Совокупный грех

– А третий вы повесили у входа и написали на нем: «Ключ от сейфа с деньгами и документами, который установлен за стеллажами в кабинете на втором этаже»?

Хозяйка дома не сумела сдержать улыбку, однако ответила серьезно, даже чопорно:

– Всего было два экземпляра ключей.

Состояние некой разочарованности и опустошенности, какое обычно бывает после близости с женщиной и какое испытывал я после того, как овладел Зоей, уже прошло. Я вновь был полон сил, энергии, сексуального задора, и близость молодой женщины опять волновала меня, и если бы не опасение, что в кабинете могут быть жучки или установлены видеокамеры, я бы, наверное, прижал сейчас хозяйку дома к книжным стеллажам и вновь с удовольствием ощупал бы ее тело. Но вместо этого сказал:

– Со слов Владимира Алексеевича я сделал вывод, что кражу мог совершить его брат Геннадий. А еще кто знал, где хранится ключ от сейфа?

– Охранник и домработница, – не задумываясь, ответила Зоя.

Я удивленно вскинул брови.

– А что, разве у вас в доме есть охранник? Не заметил.

– Да, – со скромным видом произнесла Зоя. – Дом стоит на отшибе, открыт со всех сторон, и нам приходится заботиться о собственной безопасности. А охранник в гостевом домике живет.

– Ясно, – промолвил я с видом удовлетворенного ответами собеседника человека и кивнул: – Я так и думал, что кражу мог совершить кто-то из домашних. Сторонний человек, забравшийся в особняк, вряд ли сумел бы найти ключ, а потом еще и сейф, которым он открывается. И скорее всего, он прихватил бы из дому еще кое-какие ценности. Но, как я понял, – пытливо посмотрел на хозяйку дома, – у вас больше ничего не пропало?

Зоя зачем-то одернула узкую юбку, великолепно сидевшую на ней.

– Нет, – подтвердила она. – Очистили только сейф. – Шумилина помялась, потом проговорила: – Игорь Степанович, вы забыли еще об одном человеке, который мог взять деньги и документы.

Я недоуменно глянул на собеседницу.

– Кого же?

– Меня, – с некоторым вызовом проговорила молодая женщина. – Я тоже запросто могла воспользоваться ключом и открыть сейф.

Видимо, этот вопрос давно не давал Зое покоя, и вот она, наконец, озвучила его и теперь напряженно ждала, что я отвечу. Однако я покачал головой, отвергая это предположение как несостоятельное.

– Не думаю, что вы станете воровать то, что и так принадлежит вам. К тому же у вас есть алиби – вы вместе с супругом в день кражи отсутствовали в доме.

Зоя ничего не сказала, но по ее чуть расслабившимся мышцам лица я понял, что у нее свалилась гора с плеч. Надо отдать должное – молодая женщина великолепно владела собой, и от той плаксивой дамочки, умолявшей меня дома поехать на встречу к ее мужу, не осталось и следа. Возможно, близость опасности быть уличенной деспотом-супругом в преступной любовной связи заставила ее внутренне собраться и внешне не проявлять каких-либо чувств. Но как бы то ни было, все, что я хотел узнать, я узнал, а главное: обязательство свое – встретиться с Шумилиным – выполнил, и теперь можно отчаливать.

– Ну, что же, Зоя, спасибо за информацию, – проговорил я, задвигая на место полки книжного стеллажа. – Теперь запишите мне, пожалуйста, данные на охранника, домохозяйку и Геннадия.

Зоя молча проследовала к столу, взяла со столешницы листок бумаги и протянула мне.

– Возьмите! Я знала, что вам понадобятся данные на подозреваемых лиц, поэтому записала их координаты.

Вот и списочек-то с данными у Зои, как у исполнительного секретаря, заготовлен заранее.

– Домработница живет неподалеку отсюда, в соседнем поселке, брат Владимира Алексеевича – в Малаховке, а охранник, как я и говорила, в гостевом домике. У него там своя комната. Так что с ним вы можете встретиться прямо сейчас.

Зоя говорила одно, а в ее глазах читалось совсем другое. Убежден, она тоже испытывала сексуальное влечение, и если бы не возможные камеры да жучки, наверняка бы прильнула ко мне. Мы бы слились с ней в долгом поцелуе, а потом я бы овладел ею прямо здесь на довольно-таки крепком массивном и удобном для подобных дел столе. Но мешает муж сатрап, будь он неладен!

– Позвольте, я вас провожу в гостевой домик, – предложила Зоя, повернулась и направилась к двери.

Я двинулся следом.

Первый подозреваемый

Вопреки обещанию проводить меня в гостевой домик Зоя выходить из основного дома не стала. Во-первых, одеваться не хотела, а во-вторых, статус богатой хозяйки не позволял провожать нанятого работника к челяди. Ладно, я не обидчивый и сам дойду. Я надел обувь, накинул на плечи куртку и, оставив Зою в холле, выскочил за порог и перебежал к гостевому домику. Дверь оказалась открытой, и я, не постучавшись, вошел внутрь. Конечно, по сравнению с особняком Шумилиных гостевой домик был сир и убог. Но, разумеется, по сравнению с особняком. Для обычного гражданина он считался бы хоромами. Два этажа, примерно сто пятьдесят метров жилой площади, автономная водяная отопительная система, канализация – что еще нужно для счастья простому российскому обывателю? Я бы тоже не прочь такой заиметь. Просторная кухня, совмещенная со столовой, комнаты, бойлерная, туалет, ну и подсобка для каких-нибудь хозяйственных нужд, а может быть, и жилая комната. Двухпролетная полированная лестница вела на второй этаж. Все, решено, если к тому времени, когда выйду на пенсию, не построю себе такой дачный дом, то пойду работать охранником на дачу к крутому бизнесмену.

Счастливчик охранник, живущий в таких хоромах, уже встречал меня у порога. Это был широкоплечий, плотный, чуть выше среднего роста мужчина лет сорока пяти, одетый в камуфляж. Лицо у него широкое, мясистое, но без признаков злоупотребления алкоголем. Подбородок округлый, твердый, полные губы плотно сжаты, лоб низкий, в бледно-голубых глазах под кустистыми бровями настороженность. Судя по выправке, короткой солдатской прическе и задубевшей, очевидно, на полигонах коже, охранник из бывших военных.

– Здравствуйте, – сказал я, протягивая руку для приветствия. Церемониться не стал, чай, не из господ Шумилиных, представился по-простому, без отчества. – Игорь Гладышев.

Мужчина сильно сдавил мою ладонь, но я был наготове – спортсмен все же, меня не так-то легко заставить поморщиться от чересчур крепкого рукопожатия.

– Тимофей Легков, – назвался мужчина, окая, как говорят волжане. – Владимир Алексеевич меня предупредил, что вы зайдете побеседовать. Проходите, пожалуйста, разувайтесь, снимайте куртку.

Я повесил куртку на крючок, скинул обувь, но вот тапочки надевать не стал, потому что здесь были постелены половики.

– Проходите в мою комнату! – охранник шагнул к ближайшей двери и распахнул ее.

Я воспользовался приглашением и вошел в помещение. Это была приличных размеров комната с хорошей кроватью в ней, обеденным столом, шкафом и, что меня удивило и порадовало, системой видеонаблюдения, стоящей у дальней стены на компьютерном столике. Если есть видеонаблюдение, значит, можно кое-что узнать и о преступнике, совершившем кражу.

Я хоть и не психолог, все же понимаю: чтобы добиться задушевной беседы с незнакомым человеком, надо его к себе расположить. Вот я и спросил:

– Откуда вы, Тимофей, с таким приятным горьковским «оканьем»?

Наверняка не каждый в Москве говорил ему подобные комплименты, все больше над его говором посмеивались, а тут вдруг я похвалил, да еще с Максимом Горьким сравнил. Любой растает. Не стал исключением и Легков.

– Я с Поволжья из Иваново, у нас там все так говорят, – ответил он, и его широкое лицо расплылось от довольной улыбки. – Я всю жизнь пытаюсь избавиться от этого говора, но никак не получается.

– Да и не надо, мило звучит. – Я указал на стул. – Можно присесть?

– Да, да, конечно, – засуетился Легков и выдвинул из-под стола стул.

Я уселся и положил руку на стол.

– А здесь-то как оказались?

Легков сел на стул напротив меня. Очевидно, живущему в одиночестве охраннику не с кем было перемолвиться словом, и он был рад общению с новым человеком, говорил охотно.

– Получилось так, что я в армию попал служить в родные края. После службы остался прапором. Обзавелся семьей, долгое время жил в Иваново, а потом перекинули на Урал. Жена ехать туда наотрез отказалась. Я там пять лет отслужил, а затем под сокращение попал и меня уволили. Когда вернулся домой, оказалось, жена себе другого мужика нашла, – прапорщик в отставке помрачнел, – в общем, разошлись мы с ней. Деваться некуда, квартира у нее осталась, вот я сюда и подался охранником.

– Ясно, – с понимающим видом кивнул я и глянул в окно, через которое был виден двор. Из дома вышел Шумилин и направился к своему «Рейндж Роверу». Адвоката видно не было, очевидно, он поджидал его на улице в своей «Хонде», возле которой я припарковал свой «БМВ». Перевел взгляд на Тимофея. – Да, незавидная у вас история.

– Ну, почему, – пожал он плечами. – Мне здесь нравится.

– А кто вам помог сюда устроиться на работу? – поинтересовался я мимоходом, не рассчитывая услышать в ответ нечто необычное. Ну, каким образом мог устроиться на работу охранник? Через агентство наверняка. Или в крайнем случае по рекомендации знакомых. Но то, что ответил Легков, меня озадачило.

– Зоя Павловна, – проговорил он, тоже наблюдая за действиями своего хозяина. – Она моя дальняя родственница, седьмая вода на киселе, правда, но тем не менее, дай бог ей здоровья, помогла вот сюда устроиться, замолвила перед Владимиром Алексеевичем словечко.

«Что же, Зоя не могла найти более достойного применения сил для своего родственника в бизнесе супруга, чем работа охранника?» – подумал я недоуменно и хотел было спросить об этом у Тимофея, но тот вдруг озабоченно проговорил:

– Извините, Игорь, я сейчас Владимира Алексеевича выпущу! – Он подхватился, вышел из комнаты, а потом и из дома и остановился на крыльце. С помощью пульта дистанционного управления открыл ворота, а когда хозяин выехал со двора, закрыл их и вернулся в комнату.

Пока он ходил, я передумал спрашивать Легкова о его взаимоотношениях с богатой родственницей. Если Зоя устроила родственника охранником, а не каким-нибудь заместителем директора, то, значит, ей так было нужно. И спросил я Тимофея совсем о другом:

– А что, у Владимира Алексеевича нет пульта дистанционного управления?

– Есть, – солидным тоном проговорил охранник. – И он часто им пользуется. Но если я вижу, как он уезжает или возвращается, то открываю и закрываю за ним ворота. Уважение-то нужно проявлять.

– А с хозяйкой он ладит? – задал я каверзный вопрос.

Не следовало мне, наверное, так скоро выказывать излишнее любопытство, интересоваться столь интимными вопросами. Охранник еще не был готов откровенничать со мной, потому он и замялся.

– Ну-у, как сказать… – пробормотал он.

– Говорите, говорите! – подбодрил я его. – Для расследования дела важны любые мелочи. Разговор останется между нами.

Поощренный моими словами, Легков осмелел и пробубнил:

– Так это не мелочи. – Он внимательно взглянул на меня, словно прикидывая, насколько мне можно доверять, вероятно, решил, что можно, и прямодушно заявил: – Бьет он ее. Я даже не ожидал, что такой интеллигентный человек может так относиться к женщине, своей жене. Зверь лютый. Мне-то иной раз удается увидеть такое, что не приведи господь. Я даже хотел пару раз вмешаться, но Зоя не велит.

Я смутился – не такую уж явную откровенность рассчитывал я услышать от охранника, решившего вдруг обсуждать с первым встречным вопросы личных взаимоотношений хозяев, не сплетник я. Чего это он вдруг разболтался? Обычно обслуживающий персонал предпочитает придерживать язык и не обсуждать с «чужими» дела «кормильцев» – мало ли как аукнется сплетня, узнают, с работы выгонят.

– Кхм, – кашлянул я в кулак и пробормотал: – Ну, ладно, это их проблемы. Ты мне лучше вот о чем расскажи, – перешел я к основной части своего визита к охраннику. – Как работает система видеонаблюдения?

Не знаю, грамотно ли я задал вопрос, но Тимофей меня понял. Он оглянулся на стоявший позади него столик с аппаратурой.

– Да без проблем. Хорошо работает. Всего шестнадцать камер: пять стоят в большом доме, две в маленьком и девять на улице.

То, что камеры стоят внутри дома, для меня не явилось неожиданностью, поскольку Зоя говорила о возможном видеонаблюдении, но я сделал вид, будто удивлен:

– Так что, Тимофей, раз камеры в доме установлены, ты видишь все, чем хозяева занимаются? Во всех подробностях?

Хоть я и старался говорить нефривольно, Легков понял мой вопрос по-своему. Он усмехнулся и покачал головой.

– Нет, Игорь, не во всех подробностях. Во-первых, в большом доме камеры установлены в местах общего пользования: по одной в холле, столовой и бассейне, две на втором этаже в коридоре. А во-вторых, у хозяев есть возможность отключать в доме видеокамеры. Кому же охота, чтобы за тобой весь день наблюдали, как за обезьянами в клетке. Потому, когда хозяева уходят из дома, они включают камеры, а когда возвращаются – отключают. Но иной раз забывают выключить, и тогда у меня действительно есть возможность понаблюдать за их жизнью. Веселого мало. Потому я звоню им и прошу отключить камеры. Не хочу смотреть на это безобразие, – снова сел на своего любимого конька Тимофей. – Меньше знаешь, меньше за свою родственницу переживаешь…

Из того, что Легков мне наговорил, я понял одно: напрасно Зоя волновалась, что в кабинете за нами могут подсматривать. Подсматривать-то нет, а вот прослушивать?..

– А жучки нигде не установлены? – задал я очередной вопрос, вновь игнорируя развитие темы отношений супругов Шумилиных.

Охранник был несколько разочарован моим упорным нежеланием перемыть косточки его работодателям, однако виду, что огорчен, не подал и так интересующий его вопрос оставил в покое.

– Чего не знаю, того не знаю, – развел он большими руками, которыми запросто можно свернуть крепкому мужчине шею. – У меня такой аппаратуры нет. Да и у хозяина, думаю, тоже. Если бы была, то я наверняка о ней узнал – шило в мешке не утаишь, сведения о прослушке обязательно бы всплыли.

– А как расположены видеокамеры в гостевом домике? – продолжал я пытать охранника.

Он терпеливо ответил:

– Одна на первом этаже, охватывает коридор, столовую и кухню, другая – коридор второго этажа.

– Ну а на улице? – не отставал я.

Тимофей, отлично знавший систему видеонаблюдения, ответил без запинки:

– Четыре видеокамеры установлены по четырем сторонам большого дома, по одной на входе, во дворе и в саду и две на углу забора с внешней стороны.

– Отлично, Тимофей, – не знаю, зачем похвалил я охранника. – Вы, наверное, догадываетесь, с какой целью я пришел к вам?

Разговор перешел на неприятную для охранника тему, все же сейф обчистили в то время, когда он один находился дома и, получается, проворонил вора. Тимофей вздохнул:

– Знаю, по поводу кражи, что произошла два дня назад.

– Точно, – подтвердил я с печальным видом, будто выражая соболезнование по поводу происшедшего. – Что вы можете сказать про кражу?

– А чего говорить-то? – выпятил нижнюю губу Тимофей, от чего стал похож, мягко говоря, на не очень умного человека. – Я весь день был в доме, никуда не отлучался, никто не входил в дом, никто не выходил из него. Но деньги пропали.

Я чуть наклонился к охраннику и перешел на задушевный тон:

– А чем занимались-то весь день, товарищ прапорщик? Расскажите!

Легков откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и задумался.

– С утра, как обычно, Елену, это домработница наша, – после паузы заговорил он, вспоминая события двухдневной давности, – впустил во двор. Она в этот день рано пришла, в семь часов, связалась со мной по видеодомофону, я и открыл дистанционно срабатывающий дверной замок. До половины двенадцатого она убиралась в доме, я в это время двор от снега чистил, тот, что за ночь выпал. Потом Елена ушла, а в двенадцать часов и хозяева стали собираться. Они вышли на улицу, сели в автомобиль и уехали. Когда хозяева укатили, я вошел в гостевой домик и больше не покидал его до их приезда. Валялся, телевизор смотрел, читал вот, детективчик, – охранник указал на лежавшую на кровати книжку про спецназ. – В десять часов прибыли хозяева, я открыл им ворота и вновь зашел в домик.

– А мы можем сейчас посмотреть запись, которая делалась с видеокамер в тот день? – поинтересовался я. – Хочу убедиться в том, что все сказанное вами соответствует действительности.

– Почему же нельзя? – проговорил Легков безразлично, но мне показалось, что безразличие это напускное. – Давайте посмотрим.

Охранник поднялся и пересел за компьютерный столик с аппаратурой для видеонаблюдения. Я передвинул свой стул и пристроился рядом. Памяти для записи видеорегистратора хватало на четыре дня, кража произошла два дня назад – в четверг, 12 февраля, так что файл все еще сохранялся на жестком диске и его можно просмотреть. Легков отмотал видеозапись назад до того момента, когда домработница сообщила ему по видеодомофону о своем приходе и он открыл ей замок на калитке. Самого охранника видно не было, он находился в гостевом домике и оттуда производил нужные манипуляции. На записи с видеокамеры, расположенной во дворе, было видно, как калитка, освобожденная от удерживающего ее запора, вдруг сдвинулась с места, потом распахнулась и во двор вошла невысокого роста полноватая женщина. Она прошествовала к крыльцу главного дома – на камере, установленной на входе, на мгновение мелькнуло ее простоватое лицо – и исчезла в доме. Потом вышел Тимофей, взял лопату для уборки снега и стал возиться во дворе. Те места на записи, когда ничего интересного во дворе не происходило, мы просматривали в режиме ускоренного воспроизведения, а вот когда начиналось какое-либо движение, включали на обычный. Все действительно соответствовало тому, что говорил охранник: в одиннадцать тридцать ушла домработница, в двенадцать уехали хозяева, – и в доме включились камеры, – в двадцать два десять они вернулись, охранник все то время, когда Шумилины отсутствовали, из гостевого домика не выходил. Это подтверждалось видеозаписью и счетчиком времени на ней. Пока мы просматривали запись, я краем глаза наблюдал за Легковым. От моего внимания не ускользнуло то, что он не очень сильно, но все же нервничал. «Интересно, товарищ прапорщик, если вы ни в чем не виноваты, то чего же вы так волнуетесь?» – подумал я и, несмотря на недовольство Тимофея, потребовал, чтобы он вновь включил видеозапись сначала.

– Да вы что, Игорь, – пробурчал Легков. – Сколько можно смотреть одно и то же?

– Пока не узнаем, кто обокрал хозяев! – отрезал я, и охранник больше возражать не стал, подчинился моему требованию.

«Какой же момент видеозаписи вызывает у тебя, Тимофей, такое беспокойство?» – размышлял я, заставляя Легкова крутить видеозапись и в ускоренном режиме просмотра, и в обычном, и в замедленном. И все-таки, хвала моему уму и наблюдательности, понял, в чем дело! В районе шестнадцати часов кусок записи отсутствовал. Я не поверил своим глазам, потребовал у охранника отмотать запись немного назад и снова включить. Действительно, счетчик времени показывал сначала 15 часов 47 минут, а потом запись продолжалась уже с 16:20. Странно! Я озадаченно посмотрел на охранника.

– Это что еще за новости?

– Где? Какие? – искренне изумился Тимофей, однако его бегающие глаза говорили о том, что он прекрасно понимает, о чем идет речь.

– Где кусок записи, я так думаю, самых интересных событий, происходивших в четверг двенадцатого февраля в доме Шумилиных? – проговорил я строгим тоном, сверля собеседника взглядом.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – продолжал прикидываться дураком Легков.

– Да все ты понимаешь! – переходя на «ты», отмахнулся я. – Запись ведется в постоянном режиме, потому провалов в ней во времени быть не должно. А здесь отсутствуют тридцать две минуты видеозаписи. Где они?

Охранник ушел в полную несознанку.

– А я откуда знаю! – возмутился он.