Фредерику Плесси[8].
О могила, о брачное ложе…
Софокл, «Антигона» ПРОЛОГ
Дорога, ведущая от Коринфа к морю. Мраморный храм с фронтоном, на котором изображено рождение Афины. Источник, миртовая роща. В глубине — дом с расписанными стенами, сад, виноградник. Вдали, весь розовый Акрокоринф[9].
МУЗА
Перед поднятием занавеса музыка.
О дева-лирница, о юная Эллада! Ты, чьим устам сладка была любовь и мед! С тобой, искусница, смеяться было радо И море ясное и светлый небосвод. Все дни твои текли безоблачно и мерно. Когда осеребрит луна дорожный прах, Ты думала под звон цикад ежевечерний О смене месяцев и о людских трудах. Эллада, дочь морей и взморий золотистых, В груди твоей и страсть и неги забытье. А песнь твоей любви струится в звуках чистых: Гармония волной нахлынула в нее. Я, та латинянка, кому в мечте заветной Всегда являлась ты, сияя красотой, Предпринимаю труд, прилежный и не тщетный — Правдиво воскресить прекрасный образ твой. Другие пусть поют о той поре безбурной, Когда от родника, пристанища богов, Ты тихо шла домой с наполненною урной, — В тоске моя душа, ей не до мирных слов. На грудь тебе кладу фиалок бледных связки, То время воскрешу, когда жестокий бог, Сорвав с твоей главы священные повязки, Разбил твой светлый храм и мрамор белых ног. Навек ушел твой смех из сумрачного мира, Ушла и грация с тобой и красота, Напрасно ждет певца покинутая лира, И землю ужасом объемлет темнота. Эллада, белая сестра, нарисовать бы Хотела я тебя в красе последних дней, Чтоб стали зрители моей «Коринфской свадьбы» К земле приверженней и к любящим — нежней. Занавес
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Рыбак
Гиппий
Дафна
Каллиста
Рабыня Фригия
Феогнид
Гермий
Кормилица Дафны
Колдунья
Артемида
Афродита
Хор юношей
Хор виноградарей
Хор виноградарей
Хор христиан
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
Анри Казалису[10]
То же место. Но на фронтоне храма, среди искалеченных прекрасных изображений, на месте богини — монограмма Христа, намалеванная киноварью по мрамору.
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Рыбак Ольпий (ставит на землю пустые корзины и садится, бессильный от усталости и старости, на разбитые ступени храма)
От моря к городу дорога далека, И скоро устаешь. Да, доля нелегка — Хлеб зарабатывать на этих рынках жадных. И в водах, некогда обильных и отрадных, Стада блестящих рыб уж начали редеть, Былою тяжестью не наполняют сеть, И под добычею не стонет челн веселый. Нет, боги не хотят хранить мой труд тяжелый… Скупы коринфянки, не лучше — повара, И выручить успел от самого утра Оболов только лишь тринадцать за улов я. От женщин толка нет — одно лишь многословье! (Поднимает свои корзины.) Развратен род людской, и в наш жестокий век Богами гневными оставлен человек. СЦЕНА ВТОРАЯ
Рыбак, Гиппий
Гиппий (на нем фессалийская шляпа, его серая туника препоясана на бедрах. Высокая обувь укреплена у щиколотки ремнями. В руке у него белый посох, походка быстрая)
Привет вам, сад и дом, приют той девы юной, Что для меня цветет за пряжей тонкорунной. Рыбак (ведь ты ж рыбак: корзина на руке, И водорослей клок на мокром ивняке), Скажи, не старого ль то Гермия ограда? Он жив ли? Рыбак
Да, мой сын, и соком винограда Сосуды древние он полнит каждый год. Гиппий
Пусть милостью богов приют его цветет. Видал ли Дафну ты под кровлею отцовой? Скажи, сладка ль ей жизнь? Ее чела младого Не омрачают ли полеты легких Ор?[11] Рыбак
Невинная краса — ее святой убор. Да, путник, счастливо живется ей на свете По милости богов. Гиппий
Отрадны вести эти. О матери ее Каллисте рассказать Не можешь ли, мой друг? Рыбак
Страдает тяжко мать И стонет от руки разгневанного бога. Но говорить о том не подобает много С прохожими. Одно скажу: еще могуч Стрел Аполлоновых удар из грозных туч. (Уходит.)
Гиппий
Да, это Дафна там, бредя своей тропинкой, Сияя белизной, былинку за былинкой Сбирает, тонкий стан и шею наклоня. Смущенье странное наполнило меня. Вот предо мной она, чудесней и желанней, Чем в страстные часы моих ночных мечтаний! Сверхчеловечески прекрасной выслал бог Ее ко мне сюда, в скрещенье двух дорог. (Прячется.)
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Гиппий, Дафна.
Дафна (перед храмом)
В болезнях, говорят, полезны эти травы. Вот рута. Между трав она всех выше славой. Спасу от смерти ту, что жизнь дала мне. Дочь Нарвет целебных трав, чтоб матери помочь. Христос, божественный посланник всеблагого! Коль верно, что богов твое изгнало слово И даже Аполлон бессилен с этих пор[12], — О скорбный Иисус, склони свой тихий взор, Ведь царствие твое пришло, воздень же руки: Пусть муки исцелит, кто сам изведал муки. Господь, оставь ей жизнь. Ведь мать тебе вера А мне отдай того, с кем я обручена. Гиппий (делая к ней несколько шагов)
О Дафна нежная! Одно мое желанье — С тобой делить любовь и все существованье. Навек мы связаны обетом давних дней. И вот я здесь. Приди! Дай руки мне скорей! Дафна
Да, я стою с тобой, а не с бесплотной тенью, Тень возвестила бы о кораблекрушенье. Мой путник дорогой, я знала, что опять Тебя мне суждено, любимый, увидать. Надежда преданной груди не покидала. Но к матери пойдем. Печально и устало Она мотает шерсть. Желанный гость у нас, При ней о странствиях ты поведешь рассказ. Ее гнетет недуг, всю печень ей снедая. Гиппий
Полна и скорби жизнь и счастья, дорогая. С тобой скорблю и я. Мне дорог твой привет, Но ныне твой порог не перейду я, нет! Широкополою я шляпою покроюсь И туже затяну вокруг туники пояс. Ты видишь, в дальний путь спешу я налегке, В высокой обуви и с посохом в руке. Да, гавань тихую у города родного Покинул мой корабль и парус поднял снова, — Идти в далекий путь по западным волнам. Так приказал отец. Но недостало нам Воды. И вот, пока мехи наполнят ею, Спешил я свидеться с невестою моею. Сулит попутный ветр, и звезды заодно, Что скоро черное ферасское вино Я в Пестуме продам. Дафна
Помедли. Так жестоко Мне расставание, а море так широко! Гиппий
Я лишь на краткий миг пришел. Мечталось мне, Что ты мелькнешь вдали хоть тенью на стене. Но если будет мне благоприятно море, Я твой родной очаг опять увижу вскоре, Мне чашу осушить предложит твой отец, И увезу тебя, о Дафна, наконец, На корабле в свой дом, где, ярко пламенея, Зажгутся факелы во имя Гименея. О чаши! О цветы и песни! О, когда ж Ты этот день, судьба медлительная, дашь? Познал я, как сердца любовью неизбежной Нам ранят девушки уверенно и нежно. И я люблю. Любовь — страданье, говорят. Что ж, знаю — и люблю. И я страданьям рад. О женщина, сама ты прекратишь мученье. Так рута горькая приносит исцеленье. Любить — не значит стать безумным навсегда. С тобой, супругою, мы долгие года В довольстве проведем. Придет благоразумье, И дети, и покой, и мирное раздумье, Так дерева растут согласною четой, Прохладой радуя, сплетясь листвой густой… Но мне велел отец, — и снова в путь готов я. Судьба вознаградит почтение сыновье. Взывай же к Весперу, сияющему нам. Дафна
Нет, к Иисусу лишь: ходил он по водам. Гиппий Не будем слов таких произносить без нужды: Ведь чуждых нам племен и боги тоже чужды. Дыханием богов родных еще леса, И древняя земля полна, и небеса. В священном воздухе приметы их нередки, — Недаром мудрые их почитали предки. Богам ревнивым дань в былые времена Беспрекословная бывала воздана. Храня завет отцов и чувство их святое, Молиться буду я, под портиками стоя. Ведь боги к нам добры, о Дафна, и, смеясь, С стыдливой девою соединяют нас. Дафна
Но христианкой я твой перстень получила В давно минувший день, воспоминаньям милый. Да, в детстве крещена водой и солью я Священником, что нимф из нашего ручья Изгнал. Крещеная, я нареклась сестрою Того, чей скорбный крест воздвигся над горою.
