В темном-темном космосе (сборник)

И оказался в лесу. Вот только лес был другой. Нежные красные, розовые, фиолетовые оттенки исчезли, все стало кроваво-красным. Кровь капала с листьев, корни и ветви сочились кровью. За ним гналось ужасное уродливое создание. Оно ревело и стонало, с треском проламываясь сквозь кустарник, то поднимаясь на две ноги, то по-собачьи опускаясь на четыре. Дистанция между ними неуклонно сокращалась, пока…

Зальцман проснулся и выругался.

– В чем дело? – спросил Оливер с соседней койки.

– Кошмар приснился. Наверное, от переизбытка впечатлений.

Сон взволновал Зальцмана. Он не видел сны целый год, а кошмары и подавно, с самого детства. Возможно, всему виной истории Маглио о монстрах.

Наконец он снова заснул.

Утро было жарким, как и накануне. Космонавты быстро забрались в скутер.

– Думайте о чем-нибудь приятном, – насмешливо сказал Маглио, когда они поднялись в воздух. – Например, о кружке пива в компании дочери вождя. Если, конечно, у туземцев есть вождь с дочерью и пиво.

– Неудивительно, что они бегут, едва уловив твои мысли, – заметил Оливер. Маглио улыбнулся и подмигнул.

Зальцман рассматривал проплывающий внизу красный лес. Они мчались в район, выбранный накануне. Он пытался представить, что скажет, когда они поймают туземца. По какому праву они заставляют людей покидать дома и метаться, как зайцев, по лесу? По какому праву преследуют их и вынуждают говорить?

По какому праву? Да по такому! Они пролетели шестнадцать световых лет, чтобы установить контакт с братьями по разуму. Земля с нетерпением ждет результатов миссии. Они посвятили себя работе, которая стала для них смыслом жизни.

По какому праву? По праву интеллекта устанавливать контакт с другими интеллектами, чтобы обмениваться информацией, к обоюдной пользе.

Но эти дураки разбегаются, как испуганные овцы. Неужели среди них ни одного смелого мужика?

– А вот и мы, – сказал Маглио, когда они промчались над деревней. – А вон и они.

– Начинаем облаву, – распорядился Зальцман.

Скутер спустился к деревьям, потом спикировал прямо на туземцев. Те разбегались в безотчетном ужасе. Зальцман увидел, как мужчины, не в силах справиться с паникой, обгоняют женщин и детей.

– Сбрось Оливера перед ними, – приказал он.

Скутер пролетел над толпой, и через сто метров Оливер спрыгнул вниз с парашютом. Туземцы как по команде развернулись и помчались в обратном направлении.

– Теперь меня с фланга. – И Зальцман тоже спрыгнул вниз. Управляя потоком воздуха, он приземлился на открытом месте, отцепил парашют и побежал вперед.

– Приземляюсь с другого фланга, – сказал Маглио в наушниках. – Мы заблокировали их с трех сторон. С четвертой – отвесная стена.

Всё как запланировали вчера вечером. Скутер нырнул к земле и лихо развернулся, согнав туземцев вместе, как стадо баранов. Зальцман бежал к толпе, продираясь через подлесок. Он уже слышал, как они тяжело дышат и стонут в нескольких сотнях метров перед ним.

На бегу он на всякий случай расстегнул кобуру.

И вдруг резко остановился.

– Оливер, Маглио, быстро сюда! Ко мне идет один из них!

Туземец приближался нетвердой походкой, поскальзываясь, падая и снова поднимаясь. Он не был похож ни на один из портретов, которые они видели в покинутых домах. Только не в том состоянии, в котором он находился в данный момент. Его лицо было искажено мукой, по телу пробегали судороги, грозившие переломать кости. Мертвенно-бледную кожу покрывали пятна, похожие на злокачественные опухоли. Туземец больше напоминал труп, нежели живое существо.

Оливер и Маглио подбежали и встали в нескольких шагах позади Зальцмана.

Туземец остановился в трех метрах, и Зальцман почувствовал в голове странный зуд. Потом зуд исчез и вместо него появилась мысль: «Уходите».

– Почему? – вслух спросил Зальцман.

– Вы убиваете наш разум. Берите что хотите и уходите.

– Мы пришли как друзья, – произнес Зальцман успокаивающим тоном. – Мы не хотим причинять вам вред и не хотели нарушать ваши табу. Если вы больны, на корабле есть лекарства… мы можем вас вылечить…

Туземец рухнул на колени:

– Вы лишаете нас рассудка.

– О боже, – охнул Оливер. – Мы что, притащили с собой заразу?

– Нет, – послал мысль туземец. – Все дело в ваших мыслях. Они очень яркие и кровожадные. Слишком страшные, чтобы их вынести… Ваш разум болен… и эта болезнь поражает нас, когда мы вступаем в контакт…

– Наши мысли? – переспросил Зальцман. Он оглянулся на Оливера и Маглио. Неужели у кого-то из них нездоровая психика? А может, у него самого? Он тут же отбросил эту мысль: перед полетом они прошли тщательное обследование на вменяемость и психическую устойчивость. Нездоровые люди не проникли бы в экипаж.

Туземец терял силы на глазах, но уловил мысль.

– Нет, – подумал он. – Все ваши мысли. И те, что позади, тоже.

Позади? Что это значит? Зальцман задумался, не сводя глаз с задыхающегося туземца.

– Вы чудовища, – пришла слабеющая мысль туземца. – То, что в ваших головах, отвратительно. Твари, поедающие глаза… это ужасно… и другие…

– Космические байки! – ахнул Оливер. – Ты неправильно нас понял, друг. Это не более чем…

– Нет! – рассердился туземец. – Не эти, другие. Те, что позади! Ужасы в ночи. То, о чем вы сами не думаете, потому что иначе они бы свели вас с ума и убили. Истекающий кровью лес!

Зальцман уже догадался, о чем говорит туземец, но не хотел в это верить. Да только выбора не осталось.

– Он имеет в виду наше подсознание, – медленно проговорил он.

– Да, – пришла мысль туземца. – Это правильно. Вещи, о которых вы не позволяете себе думать, потому что они отвратительны. А вот мы… мы не можем не думать о них, когда вы близко.

Он хотел сказать что-то еще, но тут он перестал себя контролировать. Мгновение ничего не происходило. А потом на землян обрушился мощный поток из обрывков безумных мыслей. Тут были все монстры Маглио, вылезающие с визгом и клекотом из безумного сознания. Покрытые черно-оранжевой чешуей юфанги. Орды захватчиков Оливера, прокладывающие путь через кровоточащий лес из сна Зальцмана и ведомые безликой тварью, захлебывающейся от ненависти ко всему живому. А следом из глубин сознания выползали огромные осклизлые существа, воплотившие в себе все опасения и страхи мальчишек, растущих на кишащей суевериями Земле. Чудовища, которые прячутся в безлюдных ночных переулках, жуткие создания, которые ухмыляются из-за дверок шкафа, когда родители спят. А за ними, из самой глубины детской памяти, подслеповато косясь…

Земляне бежали, всхлипывая и спотыкаясь. И до самого скутера их преследовало безумие. Маглио сорвал маленький корабль с места и бросил вверх, не дожидаясь, пока Оливер полностью заберется в люк. Зальцману пришлось затаскивать его внутрь, когда скутер уже с ревом набирал высоту.

Долгое время казалось, что Оливер и не думает выходить из прострации. Он не разговаривал и не двигался, уставясь в одну точку невидящим взглядом. Зальцман не очень-то разбирался в психиатрии, поэтому испробовал народное средство: плеснул инженеру в лицо воды из чашки и хлопнул ладонью по спине. Грубая шоковая терапия сработала.

– Ну, ты как? – спросил Зальцман.

– Они не могли подпустить нас к себе, – проговорил Оливер тусклым голосом. – Не могли вынести ужасные мысли из закоулков нашей памяти. – Он поднялся на ноги, опираясь на руку Зальцмана. – Даже звери не могли вытерпеть наше присутствие.

– Постарайся забыть об этом, – посоветовал Зальцман. – Мы не виноваты.

– Только представьте, – продолжал Оливер тем же тусклым голосом. – Мимолетного отражения нашего подсознания было достаточно, чтобы сделать нас невменяемыми. А они воспринимали его в полном объеме.

– Забудь об этом.

– Я противен самому себе!

– Да заткнись ты! – крикнул Маглио.

Бортинженер еще некоторое время смотрел в пустоту, потом попробовал улыбнуться. Маглио насвистывал что-то немелодичное, пока они готовились к старту.

– Шеф, поищем другую звезду класса G и другую планету?

– А надо ли? – вздохнул Зальцман.

Раса воинов

Кто виноват, они так и не выяснили. Фаня съязвил, что если бы Донни имел не только комплекцию, но и хотя бы интеллект быка, то не забыл бы проверить топливные баки. Донни был в два раза крупнее Фани, но думал в сто раз медленнее: на быстрый обмен колкостями у него не хватало смекалки. Поразмыслив, он заявил, что, скорее всего, это огромный нос Фани загородил датчик топлива и помешал ему правильно считать показания.

До Тетиса оставалось двадцать световых лет, а трансформаторного топлива в аварийном баке – кот наплакал.

– Ладно, – сказал Фаня чуть погодя. – Что сделано, то сделано. Выжмем еще три световых года из остатков топлива, а потом переключимся на атомные двигатели. Дай-ка «Путеводитель по галактике», если не забыл и его тоже.

Донни вытащил из шкафа объемистую книгу, и они приступили к ее изучению.

«Путеводитель» сообщил, что они находятся в удаленной, редко посещаемой части космоса, о чем они знали и так. Неподалеку – планетарная система Хэттерфилд, но там отсутствует разумная жизнь. Рядом Серсус, он населен, но на нем нет топливных заправок. Та же история с Иллед, Ханг и Пордерай.

– Вот! – воскликнул наконец Фаня. – Прочти это, Донни. Если умеешь читать, конечно.

– Касцелла, – медленно прочитал Донни, водя по строчкам толстым указательным пальцем. – Звезда М-типа. Система включает три планеты, на второй – разумная жизнь гуманоидного типа. Атмосфера содержит кислород. Культура немеханическая, религиозная. Население дружественное. Уникальное общественное устройство, подробное описание – в бюллетене «Галактический обзор № 33877242». Оценочная численность населения – три миллиарда. Базовый словарь касцеллианских слов заархивирован на ленте Кас33b2. Дата повторного обследования: 2375 год. Присутствует аварийный запас трансформаторного топлива, радиосигнал в системе координат 8741 кгл. Описание прилегающей к хранилищу местности: необитаемая равнина.

– Трансформаторное топливо, чувак! – возликовал Фаня. – Судя по всему, мы доберемся-таки до Тетиса. – Он задал новый курс на пульте управления. – Если топливо на Касцелле все еще цело.

– А нужно читать про уникальное общественное устройство? – спросил Донни, отрываясь от «Путеводителя».

– Всенепременно, – сказал Фаня. – Прямо сейчас сгоняй на Землю, на главную галактическую базу, купи два экземпляра бюллетеня – себе и мне.

– Ох, я и забыл, – помедлив, признался Донни.

– Посмотрим, что у нас есть, – забормотал Фаня, вытягивая из ячейки корабельную библиотеку языков. – Касцеллианский, касцеллианский… вот! Донни, веди себя хорошо, пока я буду изучать язык. – Он вставил кассету в гипнофон и щелкнул переключателем. – Еще один никчемный язык в мою перегруженную голову, – посетовал он, отдаваясь во власть гипнофона.

Отключив трансформаторный привод, в котором осталась последняя капля топлива, они перешли на атомные двигатели. Фаня елозил радиосканером по поверхности планеты, уточняя местоположение тонкого металлического шпиля аварийного склада.

Равнина больше не была необитаемой. Касцеллианцы построили вокруг склада большой город, и шпиль господствовал над примитивными деревянно-глинобитными постройками.

– Держись, – сказал Фаня и бросил корабль вниз, на свежеубранное поле на окраине города. – А теперь слушай меня, – сказал он, отстегивая ремень безопасности. – Мы здесь исключительно ради топлива. Никаких сувениров, никаких экскурсий и никакого братания.

В бортовой иллюминатор они увидели облако пыли, движущееся со стороны города. Приблизившись, облако рассыпалось на отдельные фигуры бегущих людей.

– Что, интересно, представляет собой их уникальное общественное устройство? – спросил Донни, в задумчивости проверяя заряд бластера.

– Не знаю и знать не хочу, – ответил Фаня, втискиваясь в тяжелый космический скафандр. – Ты одевайся тоже.

– Зачем? Ведь воздух за бортом пригоден для дыхания.

– Послушай, толстокожий. О местных мы не знаем почти ничего. Возможно, их излюбленный способ приветствовать гостей – отрубать им головы и фаршировать зелеными яблоками. Раз «Путеводитель» говорит «уникальное общественное устройство», то, надо полагать, он подразумевает наличие чего-то из ряда вон выходящего.

– В «Путеводителе» сказано, они дружелюбные.

– Это значит, что у них нет атомных бомб. Давай надевай скафандр.

Донни отложил оружие и надел бронированный космический костюм. Оба космонавта прицепили к скафандрам бластеры, парализаторы и по паре гранат.

– Думаю, беспокоиться не о чем, – сказал Фаня, затягивая последний винт на шлеме. – Даже если они проявят агрессию, космический скафандр им не по зубам. А не проявят – тогда вообще никаких хлопот… Надеюсь, эти безделушки придутся кстати. – Он подхватил контейнер с товарами для обмена: зеркальца, игрушки и тому подобное.

В полном защитном комплекте Фаня выскользнул из люка и поднял руку, приветствуя касцеллианцев. Слова чужого языка, гипнотически внедренного в память, сами сложились в нужную фразу:

– Мы пришли как друзья и братья. Отведите нас к вождю.

Туземцы столпились вокруг космонавтов, с любопытством рассматривая корабль и скафандры. Несмотря на то что у них было такое же, как и у людей, количество глаз, ушей и конечностей, выглядели они совсем не как люди.

– Если они дружелюбны, зачем им столько оружия? – удивился Донни, выбравшись из люка. Одежда касцеллианцев состояла в основном из ножей, мечей и кинжалов. На каждом висело не менее пяти экземпляров холодного оружия, а на иных – восемь или девять.

– Возможно, в «Путеводителе» напутали, – предположил Фаня, когда туземцы рассредоточились вокруг них, образовав что-то вроде конвоя. – А может, они используют ножи только для игр.

Город оказался типичным для немеханической культуры скоплением ветхих построек с петляющими между ними грязными улочками. Всего несколько двухэтажных домов, и те готовы обвалиться в любую секунду. Воздух настолько пропитан смрадом, что даже фильтры скафандра не могут с ним справиться.

Касцеллианцы скакали вокруг облаченных в тяжелые скафандры землян, словно орава игривых щенят. Ножи звякали и сверкали на солнце.

Дом вождя был единственным трехэтажным строением в городе. Высокий шпиль аварийного хранилища возносился в небо прямо за ним.

– Если вы пришли с миром, то добро пожаловать, – обратился к вошедшим землянам вождь, средних лет касцеллианин. На разных частях его тела висели, по меньшей мере, пятнадцать ножей. Вождь сидел, скрестив ноги, на возвышении.

– У нас дипломатическая неприкосновенность, – сообщил Фаня на всякий случай. Он помнил из гипнотической лекции, что вождь на Касцелле значит гораздо больше, чем когда-то вождь значил на Земле. Местный вождь совмещал функции короля, первосвященника, бога и самого храброго воина.

– Мы принесли вам подарки, – добавил Фаня, возлагая безделушки к ногам короля. – Примет ли их ваше величество?

– Нет, – сказал король. – Мы не принимаем подарков.

Может, как раз это и было проявлением уникального общественного устройства?