяжело. Сплоченное сообщество британских ювелиров, используя различные архаичные законодательные нормы, всячески затрудняло становление и развитие магазина. Фаберже боролся, но юридическая борьба в Англии очень дорого обходилась ювелиру. В этой ситуации совместное посещение магазина английской королевой Александрой и российской императрицей Марией Федоровной 24 декабря 1912 г. носило отчасти и демонстративный характер. Сестры недвусмысленно проголосовали в поддержку Фаберже.

Представители английской королевской семьи регулярно посещали лондонский магазин Фаберже. Естественно, они имели право первого выбора, когда в магазин поступали новые ювелирные коллекции. В результате король Эдуард VII и королева Александра до 1911 г. приобрели в магазине Фаберже различных ювелирных изделий на 3694 фунта и 35 шиллингов.

После смерти короля Эдуарда VII[211] в 1910 г. королем Англии стал двоюродный брат Николая II Георг V. Будущий английский король впервые посетил лондонский филиал Фаберже 20 декабря 1907 г. И эти посещения продолжались вплоть до 1914 г.

В условиях Первой мировой войны многое изменилось, и в 1915 г. лондонский филиал фирмы Карла Фаберже закрыли. По самым скромным подсчетам с 1907 по 1917 г.[212] в Лондоне было продано более 5500 вещей «от Фаберже» на сумму более 800 000 руб.

Таким образом, мы можем констатировать, что изделия поставщика Российского Императорского двора, придворного ювелира Карла Фаберже ценились не только родовой, бюрократической, военной и финансовой элитой Российской империи, но и аристократией Европы. После открытия в 1904 г. филиала в Лондоне К. Фаберже пользовался патронажем со стороны двух поколений английской королевской семьи. В свою очередь, подражая своим монархам, в магазин потянулась английская аристократия, охотно покупавшая недорогие вещицы. Фаберже уверенно вышел на европейский ювелирный рынок.

Аристократия

Кроме императорской семьи покупателями вещей «от Фаберже» были и другие члены разросшейся российской императорской семьи. По словам Ф. Бирбаума, «Великие князья и княгини охотно лично посещали магазин, подолгу выбирая свои покупки. Ежедневно от 4 до 5 часов там можно было встретить всю петербургскую аристократию: титулованную, чиновную, денежную. Особым многолюдством отличались эти рандеву на Страстной неделе, так как все спешили с закупкою традиционных пасхальных яичек и заодно посмотреть очередные пасхальные яйца, изготовленные для императора»[213]. В этой цитате следует отметить два момента. Во-первых, судя по словам Ф. Бирбаума, прежде чем попасть в Александровский дворец Царского Села, пасхальные яйца императорской серии на какое-то время выставлялись для всеобщего рекламного обозрения в магазине Фаберже, на Большой Морской ул., 24. То есть сюрпризом они становились для Александры Федоровны и Марии Федоровны уже после того, как эти уникальные пасхальные яйца отсмотрели десятки сановного люда в магазине Фаберже. Честно говоря, в это верится с трудом. Подобный рекламный ход был бы более чем оправданным, но весьма сомнительно, что Фаберже стал бы выставлять в витрине магазина пасхальные яйца, специально изготовленные для двух императриц. Возможно, Бирбаум имел в виду небольшие пасхальные яйца, которые действительно десятками приобретались императрицами для того, что бы раздарить своим близким. Об этом свидетельствует листок из «Ювелирного альбома» императрицы Александры Федоровны.

Во-вторых, великие князья и княгини «охотно лично посещали магазин». В отличие от семьи императора они могли себе позволить ходить по магазинам в Петербурге. А магазин придворного ювелира и поставщика Императорского двора, безусловно, относился к числу приличных статусных магазинов. Но при этом Фаберже мог направить «по требованию» великому князю или княгине коллекцию своих вещей для выбора.

Великий князь Кирилл Владимирович в магазине фирмы К. Фаберже на Б. Морской ул., 24

Потенциал ювелирного рынка в России был огромен. Сложившиеся стандарты, связанные с обилием ювелирных украшений, прежде всего женских, давали мастерам множество заказов. Для людей с большими возможностями совершенно обычным делом было иметь или заказывать ювелирные украшения к конкретному наряду или событию. Нельзя сбрасывать со счета и обычную увлеченность ювелирными изделиями, которая часто становилась сродни коллекционированию.

Так, великая княгиня Мария Павловна (младшая), рассказывая о своих детских годах, проведенных в семье дяди, великого князя Сергея Александровича, упоминала, что Сергей Александрович «с его страстью к драгоценным камням, дарил их ей (жене, великой княгине Елизавете Федоровне. – Авт.) во множестве, так что почти к каждому туалету у нее был сочетающийся с ним гарнитур… моя тетя (великая княгиня Елизавета Федоровна. – Авт.) говорила, какие драгоценности она намеревается надеть, а я шла к ее футлярам с драгоценностями – их количество можно было сравнить чуть ли не с витриной ювелирного магазина – и приносила ей то, что она выбрала»[214]. В результате эффект от сочетания холодной красоты великой княгини и блеска драгоценных камней был настолько сильным, что маленькая великая княжна, увидев «свою тетю в бальном платье с парчовым шлейфом», была поражена ее ослепительной красотой и величественностью «в сверкающих драгоценностях. Онемев от такого зрелища, я встала на цыпочки и запечатлела поцелуй, полный любви, на ее белой шее сзади, прямо под великолепным тяжелым ожерельем из сапфиров»[215].

Ф. Бирбаум, много лет проработавший в фирме Фаберже ведущим художником-дизайнером, с глубоким уважением отзывался о великом князе Алексее Александровиче, которого он называл «лучшим знатоком и ценителем» ювелирных изделий из всех членов императорской фамилии. По словам Ф. Бирбаума: «Все, что попадалось интересного в производстве, находило в нем покупателя. Он не был коллекционером исключительно предметов старины, а приобретал все художественно ценное, какому бы времени это не принадлежало… При появлении его в магазине (он никогда не требовал посылки выборов вещей к себе, а предпочитал, не без основания, обозреть все лично, что имелось в продаже) выставлялись все новинки производства, часто приносили неоконченные вещи из мастерских, и он приобретал их на корню, если проект его удовлетворил. Уезжая ежегодно во Францию, он увозил с собою значительное количество наших изделий для подарков и там служил нам немалой рекламой, распространяя их среди иностранного большого света»[216].

И действительно, слова Ф. Бирбаума подтверждаются данными о совокупном числе покупок вещей «от Фаберже» к 1917 г. Если лидирующие позиции «по статусу» удерживали Николай II (2300 предметов), императрица Александра Федоровна (2400 предметов) и вдовствующая императрица Мария Федоровна (2100 предметов), то великий князь Алексей Александрович уверенно занимал четвертое место – 1500 вещей «от Фаберже». После смерти великого князя Алексея Александровича коллекция драгоценностей перешла по наследству к его брату Владимиру Александровичу. После смерти Владимира Александровича часть коллекции передали Императорскому Эрмитажу.

Остальные члены многочисленной семьи Романовых также не отказывали себе в удовольствии присмотреть и купить вещицу «от Фаберже». Совокупные данные к началу 1917 г. таковы:

– великий князь Владимир Александрович и великая княгиня Мария Павловна имели 1200 вещей «от Фаберже»;

– великий князь Павел Александрович – 1200;

– великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна – 1200;

– великая княгиня Мария Александровна – 400;

– великий князь Константин Константинович и великая княгиня Елизавета Маврикиевна – 1000;

– великий князь Михаил Александрович – 900;

– великий князь Георгий Александрович – 400;

– великая княгиня Ксения Александровна и великий князь Александр Михайлович – 600;

– великая княгиня Ольга Александровна – 300;

– великий князь Николай Михайлович – 400;

– великий князь Сергей Михайлович – 200;

– великий князь Георгий Михайлович – 300;

– великая княгиня Анастасия Михайловна – 100;

– великий князь Михаил Михайлович – 200;

– великий князь Петр Михайлович – 100;

– великая княгиня Милица Николаевна – 200;

– великий князь Борис Владимирович – 100;

– великий князь Андрей Владимирович – 200[217].

Периодически члены семьи Романовых сообща покупали юбилейные подарки, которые заказывали мастерам фирмы Карла Фаберже. Так, в 1891 г. членами императорского дома по случаю серебряной свадьбы Александра III и Марии Федоровны было профинансировано изготовление серебряных каминных часов.

Вместе с тем, у петербургских ювелиров, в том числе и у Фаберже, возникали по отношениям к некоторым членам императорской семьи и обоснованные претензии. Как мы уже отмечали, на рубеже веков отношение русской аристократии к российским ювелирам изменилось. Если раньше за продукцию французских и английских фирм они платили немыслимые деньги, то со временем русская аристократия осознала, что продукция отечественных ювелиров, по крайней мере, того же качества. Однако весьма влиятельная в петербургском свете великая княгиня Мария Павловна, или как ее звали «Михень», покровительствовала именно иностранным ювелирам.

По словам Ф. Бирбаума, с помощью всесильной протекции иностранные ювелиры, «минуя всякие таможенные и пробирные сборы», успешно торговали своими изделиями как в Петербурге, так и в Москве. Складывалась парадоксальная ситуация. Фаберже, отстаивая свое «место под солнцем» в Лондоне, был вынужден тратить огромные деньги на адвокатов. И это при покровительстве английской королевской семьи. В России же великая княгиня помогала иностранным ювелирам миновать таможню. Однако и у российских ювелиров имелись свои покровители, и «проделка эта была обнаружена и доказана некоторыми петроградскими ювелирами, которые все-таки добились секвестра этих ювелирных изделий до уплаты за них законных пошлин»[218].

Методы конкуренции даже известных европейских ювелиров были более чем спорными. Так, Альфред Картье дважды приезжал в Петербург (в 1904 и 1905 гг.), приобретал изделия петербургских камнерезов и ювелиров, в том числе и Фаберже, а затем продавал их в Париже под своим именем. В 1908 г. его брат Луи отправил в Петербург двух представителей для организации выставки изделий их фирмы, однако успех был невелик. Через год он сам приехал в Петербург и под патронажем великой княгини Марии Павловны устроил благотворительный базар. На сей раз прибыль оказалась весьма значительной. Аристократические покупательницы во главе с императрицей Марией Федоровной приобрели довольно много изделий «от Картье». Вскоре он получил звание придворного ювелира. Однако выдержать конкуренцию с Фаберже и Болином было почти невозможно[219]. В результате магазин Картье в Петербурге так и не открылся.

С пресыщенной российской титулованной аристократией ювелирам работать было сложно, хотя случались и анекдотичные вещи. Ф. Бирбаум описывает один из таких случаев: «По поводу пасхальных яичек вспоминаю не лишенный пикантности случай. Одна клиентка из высшей аристократии, не отличающаяся особым умом, еще за несколько недель до Пасхи приставала к старику Фаберже, не изготовил ли он какую-нибудь новинку в виде пасхальных яичек. Надо сказать, что новизна в таком предмете нелегко дается, и искать ее порядочно всем нам надоело. Старик Фаберже, когда был доведен до раздражения, не особенно стеснялся в ответах. Он с самым невинным видом объявил даме, что через две недели выйдут из работы квадратные яйца. Некоторые из присутствующих улыбнулись, другим стало неловко, но дама ничего не сообразила. Мало того, в назначенный срок приехала в магазин, чтобы их купить. Старик с серьезным видом объяснил ей, что он действительно надеялся такие изготовить, но что это так и не удалось»[220].

Итак, члены Дома Романовых и российская титулованная аристократия являлись главными покупателями вещей Фаберже. По оценкам специалистов, к началу 1917 г. было продано 17 500 вещей «от Фаберже» на общую сумму 1 925 000 руб. при средней цене 110 руб. за изделие. Из этого числа 10 % изделий приобрела императорская семья, включая всех великих князей (за 28 лет в период с 1890 по 1917 гг.)[221].

Буржуазия

Со временем в магазины Фаберже потянулись не только представители родовой и бюрократической элиты, но и представители финансовой буржуазии. Именно эти покупатели завершили формирование коммерческого имиджа Фаберже. Именно они сделали Фаберже модным. Постепенно вещи «от Фаберже» стали органичной частью повседневной жизни русской буржуазии. Как правило, это были небольшие изящные вещи, сувениры на память, подарки к памятным датам. Очень важным было то, что в магазинах Фаберже продавались вещи отличного качества и в достаточно широком диапазоне цен. Например, Э. Нобель мог позволить себе после обеда в знак доброго расположения или просто «на память» подарить каждому из гостей вещичку «от Фаберже», завернутую в салфетку. Мгновенно узнаваемые вещи «от Фаберже» стали символом статуса владельцев.

Немаловажным было и то, что мастерам фирмы Фаберже с «королями» биржи, сахара и нефти было несравненно «легче и приятнее работать. Почти всегда одаренные практическим умом, они не претендовали на художественную инициативу, не навязывали нам своих идей и проектов», отмечал Ф. Бирбаум. И что очень важно, деньги у этой категории покупателей были «немерянные».

Русское купечество не раз обращалось к Фаберже с ответственными заказами. При этом, видимо, они только обозначали верхнюю денежную планку подарка, целиком доверяя Фаберже определение художественной стороны изделия. Например, летом 1896 г. при посещении Николаем II и императрицей Александрой Федоровной Всероссийской промышленной выставки в Нижнем Новгороде купечество преподнесло императрице подарок работы Фаберже.

Корзина ландышей. 1896 г.

Это была корзина ландышей, сплетенная из золотых прутьев и наполненная мхом из золота различных оттенков, листья ландыша были изготовлены из нефрита, цветы из целых жемчужин, выступы лепестков из мелких алмазов. Размер корзины был 22 сантиметра[222]. Выбор сюжета обусловлен тем, что Фаберже прекрасно знал – ландыши были в числе любимых цветов императрицы.

О коммерческом успехе фирмы Фаберже наглядно свидетельствовали магазины, открытые в Петербурге, Москве, Одессе и Нижнем Новгороде.

Первая мировая война

Начало Первой мировой войны сопровождалось взрывом всеобщего патриотизма. В этой ситуации Фаберже не мог препятствовать мобилизации талантливых мастеров своей фирмы. В результате в фирме начали накапливаться незавершенные заказы. В период между 1 июля 1914 г. и 1 октября 1916 г. общая сумма незавершенных заказов составила 286 305 руб. Среди них: на 80 000 для Кабинета Е.И.В.; на 53 000 для великого князя Михаила Александровича и на 33 000 для самого императора Николая II[223].

Производственные проблемы К. Фаберже вполне понимали и царственные заказчики. К примеру, императрица Мария Федоровна писала, что подарок ее старшему сыну «не очень красивый, но у Фаберже не было ничего более подходящего, так как все его мастера ушли на войну»[224].

С одной стороны, наличие незавершенных заказов свидетельствовало о нехватке квалифицированных мастеров, а с другой, о том, что война не уменьшила финансовые возможности ни русской титулованной аристократии, ни российской буржуазии, получавшей солидные доходы с военных заказов. Ювелирные заказы были самыми разными, от заказа Николая II на большое пасхальное «яйцо из белого кварца и нефрита» и до изготовления 2200 знаков для артиллерии Конной гвардии.

Примечательно, что К. Фаберже, как и многие близкие ко Двору люди, принял участие в сборе благотворительных средств для оснащения Склада Александры Федоровны в Зимнем дворце. Он пожертвовал «на Склад императрицы» 500 руб.[225]

Надо сказать, что конкуренты и старые враги не дремали, даже во время войны, пытаясь навредить Фаберже. Одна из самых острых атак пришлась на 1915 г. Дело в том, что летом 1915 г. по Москве и ряду других городов прокатилась волна погромов магазинов немецких фирм. Правда, многие из пострадавших фирм имели только немецкое название. Этим и решили воспользоваться враги Фаберже. Летом 1915 г. в Александровский дворец Царского Села пришло письмо на имя императрицы Александры Федоровны, подписанное управляющим лондонским отделением фирмы Фаберже г. Бэйнбриджем. В письме сообщалось, что фирма Фаберже «состоит под германским контролем».

Императрице доложили об этом письме, и она была вынуждена принять меры. Вынуждена, потому что в это время в обществе все шире стали распространяться слухи о германофильстве Александры Федоровны, и факт игнорирования подобного письма мог только усилить эти слухи. Поэтому секретарь императрицы граф Я.Н. Ростовцев предложил К. Фаберже объясниться.

В объемной объяснительной записке Фаберже, приведя ряд фактов из биографии своей семьи, подчеркивал: «Все мои предприятия принадлежат мне единолично и никаких вкладчиков, даже из дружественных с нами держав, я не имею… О каком-либо германском контроле над моими делами не может быть и речи, так как я ничего общего с Германией не имею, и не имел никогда».

Кроме этого, Фаберже сообщал, что «на время войны мною открыт механический завод, на котором работает около 600 человек, занятых исключительно работами, связанными с обороною Государства, причем в настоящее время фирма уже заканчивает первый заказ на 6 500 000 частей ручных гранат, в доказательство чего при сем прилагается нотариально засвидетельствованная копия с удостоверения Центрального Военно-Промышленного Комитета за № 4758».

Далее Фаберже переходит в атаку и сообщает императрице, что девятилетнее управление Бэйнбриджа лондонским отделением фирмы «принесло мне настолько чувствительный убыток (около 1/5 миллиона рублей), что в настоящее время я принужден спешно предпринимать шаги к закрытию отделения, оставив в Лондоне лишь агентство для продажи изделий отечественной промышленности, главным образом моим постоянным английским клиентам». Кроме этого, «Показаниями служащих установлено, что г. Бэйнбридж, состоя управляющим моего Лондонского Отделения, целый год не являлся на службу без моего ведома».

Письмо Бэйнбриджа. 1915 г. (РГИА. Ф. 525. Оп. 2 (217/2715). Д. 629. Л. 1)

Императрица прочла письмо Фаберже и сочла сообщенную информацию убедительной. Письмо Бэйнбриджа было оставлено «без последствий»[226].

Портсигар военного времени. Фирма К. Фаберже. 1915 г.

Деталь портсигара

Следует добавить, что мастерские Фаберже действительно выполняли крупные военные заказы. Мастерские в Москве наладили производство ручных гранат и гильз для артиллерийских снарядов. Кроме этого, сохранились армейские котелки и фляги с клеймом всемирно известной ювелирной фирмы. Потом был революционный хаос, и в конце 1918 г. Карл Фаберже навсегда уехал из России[227]. В 1920 г. Карл Фаберже умер в Швейцарии.

Сегодня в России о Фаберже практически знают все. При жизни Карла Фаберже было продано более 200 000 изделий, они разошлись по всему миру. К концу своей деятельности Фаберже стал ведущим поставщиком Императорского двора. К началу 1900-х гг. фирма Карла Фаберже превратилась в крупное производство. На Фаберже работало около 300 мастеров в Петербурге и 200 в Москве. На официальном уровне признавалось, что К. Фаберже удалось создать «самую большую фирму (ювелирную. – Авт.) в России, одну из крупнейших в мире»[228]. Арифметические итоги деятельности фирмы Фаберже несколько разнятся в исследованиях. Так, ведущий «фабержевед» В.В. Скурлов считает, что количественный выпуск изделий фирмы в 1891–1917 гг. можно определить в 190 000. По другим данным, всего фирмой за 75 лет работы было изготовлено от 150 до 200 тысяч изделий.

Главная товарная книга фирмы велась с 1842 г., и к 1885 г. в ней насчитывалось 35 000 записей. То есть объем реализации (включая и покупные изделия) составлял порядка 800 изделий в год. В период с 1886–1890 гг. – 5000 изделий в среднем по 1000 предметов в год[229]. Совокупный объем оборота фирмы в 1900–1916 гг. составлял ежегодно не менее 1 млн руб. А всего за 1891–1916 гг. выпущено ювелирной продукции и золотосеребряных изделий не менее чем на 23 млн руб. Средняя стоимость одного предмета составляла 120 руб.[230]

Сегодня имя Фаберже известно во всем мире. В той или иной степени. Ведущие аукционы периодически проводят торги вещами Фаберже. Надо признать, что теми или иными путями бо́льшая часть вещей Фаберже ушла из России. К сожалению, в музеях России насчитывается едва ли более 1000 вещей Фаберже, в то время, что только в коллекции Арманда Хаммера в начале 1930-х гг. таких изделий было более 2000[231].

Однако, наряду с арифметическим наследием, сохранилось наследие духовное, творческое… И это не менее важно, чем наследие материальное. И это наследие неразделимо принадлежит России…

Драгоценности церемониальной жизни Императорского двора

Многовековым стандартом императорской власти было обилие драгоценностей. Драгоценности всегда являлись зримым воплощением власти. Поэтому в период средневековья их в одинаковой степени носили и женщины, и мужчины. В России эта традиция сохранялась вплоть до начала XIX в.

В России отношение к демонстрации богатства в виде золота, серебра и драгоценных камней было особым. Все это богатство являлось привозным, поскольку вплоть до середины XVIII в. в России не было разведаны месторождения своего золота, серебра и драгоценных камней. Тем не менее, и до XVIII в. драгоценности являлись праздничным обыкновением русского быта.

Со времен Петра I дворцовая роскошь приобрела «идеологический блеск». Имперские стандарты требовали новых вариантов и в драгоценном обрамлении Российского Императорского двора. Именно в XVIII в. привозные бриллианты стали главным символом блеска и могущества империи. Поскольку XVIII в. вошел в историю России, как «бабий век», то именно российские императрицы много сделали для «продвижения» бриллианта на российский рынок драгоценных камней. В результате богатство Российского Императорского двора зримо и наглядно демонстрировалось во время дворцовых церемоний блеском бесчисленных бриллиантов, сапфиров и изумрудов.

Коронационные регалии