Гамма-воин

— Мне приказано явиться в штаб, — возразил Артем.

— Отметим как надо! — И полковник сделал то, что, кажется, уже собирался сделать — дружески хлопнул гостя по плечу.

«Твоя фамилия, сукин сын, в списке Ларичева стоит первой, — подумал Артем. — И первым именно ты появился… За дурака меня, что ли, полковник держит? Если так и дальше пойдет…»

Водитель вел машину лихо: выносливый «мерин» исправно пружинил на ухабах, но было понятно, что долго такая машина по дальневосточным стежкам-дорожкам не проездит. Значит, есть у Добронравова неплохая перспективка купить новую…

По дороге полковник позвонил кому-то и пробормотал в трубку несколько слов.

Срубленная из могучих бревен дача бравого военачальника стояла на живописном откосе над извилистой речушкой. Над крышей вился терпкий дымок. Над постройкой, стоящей поодаль, тоже дымило: топилась банька.

Хлопотуном оказался этот полковник и хозяйственным мужиком: все у него на даче ладилось, все спорилось, и солдатики, оторванные от будней армейской жизни, выглядели весело. Все бы хорошо, если бы не строжайшее предписание генерала Ларичева…

Вдвоем сели за стол. Пить не пьянея Тарасов умел еще с курсантских времен, хотя и не любил это занятие. Зато Добронравов на правах радушного хозяина надрался до положения риз. Дважды сдобная девка в крахмальной наколке и соблазнительном переднике меняла блюда на дубовом столе, и дважды командирский водитель бережно водружал на него ледяные бутылки.

Тарасов украдкой осматривал комнату, пахнущую смолистым деревом. Видеокамера может быть вон там — за нелепо торчащим посреди стены фальшивым цветочным букетом; или там — над дверью, где висит подкова… Ничего, пускай Ларичев полюбуется, как майор Тарасов водку кушает — на большее зрителю рассчитывать не стоит… В том, что камеру полковник поставил, Артем не сомневался — уж очень весел и уверен в себе был Добронравов.

Войсковая красотка взяла со стола пепельницу и словно невзначай проехалась грудью по плечу Артема. Полковник одобрительно хлопнул девку по круглому заду и пробасил:

— Я покурю пока на крылечке, а ваше дело молодое…

— Девочка пускай сразу к себе отправляется, — наклонился Артем к уху Добронравова. — Я не могу: во-первых, на службе, во-вторых, ориентация не та…

Хозяин не поверил, но счел своим долгом многозначительно улыбнуться. Выходя из комнаты, красотка презрительно фыркнула.

Обстановка заметно охладилась. Добронравов продолжал пить, но от его веселости не осталось и следа: зло опрокидывал полковник в себя холодную водку, рвал пальцами жирное мясо и по-волчьи зыркал на московского гостя.

Через час водитель, он же денщик, отвел полковника почивать.

Артем вышел на крыльцо дачки и посмотрел на ночное небо. Синее оно здесь было и очень высокое. Лунный свет посеребрил дальние сопки, и они стали похожи на влажную шерсть огромного зверя.

Глава девятая. «Макаров» — это вам не «калашников»!

Утром корпус полевого бинокля покрывается росой. Смахнешь капельки воды и проведешь биноклем по штанине — глянет на тебя мутная даль в зеленых разводах лесов.

Китай вон там — за сопками. «Гаммовский» батальон на БМП может дойти туда за час, максимум — за полтора, обычные мотострелки — часа за два с четвертью. А потом навалятся русские, пройдет война по утлым фанзам, стоянкам велосипедов и муравейникам многоэтажек, перемешает, как опавшие листья, человеческие судьбы, изменит узор географических карт, и все тогда пойдет по-другому — по-нашему…

Полковник Добронравов и майор Тарасов нависли над расстеленной во всю ширь стола тактической картой района.

— Мне нужно осмотреть квадрат 36–81, — пробежав глазами по условным обозначениям высот, лесных массивов и редких населенных пунктов, сказал Тарасов.

Добронравов вдруг доверительным тоном спросил:

— Может, отпишетесь — и все?

— То есть?! — удивился Артем.

— До Москвы-то далеко! Вот вы и напишите в отчете, что все хорошо, — мягко проговорил полковник, что никак не вязалось с его густым голосом.

— А почему вы думаете, что будет плохо? — поинтересовался Тарасов.

— Что?

— Все!..

Весьма озадаченный таким поворотом разговора, Добронравов загудел:

— Я, товарищ майор, пятнадцать лет в этой части… От командира роты до командира полка дошел, и вы мне тут… Берите машину и отправляйтесь! Сопровождающим поедет старший лейтенант Эгле!

Провожатый оказался русским литовцем, чьи деды, спасаясь от Гуталина Джугашвили, прятались по самым невероятным местам. Несмотря на то что Андрис сроду не видывал янтарной Балтии, бледный вид, флегма и соломенные волосы однозначно указывали на принадлежность старлея к славной балтийской расе. Впрочем, разговаривал он по-русски нормально…

— Как соседи? Не беспокоят? — указывая в сторону близких сопок, спросил Артем.

— Обычные пограничники, — ответил старлей. — Зачем им нас беспокоить?

— Я про китайцев говорю!

— А-а, эти! — Эгле вяло махнул рукой. — Мы к ним привыкли. Вроде как к тараканам. То они там, то они здесь — и визы на месте, и рожи послушные, только спиной к ним не надо поворачиваться… Они тут все пока кругом окучивают: гражданскую администрацию, бизнес, военных…

— Ну и наркота…

— Возят, конечно, — кивнул старлей. — А у вас в Москве что, не возят?

— Долго тебе, Андрис, в старлеях сидеть, — сыронизировал Тарасов. — Инициативный ты, смотрю, очень… Ладно, поехали прямо…

— Мобильный здесь не берет, — не к месту заметил Эгле. — Только рация…

«Газик» с открытым верхом завелся с пол-оборота и послушно покатил по проселку.

— Как относятся к военным местные жители? — поинтересовался Артем.

— Они себя уже в Китае ощущают, — отозвался Эгле, лихо ворочая рулем. — Поэтому с помощью не торопятся — чаще помалкивают. Китайцы ведь им заработать дают…

Тарасов, следя за извивами и пунктирами тактической карты, приказал:

— Останови-ка здесь!

Внизу, за линией бурого откоса, шумели и ворочались старые деревья. Была видна серая лента реки, торопящейся между мокрыми валунами. И крышу было видно — объект, на карте полковника Добронравова никак не обозначенный. Хорошее место. До границы километров пять-семь, шоссе рядом.

— Вам не жарко, товарищ майор? — спросил ни с того ни с сего Эгле.

— А что?

— Просто поинтересовался… Солнце выше поднялось… Пора бы и обратно ехать.

— Там что, фанза? — прервал старлея Тарасов.

— Похоже, — кивнул Андрис.

— Машину здесь оставим и спустимся туда.

— Зачем? — удивился Эгле. — Фанза быстро строится: вчера не было, сегодня глядишь — стоит… Да и нет там никого…

— Отставить разговоры! Пошел за мной! — прикрикнул Артем и двинулся вниз по едва заметной тропке. Из-под подошв выстреливали комья земли и камешки.

— У нас же из оружия только мой «макар»! — взмолился старлей.

— Если, говоришь, там никого нет, то чего беспокоиться? — отозвался снизу Тарасов.

Открылась фанза на зеленой поляне. Артем напряг каждый мускул, хотя старался выглядеть непринужденно. Риск — благородное дело, если за него звездочки на плечи вешают… Сзади, отдуваясь, поспевал Эгле.

За покрытым мхом углом домика метнулась легкая тень — дрогнули листья на ветке. Тарасов припустился следом. Продираясь сквозь заросли, он увидел тощую спину убегающего во все лопатки человека. Артем поднажал, и его рука клещами ухватила ворот бегущего. Тот затрепыхался и тонко закричал. Свободной рукой Тарасов наподдал беглецу под дых.

— Да вот ты какой! — воскликнул Артем, разглядывая добычу.

Беглец оказался худющим неопределенного возраста китайцем с черным чубчиком над глазами. Он затравленно смотрел на свалившегося как снег на голову русского майора и что-то бормотал.

Не отпуская ворот китайца, Тарасов двинулся к фанзе. У распахнутой двери его ждал старлей. «Даже кобуру, сучонок, на расстегнул!»

— Документы у тебя есть? — тряхнул Артем пленника.

Тот быстро заговорил, указывая рукой то на фанзу, то куда-то в сторону.

— По-русски понимаешь? Нет?! А если я тебя сейчас пристрелю, мразь желтомазая?!

Пленник замолчал и прикрыл глаза.

Тут Артем даже отшатнулся: Эгле, не меняясь в лице, вдруг замяукал по-китайски. Желтомазый в ответ понимающе закивал и тоже ответил мяуканьем, только на два тона выше.

— Отпустите его. Он не убежит, — уверенно сказал старлей.

— Под твою ответственность…

Пока дальневосточные жители переговаривались, Тарасов осмотрел фанзу, но ничего противозаконного не обнаружил. Помещение, впрочем, выглядело обжитым, и даже запас воды в прозрачной канистре не покрылся цвелью.

— Товарищ майор, надо срочно делать ноги, — окликнул Артема старлей. — Сюда через час придут.

— Это тебя Добронравов так служить России научил?! — рявкнул в сердцах Тарасов. — Ноги делать научил?! Ну, кто сюда придет, говори живо!

— Груз прибывает. Опиум, — потупив глаза, ответил Эгле. — Это очень серьезно, товарищ майор!

— Пистолет давай сюда! Этого — связать, в рыло кляп, и поглубже! — скомандовал Артем. — Рация в машине осталась? Да?! Тогда за рацией — одна нога здесь, вторая тоже здесь!.. И пока будешь спускаться, сообщить данные в полк! Пусть разведроту на бэтээрах отправляют!..

— Есть, товарищ майор, — без энтузиазма отозвался старлей.

— Караван, черт! — Тарасов пнул пустой железный ящик, и тот ответил гулом. — Устроились! Как у себя дома!.. Ты почему до сих пор не свалил?!

— Ни за что не отпустит Добронравов разведроту, — спокойно сказал Эгле. — У них бэтээры на профилактике. Вчера сам видел, как колеса снимали… Будет очень правильно, если мы сейчас уберемся подобру-поздорову… Хотите, китайца с собой прихватим? Его, правда, завтра и отпустят…

— Ты что-то знаешь, но мне говорить не хочешь. — Артем взглянул в лицо старлея. — А если я знаю то, что ты знаешь?

Эгле улыбнулся, обнажив желтоватые зубы.

— Возьмите мой пистолет, товарищ майор… Вторая обойма там, сбоку, в кармашке…

Ожидание затянулось: судя по «командирским» Артема, прошло уже почти полтора часа, но окрестности фанзы были тихи, как райские кущи. Старлей уже, должно быть, добрался до военного городка и докладывает полковнику… Ловко удалось этого Эгле спровадить. Стучать будет некому… Курьеры явятся — это понятно. Важнее узнать, кто приедет за товаром. Интересно, пограничникам тоже заплатили или просто тропа у китаез отработана грамотно? В любом случае приятный сюрприз Добронравов уже имеет — не ему ли самому наркоту везут? Посмотрим, как дальше фишка ляжет…

Внимание Артема привлек треск сучьев. В просвете между деревьями мелькнули две фигуры, сгорбленные под тяжестью объемистых тюков, потом прошли еще двое с «калашниковыми», закинутыми за плечо. Они направлялись к фанзе. Двое китайцев с автоматами ступали уверенно и выглядели подготовленными бойцами. Двое с тюками, тоже крепкие и жилистые, шли без оружия.

«Килограммов по пятьдесят каждый прет, — прикинул Тарасов. — Это ж сколько стоит?! А через неделю будут на Арбате да на Невском из-под полы продавать…»

Артем решил оттягивать момент огневого контакта как можно дольше. «Макаров» — это не «калашников», с ним особо не повоюешь. И многое будет зависеть от подготовки наследников Мао.

Тарасов снял пистолет Макарова с предохранителя и открыл огонь. Гулко зазвучали выстрелы. Первый автоматчик упал не дернувшись — он был убит выстрелом в голову. Второй китаеза оказался проворным: он успел залечь и пустил длинную очередь, осыпав Артема градом коры и сучьев.

Носильщики оказались бывалыми ребятами — при первых выстрелах попадали на землю, накрывшись тюками, как улитки раковинами.

Двумя выстрелами заставив противника прижаться к земле — пули легли рядом с тем местом, где затаился автоматчик, — Тарасов упал, перекатился, вогнал в пистолет новую обойму, замер. Боковым зрением Артем заметил даже не тень, а легчайшее движение — вздрогнули листья на кривой ветке у него за спиной, и на спину Тарасова рухнул сопящий боец. Предусмотрительные китайцы отправили одного в обход. У противника не было огнестрельного оружия — иначе он давно уложил бы Артема. Блокировав руки нападающего, тянувшиеся к горлу Тарасова, майор взмахнул рукой, стараясь достать китайца рукояткой ствола. Автоматчик, молчавший до поры, прокричал что-то. Зашуршали ветки.

Боец, напавший на Тарасова исподтишка, не давал Артему вывернуться и настойчиво тянулся к кадыку майора. Китаец с «калашниковым» приближался, что-то повелительно крича.

Артему удалось вывернуться, и он ударил китайца лбом в воняющий луком рот. Подняться сейчас означает попасть под автоматные пули. Тарасов еще раз боднул противника, отведя голову, парировал ответный удар и прижал противника к себе как можно крепче. Они кряхтели и возились на земле, как страстные любовники. Артем попробовал поднять руку с «макаровым», но китаец, навалившись всем телом и собрав остатки сил, вонзил локоть в предплечье Тарасова. Кровяная слюна брызнула Артему в лицо.

Прогрохотала над головой автоматная очередь. Вскрикнул китаеза с «калашниковым».

— Мать твою! — прохрипел Тарасов, опрокидывая противника на спину.

Артем подогнул ноги и, натужно застонав, вогнал колено желтомазому под дых. Екнуло у того внутри, будто что-то оборвалось. Тарасов все понял правильно: от опушки, держа автомат наготове, топал его бледнолицый брат — старший лейтенант Эгле. Тот желтомазый, что бросился на Артема сзади, был вооружен только ножом, который, слава богу, не успел достать. Стрелок лежал навзничь в траве, уставя в небо мертвые косые глаза.

— Я никуда не поехал, — с прежней флегматичностью сообщил старлей. — Автомат у меня под сиденьем заначен был, а китаец в машине связанный отдыхает… Комполка доложу теперь по факту… может быть…

Эгле крикнул по-китайски, и носильщики послушно поднялись из травы ни живы ни мертвы, наподобие сусликов. Еще один окрик — и китаезы, побросав поклажу, пошли быстрым шагом и вскоре исчезли из виду.

— Я им приказал топать назад через границу и передавать привет нашим доблестным погранцам, а также Папаше Чэню, их боссу, — пояснил старлей.

— Вовремя ты, спасибо. Я уж думал — кранты, — честно признался Тарасов и указал в сторону тюков с опиумом. — С этим-то что делать?

— Сейчас за канистрой схожу. Сожжем, — отозвался Эгле. — Вы, товарищ майор, молодец. Я бы так не смог. Тем более из «макарова». — И старлей указал на убитого выстрелом в лоб автоматчика. — Точно, как в аптеке…

Зачадил белый порошок. Пламя лизало и покусывало стоящий многие миллионы зеленых наркотик. Пьяный дух, напоминающий одновременно подгорелые блинчики и горящую мусорную кучу, наполнил окрестности.

— Отойдем, не стоит этим чадом дышать. Отравиться можно, — вешая на плечо трофейные стволы, проговорил Эгле. — Само сгорит… Мы вот честно жжем, а Добронравов бы продал — тому же Папаше Чэню…

— А тушки?

— Трупы в смысле? До завтра лисы сожрут. Здесь ведь тайга, товарищ майор…

Они были уже у машины. Из-за борта показалась и снова спряталась голова связанного китайца с округлившимися от страха глазами.