Боевой вирус

– Урок понял?

Пленник закивал.

– Отлично. Но это последний раз, когда мы ограничиваемся столь мягким внушением. Запомни: я спрашиваю, ты отвечаешь. Ни единого слова больше, никаких просьб и уговоров, никаких объяснений. Ясно?

Дождавшись утвердительного кивка, старший резким движением оторвал скотч от губ жертвы.

– Где находятся сейчас ваши латышские гости? – медленно и внятно проговорил он.

– Они… они… – голос Матиашвили был глух и прерывист, – собирались остановиться в «Ипари» или «Вилла мтиеби».

Он назвал недорогие столичные отели, пользующиеся спросом у приезжих.

Главарь откинулся на стуле и спокойно констатировал:

– Значит, не понял.

Слова послужили сигналом. Напарник быстро вернул скотч на место, а парень у дивана выхватил из-за пояса тесак с длинным сверкающим лезвием и неуловимым движением полоснул им по груди Ламары, которую она тщетно пыталась закрывать руками. Нож был прекрасно заточен. Глубокий порез почти горизонтально пересек полуобнаженную левую грудь, задев нежный розовый сосок, и рассек запястье руки женщины. В первое мгновение были видны даже белые края глубокой раны, а потом хлынула кровь…

Зрелище выглядело ужасающе. По всей длине разреза кровь потоком струилась на голый живот. Молодая женщина инстинктивно взмахнула пораненной рукой, и крупные капли крови разлетелись по всей комнате, попав даже на лицо бьющегося в истерике мужа и обильно оросив светлое платьице дочери. Изверг с ножом, обойдя диван сзади, ухватил руки Ламары за запястья и с силой развел их в стороны. Практически голая женщина оказалась распята на высокой спинке дивана прямо перед безумным взглядом Гиви.

Старший нагнулся к самому уху Матиашвили и прорычал:

– Ну! Смотри!!! Жена еще оклемается, но следующей будет твоя дочь. Она истечет кровью на твоих глазах за пять минут. Ну?!

Он оторвал скотч:

– Говори!!!

– Остановите кровь! Помог…

По жесту главаря в руках парня снова появился нож.

– Не-е-т! Не… на-до!!! – слова с трудом вырывались из горла Гиви, но потом посыпались скороговоркой: – Они живут в Старом городе. Я сам отвел их туда… Я сам… сам… Я все сделал! И в полицию позвонил тоже я, и журналистов вызвал, и…

– Адрес! – потребовал главарь.

Ответственный выпускающий редактор «Свободной Грузии» был безвозвратно сломлен психологически. Он сейчас вообще находился на грани помешательства и был готов выложить все…

Трое молодчиков в масках покинули квартиру Матиашвили уже через несколько минут. Они не удосужились развязать Гиви или как-то помочь истекающей кровью Ламаре. Главарь даже не произнес приличествующих случаю угроз о неминуемых трагических последствиях излишней болтливости. Лишь его напарник ткнул напоследок кулаком в живот бесчувственного хозяина дома, а второй неторопливо покачал отточенным лезвием перед полуприкрытыми глазами молодой женщины.

Стянув на лестнице черные маски, бандиты вышли во двор и, не торопясь, разместились в большом черном джипе, который припарковали у соседнего подъезда. Самый молодой недовольно проворчал:

– Какого… хрена не зачистили, как положено, квартиру?

Старший хотел ответить по-обычному грубо, но передумал, усмехнулся и пояснил:

– Дурак ты, Резо. Живые, они теперь будут бояться собственной тени и молчать, как рыбы. А вот вокруг мертвых или бесследно исчезнувших друзья-писаки такой тарарам подняли бы! Давай, рули на базу. Шеф уже заждался.

Автомобиль медленно выехал со двора и быстро затерялся на оживленных в этот час городских магистралях.

* * *

Двое друзей неторопливо прогуливались по набережной Куры в самом центре Тбилиси. Воды реки дарили влажную прохладу, а большие деревья с мощными развесистыми кронами надежно защищали от солнечных лучей и надоедливого гомона грузинской столицы. Вадим и Снайп только что плотно пообедали – или поужинали – прямо здесь, на живописной лужайке, за небольшим деревянным столом под матерчатым тентом.

Такого количества свежеприготовленного мяса со множеством разнообразных приправ и соусов ни одному из них еще не приходилось поглощать сразу. Наверное, помогло местное виноградное вино, которым друзья щедро остужали пышущие огнем красного жгучего перца глотки. Большой глиняный кувшин был осушен в считаные минуты. Заказали второй, потом третий…

Наконец переполненные желудки запросили пощады, и оба чревоугодника отправились на неспешную прогулку в полумраке тенистой аллеи. Хотелось молчать, размышляя о чем-нибудь возвышенном и вечном, или вести степенную беседу на философские темы. Вместо этого Виталий огорошил товарища:

– Надо бы нам присмотреть новое жилье. И переехать быстрее.

Когда смысл произнесенного достиг наконец отдыхающего мозга Аракчеева, тот даже замер на месте:

– Это еще зачем?! Мы великолепно устроились. А если господину латышскому журналисту недостает джакузи или зеркального потолка над головой, ничего, перебьешься! Безопасность превыше всего.

– Вот-вот, – подхватил Виталий, – и я о ней же, о безопасности. Ты хорошо разглядел нападавших на издательство?

Вадик беспечно пожал плечами:

– А чего их разглядывать-то? Как там… Врага надо не считать, врага надо бить!

– Ну, с этим «бить» у тебя было все в порядке. А еще что ты о них можешь сказать?

Аракчеев надолго задумался, а потом не слишком уверенно перечислил:

– Здоровые ребята, качки. Владеют кое-какими навыками рукопашного боя. Так себе, средний уровень. Еще очки черные солнцезащитные были. Точно, кажется, на всех. Странно, они их даже в помещении не сняли. Значит, знали, что серьезной заварушки не будет.

В такт его словам Снайп слегка кивал головой, а потом спросил:

– А одеты как?

Вадик удивленно посмотрел на друга:

– Обычно одеты. Спортивные костюмы… Нет! Джинсы, свитера или футболки. А один, у сейфа, даже в соломенной шляпе был! Ну, что, экзамен закончен? Может, пояснишь?

– А татуировку на плече у того, с пистолетом, заметил?

Аракчеев скромно потупился:

– Вообще-то не до того мне было, я ра-ботал. – Потом он победоносно вздернул голову. – А татушку разглядел! Торчала из-под короткого рукава футболки. Группа крови! А теперь, – он угрожающе насупился, – колись по полной программе.

Вит помолчал, потом проговорил:

– Кроме группы крови, там еще что-то вытатуировано было. Маленький кусочек картинки из-под рукава виднелся. Вот он и не давал мне покоя все время. Понимаешь, если бы только группа крови, то скорее всего обладатель такого тату – военный. Ну, или бывший военный, возможно, еще спасатель, пожарный. А с картинкой… Никак я не мог идентифицировать торчащие короткие палочки: одна тонкая прямая, а две или три изогнутые. Сообразил только сейчас, за столом.

– Кувшины с вином навеяли? – не удержался Вадик.

– Нет, – серьезно ответил Снайп. – Шампуры, на которых нам шашлык подавали. Понимаешь, прямая тонкая палочка на рисунке – это пика, копье! Острое, прямое, заточенное на конце. – Аракчеев с сомнением покачал головой, но Вит не обратил на это внимания. Он продолжал говорить: – И я тут же вспомнил нужную картинку. Вадик, это – Георгий Победоносец!

– Погоди-погоди…

– Ага. Святой Георгий Победоносец верхом на коне поражает копьем Змия. Или Дракона.

– Так это ж наш святой. Чего ему на плече абрека делать?

– Ой, Вадька! Римлянин он. Оттуда и к нам «пришел». Стал Юрием, Егором, Егорием. И покровительствует воинам, земледельцам и скотоводам. А вот в Грузии он вообще самый почитаемый святой. Наравне с Богородицей считается небесным покровителем страны. Потому на их флаге и Георгиевский крест присутствует.

– Спасибо за проповедь! К нашим проблемам это каким боком?

– Не злись ты. Я многого тоже не знал, пока в Интернете не покопался. А каким боком… Перенесемся сразу из раннего христианства в наши дни, лет на двадцать тому назад. В 1989 году в Грузии создается военизированная националистическая организация «Мхедриони». Дословный перевод – «всадники», смысловой – «рыцари». В 1993-м она официально регистрируется как Корпус спасателей. Призвана «защищать Грузию». А методы… Я тебе потом расскажу. Достаточно, что уже в девяносто пятом году она объявлена вне закона. За связь с криминалом.

– Веселые ребята!

– Все члены организации носили медальоны с изображением святого Георгия, своим именем и группой крови. И узнавали их по своеобразной форме: джинсы, свитера, а также темные очки, которые они не снимали даже в помещении.

Снайп наконец перевел дух, а Вадик протяжно присвистнул:

– Ты хочешь сказать… Так уж полтора десятка лет прошло, как их… того… прикрыли. Неужто реинкарнация?

– Ну, что-то в этом роде. Уж слишком много совпадений. Кстати, хочешь одну не очень историческую аналогию? В плане методов «работы». Так вот, на другом краю Земли в 1959 году некто Дювалье, кровавый гаитянский диктатор, создает добровольное военизированное формирование – тонтон-макутов, которые выполняли при нем функции полиции и органов безопасности…

– Тонтон-макутов знаю! – Аракчеев завопил так громко, что Виталий дернул его за рукав. – Они же с людей кожу сдирали, побивали камнями, сжигали заживо. Угробили, наверное, тысяч сто человек. И это на маленьком острове!

– А в Википедии написано, – чуть не шепотом продолжил Снайп, – что «тонтон-макуты не имели униформы, носили гражданскую одежду. Отличительными особенностями были СОЛНЦЕЗАЩИТНЫЕ ОЧКИ, джинсовые рубашки и соломенные шляпы. Они были вооружены и часто использовали холодное оружие».

– Стоп, хватит. Убедил на двести процентов. Вот только дай разобраться, в чем именно.

Вадим задумался, и Снайп ему не мешал. Впрочем, много времени на раздумья не потребовалось.

– Все понятно. Во-первых, создатели этих дронов выбрали себе достойный образец для подражания. Подозреваю, что недалеко ушли они от своих кумиров и в методах работы. Во-вторых, рок-н-ролл жив! Подумаешь, «вне закона»! У нас вон весь криминал вне закона. И что, его меньше стало?! Живы, значит, голубчики!

– А чему ты радуешься? Я наконец подвел тебя к осознанию того, с кем нам пришлось столкнуться…

– Тоже мне, «подвел», – передразнил Аракчеев. – Да если бы я столько в Интернете копался…

– Ладно, не придирайся к словам. Важно, что такие организации щелчков по носу не прощают. И к следующей встрече с нами будут готовы уже по-другому.

– Так и мы…

– Мы, мы… Ты что, забыл наше основное задание?

Вадим угрюмо промолчал.

– То-то. И мы приложим все силы, чтобы больше с этими последышами вовсе не встречаться. Ясно? Поэтому, во-первых, – Виталий интонацией поддразнил друга, но в голосе его явно зазвучали командные нотки, – жилье меняем немедленно. Личные документы тоже. «Латышские журналисты» отыграли свое. Думаю, что эти новоявленные Мхедриони уже организовали запрос в Ригу. Или даже послали туда своего человека. А скрупулезной проверки там наша легенда не выдержит. Ну, а мы отправляемся сейчас на «оружейную» явку…

– Наконец-то! А то я уж решил, что мой новый командир собрался захватить Центр в Алексеевке голыми руками.

– …там нам помогут и с квартирой, и с машиной…

– Замечательно! – опять перебил Вадик.

– …во-вторых, выходим на контакт с человеком из Реферальной лаборатории и проясняем обстановку с Гюльчатай. Дальше действуем по обстоятельствам.

– Так точно, господин маршал!

– Ну, что уж сразу «маршал»? Достаточно и генерала.

– Никак нет! Вы для меня – стратег, истинный Наполеон. А он, как известно, был маршалом.

– Генералом тоже был. Сначала. А потом императором…

Рядом с аллеей, по которой прогуливались друзья, рос высокий вяз. Вадим за руку подтащил к нему Снайпа, долго пристраивал на его груди согнутую в локте руку, потом отставил вперед его правую ногу и своей ладонью высоко задрал подбородок. После этого он отошел шагов на пять и изучающе оглядел «живой статуй».

– Ваше величество! Только по пути заглянем на местный «блошиный» рынок, хорошо?

– Это еще зачем?

– Надо бы подобрать… треуголку!

– Тьфу на тебя, Вадька! Подожди, я один звоночек сделаю. Контрольный, так сказать.

Виталий набрал на мобильнике номер.

– Странно, – сказал он через полминуты. – Никто не отвечает.

– А кого ты хотел?

– Нашего нового грузинского знакомого Гиви. Разыскивая нас, бандиты непременно выйдут на него. Ладно, позвоним в издательство.

На этот раз ответили быстро. После слов обязательного приветствия Снайп поинтересовался, где можно найти Гиви. Потом он долго выслушивал ответ, причем его лицо суровело на глазах. Наконец он весьма невежливо прервал разговор и выключил мобильник.

– Мы с тобой все верно просчитали. – Вит обернулся к Аракчееву. – Только действовать они начали стремительно и… кардинально. – Объяснять, кто такие «они» не было нужды. – Сегодня Гиви попал в больницу. По «Скорой помощи», с сильным желудочным кровотечением. Оттуда сообщили на его работу. Возможно, открылась язва. Такой диагноз врачи и записали пока. Но по секрету сообщили, что, возможно, «ваш сотрудник очень сильно несколько раз ударился животом о что-то твердое». С работы позвонили домой жене: может, она что-то объяснит. Жена Гиви категорически отказалась разговаривать. Но все время плакала в трубку.

– Та-а-к, значит, они уже побывали у него дома, – сквозь зубы процедил Вадик. – Ну, сволочи!

– Слушай внимательно. – Снайп был предельно собран. – Наш план остается неизменным. Только вносим небольшие коррективы. Не исключена прослушка телефонов издательства. Поэтому…

Он быстро вытащил из мобильника сим-карту и разломал ее. Потом зашвырнул телефон далеко в кусты.

– …И быстренько отсюда сматываемся. В нашем теперешнем жилище появляться уже нельзя: там наверняка засада. Хорошо, что все нужные вещи мы оставили в камере хранения.

– Рубашку розовую жалко!

Это Аракчеев проговорил уже на ходу, когда вместе с Виталием они быстрым шагом покидали набережную, направляясь к центру города.

Глава 4

Галина Алексеева сделала несколько круговых движений головой, чтобы растянуть мышцы, затекшие от продолжительного сидения. Возможно, беседу с очередным посетителем можно было вести и прохаживаясь по небольшому, но уютному кабинету. Однако Гюльчатай справедливо полагала, что любые, не относящиеся к делу движения врача-психолога помешают пациенту сосредоточиться на своих проблемах. Вот и вела собеседование, сидя на прямом жестком стуле в позе ученицы-отличницы.