Девять жизней Греты. Смерть отключает телефон (сборник)

– Скажите сразу – тело нашли? – спросила она, чувствуя, что только от одних этих слов спина ее покрывается мурашками. Как можно вообще употреблять слово «тело» по отношению к всегда здоровой, живой и жизнерадостной Ане?!

– Извините? – Елизавета Сергеевна замерла, пристально вглядываясь в глаза Варвары. – Пожалуйста, повторите, о чем вы только что спросили?

– Ведь вы же пришли из-за Ани Ледниковой, так? Но после ее исчезновения прошло уже полгода, а вы заинтересовались ею только сейчас. Вот я и подумала, что нашли ее тело. Лисица, к примеру, отрыла, где-нибудь в посадках. Что вы так на меня смотрите? У меня так уже было! Пропала подружка, мы вместе учились. А потом ее тело откопала лисица, в лесу. Убили ее, как выяснилось.

– Понятно. Нет, вашу подругу не нашли. Да и с чего вы взяли, что с ней случилось то же самое, что и с другой вашей знакомой?

– Так ведь сколько прошло времени!

– Хорошо, Варвара. Мне надо задать вам несколько важных вопросов. И первый из них: состоялась свадьба Анны Ледниковой с Виталием Малинниковым или нет?

– Как это?.. Конечно, она была! Во всяком случае, намечалось торжество, на которое приглашались гости, купили роскошное свадебное платье.

– Почему вы не пошли на свадьбу?

– Я неожиданно заболела, – с излишней поспешностью ответила она.

– Чем же, интересно?

– Простыла… – Брови ее взлетели вверх, и выглядеть Варвара при этом старалась крайне независимо. – А что такого?

– Как-то странно получается! Предположим, вы простыли. Хотя стояла жара и простыть было очень сложно. Но ответьте, неужели вы находились в таком состоянии, что не могли добраться до острова Чардым, где намечалось проведение свадьбы, чтобы поздравить вашу близкую подругу? Ну, не знаю, выпили бы аспирин или другие, более сильные порошки, которые сбивают температуру.

Варвара Горохова, нервно взбивая пальцами свои кудрявые рыжие волосы, вместо того чтобы ответить, очень талантливо держала паузу, словно ожидая нового шквала вопросов.

– Хорошо, Варя. Тогда давайте поговорим с вами просто об Анне. Когда и где вы с ней познакомились? Что она собой представляла? В каких вы были отношениях? Словом, все-все!

– Хорошо. Познакомились мы с ней на дне рождения одной нашей общей знакомой, Людмилы Савченко. Вернее, это была знакомая сестры Анны, Наташи. Так, обычная вечеринка. Это было очень давно. В общем, и вспоминать-то нечего. Когда Аня узнала, что я – актриса, она начала проявлять ко мне интерес, сказала, что ей было бы любопытно увидеть мою игру. И она стала приходить ко мне на спектакли. Она была очень благодарным зрителем! Ей нравилось буквально все, что я делаю. Мы подружились, часто перезванивались. А потом… Ее сестра погибла. Кажется, это был несчастный случай. Словом, ее нашли возле одной многоэтажки. Я так и не поняла – либо она сама выбросилась с одиннадцатого этажа, либо ей кто-то… помог. Для Ани это стало настоящей трагедией! Как это часто бывает, она после этого кошмара долго не могла прийти в себя, даже уезжала куда-то, просто исчезла из поля моего зрения. А потом, спустя несколько лет, она вновь появилась. Такая же красивая, только повзрослевшая. Устроилась в одну фирму, секретаршей. Зарабатывала смехотворно мало, но не очень-то расстраивалась. Она вообще была веселым и очень позитивным человеком. Несмотря на то что у нее было мало денег, она всегда умудрялась выглядеть достойно. Возможно, все дело – в ее природном вкусе и красивой внешности. Знаете, она даже в вязаном балахоне и порванных джинсах выглядела как королева! Вот так.

– Значит, она была обыкновенной секретаршей в фирме. Чем, кстати, занималась эта фирма?

– Да так, ерундой разной. Открытками, постерами, канцтоварами.

– И как же она, работая там с утра и до вечера, умудрилась познакомиться с Малинниковым?

– А они вовсе не там познакомилась. Понимаете, ей просто повезло в жизни. Уж не знаю, как так получилось, но она, что называется, оказалась в нужное время в нужном месте. Точнее, на открытии торгового центра, принадлежащего Малинникову. Это он уже позже купил свой ликеро-водочный завод. А до этого он владел торговой сетью.

– И в качестве кого она там оказалась? Ее пригласили?

– Да просто так – зашла поглазеть, как я понимаю. Я сколько раз расспрашивала ее – как ей удалось зацепить его, но вразумительного ответа так и не получила. Ну, я понимаю, если бы она была роскошно одета… А так… Вроде бы ничего особенного. Просто природная красота, и все. Я честно скажу – я до сих пор не знаю, как так могло случиться, что он, увидев ее, сразу влюбился. Вот как – присушило! А она? Повторяю, ну ничего особенного она собой как личность не представляла! Больше даже скажу, она и умом-то особым не блистала! Как ни забегу к ней на работу – сидит себе, либо ногти пилочкой подпиливает, как это делают в кино все секретарши и полные дуры, либо в компьютерную игрушку играет. Шарики там разные, кубики… Понимаете, она была человеком без харизмы. Ну, ничего особенного! И вдруг – такая с неба свалившаяся на нее любовь. Малинников! Поговаривали, что раньше когда-то он был бандитом, руководил преступной группировкой… Но в моих глазах он всегда был милейшим человеком. Очень собранным, умным, умел собирать вокруг себя интересных и отчаянных людей, готовых ради него пойти на все…

– Даже на преступление?!

– Не знаю. Я этого не говорила. – Варвара перевела дух и закурила. – Так вот. Он просто завалил Аню подарками и деньгами! Вы не поверите, но она могла снимать со своей карточки любые суммы. И знаете, что самое интересное и любопытное? Она принимала это как должное. То есть особого восторга по этому поводу она не испытывала. Вот если бы я, к примеру, выходила замуж за такого обеспеченного человека, да еще к тому же молодого и красивого, то у меня на лице было бы написано, как я счастлива! А у Аньки… Нет. Ничего подобного с ней не происходило. Когда я спрашивала ее, почему она такая, почему ее ничего не радует, она отвечала мне – радует, она, как любая нормальная девушка, получает удовольствие от красивых вещей, денег и так далее. Больше того, она вроде бы испытывает стыд за то, что тратит такие большие деньги, зная, как трудно они ему, Виталию, достаются. Бизнесмен! Что такого особенного он делает, чтобы его так жалеть?! Сидит себе в офисе и руководит своими помощниками. Это купи, это – продай. Это построй, эту линию запусти…

– А вам не приходило в голову, что она просто-напросто не любила своего жениха? Что она, устав от бедности, просто решила таким образом устроить свою судьбу? Выйти замуж за богатого.

– Ну… не знаю. В душу-то к ней не залезешь. С другой стороны, как можно было не любить Виталия?

– Когда вы видели ее в последний раз?

– За день до свадьбы, пятнадцатого июня.

– Как она выглядела? О чем говорила? Может, она плакала или вы видели, что она от вас что-то скрывает?

– Нет, она не плакала, но я чувствовала, что она волнуется. Но это же нормально перед свадьбой!

– Вы сказали, что видели ее пятнадцатого, а уже утром шестнадцатого июня вы вдруг почувствовали себя плохо, у вас поднялась температура, и вы поняли, что не в состоянии идти на свадьбу, так?

– Ну да… Что-то в этом духе.

– Скажите, Варвара, вы точно там не были?

– Где, на свадьбе?

– А где же еще?! – вдруг воскликнула следователь, теряя терпение. – Отвечайте, Варвара, вы были на свадьбе вашей подруги Анны Ледниковой или нет, наконец?

– Почему вы на меня кричите? – чуть слышно спросила Варвара, чувствуя, что ей становится не по себе. Страх вызвал неприятную дрожь в желудке, по лицу заструился предательский пот. – Говорю же – я не была на свадьбе!

– Я бы, может, и не кричала на вас, Варвара, если бы такие люди, как вы, не морочили мне голову! Я сегодня навестила пятерых человек, приглашенных на эту чертову свадьбу! Мне повезло, и я сумела раздобыть список всех гостей. И в этом списке, само собой разумеется, были вы!

– Да, конечно, я получала открытку. Вернее, мне ее дала сама Аня. – Лицо Варвары покраснело. – Но она так и осталась у меня… дома…

– Вы бы видели себя в зеркале! Зачем и вы лжете мне? Почему вы все, абсолютно все, кто был на этой свадьбе, твердите, что вас там не было?! После того как расстреляли Малинникова и его окружение, возможно, и Анну, вашу подругу убили, причем на глазах у всех гостей, – все бросились врассыпную… И это понятно. Кто хочет умирать под пулями?! И все бы разбежались кто куда, если бы… Если бы они не были на острове! Я просто уверена, что был кто-то, кто предупредил вас всех, приглашенных на эту свадьбу, велел вам молчать ! Молчать во что бы то ни стало о том, что произошло на свадьбе. Под страхом смерти ли, пыток, я не знаю! Пока не знаю. И вы, Варвара, там тоже были. И тоже сбежали, но в панике оставили свою сумочку! И что самое мерзкое в этой истории – вы прекрасно помнили, где и при каких обстоятельствах вы оставили сумочку и даже что в ней было, но все равно вы продолжаете разыгрывать передо мной этот дурацкий спектакль! Чего вы боитесь? Неужели вы не понимаете, что ваши свидетельские показания могли бы пролить свет на это чудовищное групповое убийство и по горячим следам мы давно бы уже могли найти убийцу вашей подруги? Ведь ее убили? Отвечайте! Убили на ваших глазах?!

Варвара побелела. Судорогой ей сковало челюсть.

– Не молчите! Вы же прекрасно знаете, что, помимо вас и всех остальных гостей, на свадьбе были и маленькие дети! И они бегали там, резвились на июньском солнышке, пока не раздалась автоматная очередь и Малинников, обливаясь кровью, не рухнул на траву! А потом, хватаясь за свои пробитые тела, начали падать и его приятели… Что стало с детьми?! Куда побежал, схватив их на руки, их отец, несчастный инвалид Борис Трубников?! В дом? Или дети, набегавшись, уже давно были в доме и спали? Расскажите мне все, что вы помните, прошу вас! Возможно, кто-нибудь из списка людей, считающихся пропавшими без вести, все же живы? Вы не помните слепую женщину, совсем молодую, которая пробиралась между столиками на ощупь? Что с ней стало? Или другую женщину, чье лицо было густо замазано крем-пудрой, чтобы скрыть следы побоев мужа? Были ли среди гостей ваши знакомые? И говорят ли вам о чем-нибудь эти фамилии: Вера Нечаева, Кира Одина, сестры Гудковы, Дина Андреева, Валентина Ступникова, повторюсь, Борис Трубников, Алиса Петровских? Варвара, что с вами?!

Варя с трудом разлепила губы и прошептала:

– Говорю же – я не была на той свадьбе…

– Если вы так упорствуете, то и я тоже больше не намерена с вами церемониться! Отрицание очевидных фактов может привести вас на скамью подсудимых. Вы, самая близкая подруга Анны Ледниковой, возможно, лично принимали участие в этом убийстве, во всяком случае, помогали настоящим убийцам. И двигало вами одно очень нехорошее чувство – зависть! Вы завидовали ей страшной, черной завистью. Знаете, сколько раз вы пытались убедить меня, что Анна Ледникова ничего особенного собой не представляла? Что она – просто тупица, которой здорово подфартило с таким завидным женихом, как Малинников? Вы считали это крайне несправедливым, а потому нашли людей, которым была выгодна смерть Малинникова и его жены, и решили сорвать свадьбу! Вот только непонятно, что вы-то сами от этого выиграли? Малинникова-то нет в живых, поэтому вам в материальном плане после всех этих убийств ничего не обломится…

– Замолчите!!! – вдруг заорала Варвара. – Что вы такое несете?! Да, я, может, и завидовала Ане, но зачем мне было ее убивать-то? К тому же у нее было так много денег, что и мне иногда перепадало. Да она купила мне три шубы, кучу всякого фирменного барахла! Ей было не жалко тратить на меня его деньги! И знаете, что она всегда говорила: у него их, то есть денег, – много. Очень много!

– Так вы были на свадьбе?

– Нет, говорю же! У меня поднялась высокая температура.

– А сумочка с вашими водительскими правами и квитанцией по квартплате – как она оказалась на острове? Сама туда прилетела?

– Не знаю… Я думала, что потеряла ее. Значит, кто-то подкинул.

– Подкинул?! Да что вы такое говорите?! Какой в этом смысл – подкидывать вашу сумку на место преступления, которое в течение шести месяцев поливалось дождями, выстуживалось холодными ветрами? То есть где никому не было никакого дела до вашей сумочки, равно как и до вас? Хорошо, предположим, вы не были в тот день на острове. Вот прошел день, второй, а ваша подруга так и не объявилась, и телефон ее не отвечал. Что вы подумали?

– Что они отправились в свадебное путешествие! Что же еще? Я потом приходила к ней домой, но их там не оказалось. Соседка тоже была встревожена, не понимала, куда Аня могла пропасть…

– Значит, так, гражданка Горохова! Собирайтесь, поедете со мной в прокуратуру. – Елизавета Сергеевна проворно встала, схватила со спинки стула свои соболя и, накинув их на плечи, направилась к выходу. По дороге к двери она, яростно жестикулируя, комментировала произошедшее: – Какие же все вокруг трусы! Каждый думает только о себе! А то, что положили так много народу, в том числе и детей, – это никого не волнует! Черствые, убогие людишки! Их припугнули, и они забились в свои норы, как крысы недобитые!!! И жених этот, мать его, так испугался, что напрочь забыл о существовании своей горячо любимой невесты… Прошло полгода, и никто, ни одна душа не обратилась в милицию, не рассказала об этом расстреле свадьбы! Свадьба… Главное, что и свадьбы-то никакой не было! И брак не был зарегистрирован, и вы, гражданка Горохова, – она резко обернулась и посмотрела на прикованную к дверному косяку бледную Варвару, – отлично все знали! Как знали и то, что вся эта свадьба – сплошная бутафория, что все это придумал тот, кто собирался убить Малинникова!

– Постойте… Как это – не было свадьбы?! Как это – придумано?! Вы хотите сказать, что Малинников сам организовал свое собственное убийство?! Ведь это ж он лично занимался устройством праздника, нанимал людей, которые украшали бы дом, готовили еду…

– Так вы были на свадьбе, Варя? Скажите, не бойтесь! Вы же понимаете, что прошло слишком много времени, чтобы теперь чего-либо бояться. И если все остальные молчат, так хотя бы вы, близкая подруга Ани, помогите нам найти ее убийцу!

– Ладно, я расскажу… Быть может, после этого мне перестанут сниться эти кошмары. Я устала, так устала…

Варвара вернулась в комнату, села за стол и жадно выпила холодный кофе.

19

– Даже не знаю, с чего начать… – сказала Варвара, вдруг став мягкой, как масло. По ее виду было нетрудно догадаться, что она сама давно хотела выговориться, облегчить душу. Она достала тоненькую сигаретку и закурила. – Конечно, страх – сильное чувство! Вот и мы все тоже испытывали страх. И как его было не испытывать, когда на наших глазах случилось такое…

– Давайте все по порядку! Вот вы утром отправились в Чардым, так?

– Нет, не так. Я поехала туда пятнадцатого июня, вечером, заранее. Аня отвела мне комнату и сказала, чтобы я чувствовала себя как дома. У них очень красивый дом, и он сделан, что называется, для людей. Все такое красивое, комфортное… И ведь они еще не построили бассейн! Но там до пляжа рукой подать. Хотя Аня настаивала на том, что бассейн все равно нужен. Знаете, что меня поражало? Возможно, я в который раз повторюсь. Как быстро она вошла в новую для нее роль – богатой и искушенной в роскоши невесты! Словно всю жизнь только и делала, что обустраивала дома, покупала технику, мебель… И все у нее получалось. Она была прирожденная хозяйка! И очень рачительная. Говорила – никогда она такого не потерпит, чтобы продукты выбрасывались, а потому запланировала строительство… курятника на задах сада! Она собиралась прожить с Виталием долгую жизнь, мечтала о детях. Словом, оказалась я вечером в Чардыме, в их новом доме. Ходила по комнатам, нежилась в постели с книжкой, смотрела телевизор, а иногда спускалась, чтобы посмотреть на приготовления к свадьбе. В доме пахло вкусной едой. Решили, что все приготовят здесь, на острове. Часть еды готовилась на кухне одной турбазы, это базовые блюда, как говорила Аня, – мясные закуски, рыба, шашлыки, антрекоты, супы… Словом, все горячее. А вот нарезки разные сделают дома. Вообще-то в тот вечер в доме было полно народу. Приехала целая бригада оформителей. Они надували шары гелием, натягивали тент над столами, гладили скатерти. Работы было много. Еще привезли много свежих цветов, какие-то плакаты с поздравлениями для молодых. Вот вы сказали, что свадьбы не было, что брак не зарегистрирован?! Аня мне сказала, что регистрация должна пройти прямо на самой свадьбе, приедут работники ЗАГСа, и расписываться жених с невестой будут прямо на глазах у гостей, на свежем воздухе.

– И что, приехали?

– Подождите. Вы же сами хотели, чтобы я рассказывала все с самого начала? Так вот. Я пыталась помогать, что-то держала, подносила, а под конец устала, заперлась в своей комнате и уснула. А когда проснулась, сразу же принялась заниматься собой. И волосы себе сама феном укладывала, и красилась, и платье гладила. Когда же ко мне в комнату постучались, я сильно удивилась, увидев девушку с подносом, – она принесла мне завтрак! Кашу, кофе, хлеб с маслом! Я поняла, что это была их домработница, Катя, очень организованная, вышколенная и серьезная девушка. Уверена, что завтраком она накормила всех, кто занимался приготовлениями к свадьбе. А потом началось самое интересное… Гостей приводили чуть ли не за руку – с берега, куда их доставляли на лодках. Все было самым прекрасным образом организовано! Гостей, как вы правильно заметили, было не так много. И все они были очень разные. Это тоже бросалось в глаза. Я ожидала увидеть разряженных в пух и прах бизнесменов с их женами, бритоголовых парней из окружения Виталия, расфуфыренных девиц – их любовниц или секретарш. Конечно, явились и они, но некоторые из приглашенных выглядели на самом деле очень странно… И не потому, что они были довольно-таки скромно одеты, дело не в этом. Они чувствовали себя крайне неуверенно. Они не улыбались, а лишь посматривали по сторонам, словно надеясь увидеть знакомое лицо. Вы вот назвали мне фамилии… нет, эти фамилии мне совсем ни о чем не говорят! И многих этих людей я прежде никогда не встречала. Все в конечном итоге как-то освоились и стали держаться как положено. Когда приехали молодые, они кричали им «горько» и все такое… Да, забыла сказать. Тамада! Была там одна женщина, но она как-то очень быстро куда-то подевалась. Кто-то сказал, что ей стало плохо, печень, что ли, у нее разболелась… Словом, ее отправили домой. Мне удалось поговорить с Аней: я спросила ее, знакома ли она со всеми гостями, на что она отмахнулась, пожала плечами и сказала, что практически все присутствующие – это родственники и знакомые Виталия и она их видит впервые. Особенно удивляло нас присутствие трех маленьких детей. Они были красивыми, как ангелочки, они носились повсюду, смеялись, танцевали, пока младшего не унесли в дом – он уснул на руках у отца. Сказать, что все ждали, когда приедут из ЗАГСа, – нет, этого не было! Думаю, о том, что они еще не расписаны, знали немногие, в том числе и я. Но никто не приехал, свадьба продолжалась, и я подумала, что, в сущности, это их дело. Возможно, они и не собирались узаконивать свои отношения – из каких-то имущественных соображений. Я думала обо всем этом, когда сидела за столом и медленно, но верно накачивалась водкой. Даже поговорить было не с кем. Все сидели, тупо ели, пили и слушали музыку. Правда, время от времени невеста с женихом танцевали, и тогда гости отрывались от своих тарелок и кричали: «Горько!» Вот не знаю, как сказать, но на такой странной свадьбе я никогда еще не бывала. Что-то было в ней странное. И Аня тоже заметно нервничала… Поэтому, когда Виталий вдруг встал и сказал, что гостям приготовлен сюрприз, все немного оживились и подумали, что вот сейчас наконец-то что-то произойдет. Может, приехали музыканты, вошли в дом, хотя их никто не видел. Это были лишь мои предположения. Но никаких музыкантов не было. Зато – артисты. Вернее, Виталий сказал, что приехали артисты, которые хотят показать спектакль по пьесе, сочиненной на заказ, специально для этого торжества. Требуются люди для массовки. Он зачитал список. Постойте… Да, точно! Я припоминаю, что там звучали фамилии, похожие на те, что вы назвали. Помню имя – Кира. И Алису я тоже припоминаю. И вот все те гости, которые показались мне какими-то странными, словно попавшими сюда случайно, поднялись со своих мест и подошли к столу жениха и невесты. Надо было видеть лицо Ани! Она побледнела и посмотрела на Виталия так, словно ждала – что же он скажет дальше? Он улыбнулся ей, поцеловал и отправил ее вместе с этими людьми, в числе которых был и этот нескладный человек, Борис, кажется, отец троих малышей. Аня встала со своего места и как-то неуверенно повела их за собой в дом. И – все! На этом свадьба закончилась. Потому что буквально через мгновение появились люди в масках и началась стрельба. Не знаю, сколько там было человек. Трое или четверо, я не помню. Все кричали, разбегались врассыпную, кто-то ринулся в сад. Хотели кинуться в дом, но и оттуда вдруг раздались выстрелы. Много выстрелов! И детские крики. И тогда я поняла, что тех несчастных вместе с Аней тоже убили! Расстреляли…

– Выстрелы были громкими? Какое оружие было у людей в масках?

– Я только потом поняла, что оружие было с глушителями. И мне со страху показалось, что это были автоматы. Не знаю, я была в шоке! Повсюду кровь, крики…

– Вспомните, пожалуйста, Анна была в фате, когда шла в дом?

– Да. Кажется, в фате…

– Почему же тогда фату нашли зацепившейся за спинку стула, на улице, и всю в крови?

– Значит, она пошла в дом без фаты. Честное слово, я не могу сейчас вспомнить!

– Хорошо. А теперь скажите самое главное – сколько человек они убили?

– Я не считала. Но поняла, что погибли Виталий и несколько человек из числа его приближенных и помощников. Остальных гостей пригнали, как скот, в центр газона, и один человек, тоже в маске, огромный такой… Сказал он всего несколько слов. Причем говорил он тихим голосом, словно знал, что каждое его слово услышат.

– Что он сказал, Варвара?

– Чтобы мы забыли этот день навсегда! Что нас сейчас переправят на другой берег, посадят в машины и отвезут в город. И чтобы мы сказали всем, кто знал о наших сборах на свадьбу, что свадьба расстроилась, и чтобы каждый придумал себе алиби на этот момент. Если мы проговоримся, то и с нами случится то же, что и с оставшимися в доме.

– Он так и сказал? С оставшимися в доме?

– Да. Помню, что у меня тогда голова закружилась, даже перестал видеть один глаз. От страха! От ужаса! Я же понимала, что там расстреляли ни в чем не повинных людей… Вероятно, они что-то знали или увидели, услышали… Но застрелили детей, потому что после этого детских голосов, или криков, или стонов не было слышно. Надо ли говорить, что в ту минуту каждый из оставшихся в живых поклялся себе молчать, чего бы ему это ни стоило!

– Вы поняли, что убили и Аню?

– А что еще я могла понять?! Вокруг вдруг стало так тихо… Нас вывели, проводили до залива и потом, по несколько человек, стали переправлять на другой берег.

– Вы когда-нибудь видели кого-либо из оставшихся в доме?

– Нет, никогда! А вот из числа оставшихся в живых – часто. То в городе, то в магазине, то в транспорте… И все мы по-прежнему делаем вид, что никогда друг друга не знали.

– И у вас не возникло желания обратиться в милицию, обо всем рассказать?

– Зачем? Людей все равно не вернешь. Просто нам не повезло и мы оказались в ненужное время в ненужном месте.

– В отличие от Ани Ледниковой, да? Которая оказалась в нужном месте как раз в нужное время… – пробормотала Лиза задумчиво.

Лиза вдруг поняла, что она очень устала. Долгий, трудный день, казалось, никогда не закончится. И что самое обидное – вместо радости по поводу того, что ей все-таки удалось раскрутить Варвару на признание, ничего нового она так и не узнала. В сущности, Варвара рассказывала то, что они с Глашей могли легко представить себе сами, имея перед глазами декорации преступления, место, где был разыгран этот кровавый спектакль. Свадьба, странные гости, вкусная еда, воздушные шарики, детский смех… Потом – стрельба, крики, кровь, смерть. Единственное, что радует, так это то, что большинство гостей все-таки остались в живых. Хотя им и приказали молчать. До самой смерти. И, собственно говоря, чему тут удивляться, что они действительно молчат? Какой смысл им идти наперекор угрозам и рассказывать обо всем этом кошмаре в подробностях? Что им с этого? Помня о том, что они были и остаются свидетелями массового убийства, их и пытками не заставишь выступить, скажем, в суде и дать показания. Вот и получается, что признание Варвары не продвинуло расследование ни на шаг. Разве что убедило Лизу в правильности ее собственных предположений.

Распрощавшись с Варварой, на которой после этого откровенного разговора просто не было лица, Лиза пообещала ей молчать. Но взамен она попросила держать ее в курсе – сообщать, если вдруг она вспомнит какие-то упущенные сейчас детали, или, если бог даст, встретит знакомое лицо, или просто что-нибудь самостоятельно (или случайно) узнает.

Лиза вернулась в офис и застала там Глафиру, усердно намывающую полы.

– Глаша, что с тобой? Уже скоро ночь. Что случилось?

– Ну, во-первых, мне по штату положено здесь убираться. Во-вторых, мне так думается легче. Вот мою полы, как мне кажется, системно мою, ровными, однообразными движениями, и мне кажется, что и мысли мои тоже приобретают какую-то форму, вырисовывается определенная закономерность.

– Звучит интригующе, – устало отреагировала Лиза, – но зато полы станут чистыми.

Глафира домыла полы и ушла с ведром и тряпкой в подсобку. Вернулась и принялась заваривать чай.

Лиза, устроившись за своим необъятным письменным столом, курила, уставившись в одну точку.

– Ну что, – спросила она наконец, очнувшись от своих мыслей. – Подведем итоги?

Глафира, поставив перед ней чашку с дымящимся чаем, уселась напротив нее и достала сигареты.

– Общая картина получается такой, какую мы с тобой и предполагали. Собрали в кучу непонятных гостей, которые вроде бы не были знакомы друг с другом (за небольшим исключением, конечно, если учитывать вполне конкретные знакомства Малинникова по бизнесу), отправили тамаду обратно в город (или траванули ее чем-нибудь, ей стало плохо, и она вынуждена была покинуть торжество), нашу «восьмерку» по инициативе Малинникова же (!) пригласили под предлогом какого-то спектакля в дом, и вот, в разгар свадебного торжества, на территории участка появились люди в черных масках и принялись расстреливать Малинникова и его дружков. Потом убийцы переместились в дом и расстреляли и там всех присутствующих. Трупов, кроме тела Малинникова и еще четверых его помощников, не обнаружили. Вполне вероятно, что их еще найдут где-нибудь поблизости от дома, в лесу… оставшихся в живых угрозами заставили молчать. И они молчали. Как ты понимаешь, мне удалось добыть список всех приглашенных на эту свадьбу, и я навестила пятерых человек. Терехину – бухгалтера ликеро-водочного завода, принадлежащего Малинникову, с мужем; Кадяева – менеджера этого же завода, с женой; трех девушек – думаю, подружек убитых Г., В., П., приятелей Виталия.

– И как они отреагировали на твой приход?

– Как? Все бледнели и смотрели на меня испуганными глазами. Говорили, что свадьбы не было, она расстроилась, между Виталием и Анной произошла ссора, а им позвонили и предупредили, что свадьба не состоится. Все! Все говорили одно и то же. На мой вопрос, кто им позвонил, все отвечали по-разному, называли разные фамилии. Думаю, их придумывали на ходу. И только Варвару Горохову мне удалось разговорить, когда я упомянула о Трубникове и его маленьких детях. Все-таки в каждой женщине заложен инстинкт материнства.

– И что она рассказала?

Лиза в общих чертах передала Глафире свой разговор с Варварой.

– Лиза, господи, неужели расстреляли детей?!

– Хочешь мое мнение?

– !!!

– Что-то здесь не так, понимаешь? Какой смысл был приглашать в дом этих странных людей?

– Убогих, я бы даже сказала. И глубоко несчастных! Это как раз та тема, над которой я и думаю весь вечер. Вот, давай по списку.

– Давай. Вера Нечаева – жертва домашнего насилия, несчастная женщина, решившая для себя, что она рождена, чтобы выносить побои своего сожителя. Слабый, в сущности, человек. Думаю, она не бросала Халина не потому, что любила его или чувствовала свою ответственность за него, как она объясняла это Наумову, своему воздыхателю. Я уверена, что она просто боялась Халина! И не видела выхода для себя.

– Кира Одина, – продолжила Глафира. – Молодая женщина. Родовая травма, как я поняла, деформировала ее лицо настолько, что, по сути, искалечила ей жизнь. Глубоко несчастное существо, вынужденное прятаться от людей. Она работала бухгалтером в одной частной фирме, занимающейся продажей меховых изделий. Была очень талантливым в своем деле специалистом. Ее хорошая подруга, Ольга Колосова, рассказала о том, как надеялась Кира на пластическую операцию, как ждала, что ее мать и отец помогут ей с деньгами… Но ее родители погибли под колесами грузовика. Кира впала в депрессию, и как раз в это время ее и пригласили на эту свадьбу. Удивительно, но Ольга нашла нужные слова, чтобы уговорить находившуюся в трауре подругу отправиться на праздник, и сейчас она об этом очень жалеет, считает, что в Кириной пропаже косвенно виновна и она.

Алиса Петровских. Молоденькая девушка, наркоманка. Здесь тоже, похоже, все ясно.

Сестры Гудковы. Я беседовала с их бывшей воспитательницей, Эльвирой Стакановой. Девушки – сироты, жили в общежитии. Катя работала как раз у Малинникова, точнее, у Анны Ледниковой, домработницей и очень дорожила своей работой. Ее сестра, Полина, мыла полы, кажется, в магазине. Думаю, пожалуй, только они одни из нашего списка и знали в лицо невесту и жениха.

Валентина Ступникова – молодая, недавно ослепшая женщина, которую бросил муж. Если бы не подруга, она давно бы на себя руки наложила.

Дина Андреева – онкология. Я обещала рассказать тебе о ее женихе, Сергее Князеве. – И Глафира в подробностях, очень эмоционально рассказала Лизе о своей встрече с Князевым.

– На самом деле, какая-то неадекватная реакция для человека, потерявшего свою невесту. Почему он не обратился в милицию? Почему?!

– Да потому, считаю я, что он умыл руки. Прикрылся этой угрозой, как щитом, понимаешь? Спасал свою невесту молчанием. На самом деле у него появилась возможность больше не заботиться о ней. Трус, одним словом!

– Похоже на правду, – грустно откликнулась Лиза. – Уж кто-кто, а он-то должен был непременно сообщить в милицию, что его любимая девушка пропала на чьей-то свадьбе. Что он был там и видел все… эту кровь… Господи, ну что за мужики пошли?! Кто дальше?

– Борис Трубников и трое его детей. Инвалид, вдовец. Лиза, – Глафира перешла на шепот, намереваясь сказать что-то совсем ужасное, непостижимое, – тебе не кажется, что тот, кто пригласил их на свадьбу, был хорошо с ними знаком, был осведомлен об их трагедиях, а потому словно решил за них их судьбу? Помог им, прокаженным самой судьбой, уйти из жизни?

– Значит, этот «кто-то» – просто психически больной человек, вот и все, – спокойно сказала Лиза. – И никаких здоровых мотиваций для действий этого чудовища мы здесь не найдем. Я понимаю, если бы этих людей привезли (Господи, прости!) из хосписа. Но все они не были так уж безнадежны, ты не находишь? У них была определенная перспектива, уже хотя бы потому, что никто не болел смертельным недугом, они практически все были молоды. Ступниковой сделали бы операцию, к примеру. Андреевой, я думаю, тоже.

– Да-да, Сергей говорил, что, если бы нашлись деньги, ее спасли бы.

– Да и Алису Петровских тоже могли излечить от наркомании. И Кира Одина нашла бы деньги на пластическую операцию. А что уж говорить о Вере Нечаевой, которая просто собрала бы в кулак все свое мужество и ушла от Халина. А девочки Гудковы? Перед ними была целая жизнь! Они вышли бы замуж и устроили свою судьбу!

Раздался звонок.

– Это Адам, – сказала Глафира. – Устал меня ждать. Да! Адам? Привет, милый. Что мы делаем? – Она растерянно улыбнулась. – Сидим вот, работаем. А ты как? А… Тоже на работе? Понятно. Просто соскучился? Что? Ну, говори…

Лиза откровенно зевнула, глядя на Глафиру, застывшую с телефоном в руке. Выражение ее лица вдруг стало таким, как если бы ей сказали, что на Театральную площадь опустилась тарелка с инопланетянами. Или Адам, допустим, признался ей в своей первой беременности.

Интересно, что же такое ей поведал на ночь глядя муженек?

– Хорошо, Адам. Спасибо. А я? Я скоро поеду домой. Целую!

Глаша отключила телефон и как-то странно посмотрела на Лизу.

– Ну же! Не томи! Что случилось? Твоего Адама пригласили на свадьбу в Чардым? – спросила та.

– Нет, Лиза, ты не угадала. И ни за что не угадаешь! Мы должны срочно поехать в «Ностальжи»!

– Зачем?

– Не могу сказать. Но это очень важно. Очень! И касается нашего дела.

За столиком, неподалеку от пылающего камина ресторана «Ностальжи», сидел хорошо одетый худощавый мужчина и медленно потягивал коньяк. Видно было, что он спокоен и уверен в себе. Он чувствовал обращенные на него взгляды завсегдатаев ресторана и с удовольствием отвечал на них умиротворяющей улыбкой. Но, несмотря на его внешнее спокойствие, чувствовалось, что он кого-то ждет. Он то и дело посматривал на часы или на входную дверь и нервно скатывал салфетки в шарики.

Лиза и Глафира заняли столик в самом углу ресторана и теперь с интересом наблюдали за странным посетителем.

И вот наконец лицо его словно просветлело, исчезло напряжение, уступив место искренней радости, – на пороге заведения появилась молодая женщина в вечернем темно-синем платье с блестками. На ее высокой прическе блестели тающие на глазах снежинки.

– Узнаешь эту даму? – шепнула Глафира, интригуя Лизу все больше и больше.

– Узнаю… Это же Светлана! Соседка Трубникова и одновременно няня его детей! Постой, Глаша, ты хочешь сказать, что этот гламурный мужчина – Борис Трубников?!

– Да, это он. Когда-то он помогал тебе надеть пальто, принимал у тебя из рук шубу, и тогда ты его не замечала. А сейчас! Ты посмотри только, как он прекрасно выглядит! – И тут уж Глаша, не в силах держать в себе целый ворох тайн и открытий, прошептала на ухо Лизе: – Адам сказал, что он теперь не хромает и что он вообще приехал на новеньком «Мерседесе»!!!

– Странные вы люди! А вам не приходило в голову, что это вовсе не Борис, а его брат-близнец?!

– Вот вечно ты все испортишь! Он появился здесь час тому назад, подошел к Адаму, поздоровался, сказал, что хотел бы поужинать вдвоем со своей подругой. Они говорили о чем-то своем, о чем знают лишь они двое, и только после этого ошарашенный Адам позвонил мне и рассказал о его появлении.

– И что же нам теперь делать? Подойти к нему и расспросить обо всем, что произошло с ним за последние шесть месяцев? – усмехнулась Лиза.

– Не знаю… Но, согласись, факт сам по себе весьма любопытный! Ты посмотри только, как блестят глаза у Светланы! Как она рада встрече с Борисом! Лиза, я ничего не понимаю! Ничего!

– Главное – он жив. И, судя по его счастливому виду, его дети тоже в порядке.

– Значит, Варвара Горохова обманула тебя, когда сказала, что их всех расстреляли?

– Она лишь слышала звуки выстрелов, доносившиеся из дома, но самого убийства не видела. Она, по сути, вообще ничего не видела, кроме расстрела Малинникова и еще четверых людей. Да уж, действительно странная история! Давай закажем что-нибудь. Не думаю, что Борис Трубников со своей спутницей – плод нашего воспаленного воображения. Уверена, он не исчезнет, пока мы будем расправляться с бараниной.

20

В Москве шел снег. Было раннее утро, и Валерий Наумов, сойдя с поезда, стоял на перроне и высматривал в толпе встречающих знакомое лицо. Он понимал, что эта его поездка – не что иное, как попытка использовать единственный, возможно, шанс найти Веру. Аркадий Перов, его хороший друг, вот уже пять лет проживавший в Москве и знакомый с Верой, с уверенностью говорил ему по телефону, что видел ее неподалеку от станции метро «Тургеневская», причем уже дважды (!), и ошибиться не мог.

– Это точно она, старик! Жаль только, что мне не повезло и я так и не смог увидеть, куда она исчезла. Вот шла-шла себе по улице, в толпе прохожих, и в какой-то момент раз – и нет ее! Ты пойми, я работаю здесь, неподалеку, и то, что я увидел ее дважды, причем в обеденный перерыв, свидетельствует о том, что и она работает где-то поблизости. Ведь если предположить, что она живет в Москве, то наверняка работает, а не сидит дома. Она же не пенсионерка и не инвалид… Значит, где-то трудится. И, если я видел ее в половине первого в одном и том же месте, в районе нотариальной конторы на Мясницкой, рядом с небольшой, недавно открывшейся кофейней, значит, есть шанс заметить ее там еще раз.

Валерий понимал, что Аркадий может и ошибаться, но, с другой стороны, если от Елизаветы Травиной до сих пор нет ни одной весточки и вообще непонятно, занимается ли она поиском Веры или нет, то почему бы ему не поехать на Мясницкую и самому не попытаться увидеть Веру, точнее, женщину, похожую на нее?

– Аркадий, ты пытался хотя бы выяснить, куда она могла войти? В это нотариальное бюро или в кафе?

– Да, я заходил к нотариусам, честно заглянул в каждую комнату, даже успел вывести из себя секретаршу, которая чуть ли не пинками попыталась прогнать меня. Оказывается, я явился не вовремя, там находился какой-то очень важный клиент. Словом, ее там не оказалось. И тогда я вошел в кафе. Все обследовал, даже взял себе кофе, посидел, подумал, что, может, просто я не вижу ее. Словом, ее и там не оказалось. Это было в первый раз, когда я ее увидел. А во второй раз, признаюсь тебе честно, я был не один и к тому же спешил. Ну не мог я проследить, куда она идет! Мне было неудобно. А потом нас перевели на «Чистые пруды», временно, в нашем офисе делают ремонт.

Они договорились с Аркадием, что Валерий приедет в Москву на неделю, поживет у друга, погостит, сменит обстановку, наконец. И, чем черт не шутит, может, ему и повезет и он на самом деле найдет Веру!!!

Но эта поездка с самого начала была почему-то омрачена нехорошими предчувствиями. Лежа на нижней полке и вспоминая Веру, он так ясно представлял себе, как Халин бьет ее по лицу, швыряет ее на пол, бьет ногами в живот… По сути, подобные видения посещали его и прежде, особенно после того, как он встречал Веру, всю избитую, несчастную, но в этот раз его фантазия пошла намного дальше – он видел мокрое от пота лицо ненавистного ему Халина в тот момент, когда он рыл в лесу могилу для Веры.

Вера! Да как она может оказаться в Москве? Ведь это означало бы, что она жива. А будь она жива, то непременно позвонила бы ему. Нет, она мертва. А в районе станции метро «Тургеневская» работает женщина, просто очень похожая на нее.

Может, Аркадий и прав и ему, потерявшему покой, будет полезна эта поездка? Прогуляется по декабрьской Москве, пообщается с другом, посмотрит, как они с семейством устроились на новом месте.

Он решил, что подарки купит в Москве. Какой смысл везти что-то детишкам из Саратова, когда игрушки и сладости можно приобрести в столице?

Поэтому он вышел из поезда налегке и вот теперь стоял, чувствуя, как его, распаренного после пребывания в жарком купе, продувает насквозь холодный утренний ветер. Еще этот снег! Кружится в воздухе, словно танцует… Нет, он никогда не любил зиму. Быть может, поэтому в декабре или в январе он отправлялся отдохнуть в Турцию. Отсыпался, отъедался, купался в бассейне, читал привезенные с собой книги или просто тупо ленился, потягивая пиво в баре и глазея на таких же отдыхающих, как и он. Изредка позволял себе связи с женщинами.

– Валера! – услышал он, обернулся и увидел перед собой улыбающееся румяное лицо Аркадия. – Привет, дружище!

Они крепко обнялись.

– Как же я рад, что ты наконец приехал!

– Ты еще скажи, что выдумал все это… про Веру, чтобы заманить меня в Москву, – нервно проговорил, стараясь выглядеть веселым, Валера. – А?

– Нет, друг, такими вещами не шутят!

– Тогда почему же ты не проследил за этой женщиной? Зачем вызвал меня?

– Понимаешь, ты должен сделать все это сам.

– Что именно сделать?

– Найти ее. – Аркадий посерьезнел. – Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит? Ведь ты же мысленно похоронил ее. Но почему? Тела-то не нашли, а это значит, что не надо терять веру.

– Точно сказано: не надо терять Веру! Но я ее потерял. Потерял, когда не настоял на том, чтобы мы были вместе, и позволил ей переехать к этому идиоту, Халину. Знаешь, мне иногда кажется, что я уже созрел для того, чтобы убить его!

– Успокойся. Едем ко мне. Сегодня, как ты помнишь, воскресенье, мы все дома. Таня приготовила очень вкусное рагу, испекла пирог. И дети тоже дома. Они все ждут тебя!

– Тогда сначала купим что-нибудь для них.

– Старик, да ничего не нужно!

– Но я так не могу… Я запланировал…

– Хорошо, давай поступим так. Рядом с нами – огромный супермаркет. Там есть все. Выберешь что-нибудь для детей. А я, в свою очередь, возьму хорошей водочки. У нас дома есть все, кроме спиртного. Как-то разом все закончилось. Поехали!

Аркадий жил в районе метро «Аэропорт». Ехали на его новеньком «Мерседесе», Аркадий охотно рассказывал о том, как хорошо пошел здесь, в Москве, его бизнес. Цена на стеклопакеты, изготовлением и установкой которых он занимается, у него значительно ниже остальных, и все это благодаря его родной сестре, которая живет с мужем в Германии и как раз производит и поставляет в Москву профили и стекла.

– Так что у меня здесь все отлично. Я все подумываю переманить тебя сюда, я тебе и место уже присмотрел – открыли бы новый офис. Понимаю, работа туповатая, ты предпочитаешь заниматься своими проектами, и я знаю, что в нашем проектном институте стали неплохо платить, но все равно, поверь мне, Москва – это другой мир, и в нем ты, при наличии высокооплачиваемой работы, почувствуешь себя более комфортно.

– Уговариваешь? – Валерий был рад, что Аркадий хочет помочь ему и что ему тоже важно иметь рядом с собой надежного человека, друга, но пока ответить ему он был не готов. Быть может, позже, когда он осмотрится, увидит, в чем заключается работа Аркадия, как в целом обстоят его дела, он на что-нибудь и решится. Пока что у него были несколько другие планы.

– Уговариваю. Старик, расслабься! Вот увидишь, найдется твоя Вера, и все будет хорошо.

– Ты сам-то понимаешь, что говоришь?! Хочешь сказать, что она решила бросить Халина и сбежала от него в Москву? Да у нее и денег-то на билет не набралось бы! Не говоря уже о том, что у нее в Москве вообще никого нет. А работа? Нет, все это нереально. И я приехал сюда скорее всего для того, чтобы немного отвлечься, как ты правильно заметил, и тебя повидать. Не поверишь, как начну думать про Веру, так сердце останавливается.

– Сердце? У меня Татьяна помнишь кто? Она же кардиолог! Работает в клинике. Посмотрит она твое сердце.

– Да нет, ты не понимаешь. У меня сердце не болит в прямом смысле этого слова. Оно болит, когда я представляю себе, как эта скотина бьет ее… Думаю, что Халин ее и убил!

– Ладно, хватит о грустном. Приехали!

Татьяна встретила их на пороге сияющая и бросилась обнимать Валерия:

– Господи, Валерка, какой же ты красивый! Ну нисколько не изменился! Разве что немного отощал. Ну, да мы это быстренько поправим! Отъешься у меня, отоспишься! Проходи, мы с Аркашей так долго тебя ждали… Знаешь, Москва – это, конечно, хорошо, но без друзей здесь трудновато. Словом, нам тебя очень не хватало.

Татьяну, полненькую маленькую женщину в красивом розовом платье, тотчас окружили дети – мальчик и девочка. Возраста их Валерий определить не мог, но знал, что мальчик на следующий год пойдет в школу. А девочка еще маленькая, ходит в детский сад. Он достал из объемного пакета красивый гоночный автомобиль, вручил его мальчишке.

– Савва, что нужно сказать дяде Валере?

– Спасибо, – Савва не мог оторвать восхищенных глаз от сверкающей игрушки.

– А это тебе, малышка! – Валерий протянул девочке куклу-младенца, упакованную в большую красивую коробку.

– Юлечка, посмотри, что тебе дядя Валера подарил!!! Скажи «спасибо»!

Девочка осторожно взяла коробку в руки и посмотрела на мать, потом что-то пролепетала. Вероятно, это и было выражением ее благодарности.

– Ну, ладно, идите к себе, играйте. Через полчаса я накрою вам в кухне.

За столом Валерий расслабился. Он сидел в теплой, еще пахнущей новой мебелью гостиной, за столом, среди друзей, пил хорошую водку, закусывал вкусными салатами, хвалил Татьяну за отлично приготовленное рагу и спрашивал самого себя – сколько времени он, еще не старый, но и не молодой уже мужчина, будет жить в полном одиночестве и тоске по исчезнувшей женщине? Ему тоже хотелось иметь семью, детей, хотелось, чтобы кто-то заботился о нем, любил его… Хотя, нет – не кто-то, а именно Вера.

– Знаете, а ведь она боялась его, – вдруг сказал он. Но это «вдруг», быть может, для Аркадия и Татьяны явилось неожиданным заявлением, для него же самого это стало как бы продолжением его внутреннего разговора с самим собой.

– Ты все о ней? Понятно… – вздохнула, промокая губы салфеткой, Татьяна. – Это надо же – так влюбиться! И ведь ты всегда знал, что она тебя не любит, обожает этого негодяя, и все равно продолжал любить ее. Почему? Что в ней такого особенного, чтобы ты все лучшие свои годы положил на эту любовь? Ты – красивый, умный, просто замечательный! Почему она выбрала Халина? Ведь он же – алкоголик!

– Вот именно, – оживился Валерий, которому дали возможность выговориться. – Она просто боялась его, вот и все объяснение! Она боялась, что он убьет ее, если она не станет с ним жить. Вы просто не знаете его. Халин – страшный человек!

– Как это – убьет?! Да если бы она его не любила, то не стала бы жить с ним. Вероятно, он ей все-таки нравился.

– А я говорю, что она боялась его. Или же… Боялась оставить его, знала, что он без нее окончательно сопьется и умрет. Она – святая женщина.

– Неубедительно, – покачала головой Таня. – Думаю, она просто считала, что недостойна тебя, вот и все. Ей было стыдно перед тобой за эту связь с Халиным. И она добровольно отказалась от тебя, понимая, что ты знаешь о том, что между ними было. А любила она тебя.

– Но если так, то почему она не приняла мою помощь? Почему не бросила Халина, не пришла ко мне и не попросила, чтобы я избавил ее от него?

– Знаете, как еще бывает? Люди живут как бы по инерции, – сказал как-то особенно грустно Аркадий. – Вот и она тоже. И не представляла, что есть способ жить как-то иначе. Что она может быть счастливой.

– Ребят, я так рад, что я тут, с вами! Мне здесь хорошо и спокойно. Вы – славные ребята! И дети у вас тоже замечательные. А я вот не знаю, будут ли у меня когда-нибудь дети или нет…

– Ну, уж это зависит только от тебя, – сказала Татьяна. – Сумеешь забыть свою Веру, полюбить другую женщину и создать с ней семью, тогда и дети появятся. А если всю жизнь будешь по ней сохнуть… Так и жизнь пройдет мимо. Ну что, выпьем за то, чтобы ты не растерялся в этой жизни и нашел свое счастье! За тебя, Валера!

Спал он тревожным сном, часто просыпался и не мог вспомнить, где он и почему подушки пахнут лавандой. То ему хотелось покурить, то попить воды, то сходить в туалет. Он передвигался по большой квартире на цыпочках, стараясь не шуметь. Да, он и предположить не мог, что Аркадий так удачно продаст свою саратовскую квартиру и купит здесь, в Москве, такие хоромы, да еще и в престижном районе, где живут артисты, известные люди! И с работой у него все хорошо сложилось, и семья прекрасная, и жена – любимая. Он счастлив. Вот и все. А вот Валерию завтра надо зачем-то отправляться на «Тургеневскую» и искать фантом! А что, если Аркадий решил посмеяться над ним? Такое возможно? Нет, нет и еще раз нет! Возможно, они подыскали для него замену Вере. Какую-нибудь Танину незамужнюю подружку. В первый вечер решили не рисковать, чтобы не спугнуть его, потому и не пригласили ее. А в самые ближайшие дни они подстроят им «случайную» встречу. Ну и ладно. Это же они не со зла. Хотят, чтобы и он был счастлив и чтобы над его семейным обеденным столом горела большая уютная лампа.

Станция метро «Тургеневская». Снова идет снег, как и вчера. Только Валерию не холодно. Ему приятно. Он вдыхает свежий морозный воздух и идет по Мясницкой, глядя по сторонам, рассматривая витрины магазинов, вывески, рекламные щиты. Москва поражала своими масштабами, своей новой, чистой красотой. Понедельник. Рабочий день. Через пять минут наступит обеденный перерыв у большего числа работающих здесь людей. Кто-то пообедает скромным бутербродом, принесенным из дома. Кто-то опустит в баночку с куриным супчиком кипятильник, кто-то зальет горячей водой лапшу быстрого приготовления. А кто-то выйдет из скучного офиса, чтобы пройтись по морозцу и закусить горячей картошкой, купленной в киоске, выпить кофе с булочкой. Или забежит в кафе и плотно пообедает.

И точно. Как-то неожиданно, одновременно, толпа прохожих на улице уплотнилась, появились странные женщины – в шубках и туфельках, бежавшие по обледеневшему тротуару в ближайшие кафе-столовые, или поеживающиеся от ветра мужчины в костюмчиках. Время обеда. Время общения, мимолетных свиданий, обещаний. Да, по сути, это и есть настоящая жизнь. Ведь вечером много времени уйдет на то, чтобы добраться до дома, приготовить еду. Время… Как же оно быстро летит!

Поддавшись стадному (иначе и не назовешь!) инстинкту, Валерий, миновав описанную ему Аркадием нотариальную контору, вошел в расположенную рядом кофейню, теплую, уютную, сел за столик и заказал себе кофе и пиццу. Ожидая заказа, он неторопливо, со вкусом курил.

Вопрос, который он постоянно задавал себе с того момента, как решился на эту поездку в Москву, не оставлял его до сих пор: придумал ли Аркадий эту женщину, похожую на Веру, или нет? Если он ее выдумал, то зачем ему понадобилось точно называть станцию метро? И даже отрезок улицы, где он наверняка мог встретить в обеденное время эту женщину? А что, если они с Танюхой придумали свести его с какой-то своей знакомой – и, зная характер Валерия, предпочитавшего знакомиться самому, без посредников, отправили на Мясницкую вполне конкретную женщину, которая должна была инсценировать их случайную «интригу»?

И, словно в подтверждение его слов, к его столику подошла женщина. Совершенно не похожая, естественно, на Веру. И спросила, глядя ему прямо в глаза:

– Вы случайно не Валерий Наумов?

Вот оно, начинается, подумал он с отвращением.

– Нет, – сказал он. – Вы меня с кем-то перепутали.

– Жаль. Я собиралась передать вам привет от Веры.

И с этими словами женщина повернулась на каблучках и быстрым шагом направилась в сторону бара.

Валерий, совершенно ошеломленный, вскочил и бросился за ней. Но она исчезла. Словно растаяла в сиянии разноцветных новогодних огоньков, украшавших барную стойку и переливавшихся на зеркальных полках, где красовались бутылки с напитками.

Если бы это была женщина, которую он сначала принял за знакомую Аркадия и Татьяны, подкараулившую его на Мясницкой, то с какой стати ей говорить с ним о Вере? И тем более передавать от нее привет?!

Он вернулся за столик и теперь не отрываясь смотрел на входную дверь.

Подошла официантка, принесла кофе и пиццу. Он сделал несколько глотков и снова закурил. Потом не выдержал и набрал номер Аркадия.

– Слушай, старик. Только не перебивай меня! Скажи, ты решил меня с кем-то познакомить и подослал ко мне женщину?

– Я? Я ни с кем не собирался тебя знакомить! А в чем дело?

– Ладно, ни в чем.

Он отключил телефон. Подозвал официантку и попросил ее принести коньяк.

И тут в воздухе произошло какое-то движение, и волосы на голове у Валерия зашевелились. Откуда-то повеяло духами. Он медленно повернул голову и увидел Веру. Ее бледное лицо, печальные глаза.

– Вера?! – Он даже привстал со стула. Хотел было ухватить этот призрак, дотронулся рукой до ее плеча, но пальцы его не увязли в бестелесности потустороннего мира – нет, он почувствовал твердость и тепло живой плоти. – Вера?!

Женщина, подойдя к нему со стороны его спины, обошла столик и села напротив него.

– Ну, здравствуй, Валера.

Она была в темном костюме. Густые волосы подстрижены и зачесаны назад. Открытое лицо, сверкающие сережки в ушах, бледно-розовая помада на губах. Она была невероятно красива!

– Вера?! Неужели это ты?! – Он протянул руки и схватил ее за кончики пальцев. Сжал их. – Я искал тебя! Мне Аркадий сказал, что видел тебя здесь, два раза. Это на самом деле ты?!

– Да, я. Успокойся. Я не призрак.

– Почему ты в костюме? – Он и сам не знал, зачем задал этот вопрос. Может, хотел убедиться в том, что она реально существует, что она – живая, а если живая, значит, в декабре она должна ходить в теплой одежде, а не в легком костюме. Хотя, быть может, здесь есть гардероб, а он просто не знал этого – сел за столик, сняв куртку и повесив ее на стоявшую неподалеку от столика вешалку?

– Я здесь работаю, – ответила Вера. – Но как ты меня нашел?

– Говорю же, Аркадий, мой друг, ты его знаешь, – Перов… Он позвонил мне месяц тому назад и сказал, что видел тебя недалеко от станции метро «Тургеневская». Сначала он подумал, что ошибся, но потом увидел тебя еще раз, в обеденное время, и решил, что ты где-то тут работаешь. Еще он сказал про нотариальную контору. Он даже заходил туда. Ему показалось, что ты туда вошла. Но теперь-то я понимаю, что ты вошла в кафе! И что ты здесь делаешь? Кем работаешь?

– Валера… Господи, как же я рада тебя видеть! – Она высвободила пальцы и взяла его руки в свои ладони. – Мне словно снится сон…

– Главное – ты жива! Жива! Но как?! Почему?! Я ничего не понимаю… Вроде бы ты пошла на свадьбу, так Халин говорил… Вера, надеюсь, теперь-то ты никуда не исчезнешь?

– Нет. Валера, пойдем со мной.

– Сейчас. Мне только надо заплатить.

– Ничего тебе не надо платить. Пойдем. Где твоя одежда?

Он встал и почувствовал слабость в ногах. А еще у него кружилась голова. Он ничего не понимал, однако повиновался – надел куртку и последовал за ней. Они прошли через весь зал, свернули у стойки бара и оказались в крошечном кабинете. Вера взяла шубу, накинула ее на плечи, затем они вышли через черный ход в маленький, занесенный снегом дворик. Вера подошла к большому черному джипу, раздались звуки отключаемой сигнализации.

– Садись, Валера.

Он обошел машину, опустился на соседнее с водительским место. Вера села за руль. Движения ее были уверенными и вместе с тем – очень женственными. Она была хрупкой и необычайно таинственной. Мысль, что он видит перед собой родную сестру Веры, ее близнеца, на миг появилась у него, но сразу исчезла.

– Тебя не было полгода! Куда ты пропала?

– Сейчас приедем домой, и я тебе все расскажу.

– Ты мне скажи сначала… Ты замужем? Нашла себе богатого мужа, переехала в Москву? Но почему ты не сказала мне о своих планах? Боялась, что я буду как-то тебе препятствовать? Вера!..

Машина выехала со двора, слилась с потоком машин и помчалась в неизвестном Наумову направлении.

– Вера, прошу тебя, не молчи. Я все эти полгода сходил с ума! Я же думал, что Халин тебя прибил до смерти и тело закопал. Я же нанял человека, занимающегося твоими поисками. Так ты замужем? Да?!

– Нет.

– Но эта машина… Не хочешь же ты сказать, что ты сама на нее заработала? За полгода? Даже в Москве?!

Остановились они на светофоре, и Вера, повернув к нему лицо, улыбнулась. Потом она потянулась к нему всем телом и потерлась щекой о его плечо.

– Как же я скучала по тебе! Господи, какая же я была дура!

21

Кира

– Послушай, сейчас сезон, декабрь. А у тебя за два дня – ни одной продажи! Почему? Оля, я понимаю, конечно, что если в магазин люди заходят без денег, то, как ты ни крутись перед ними, никто ничего не купит. Но ты должна как бы соблазнить женщину шубой, понимаешь? Накинуть ей мех на плечи, уговорить ее примерить, сказать – какой она стала красивой, эта женщина, поскольку меха облагораживают внешность человека. Зацепи ее красивой дорогой вещью, заставь ее потерять покой, пусть она теперь ночи не спит и думает, изобретает, как бы ей раскрутить мужа на покупку! Думаю, тому, как распознать потенциального покупателя, тебя учить не надо. Смотри на обувь женщины, на ее руки. Богатую клиентку сразу видно. Словом, работай, а не сиди, уткнувшись в книжку. Я тебе не за это деньги плачу.

– Да все будет нормально, Раиса Ренатовна. Скоро Новый год, мужья кинутся покупать женам шубы, жены мужьям – куртки. Вы же помните, как было в прошлом году.