Помоги проекту - поделись книгой:
Дэвид выдернул перемычку из той части груди медвежонка, где должно было быть сердце.
— Бедный Тедди! Он умер! Он и в самом деле оказался машиной. А значит…
Выдыхая эти слова, Дэвид беспорядочно размахивал руками. Рухнул на пол, разбив лицо. Раздался треск, показалось пластиковое нутро.
— Дэвид! Дэвид! Успокойся! Мы починим…
— Замолчи! — выкрикнул он, вскочил на ноги, выбежал из комнаты и бросился вниз по ступенькам.
Моника стояла над безжизненным медвежонком и слушала, как Дэвид крушит все внизу. Ну конечно, подумала она, он не может сфокусировать зрение, ведь его лицо разбито.
С опаской Моника ступила на лестницу. Нужно позвонить Генри. Пусть он приедет и все исправит.
Раздался громкий треск. Выплеск свободного электричества. Замерцал свет. И наступила темнота.
— Дэвид! — успела крикнуть она, падая.
Дэвид сломал пульт управления домом, в ярости и отчаянии вырвав его из стены. Все прекратило работать.
Дом исчез, а вместе сними сад. Дэвид стоял посредине скелетообразной структуры, увитой проводами, с какими-то приборами в сочленениях. Кругом резина, снизу поднимается едкий дым.
Он долго стоял неподвижно, потом осторожно двинулся вперед, пытаясь понять, куда же подевался дом, где сад, в котором они так часто играли с верным другом Тедди.
Он был совсем один в чужом, незнакомом мире. Старая мостовая под ногами потрескалась, в щели прорастали какие-то стебельки. Кругом обломки прежних времен. Дэвид пнул смятую жестянку с надписью «окакол». Опускались сумерки, летний день шел к концу. Дэвид плохо видел, и все-таки его правый глаз заметил розу, растущую у искрошившейся кирпичной стены.
Подойдя к цветку, Дэвид выдернул его из земли. Красотой и нежностью роза вновь напомнила ему мать.
Стоя над телом Моники, он сказал:
— Я настоящий, мамочка. Я люблю тебя, и я печалюсь также, как другие люди. Значит, я настоящий… разве нет?
Поделиться книгой: