Помоги проекту - поделись книгой:
Спасо – Прилуцкий монастырь
3 октября московские святыни прибыли в Вологду. Чудотворная Владимирская икона Богоматери была помещена в кафедральном Софийском соборе. «Тогда же в Спасо – Прилуцкий монастырь, находящийся в трех верстах от Вологды, – писал известный вологодский краевед Федор Николаевич Фортунатов (1814–1872), – привезена была из Москвы святыня: Патриаршая, Соборная, Троицко – Лаврская и некоторых других монастырей ризницы с Патриаршей библиотекой, делами Московской консистории и Синодальной конторы. Помещены они были для хранения в том самом храме, где находится весьма чтимая вологжанами икона святого Дмитрия Прилуцкого6. Ровно за год до этого церковь горела, но святыня была спасена»7. Речь здесь идет о древнем Спасском соборе, построенном в 1537–1542 годах. Сама обитель была основана на излучине («при луке») реки в 1371 году преподобным Дмитрием Прилуцким, приверженцем великого князя Дмитрия Донского, оказывавшего монастырю всяческую поддержку.
В 1812 году настоятелем Спасо – Прилуцкого монастыря был архимандрит Феофилакт (Ширяев)8. Он радушно принял сопровождавшее московские церковные ценности духовенство, которое расселил в братском корпусе, как говорится, «в тесноте, да не в обиде». Угрешский игумен Павел жил вместе со златоустовским архимандритом Лаврентием. Так судьба свела в одной келье двух угрешских настоятелей – действующего и бывшего.
Благодаря верной стратегии русского командования во главе с фельдмаршалом Кутузовым и широко развернувшейся партизанской войне, наполеоновские войска терпели одно поражение за другим. 12 октября 1812 года русская армия победила в тяжелом и кровопролитном сражении при Малоярославце. 14–16 ноября французы были разбиты в сражении при Березине, а в декабре остатки вражеской армии с позором покинули Россию. Опасность для Москвы миновала, и 12 декабря обоз с церковными ценностями тронулся из Вологды в обратный путь.
Вернувшись на Угрешу, игумен Павел не нашел, к счастью, никаких значительных разрушений. Грабить было нечего, и французский отряд истребил преимущественно съестные припасы. Однако, как писал Д.Д. Благово в книге «Исторический очерк Николаевского Угрешского общежительного мужского монастыря», «враги и в Угрешском монастыре не оставили святыни без поруганий; ибо… престол в Успенской церкви нужно было сделать вновь. В настоятельских келиях, во втором покое у крайнего окна, и по сие время висит на стене изображение Спаса Нерукотворенного, вставленное в золоченую резную раму времен императрицы Елизаветы Петровны, а перед оным хрустальная на хрустальных цепях лампада. Старожилы рассказывали, что пол возле окна перед иконою был прожжен и видно было круглое отверстие как бы для котла; но образа и лампады никто не тронул, и они остались совершенно целыми».
Небольшие повреждения были вскоре устранены. Игумен Павел с благодарностью отдал долг архимандриту Лаврентию, которому деньги оказались как нельзя кстати: Златоустовский монастырь хоть и уцелел во время пожара, но был осквернен французами, устроившими в Троицкой церкви конюшню. В июле 1814 года игумен Павел был переведен ректором в Иркутскую семинарию. Дальнейшая судьба его неизвестна. Архимандрит Лаврентий в 1813 году был назначен настоятелем Богоявленского монастыря, основанного недалеко от Кремля великим князем Даниилом Московским в конце XIII века. Лаврентий также занимался восстановлением кафедрального Архангельского собора в Кремле, за что в 1816 году был награжден орденом святой Анны II степени. 19 января 1819 года Лаврентий хиротонисан в епископа Дмитровского, спустя полтора года переведен на кафедру в Чернигов. В 1826 году он стал архиепископом. В 1831 году по болезни он уволилися на покой и окончил свои дни, ведя строгую подвижническую жизнь, 17 декабря 1837 года в Переяславском Даниловом монастыре.
История пребывания угрешских святынь на вологодской земле на этом не закончилась и имела весьма интересное продолжение. В 1831 году в Спасо – Прилуцком монастыре поселился на покое архиепископ Ириней (Несторович), по отзывам современников, «человек пылкий, сведущий, исполненный святости без изуверства». Владыка был выпускником Киевской духовной академии. Его карьера складывалась вначале блестяще: он занимал должность ректора Кишиневской духовной семинарии, в 1826 году стал епископом Пензенским, в 1830 году – архиепископом Иркутским. Его жизнь на покое в Спасо – Прилуцком монастыре напоминала почетную отставку, ведь ему было около 50 лет – возраст, далеко не пенсионный. После 17 лет «на покое» владыка получил в управление Толгский мужской монастырь близ Ярославля9. Там он настоятельствовал 14 лет до своей кончины в 1862 году.
Преподобный Пимен Угрешский, знавший архиепископа Иринея, писал в своих воспоминаниях, что родом владыка был серб, роста высокого, темноволосый. В 1840 году ему было около 60 лет. Жизнь он вел подвижническую, не покидал территории монастыря, а свою пенсию 1200 руб. в год раздавал нуждающимся и бесплатно лечил больных крестьян.
Под свои кельи архиепископ Ириней оборудовал три комнаты, в которых проживало в 1812 году московское духовенство.
В 1876 году там побывал преподобный Пимен Угрешский и описал их в своих «Воспоминаниях»: «Помещение очень хорошее, просторное и со сводами по – старинному… Одна из комнат расписана, но далеко не художественно, картинами, изображающими сотворение мира. С одной стороны пристроена терраса, с которой открывается вид на всю Вологду и окрестности…»
Далее о. Пимен рассказывает, что на косяке одного окна преосвященнейший Ириней нашел стихи, написанные карандашом угрешским игуменом Павлом в 1812 году. Владыке они понравились, он поновил их чернилами и обвел клеймом для назидания потомству. В «Воспоминаниях архимандрита Пимена» приводится неполный текст этого стихотворения, поэтому воспользуемся «Памятными заметками вологжанина» Ф.Н. Фортунатова10:В то время, в грозную для Церкви ту годину,
Как новый Юлиан, в надменности своей
Безбожною рукой коснулся алтарей,
(Разбойник, взяв царя подложную личину),
В то время, в лютый час пылающей Москвы,
Как сорван крест с Ивановской главы,
Как града жители от буйств врага страдали,
(Их крыло рубище – тирана вечный стыд),
В то время в сих стенах спокойно пребывали
Игумен и Архимандрит:
Один монастыря Угрешского Николы,
Другой святителя, что в Греции глаголы
В железные сердца златые изливал,
И Златоустым свет которого назвал.
О, адских замыслов коварный исполнитель!
Прерви змеиный тон, Парижани́н Лессепс!
Нас гласом матерним Москва к себе зовет.
Прости, священная обитель!
Как ты покоила, как ты хранила нас,
Так да покоит Бог тебя на всякий час!
Стихи эти, написанные тяжеловатым шестистопным ямбом в стиле XVIII века, имеют больше не литературную, а историческую ценность и для современного читателя нуждаются в пояснениях. В первом четверостишии французский император Наполеон, войска которого грабили и оскверняли православные святыни, сравнивается с римским императором Юлианом Отступником, правившим в 331–363 годах. Он был воспитан в христианских традициях, но объявил себя язычником и, вступив на престол в 361 году, издал законы против христиан.
Игумен Павел считал незаконным воцарение Наполеона, который взял «царя подложную личину». В следующем четверостишии говорится о снятии креста со знаменитой звонницы Ивана Великого в Московском Кремле, которую французы безуспешно пытались взорвать. «Парижан`ин Лессепс» – это барон Жан – Батист Бартелеми Лессепс, французский путешественник и дипломат, который в 1812 году был комендантом Москвы во время французской оккупации. Он квартировал в Китай – городе близ Знаменского монастыря11. Однако Лессепс не давал, по – видимому, прямого распоряжения грабить храмы и монастыри. Известно, что он разрешил совершать службы в теплой церкви Знаменского монастыря и даже приставил к ней охрану.
Игумен Павел, преподававший некогда риторику, обладал даром красноречия и определенным литературным талантом, что само по себе в кругу просвещенного духовенства не было редкостью. Хорошие духовные стихи писали, например, преподобный Симеон Полоцкий и святитель Дмитрий Ростовский.
В «Памятных записках вологжанина» Ф.Н. Фортунатов пишет, что долгое время в Спасо – Прилуцком монастыре оставался еще один памятник Отечественной войны 1812 года: кровлю корпуса, где жил архиепископ Ириней, украшали три урны с цветами. На одной из них было изображение Всевидящего Ока в цветочном обрамлении и надпись «1812 год». Под изображением помещалось двустишие:Безбедно Бог меня в сей лютый год хранил,
Москве разсеянной убежищем я был.
Можно с достаточной степенью уверенности предположить, что это двустишие сочинено угрешским игуменом Павлом: тот же шестистопный ямб, сходный стиль, да и по содержанию есть явная перекличка со стихами, написанными на косяке окна в келье.
Надпись эта, конечно, до наших дней не уцелела. Спасо– Прилуцкая обитель, подобно другим монастырям и церквям, многое пережила в XX веке: в 1924 году ее закрыли. Впоследствии в Прилуках был филиал Вологодского историко – краеведческого музея, что способствовало во многом сохранению архитектурных и художественных памятников обители. В 1991 году монастырь был вновь открыт, и мы имеем счастливую возможность посетить богослужение в тех местах, где в грозном 1812 году сохранялись угрешские святыни.
Елена Егорова
Ссылки и комментарии1. Архимандрит Лаврентий (Лука Николаевич Бакшевский) родился в 1774 году в семье священника села Ивановского Владимирской губернии, окончив Троицкую духовную семинарию в 1799 году, поступил в Николо – Перервинский монастырь, где был пострижен 2 марта 1800 года, 26 марта возведен в сан иеродиакона, 6 декабря 1802 года – в сан иеромонаха. Много лет он преподавал в Перервинской духовной семинарии разные предметы сначала младшим, а позднее старшим учащимся: грамматику, арифметику, историю, географию, риторику и словесность, в 1804–1813 годах он был также префектом этой семинарии. В 1806 году его назначили настоятелем Николо – Перервинского монастыря и возвели в сан игумена. Одновременно с 26 мая 1807 года он стал настоятелем Николо – Угрешского монастыря. 14 октября 1808 года о. Лаврентий стал архимандритом Московского Златоустовского монастыря, одновременно оставаясь перервинским настоятелем и префектом семинарии (Историческое описание Московского Златоустовского монастыря. – М.: Типолитография И. Ефимова, 1914). На Угрешу тогда назначили ректора Троицкой семинарии игумена Антония, который формально числился на этой должности менее года.
2 Шумилин Алексей Федорович (в монашестве Авраам) родился в 1761 году в семье священника, окончил Крутицкую духовную семинарию, рукоположен в сан иерея в 1782 году. В 1811 году стал протоиереем Архангельского собора Кремля, членом Московской духовной консистории и благочинным кремлевских соборов. Пострижен он был 2 апреля 1813 года в Чудовом монастыре, 6 апреля возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Златоустовского монастыря. В 1816 году он управлял Богоявленским монастырем, в 1817 году – Спасо – Андроньевым монастырем. В 1818 году он хиротонисан в епископа Тульского и Белевского, в 1821 году стал архиепископом Астраханским, а спустя три года занял Ярославскую и Ростовскую кафедру. В 1836 году архиепископ Авраам уволился с кафедры по собственному прошению и был назначен настоятелем Толгского монастыря, где окончил свои дни 14 апреля 1844 года в возрасте 83 лет (Историческое описание Московского Златоустовского монастыря. – М.: Типолитография И. Ефимова, 1914).
3 Архимандрит Симеон впоследствии был архиепископом Ростовским и Ярославским.
4 Ныне действует Никольский собор Перервинского монастыря, расположенный на Шоссейной улице в г. Москве.
5 Подробнее см. очерк «Угреша в архивных документах».
6 Ныне эта икона Дмитрия Прилуцкого находится в фондах Вологодского историко – краеведческого музея.
7 Фортунатов Ф.Н. Памятные заметки вологжанина. Вологда в 1812 году // Русский архив, 1867. С. 1646–1707.
8 Архимандрит Феофилакт (Ширяев) был настоятелем Вологодского Спасо – Каменного монастыря, в 1811 году назначен архимандритом Спасо – Прилуцкого монастыря, 17 сентября 1814 года переведен настоятелем Пафнутьева Боровского монастыря и одновременно назначен ректором Калужской духовной семинарии. 23 июля 1821 года хиротонисан в епископа Тамбовского. Скончался 20 мая 1824 года (П. Саваитов, В. Суворин. Описание Вологодского Спасо – Прилуцкого монастыря. – Вологда, 1884).
9 Свято – Введенский Толгский монастырь, основанный в начале XIV века, был закрыт в 1926 году и возобновлен в 1987 году как женская обитель.
10 Фортунатов Ф.Н. Памятные заметки вологжанина. Вологда в 1812 году // Русский архив, 1867. С. 1658.
11 Знаменский монастырь основан в Китай – городе инокиней Марфой Ивановной Романовой в 1831 году незадолго до ее смерти. Ныне на ул. Варварка действует Знаменский собор, построенный в 1679–1684 годах.Угреша в архивных документах
В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) и Центральном историческом архиве Москвы (ЦИАМ) хранятся многие документы по истории Угрешской обители. На первый взгляд эти пожелтевшие от времени бумаги скучны и малоинтересны, но если вчитаться внимательнее, перед глазами встают интереснейшие факты и судьбы людей, некогда живших на Угреше.
Претендент на патриаршую кафедру
Таким претендентом в 1690 году был архимандрит Викентий, который управлял Николо – Угрешским монастырем в 1666–1672 годах. Имя его часто упоминает Д.Д. Благово в «Историческом очерке Николаевского Угрешского мужского общежительного монастыря». Однако некоторые интересные подробности об этом игумене остались в черновиках1.
Игумен Викентий был человеком образованным и пользовался особым доверием царя Алексея Михайловича. Не случайно в 1666–1667 годах мятежного протопопа Аввакума, священника Никиту Добрынина и диакона Федора Иванова, стойких приверженцев церковного раскола, несколько месяцев содержали в Николо – Угрешском монастыре и Угрешском подворье в Москве. Игумен должен был склонить раскольников к покаянию. Царь не спешил проявлять жестокость, предпочитая увещевать инакомыслящих. В отношении Аввакума миссия Викентия не удалась. Может быть, поэтому царь не стал встречаться с протопопом, когда приезжал на Угрешу в 1666 году. Аввакум писал: «…царь приходил в монастырь, около темницы моея походил и, постонав, опять пошел из монастыря. Кажется, потому и жаль ему меня, да уж на то воля Божия так лежит»2.
Никиту Добрынина и Федора Иванова угрешский игумен увещевал успешно. 26 августа 1666 года царь их простил, освободил из темницы и разрешил вернуться в Москву. К сожалению, позднее они вновь обратились к раскольничеству.
Именно игумену Викентию выпала честь встречать 11 июня 1668 года у Святых ворот Угрешской обители царя и прибывших с ним трех патриархов: Московского – Иоасафа, Атиохийского – Макария и Александрийского – Паисия. Довелось ему сослужить в соборной литургии патриархам Иоасафу и Макарию, а потом провожать важных гостей в село Остров.
По крайней мере, еще дважды, в 1669 и 1671 годах, игумен Викентий встречал на Угреше царя Алексея Михайловича, приезжавшего в обитель на Николу Вешнего. В феврале 1672 года Викентий участвовал в похоронах преставившегося патриарха Иоакима. Имя игумена Викентия значилось на местной иконе Спаса Всемилостивого, написанной Симоном Ушаковым в том же году.
В сентябре 1672 года Викентий стал архимандритом Рождественского Владимирского монастыря, а ровно через два года его перевели архимандритом в Троице – Сергиеву лавру, что говорит о его большом авторитете. Начальствовал в лавре он 20 лет.
В 1690 году Викентий был в числе кандидатов, предложенных к избранию на патриаршую кафедру, но выбор тогда пал на митрополита Казанского и Свияжского Адриана. 24 августа 1690 года игумен Викентий участвовал в церемонии интронизации Святейшего Патриарха: он передал патриарший посох царям Петру и Ивану, а они вручили его Адриану. Интересно, что на этих торжествах присутствовали также угрешский игумен Иосиф3 и архимандрит Владимирского Рождественского монастыря Иосиф (Шохнев), бывший угрешским игуменом в 1679–1683 годах.
22 апреля 1694 года престарелый архимандрит Викентий по собственному прошению был уволен на покой и остаток жизни провел во Владимирском Рождественском монастыре, где и похоронен.
Вклады в монастырь: царские, боярские и… крестьянские
Бытует мнение, что значительные пожертвования на монастыри делали в основном знатные и богатые люди. Однако это не совсем так. В списках вкладчиков в Николо – Угрешский монастырь наряду с царями, князьями и боярами значатся простые священники и крестьяне, также жертвовавшие немалые средства.
Царских вкладов было четыре: воздух и два покровца4 от царя Михаила Федоровича (1620), серебряный напрестольный крест с 16 частицами мощей от него же (1623), рукописная книга «Апостол толковый» (1618) от государыни Марфы Ивановны, матери царя, и рукописная иллюстрированная книга «Житие и чудеса святителя Николая в лицах» от царя Алексея Михайловича (1671).
Много вкладов было сделано боярами в XVII веке. Дорогие богослужебные предметы дарили монастырю князья Н.К. Вяземский и А.Л. Шляков, стольник Ф.И. Хрулев – Наумов, дьяки С.В. Румянцев и Г.Я. Жихарев. Особенную художественную и духовную ценность имел вклад дьяка Богдана Силина – икона Алексея, человека Божьего, написанная в 1664 году Симоном Ушаковым.
В XVIII веке чаще вкладывали в монастырь деньги, а не вещи. Например, 14 февраля 1726 года стольник Михаил Иванович Еропкин пожертвовал значительную сумму – 104 рубля. Крестьянин Яков Рыбаков из села Богородское в 1708 году дал 5 рублей, но для него это значило, может быть, больше, чем 104 рубля для стольника. В списке много вкладов от священников, в основном икон и богослужебных предметов. Иногда делали вклады служители Николо – Угрешского монастыря, жившие в Угрешской слободе: Иван Романов в 1718 году (что именно он пожертвовал, прочесть на ветхом листе невозможно) и Никита Скопин в 1715 году (серебряное кружево на царские врата). Вклады эти были очень важны для монастыря в трудное время оскудения, которое он переживал в XVIII – первой трети XIX века.
Судьбы насельников в XVIII – начале XIX века
Период упадка благосостояния обители сопровождался серьезными проблемами в духовной жизни. Неблаговидные поступки насельников не были редкостью. В архиве Московской духовной консистории5 сохранились многочисленные дела о кражах и побегах монашествующих. Например, в 1745 году монахи Мисаил и Антоний попались на краже казенных денег. В 1779 году в монастыре в очередной раз пропали деньги. Как оказалось, их украл поп Иоанн Иванов, направленный за проступки в монастырь на черные работы.
Побеги и самовольные отлучки монашествующих случались по несколько раз в год. Так, в начале 1750 года сбежали монахи Иоанн и Григорий, о чем докладывал в консисторию игумен Иоанн. В августе того же года бежали иеромонах Герасим и монах Кассиан, причем их отыскали только в 1755 году. В описи документов попадаются жалобы прихожан на иеромонахов, которые не отслужили оплаченные требы.
Случались также серьезные конфликты между насельниками. В 1750 году казначей обители иеромонах Сергий подрался с иеромонахом Арсением, их дело разбиралось в духовной консистории. В 1752 году был отрешен от должности игумен Иоанн.
Его преемник Илларион (Завалевич) тоже был неидеального поведения. В мае 1756 года монахи Иннокентий и Евагрий подали жалобу на него «о причинении им и другим монашествующим изнурений, обид и оскорблений». В 1757 году на притеснения Иллариона жаловались монастырские крестьяне. Однако эти челобитные не имели для настоятеля последствий. В 1757 году его перевели в Ростовский Зачатьевский монастырь, в 1761 году посвятили в архимандрита Ростовского Борисоглебского монастыря. Умер он в 1764 году в Николо – Перервинском монастыре.
Нормальную жизнь обители нарушали и внешние обстоятельства. На Угреше по распоряжениям консистории содержали заключенных, умалишенных и инвалидов. Например, в 1752 году в монастыре «лечился» купец Гаврила Дьяков, «повредившийся в уме». В 1759 году игумен Ефрем просил о выводе из монастыря колодников. В 1760–1762 годах с такими же просьбами обращался в консисторию его преемник Ириней (Братанович). Надо отметить, что подобная ситуация сложилась тогда не только в Николо – Угрешском монастыре, но и во многих других обителях. Упадок монашества был общероссийской проблемой.
По приказу митрополита Московского Амвросия 4 декабря 1768 года был отрешен от должности игумен Гедеон, управлявший монастырем с 1763 года. Так он был наказан за крайнее нерадение и растрату 4447 рублей, вырученных от продажи кирпича, заготовленного его предшественниками. Кроме того, игумен Гедеон не записал в книгу прихода значительную сумму денег, поступившую от московского подворья монастыря. Расследование, во время которого виновник находился в Московском Богоявленском монастыре, длилось почти 6 лет. Было решено взыскать указанную сумму с игумена Гедеона путем продажи его имущества и запретить ему священнослужение6.
Другие настоятели стремились поправить сложившееся положение. 3 июля 1777 года игумен Симон, управлявший монастырем с февраля 1776 года, подал прошение на имя митрополита Платона о выделении средств на поправку зданий, в котором писал: «Теплая трапезная Успенская церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы пришла в крайнюю ветхость, так что богослужения в ней совершать не можно»7. Зимой монахи в этой единственной «теплой» церкви попросту мерзли из – за неисправности печей. «Пришли в немалое ветшание» и другие строения.
По резолюции митрополита прошение передали в Коллегию экономии, которая выделила на ремонт 600 рублей. К сожалению, это произошло уже после смерти игумена Симона, последовавшей 14 августа 1777 года8.
Успенский храм. Фото 1894 г.
В конце XVIII – начале XIX века настоятели в монастыре, как правило, только числились, а управляли обителью их наместники. Исключением из этого правила был игумен Варнава , наместник кафедрального Чудова монастыря. Хотя на Угреше он постоянно не проживал и имел здесь наместника иеромонаха Иакова, но вникал во все дела обители, интересовался ее историей, о чем свидетельствуют многие архивные документы. Игумен Варнава9 родился в 1725 году, пострижен в 1760 году в Чудовом монастыре, где проходил послушания эконома и казначея. 30 января 1769 года он был назначен строителем Екатерининской пустыни и награжден набедренником 24 марта того же года. В июне 1770 года его перевели строителем в Вознесенскую Давидову пустынь, которой он управлял до 1777 года. Одновременно в 1772–1773 годах Варнава был экономом ризницы Архангельского собора Кремля и с 1772 года экономом Архиерейского дома. В 1776 году его назначили наместником Чудова монастыря, 16 августа 1777 года посвятили в игумена Николо – Угрешского монастыря. 2 июня 1791 года он подал прошение об увольнении на покой за старостью и немощью. Скончался Варнава в Чудовом монастыре 15 марта 1807 года. Его имущество разделили между тремя наследниками: племянником священником Иваном Васильевым, сыном последнего священником Василием Ивановым и диаконом Александром Ильиным. Опись наследства состояла из 123 пунктов и включала иконы, одежду, посуду и предметы обихода. Самым ценным был билет Опекунского совета на 3000 рублей, завещанный Варнавой на вечное поминовение Спа-со – Вифанскому монастырю (близ Троице – Сергиевой лавры), где его и похоронили. На надгробной плите был изображен игуменский посох, обвитый четками, и выбита стихотворная эпитафия, дающая представление о личности покойного и его заслугах: Скрывает камень сей игумена Варнаву.
Хозяин добрый был, хоть и простого нраву,
умел и собирать,
умел и раздавать.
Различных должностей был верный исполнитель,
в пустынях
в Екатерининской, в Давидовой строитель,
Угрешеским потом игуменом он был,
А после в Чудове наместником служил,
Где старость он провел и Богу отдал Дух,
быв лет осьмидесяти двух.
А здесь, в Вифании, он телом опочил
и, отказавши ей
три тысячи рублей,
Долг вечный поминать себя определил.
Ты, общий всех Отец! Варнаву упокой,
Принять о нем молитвы наши удостой10.
После увольнения Варнавы несколько месяцев угрешским настоятелем состоял бывший префект Московской духовной академии игумен Иероним (Ершов), уволенный от должности по болезни. 24 октября 1791 года его перевели настоятелем в Успенский собор Кремля, но вскоре, в 1792 году, он скончался. Следующим угрешским настоятелем стал игумен Ионафан , который до этого был наместником Саввино – Сторожевского монастыря. Он управлял на Угреше 12 лет и сумел вернуть обители около 40 десятин (примерно 44 га) земли, отчужденной в 1764 году в ходе секуляризации монастырских земель. Это запутанное дело требовало от настоятеля настойчивости, терпения, знания юридических норм. Сохранилась пухлая папка11 с многолетней обстоятельной перепиской об этих угодьях.
В 1803–1815 годах в монастыре сменилось 6 настоятелей, но фактически обителью правил иеромонах Амвросий . Он родился в 1771 году в Малороссии, в 1795–1797 годах был послушником в Коренной пустыни Белгородской епархии, потом около года подвизался на Валааме. 20 августа 1798 года его перевели в Московский Новоспасский монастырь, где он принял постриг 24 июля 1799 года. В сан иеродиакона его посвятили уже в Златоустовском монастыре 8 ноября 1803 года, в сан иеромонаха – 3 апреля 1804 года12. Московский митрополит Платон к Амвросию весьма благоволил. Видимо, это и обусловило его назначение на Угрешу. Однако до 1807 года он формально еще числился в братии Златоустовского монастыря. В 1810 году угрешская братия насчитывала 15 человек: 7 монашествующих и 8 послушников и трудников.
В это время в обители подвизался 36–летний иеромонах Феофил , выходец из московских мещан, постриженный 10 апреля и возведенный в сан иеродиакона 29 июня 1810 года. Рукоположили в иеромонаха его 30 июня 1811 года, а спустя год он перешел на должность ризничего и казначея в Иосифо – Волоколамский монастырь, с 24 октября 1824 года был ризничим в Троице – Сергиевой лавре13, а с 14 июля 1829 года утвержден в должности казначея. 24 мая 1831 года Феофил стал архимандритом Московского Знаменского монастыря, а в декабре того же года назначен настоятелем Успенского Тверского Отроча монастыря14, расположенного в устье Тверцы. Стараниями архимандрита Феофила все здания обители были обновлены и отремонтированы, возведена церковь во имя св. вмч. Варвары, разбит большой фруктовый сад. 9 мая 1840 года архимандрит Феофил уволился от должности по старости и скончался на покое в Троице-Сергиевой лавре.
Правитель – иеромонах Амвросий оставался на Угреше во время французского нашествия. При нем в обители были перестроены братские кельи (1804), построен постоялый двор в пойме Москвы – реки вместо снесенного половодьем (1806), сделана трапеза при Успенской церкви (1810) на пожертвования купца Федора Ивановича Крутицкого и братская баня (1815). 23 марта 1815 года иеромонаха Амвросия перевели в Троице – Сергиеву лавру и утвердили в должности ризничего 2 июня того же года. Настоятелем Николо – Угрешского монастыря стал наместник Чудова монастыря игумен Феофилакт15.
В лавре спустя три года Амвросий получил церковную награду – набедренник. 1 августа 1819 года его посвятили в сан игумена и назначили настоятелем Николо – Угрешского монастыря16, которым он управлял до сентября 1821 года. За это время был возведен новый деревянный гостиный двор (1820), отлит большой колокол (1821) весом 318 пудов (более 5 тонн), который впоследствии разбился и был перелит. Таким образом, Амвросий управлял Угрешским монастырем около 14 лет. Его перевели в Серпуховской Богородицкий Высоцкий монастырь с возведением в сан архимандрита. Этой известной третьеклассной обителью, основанной в 1374 году серпуховским князем Владимиром Андреевичем Храбрым, Амвросий управлял до 1827 года.
В XVIII – первой половине XIX века на Угрешу часто перемещали монахов, совершивших серьезные проступки. Например, в 1836 году в обитель поступил иеромонах Сергий из Вознесенской Давидовой пустыни, который за побои, учиненные в нетрезвом виде солдату Данилову, был на месяц отрешен от священства. За пьянство такое же наказание понес в 1838 году 68–летний иеромонах Иларий17, тезка игумена Илария. В 1833 году иеромонах Тихон написал клеветнический донос на казначея обители иеромонаха Иоанникия, а иеромонах Сергий был лишен сана за учиненную им драку. Не отличались примерным поведением и штатные работники монастыря. В 1836–1837 годах за буйство в пьяном виде были уволены крестьяне Тимофей Николаев и Евдоким Иванов.
От всего этого может сложиться ложное впечатление о полном упадке монастыря. Однако это не так. Несмотря на все трудности объективного и субъективного порядка, Николо – Угрешская обитель не прекратила своего существования. Здесь даже велось новое строительство, пусть и не очень значительное, во многом благодаря деятельности нескольких настоятелей. Более 10 лет управляли монастырем игумен Дионисий (Воробьев) – в 1695–1708 годах, игумен Варнава – в 1777–1791 годах, игумен Ионафан – в 1791–1803 годах. Три года настоятельствовал на Угреше архимандрит Ириней (Братанович), впоследствии епископ Вологодский.
С постепенным налаживанием духовной жизни в 1835–1845 годах при игумене Иларии случаев неблаговидного поведения насельников становилось все меньше. В ведомостях о монашествующих, представляемых ежегодно настоятелями монастыря в Московскую духовную консисторию, появлялось больше отметок о хорошем, вполне благонравном поведении иноков, даже некогда понесших наказание за проступки. Например, в 1843 году игумен Иларий оценил как хорошее поведение монаха Герасима, лишенного иеромонашеского сана за побег к раскольникам18. К этому времени кризис духовной жизни в обители был преодолен. Конечно, все совершенно гладко не бывает: получали монашествующие взыскания (в основном за появление в нетрезвом виде) и позднее, когда монастырь уже стал общежительным. Однако такие случаи были уже редки.
Дело о взломе ризницы
2 июля 1825 года в Николо – Угрешском монастыре было совершено дерзкое ограбление: похищены деньги и крупные ценности из ризницы: 5000 рублей ассигнациями, ценных бумаг на 8700 рублей, серебряной утвари 12 фунтов (около 5 кг) и дорогие облачения, на которых было более 3 фунтов жемчуга. Следствие было проведено быстро и эффективно: воры пойманы, а похищенное возвращено обители. Следственное дело имеется в архиве19.
Как выяснилось, ограбление совершили купеческий сын Ефим Тимофеевич Масленников, крестьяне Никифор Васильевич Поросев, Иван Прохорович Касин и вольноотпущенный Порфирий Алексеев. Содействовали им поручик Алексей Страхов и его дворовый Афанасий Федоров, которые отбывали в монастыре церковное наказание – епитимью. Познакомились будущие подельщики в губернской временной тюрьме, где вместе содержались. Они задумали совершить кражу еще 25 июня 1825 года и вечером приехали к монастырю с инструментами для взлома. Сначала они остановились близ ворот монастыря под деревьями, где встретились со Страховым и Федоровым, а потом в трактире на берегу Москвы – реки за выпивкой обсуждали, есть ли чего украсть и как это дело провернуть. Федоров уверял, что сокровищ в ризнице много и что будто там хранятся деньги игумена Израиля до 5 миллионов рублей. Страхов это подтверждал, но советовал отложить дело на неделю, чтобы избежать подозрений: компанию заметил в трактире кучер игумена.
Преступники вернулись в Москву. 2 июля вечером они вновь объявились на Угреше, подошли к задним воротам, осмотрели ограду и решили, что можно влезть на нее по куче наваленного репейника. Действительно, высота ограды тогда была от 4 до 7 аршин (от 2,8 до 5 метров). Вероятно, воры нашли место, где она была самой низкой.
Одного вора подсадили, он влез на ограду, спустился вниз по веревке, подошел к воротам, сломал у калитки замок, висевший с внутренней стороны, и впустил сообщников. Стражи не было, поэтому подельщики спокойно прошли к собору, взломали висячие замки и украли из ризницы все по их разумению ценное. Однако денег грабители не нашли, потому что не обратили внимания на сундучок для камилавок, где они хранились. Надо сказать, что денег было не 5 миллионов, а 5000 рублей и принадлежали они вовсе не игумену Израилю, а монастырю.
Воры покинули обитель незаметно. Ограбление вскоре обнаружил караульный, делавший обход территории. Тотчас сообщили игумену Израилю, который был в это время в Москве. Вернувшись, настоятель осмотрел ризницу и наутро доложил начальству, что она расхищена и нет 5000 рублей. Однако один из монахов, о. Нифонт, видел, что при осмотре камилавочника игумен Израиль что – то быстро сунул в карман.
Задержал воров спустя четыре дня бдительный квартальный надзиратель в одном из московских трактиров, где они пропивали краденое. Большую часть серебряных изделий и жемчуга вернули монастырю, а ценные бумаги восстановили. Многие вещи пострадали от варварского отношения похитителей. Сумма, необходимая на исправление повреждений, составила 11 195 рублей 37 копеек20.
На следствии все воры в один голос утверждали, что денег в ризнице не нашли, хотя именно из – за них пошли на дело. Подозрение пало на игумена Израиля, но он так и не сознался, несмотря на явные улики. В тюрьму игумена не посадили, но от должности отрешили, запретили служить и перевели в Николо – Перервинский монастырь. Имеющиеся у него деньги были отобраны и хранились в духовной консистории. Одних только билетов Сохранной казны у него изъяли на 58 000 рублей. За счет этих денег и была погашена указанная выше сумма ущерба от кражи.
Надо отметить, что игумен Израиль21 своим неблаговидным поведением был известен задолго до кражи: дурная слава распространилась о нем, когда он был настоятелем в Сретенском монастыре. Однако многочисленные жалобы на него епархиальное начальство считало сомнительными. После его назначения на Угрешу несколько самых опытных в духовной жизни монахов предпочли перейти в другие обители. Настоятельствовал Израиль всего три года, но память о себе оставил недобрую и во многом способствовал упадку монастыря. Его прислужники притесняли местное население, а порой и вовсе обирали крестьян, задерживали у себя их скот, требуя выкупа, и издевались над ними. Сам игумен доходил до того, что устраивал потешные вылазки: одевался в шутовской наряд, ложился перед воротами, увидев приближавшийся воз или телегу. Его «помощники» требовали с проезжих мзду за то, что они будто бы едва не задавили и «запылили» игумена. Люди старались объезжать монастырь стороной.
Дальнейшая судьба бывшего игумена Израиля сложилась так: дело о присвоении им денег тянулось до конца декабря 1836 года22, в начале 1837 года он был лишен монашества, переведен в Вологодскую епархию, а позднее сослан в Томск, где умер в 1860–х годах.
Не лучше оказался и его преемник игумен Аарон. Родился он в 1777 году в семье священника, 2 июля 1794 года поступил в Иосифо – Волоколамский монастырь, в 1800 году перевелся в Московский Богоявленский монастырь, где был пострижен в 1804 году. В апреле – мае 1805 года его рукоположили в иеродиакона и спустя неделю в иеромонаха. С 1805 по 1818 год Аарон был казначеем и ризничим Московского Богоявленского монастыря. Некрасивая история с приобретением им банковского билета на весьма внушительную сумму в 80 000 рублей связана с его пребыванием в Москве в 1812 году, когда настоятель Богоявленского монастыря о. Гедеон увозил ризницу в Вологду. Ревизия показала, что деньги приобретены нечестным путем, и их реквизировали в казну. Пришлось о. Аарону отпираться от своей собственности, чтобы не лишиться места. Впрочем, это были не последние его деньги.
В 1818 году о. Аарон был назначен настоятелем Николо – Перервинского монастыря, потом с 1822 года был наместником Чудова монастыря. 7 июля 1825 года он приехал на Угрешу, чтобы принять участие в расследовании дела игумена Израиля. 5 октября 1825 года Аарон стал угрешским игуменом, но о делах обители не радел. Служить он не любил, зато питал пристрастие к спиртному. В монастыре старался бывать поменьше, предпочитая или отправиться на рыбалку с бочонком вина, или ездить по знакомым семействам, которым одалживал деньги в рост. Он не упускал случая присвоить себе монастырские средства, например, от продажи кирпича разобранного братского корпуса. Однако большой выгоды Аарону извлечь из всего этого не удавалось, поскольку одолженные деньги часто пропадали. Монастырь при нем пришел в такой упадок, что ходили слухи о его упразднении и превращении в приходскую церковь. Вместо положенных по штату 12 насельников в монастыре было только 10, из них монашествующих всего 6 человек.
За время игуменства Аарона 7 угрешских монахов были лишены сана за серьезные проступки. Дошла очередь и до него самого. 29 марта 1833 года его отстранили от должности и перевели в Московский Данилов монастырь до решения дела о нетрезвости и прочих злоупотреблениях. Ему запретили служить и с 11 декабря 1834 года определили в Николо – Берлюковский монастырь. С 14 мая 1835 года он проживал в Свято – Екатерининской пустыни23, в архивном фонде которой и были обнаружены подробные сведения о нем24. Здесь он вел себя довольно тихо: строитель – иеромонах пустыни Мелхиседек докладывал в консисторию, что ни в чем предосудительном бывший угрешский игумен не был замечен25. Однако своим привычкам о. Аарон не изменил и по – прежнему любил надолго отлучаться из обители. Во время одной из таких отлучек он и скончался в 1840 году в возрасте 63 лет.
Игумен Иларий и архимандрит Пимен
Ведомости о монашествующих26 дают возможность проследить судьбы настоятелей и насельников монастыря. Это очень ценные сведения, поскольку подробная послужная информация ранее была опубликована только о прославленном архимандрите Пимене (Мясникове), который многим обязан своему предшественнику и учителю игумену Иларию.
Игумен Иларий (в миру Илия) родился в 1792 году27 в г. Мологе Ярославской губернии в семье мещан. В 1817 году он поступил послушником в Белобережную пустынь Орловской епархии, потом некоторое время жил в Коневском Рождества Богородицы монастыре Вологодской епархии. 22 февраля 1820 года он поступил в Спасо – Преображенский Соловецкий монастырь, где был пострижен 7 апреля 1823 года.
Николо – Угрешский монастырь в 1840 году. Литография
Суровый климат Соловков оказывал неблагоприятное влияние на здоровье о. Илария, и в 1825 году он перешел в Свято – Троицкий Александро – Свирский монастырь, основанный преподобным Александром Свирским в начале XVI века28. Там 5 марта 1827 года о. Иларий был рукоположен в иеродиакона, а 20 ноября 1829 года – в иеромонаха и тогда же стал ризничим. В Александро – Свирском монастыре он тесно сдружился с о. Игнатием Брянчаниновым, будущим архипастырем, ныне причисленным к лику святых. Оба они были учениками о. Леонида (Наголкина), в схиме Льва, впоследствии известного оптинского старца, прославленного ныне в лике святых. О. Леонид перешел в Оптину пустынь под Козельском. Туда же в 1832 году перевелся вслед за своим духовным наставником и о. Иларий. В начале 1834 года о. Иларий перешел в Спасо – Каменецкий монастырь Вологодской епархии, но вскоре 8 марта 1834 года при содействии о. Игнатия Брянчанинова был назначен настоятелем в Николо – Угрешский монастырь. В сан игумена его посвятили 4 сентября 1834 года. В его послужном списке значится только одна награда – палица, которой он удостоился 3 сентября 1844 года при освящении обновленного Никольского собора.
Игумен Иларий был очень строг и выдержан в духовной жизни, добился отправления церковных служб в полном соответствии с монастырским уставом, от чего иноки успели отвыкнуть при прежних игуменах. Однако своими обязанностями настоятеля в хозяйственном плане он тяготился, предпочитая келейную жизнь. С годами он все в большей степени отдавал бразды правления бывшему келейнику о. Пимену, который в свою очередь набирался у него духовного опыта. По собственному прошению 16 ноября 1852 года игумен Иларий был уволен на покой в Николо – Пешношский монастырь, где ему не понравилось, так как он не мог вести там уединенную келейную жизнь. Через месяц он переехал в Московский Покровский монастырь, а спустя еще два месяца окончательно обосновался в Гефсиманском скиту Троице – Сергиевой лавры. Там 20 марта 1854 года Иларий принял схиму с именем Илия. Бывший игумен не раз бывал в Николо – Угрешском монастыре, а с лета 1859 года прожил в специально устроенной для него келье в Петропавловском скиту, где тогда еще не было церкви, около года. Скончался он в Гефсиманском скиту 9 июля 1863 года и похоронен на кладбище в соседней деревне Тарбеево.
Помимо о. Пимена у игумена Илария был еще один постриженник, известный своими трудами в Саввино – Сторожевской обители – отец Галактион , в миру Егор Егоров29. Он родился в 1812 году в семье цеховых мастеров в г. Старице Тверской губернии, 3 апреля 1840 года поступил на Угрешу. Подобно прп. Пимену, он имел несколько послушаний: трапезного, просфорника, свечника, пел на клиросе, выполнял отдельные важные поручения, например, приглашал артель мастеров на работы по реконструкции Никольского храма. Пострижен он был 10 июня 1844 года, возведен в сан иеродиакона 18 марта 1845 года, в сан иеромонаха – 24 апреля 1846 года.
В октябре 1848 года о. Галактион перешел в Саввино – Сторожевский монастырь, в 1856 году он стал наместником этой обители в сане игумена. Эта обитель, основанная в 1398 году на горе Стороже близ Звенигорода прп. Саввой Сторожевским, учеником прп. Сергия Радонежского, при поддержке князя Юрия Дмитриевича, сына Дмитрия Донского, как и Николо – Угрешский монастырь, была в XV–XVII веках любимым местом богомолья русских государей, а при Алексее Михайловиче стала загородной царской резиденцией. Это был один из самых богатых монастырей России. С начала XIX века им управляли епископы Дмитровские, затем Можайские, викарии Московской епархии, которые постоянно проживали в Москве на Саввиновском подворье, а в обители имели своего наместника.
За время правления о. Галактиона сменилось 10 настоятелей. Самое продолжительное время монастырем управлял епископ Леонид (Краснопевков), который к наместнику относился с большой теплотой, называя его «проникнутым предприимчивым и неустанно делательным духом». При о. Галактионе в обители был обновлен древний Рождественский собор, построенный при Савве Сторожевском, устроена церковь св. Алексия, человека Божия, возведен южный братский корпус, гостиницы. Вместе с епископом Леонидом он был одним из основателей Саввиновского скита, построенного в 1861–1862 годах на месте пещерки, где подвизался прп. Савва. В скиту, построенном на пожертвования фабриканта Павла Григорьевича Цурикова, устав в отличие от монастыря был общежительный, действовали две церкви: во имя Саввы Сторожевского и свт. Николая. В 1870–х годах о. Галактион управлял монастырем уже в сане архимандрита. Насельники монастыря его очень любили. Вот как о нем отзывался один из них: «Маленький ростом, тихий в речи, он устали не знал в своих работах; всюду поспевал: и на работы монастырские, и к службам церковным. И любил же он порядок в братии. А что был за хозяин, то и сказать нельзя. Буквально его стараниями наш монастырь и украсился, и обогатился…»30. Тепло относился к о. Галактиону архимандрит Пимен. Они вместе не раз служили, в том числе и на Угреше, а в сентябре 1876 года совместно посетили несколько монастырей в Ростове Великом и окрестностях. Скончался о. Галактион 5 февраля 1887 года на 73-м году жизни и был похоронен на соборной площади перед Рождественским храмом Саввино – Сторожевского монастыря. О. Галактион почти на 7 лет пережил преподобного Пимена Угрешского.
Поделиться книгой: