Алхимик

Казалось, эти слова рождаются у Эда сами по себе, без помощи головы. Как бы то ни было, решение правильное — пироксилин действительно мощнее пороха, а главное — значительно проще в изготовлении.

Над столом снова повисает тишина. Парни ждут решения своего главаря. Нодж задумчиво поглаживает полированную голову обезьяны на своей трости.

— Звучит заманчиво, — наконец заключает он. — Настолько заманчиво, что похоже на сказку, из тех, что рассказывала мне перед сном няня. Нужны доказательства.

Сол смотрит на него открыто и спокойно — теперь ему бояться нечего.

— Мне нужна комната для занятий, с хорошими окнами, но подальше от чужих глаз и носов. Ещё мне нужна жаровня и запас угля. Сверх того — керамическая, лучше — стеклянная посуда пара железных прутьев потоньше, клещи.

Однад коротко кивает. Эд отвечает таким же кивком и продолжает:

— Теперь по материалам. Мне понадобится… — он ненадолго замолкает, задумавшись. Вообще, ему нужна азотная кислота, но вряд ли её так легко раздобыть. Лучше пойти путём более сложным. — Мне понадобится селитра и серная кислота.

— Серная кислота? Это что ещё? — поднимает бровь Нодж. Эд вскидывает глаза к потолку, подбирая использование, наверняка известное в этих местах.

— Ювелиры и оружейники используют её для травления. Только мне она нужна чистая, неразбавленная. Если не сможете найти, то подойдёт пирит… гм, серный колчедан.

— Не волнуйся, — нехорошо улыбается Однад. — Найдем твою кислую серу. Ты главное помни, что сейчас чичестеры много будут для тебя делать. И лучше, чтобы они делали это не зря.

Он оборачивается в сторону стойки, кивнув бородачу-пабмену. Через несколько секунд, как по волшебству на столе появляются бутылка чего-то красновато-коричневого и два стакана мутного стекла. Нодж откупоривает бутылку, до краёв наливает оба стакана. Запах крепкого алкоголя щекочет ноздри Сола. Главарь берёт стакан:

— Выпьем. За успех твоих алхимических опытов.

От жуткого пойла в горле жжёт и горит. Эд выдерживает атаку на свой организм с каменным лицом. «По-крайней мере лучше „Всякого“, — успокаивает он себя. — И для дезинфекции неплохо».

Комнату ему выделяют тут же, на верхнем этаже. Не комнату даже — мансарду, со скошенным потолком и выходом на крышу, где устроена была небольшая площадка обнесенная железной решеткой, высотой Эду чуть выше колен. Высота этого забора вместе с расстоянием от крыши до земли, заставляют Эда немного нервничать — высоты он побаивается.

— Отец, а поесть у вас можно? — спрашивает он бородача, который провёл его сюда. Пабмен смотрит на чичестера, стоящего у входа. Тот пожимает плечами.

— Можно, — махает бородой пабмен. — Два орла.

— Орлов нет, — Эд лезет в карман и достаёт оттуда две монеты. — Есть такие.

Монеты подвергаются всестороннему осмотру, к которому присоединяется и чичестер. Вдвоём с пабменом они крутят монеты, разглядывают чеканку, пробуют кусать монеты и царапать гвоздём.

— Это не серебро, — уверенно заявляет бородач, сверкая очками.

— Не серебро, — соглашается Эд. — Это сплав. У меня на родине очень ценный.

— Мы не у тебя на родине, жонглёр, — кривится чичестер.

— В «Дыре» эти монеты у меня брали, — не сдаётся Эд. Он ещё не завтракал и перспектива остаться без еды ещё неизвестно какое время его совсем не радует.

— Может это из-за них тебя мясники Уиншипа отделать хотели, — недоверчиво бросает парень, поправляя жилетку. Но для пабмена этого аргумента, похоже, вполне достаточно.

— Ладно, — говорит он, пряча монеты в карман полосатых брюк. Эд замечает у него на запястье грубую татуировку — якорь и канаты.

Дверь за его провожатыми закрывается и Эд слышит, как щёлкает в двери замок. Ну что, вполне ожидаемо. Медный Коготь не позволит себя дурачить.

Сол садится на низкую, противно скрипнувшую кровать. Кроме неё обстановку составляют грубо сколоченный табурет, стол и платяной шкаф. За окнами, посеревшими от осевшей на них пыли, его взгляду открывается удручающий вид на трубы мыловарни. Верхушки их заросли сажей настолько, что напоминали шляпки диковинных грибов.

Эд размышляет. Чичестеры. Королевский Орёл. Хочется закурить, он машинально хлопает себя по карманам, достаёт помятую пачку. Внутри зажигалка и четыре сигареты, одна из которых сломана. Запас не впечатляющий. Зажигалка, щёлкнув, выдаёт небольшой огонёк. Глубоко затянувшись, Эд выпускает длинную струю дыма, кладёт руки на колени. Ладонь ложится на что-то твёрдое, с острым углом.

Сол достаёт из кармана дневник жены. Наугад открывает, перелистывает несколько страниц. Взгляд находит описание очередного сна.

«Банда из Старой Пивоварни называет себя Гвардия Филинов. Это — самые опасные из головорезов Западного края. Стража боится даже показываться на Мэдчестер-стрит, которая от винокурни Тулламора до Адмиральского моста всецело принадлежит этой банде.

Филины происходят из самых низов Олднона, по большей части приезжих диларнцев и тосков, которых нищета и голод заставили покинуть родину. Таким не находится места и в Олдноне, отчего они быстро опускаются до самого жуткого состояния, среди прочего переполняясь ненавистью к местным жителям.

Злейшие враги Гвардии — банда чичестеров. Её члены — все сплошь коренные шилгни и чужаков терпеть не могут. Филинов они ненавидят и за происхождение и за ту силу, какую они взяли под рукой Рипперджека. Чичестера всегда можно узнать по кожаной жилетке с нашивкой Королевского Орла на левой стороне…»

Эд застывает с сигаретой во рту, затем ещё раз перечитывает отрывок. Ну конечно! Он снова перелистывает страницы, находя рисунок, сделанный шариковыми ручками: чёрный орёл на красном поле, с удлинёнными вниз крыльями и хвостом, повёрнутый против правил геральдики не вправо а влево. Алина подписала рисунок: «Королевский Орёл, малый герб Империи Альбони». Сходство с нашивкой не абсолютное, но всё же, можно догадаться, что у обоих изображений один оригинал.

Эд закрывает дневник и, поставив локти на колени, подпирает ладонью лоб. Он сдерживается, чтобы не рассмеяться.

Щёлкает замок и в комнату входит подросток, тот самый, что возился с тряпкой в зале. Он тащит с собой поднос, на котором стоят глиняные тарелка и кружка, оловянная ложка и небольшая тёмно-коричневая булка. Сквозь приоткрытую дверь Эд замечает силуэт в котелке. Интересно, чичестеры постоянно дежурят у него под дверями или только провожают посетителей?

— Эй, парень, — окликает Сол подростка, — это ведь Олднон, да?

Мальчишка смотрит на него, как на сумасшедшего.

— Я спрашиваю, город, в котором я сейчас нахожусь, называется Олднон?

— Ты от рождения такой тупой или просто перепил вчера? — спрашивает из-за дверей чичестер. Подросток поспешно освобождает поднос и выбегает из комнаты. Дверь за ним закрывается, знакомо клацает замок. Эд пододвигает табурет к столу, садится.

— Иди к чёрту, — ворчит он, вооружаясь ложкой. — Вы все мне снитесь. Я тут поторчу ещё немного и проснусь.

В тарелке оказался густой мучной суп — однородная масса вообще без кусочков мяса или овощей. При этом суп оказался довольно жирным и наваристым. Познания Эда в кулинарии ограничены пятью годами студенческой общаги и парой холостяцких лет на съемных квартирах, но их хватает чтобы понять: бульон в супе какой-то необычный. Посмаковав немного, Сол решает, что у супа привкус жареного в кляре мяса. Наверное, мясо перед тем как залить водой слегка подрумянили на сковороде.

— Ничего так, — заключает он, принимаясь за еду в полную силу. Булка не очень свежая, зато обильно сдобрена тмином, а в кувшине обнаруживается вполне приличное пиво. По сравнению с порошковой газировкой из супермаркетов, так и вообще отличное. Немного смущает легкая кислинка, но её Эд относит к особенностям местных рецептов.

Едва он заканчивает с едой, как в комнату вваливается двое чичестеров. Один из них тащит настольную жаровню, другой — два небольших мешка. За ними входит пабмен с кучей посуды на подносе. Здесь и тарелки, и три бутылки, и какие-то плошки, и чашки без ручек. Всё это сгружается на стол и кровать. В довершение, один из парней, тот что нёс мешки, достаёт из кармана клещи.

— Держи, — суёт он их Эду. — В одном мешке уголь, в другом селитра. Купоросное масло привезут позже.

Эд несколько секунд напряженно соображает, что такое купоросное масло и зачем оно ему. Наконец откуда-то из институтских глубин вспоминается, что «Oil of vitriol» — устаревшее название серной кислоты.

— Сегодня? — спрашивает он, разбирая посуду.

— Сегодня, — с недовольным видом кивает чичестер.

— Тогда мне ещё понадобится бумага, — заявляет Эд. — Если бумага — дорого, можно ткань. Хлопок или лён. Не крашеную.

Его награждают неприязненными, почти враждебными взглядами. Один только пабмен старается не смотреть в его сторону.

— Моли Всевышнего, чтобы порох у тебя получился, — хмуро бросает Солу один из парней. — А то узнаешь, зачем Однад носит на пальце медный коготь.

— Да я и так догадываюсь, что не для красоты, — невозмутимо отвечает Эд. Лицо чичестера ещё больше перекашивается, но на рожон он не лезет. Развернувшись, все трое выходят из комнаты. Эд снова один и под замком.

— Да ну, — ухмыляется Эд, возвращаясь к посуде. Нет, это явно не лабораторный набор, но работать с этим можно. Всё кроме бутылок — глазированная глина, что в целом неплохо. Пробки у бутылок ни к чёрту — хранить под такими кислоту не получится. Ещё придётся соорудить себе повязку на лицо, а ещё лучше — поставить жаровню на крыше. А повязку всё равно надеть.

— Надо было попросить воды, — бормочет себе Эд. Вода в химии — вещь незаменимая, да и хорошо бы иметь под рукой что-то, чем можно быстро потушить пламя. Сгореть заживо из-за выстрелившей искры Солу совсем не улыбалось.

Кислоту приносят спустя пару часов. К этому времени Эд уже вытащил стол на крышу, расставил посуду и установил жаровню. Двое парней бережно тащат бутыль литров на пять, заполненную почти доверху. Внутри плещется бесцветная жидкость. Третий чичестер бросает Эду приличный кусок ткани, скатанный в трубку.

— Кислоты… купоросного масла, — Эд щупает ткань и откладывает её на кровать, — маловато. Нужно будет ещё. И было бы неплохо разжиться ещё одной такой бутылью, только пустой.

Один из чичестеров подходит к нему вплотную. Наверное, хочет запугать — только в итоге ему приходится задрать голову, чтобы посмотреть Эду в глаза. Парень ростом не больше метра семидесяти, для Эда — просто коротышка.

— Здесь тебе не мальчики на побегушках, жонглёр, — говорит он несколько менее уверенно, чем сам бы хотел. — Нодж скажет — мы принесём. Нодж не сказал.

— Добро, — кивает Сол. — Буду работать с чем есть. Пока не проснусь.

— Чего сказал? — хмурится бандит. Эд ухмыльнулся, покачал головой.

— Да так, не обращай внимания.

— Туземные штучки, — корчит презрительную гримасу чичестер. Эду на это плевать, он даже не замечает ужимок шилгни. Скоро он проснётся, а до этого, можно побаловаться школьной химией. Двое чичестеров выходят, но один остаётся. Сняв котелок, он усаживается на табуретку.

— Однад сказал проследить, что ты делать будешь.

— Ладно, — пожимает плечами Эд. — Нож у тебя есть?

Коротышка напрягается.

— И я вгоню его тебе между рёбер, можешь не сомневаться. Только дёрнись!

— Не дёрнусь, — хмыкает Сол. — Возьми ткань и порежь её кусками где-то с ладонь каждый. Сбережёшь мне время.

— Это ещё зачем?

— Затем.

Чичестер сплёвывает на пол:

— Сам порежешь.

— Тогда тебе придётся дать мне нож.

Эта перспектива коротышке явно не нравится. Он хмурится, взвешивая варианты, потом встаёт и идёт к кровати. Вскоре Эд слышит треск разрезаемой ткани.

Отрежь ещё два куска на всю длину полосы, — говорит он чичестеру. — Шириной ладони в две.

В ответ слышится недовольное ворчание. Эд вытаскивает бутыль с кислотой на балкон, возвращается и забирает одну из широких полос. Свернув её втрое, он заматывает нижнюю половину лица. Маска не слишком впечатляющая, но всё же лучше с такой, чем вообще без. Коротышка смотрит на него недоверчиво.

Снаружи снова срывается дождь. Здесь, наверху, вообще неуютно — холодный порывистый ветер, едкие миазмы с стороны мыловарни, сырость. Но желания работать в комнате без нормальной вытяжки эти неудобства не добавляют.

Эд осторожно отливает кислоты в одну из бутылок. Хорошая воронка помогла бы, но воронку он попросить забыл. Приходится держать тяжелую бутыль двумя руками и лить кислоту тонкой струйкой. Наконец, удовлетворившись количеством, он отставляет бутыль, поплотнее закрыв её пробкой. Теперь селитра. В приоткрытых дверях Сол замечает фигуру коротышки. Чичестер шпионит за ним, это точно. Ну что же, удачи.

Вообще, приготовить азотную кислоту не так уж и сложно. Реакция сама по себе простая, главное, хотя бы примерно знать пропорции реагентов, рассчитывать которые учат ещё в школе, классе, эдак, в восьмом. Жаль, что это знание Эду в его работе не особенно требовалось.

Копание в памяти и последующие вычисления отнимают у Сола минут пятнадцать. С некоторым удивлением он обнаруживает, что кое-как, но может воссоздать в памяти таблицу Менделеева. Решив на досуге обязательно попробовать её записать, Сол приступает к «аппаратному обеспечению».

В итоге, ему нужно осуществить простую перегонку, правда усложненную тем, что перегонного куба у него нет. Приходится изобретать чудную и не очень-то надёжную конструкцию.

Итогом трудов Сола становится установленная на жаровню бутыль с кислотой. К её горлышку приделана другая бутыль с аккуратно отколотым донышком, которое наклонено третьей бутыли. Всё это — грубая замена обычной выпарной реторте. Сол надеется, что всё кончится раньше, чем от него потребуют повторения опыта. А если не кончится, обещает себе вытребовать нормальную лабораторную посуду.

Чтобы получить чуть больше ста грамм азотной кислоты у Эда уходит остаток дня. Потери продукта в его конструкции весьма ощутимы, но приходится довольствоваться тем, что есть. Дважды чичестеры приходят с проверкой, недоуменно смотрят на стол, перебрасываются парой слов с коротышкой и уходят. Ближе к вечеру Сол заказывает себе обед, убеждаясь, что такими темпами денежных запасов ему хватит дня на полтора.

— Эй ты, — подаёт голос коротышка. — Быстро отдал мне тарелку.

— Пошёл ты, — меланхолично отвечает Сол. Чичестер замолкает, размышляя. Эд почти читает нехитрые мысли, которые сейчас перекатываются под черепом бандита. Отбирать еду кулаками явно не получится, браться за нож — рискованно. Если зарезать, придётся отвечать перед Ноджем. На вывод, который предсказывает Эд, у коротышки уходит минуты три, после чего он успокаивается. Солу даже немного жаль его — парень всё это время безвылазно сидит у него в комнате и наверняка тоже голоден. Жалость эта не вызывает желания поделиться обедом. Ничего хорошего из этого не выйдет: коротышка только решит, что алхимик испугался, и начнёт вести себя наглее.

К закату в бутыли собирается достаточно азотной кислоты. Не дымящей, но эту проблему можно решить. Избыток воды при нитрировании целлюлозы может забрать серная кислота, достаточно смешать её с азотной в соотношении пять к трём.

Оставшаяся процедура проста, но требует большой осторожности и тщательности: подготовленные лоскуты ткани Сол опускает в кислотную смесь, держит там минут пятнадцать, после чего достаёт, промывает водой и оставляет сушиться. Пока они сохнут, Эд занимается изготовлением трута. Медный коготь захочет демонстрации и лучше всего будет соорудить ему примитивную гранату.

— Что теперь? — интересуется коротышка. Эд, закончив возиться с трутом, ложится на кровать.

— Теперь — спать, — заявляет он невозмутимо. — Завтра кое-что закончу и можно звать Однада.

— А порох ты когда делать собираешься? — криво ухмыляется чичестер. Эд отворачивается к стене.

— Когда надо.

* * *

Утром его будят двое здоровяков. Солу требуется минут пять, чтобы сообразить, где он и кто они такие. Наконец всё становится на места.

— Хреново, — бормочет он. — А я надеялся, что проснусь на турбазе, в полседьмого и буду пинками поднимать Просперо, который наверняка ночью напился и теперь надеется спать до полудня.

— Что ты там бормочешь? — возмущается один из чичестеров, крупный парень с разорванной ноздрёй. — Давай, вставай!

Эд садится на кровати, трёт лицо ладонями. В комнате пахнет кислым — из-за дождя сушить листы пришлось внутри. Эд осторожно собирает плоды своих трудов. Общий итог — грамм пятьдесят. Для демонстрации должно хватить.

— Мистер Однад интересуется, когда будет готов порох? — хмуро спрашивает здоровяк со шрамом.

— Через пару часов, — не поднимая головы от своих тряпок, отвечает Сол. — Мне нужно место для демонстрации.

— Чего? — кривится здоровяк.

— Какой-нибудь глухой дворик, — поясняет Эд. — И чтобы взрыв никого не всполошил.

Чичестер смотрит на него с кривой ухмылкой.

— Добро.

Всё что нужно было теперь — сделать простую и надёжную фугасную бомбу. Для этого Сол собирается использовать горлышко от бутылки, трут и немного пороха для детонации. Бумагу для бикфордова шнура он заимствует из дневника Алины (благо чистых листов в нём хватает), а для замазки намеревается воспользоваться воском из свечей, которые нашлись в его комнате.

Его забирают из комнаты и под присмотром троих парней в котелках и жилетах, выводят из паба. Они снова плутают по узким улочкам, грязным и запутанным, и чем дальше забираются, тем безлюднее становятся окрестные кварталы. Всё чаще попадаются заброшенные дома, кучи мусора по краям улиц становятся всё больше, а грязь под ногами — всё глубже. Мощёные мостовые сменяются прогнившими дощатыми настилами, в итоге, скрывающимися под слоем вязкой бурой жижи. Наконец, они обходят перегородивший улицу дощатый забор с надписью «Закрыто указом короля».

Сола заводят в глухую подворотню, с трёх сторон закрытую домами. Две глухие кирпичные стены, одна дощатая, с зияющими проломами. В дальнем углу, скрытые густой тенью валяются странные тюки. Они большие и вытянутые.