Увлекательное приключение

«Очень многое, — ответил герцог. — Наш посланник в Мадриде, сэр Бенджамен Кин, часто просит оказать ему помощь и прислать в Мадрид надежного человека, который помог бы выяснить, что скрывается за внешним спокойствием и доброжелательностью. По его глубокому убеждению, испанцы что-то затевают, но в его положении ему очень трудно выяснить, что именно. А вот ты в состоянии сделать это, Хьюго. Выступить в качестве нашего тайного агента. Это будет совсем нетрудно, поскольку никто не заподозрит, будто тебя интересует что-либо, кроме любовных приключений».

Герцог проговорил это с явным сарказмом. Лорд Линк запрокинул голову и расхохотался.

«Право же, дядя! Я за всю свою жизнь не слышал такого нелепого и ребяческого плана! — воскликнул он. — Если вы хоть на минуту допускаете, будто я смогу оказаться полезным вам в таком амплуа, вы, должно быть, повредились рассудком! И если вы полагаете, что я соглашусь жениться на этой смуглолицей наследнице, вы также сильно заблуждаетесь».

Герцог поднялся со своего места. Его взгляд был холоден; даже его длинный, тонкий нос, казалось, выражал крайнее неодобрение.

«Боюсь, Хьюго, что у тебя нет выбора, — медленно сказал он. — Через неделю один из наших торговых кораблей, «Морской ястреб», будет ждать тебя в Саутгемптоне. Можешь взять с собой столько слуг, сколько пожелаешь. На протяжении всего пути в Мадрид с тобой, как с важным лицом, направляющимся с визитом в дружественную страну, будут обращаться с отменной предупредительностью, тебя постараются окружить максимальным комфортом. Я дам тебе рекомендательные письма, подписанные министром иностранных дел Англии, то есть мною, и премьер-министром, мистером Уолполом».

Звучит весьма заманчиво, — насмешливо произнес лорд Линк. — Но…»

«Никаких «но», — перебил его герцог Ньюкасл. — Если ты не согласишься, тебя силой напоят до бесчувственности, а когда ты придешь в себя с раскалывающейся от боли головой, то обнаружишь, что находишься на судне, направляющемся к берегам Канады».

«Вы серьезно?» — недоверчиво спросил лорд Линк.

«Совершенно серьезно, — ответил герцог Ньюкасл. — Видишь ли, Хьюго, мне пришлось выбирать между тобой и Англией, и я выбрал Англию».

* * *

Глядя на яркое пламя, полыхавшее в камине, Хьюго Линк мог отчетливо представить дядино лицо, когда тот произнес:

«Я выбрал Англию».

Герцог не был наделен богатым воображением. Он никогда не сможет стать поистине великим человеком. История, несомненно, забудет о нем и о его заслугах. Но благополучие его страны было главным в его жизни. Оно значило для него больше, чем жена и дети, больше, чем он сам.

Впервые в жизни в Хьюго Линке проснулось теплое чувство к человеку, который пытался справиться с нелегкой ролью его опекуна и приложил немало сил, чтобы укротить буйный нрав своего воспитанника.

— Черт бы побрал эту черноглазую наследницу, которая, без сомнения, будет ненавидеть меня так же, как и я ее! — пробормотал он.

Уныло свесив голову на грудь, он стал вспоминать скачки в Ньюмаркете, своих друзей, собравшихся за игорным столом, блистающих при дворе прелестных дам, которым будет так недоставать его.

Неожиданно он совсем пал духом. Испания, темноглазые senoritas[11], кастаньеты и корриды. Он уже заранее ненавидел все это…

Неожиданно он вспомнил Шарлотту, представил, как она обнимает его за шею, а ее светлые волосы струятся у нее по плечам, как дрожат ее алые губы, как в порыве страсти вздымается ее пышная грудь.

Было ли то, что он испытывал к ней, любовью? Не успел он задать себе этот вопрос, как ощутил прилив тоски по Англии, по всему, что было ему таким знакомым и близким: по своим друзьям, их беседам и смеху, по тем пьянящим и нежным мгновениям, которые дарили ему женщины вроде Шарлотты, игравшие такую большую роль в его жизни.

Он чувствовал, что скучает по дому, словно школьник, но неожиданно в его мрачные раздумья ворвался гордый тихий голосок, объявивший:

«Я никогда не соглашусь быть на побегушках у слуг!»

Неожиданно лорд Линк рассмеялся. Возможно, и в Испании есть своя прелесть.

Глава 2

Сеньор Падилла с поклоном проводил покупателя и закрыл за ним дверь. Пол его крохотной лавки был грязным, потолок казался серым от паутины, но деликатесы, которыми были забиты все полки, отличались отменным качеством.

Сеньор Падилла был толстым и ленивым, но обладал редкой способностью безошибочно оценить качества предлагаемых ему колбас и ветчин словно он мог видеть сквозь оболочку. Он умел уловить тончайший аромат, распознать почти неуловимые оттенки вкуса, что было не под силу большинству его конкурентов. Он умел уговорить своих поставщиков привозить ему масло, сделанное из отменных сливок, и самые свежие яйца.

Вразвалку сеньор Падилла направился в глубь лавки, вытирая руки о свой фартук и с чувством удовлетворения думая о том, что приближается время обеда.

Внезапно дверь, ведущая во внутреннюю комнату, приоткрылась, и в образовавшемся отверстии показалось маленькое грязное личико.

— Сеньор Падилла, — раздался взволнованный шепот.

— Это вы, Вентуро? — громко спросил сеньор Падилла.

— Быстрее, сеньор, мне нужно поговорить с вами.

Сеньор Падилла повернулся к своей тощей, сварливой жене, подсчитывавшей выручку.

— Я отлучусь на одну минутку, дорогая, — мягко произнес он.

Его жена даже и виду не подала, что слышала его, но кончик ее острого носа дернулся, словно от негодования.

Сеньор Падилла с трудом протиснул свой огромный живот в узкий проход позади прилавка и, войдя во внутреннюю комнату, увидел оборванного мальчугана, который, казалось, приплясывал от возбуждения.

— Сеньор, сеньор! Угадайте, что произошло!

— И в самом деле, что? — поинтересовался сеньор Падилла.

Вместо ответа ему протянули раскрытую ладонь, на которой лежали две золотые монеты. Сеньор Падилла уставился на них, словно не мог поверить своим глазам.

— Матерь Божья! — вырвалось у него — Где вы их взяли? Вы их не… не…

— Нет, они не украдены, — прервал его мальчик. — Как вам не стыдно, сеньор, подозревать меня в этом!

— Но в таком случае, где вы могли их раздобыть? — спросил сеньор Падилла. — Уж не хотите ли вы сказать… Нет, нет, вы не могли…

Он запнулся и услышал в ответ звонкий, веселый смех.

— Конечно, нет, сеньор.

— Я вам не верю! — загремел сеньор Падилла. — Что бы сказала ваша матушка, эта святая женщина, упокой Господи ее душу? А ваш батюшка, избави его Боже от чистилища? Тяжело быть бедным, но грех продавать свое тело, жертвуя спасением души.

Темные глаза сеньора Падилла смотрели с укоризной из-под тяжело нависших век, в низком голосе, доносившемся откуда-то из глубины его огромного, заплывшего жиром тела, слышалась неподдельная тревога.

Мальчуган протянул руку и положил ее ему на плечо.

— Я клянусь вам, сеньор, что мне нечего стыдиться. Но не буду больше вас дразнить. У меня теперь есть работа. Эти деньги дал мне мой новый хозяин, английский милорд, который только что прибыл в наш город.

— Но в качестве кого вы собираетесь поступить к нему на службу? — спросил сеньор Падилла.

Мальчик отвесил ему низкий поклон; черные непослушные пряди волос упали ему на лоб и закрыли маленькое, улыбающееся личико.

— Позвольте представиться, я новый паж его светлости!

— Паж! Паж! Это еще что значит?! — воскликнул сеньор Падилла. — Неужели вы хоть на минуту можете допустить, что он ни о чем не догадается? Наивное дитя! Вы можете обмануть простых людей, на которых работаете, нищих, шляющихся по улицам, покупателей в моей лавке, не обращающих внимание на грязных, оборванных мальчишек. Но ведь вы собираетесь наняться в пажи к настоящему джентльмену, который слишком хорошо знает жизнь, чтобы вам удалось провести его! Все это вздор! Глупо даже помышлять об этом!

Его низкий, гудящий бас заполнил всю маленькую, заваленную ящиками и коробками комнатушку, и казалось, что радость и восторг, переполнявшие мальчугана, стоявшего перед ним, постепенно тускнеют. Но когда он закончил, темноволосая головка отвернулась в сторону и упрямый голос, в котором тем не менее явственно прозвучали слезы, произнес:

— Вы ошибаетесь. Он ничего не узнает.

— Он не может не узнать, — настаивал сеньор Падилла. — Вентуро… Нет, сеньорита Вентура, послушайте меня. Я вас очень люблю. Я старался помочь вам, хоть и мало что мог сделать для вас. Я помню вас еще совсем крошкой, когда ваша матушка пришла сюда за какими-то деликатесами для вашего батюшки и впервые принесла вас с собой. — Он вытер глаза, и в его голосе прозвучало неподдельное волнение: — «Посмотрите на мою маленькую Вентуру[12], — сказала она мне — Я назвала ее так, потому что она принесет нам счастье! разве вы так не думаете, сеньор?» Как сейчас, вижу её лицо, такое нежное, такое взволнованное: Ей хотелось, чтобы я подбодрил ее. «Да, конечно, она принесет вам удачу, сеньора», — ответил я ей.

— Тем не менее ее надежды не оправдались. Я не принесла им удачу, — тихо произнесла девушка, уже не пытавшаяся скрыть своих слез.

— Неправда! — возразил сеньор Падилла. — Они были счастливы, очень счастливы, потому что у них были вы. Не ваша вина, что ваш батюшка не мог переносить наши холодные зимы и его кашель становился все хуже и хуже. И не вы виноваты в том, что Бог так рано прибрал вашу матушку.

Неожиданно девушка гордо выпрямилась.

— Но на этот раз мне действительно улыбнулась удача, — с вызовом сказала она — Я чувствую это. И с какой стати этот английский лорд должен заподозрить правду? Он вряд ли будет чрезмерно интересоваться своим пажом. Я буду прислуживать только ему, а поскольку подразумевается, что должность пажа при знатной особе занимают лишь юноши благородного происхождения, то я надеюсь на то, что мне не придется спать вместе с остальными слугами.

— А если он все узнает, что тогда? — спросил сеньор Падилла.

На лице Вентуры снова заиграла улыбка.

— К тому времени я уже буду в Мадриде, — беспечно ответила она. — Перед смертью моя мать велела мне отправиться в Мадрид. Может быть, когда я окажусь там, мне удастся выяснить, почему она так настаивала на этом.

— Все равно это очень рискованно, — с сомнением проговорил сеньор Падилла.

— Чем же я рискую? — поинтересовалась Вентура. — Если я останусь здесь, мне придется продолжать работать у этого гнусного фруктовщика. Сегодня он пытался избить меня. Так я и познакомилась с английским лордом. Я бросилась к нему в поисках защиты, и он спас меня от этого негодяя.

— Пытался избить вас! Если он посмеет хоть пальцем тронуть вас, я переломаю ему все кости, клянусь Девой Марией!

Вентура успокаивающим жестом положила руку ему на плечо.

— Нет, нет, — сказала она. — Вы не должны с ним ссориться из-за меня. К тому же с какой стати вам вмешиваться в отношения между провинившимся мальчишкой и его хозяином?

— Вам с самого начала не следовало наниматься к нему! — воскликнул сеньор Падилла. — Ах, сеньорита! Я взялся присматривать за вами, но так постыдно не оправдал вашего доверия!

Вентура улыбнулась.

— Не нужно винить себя, — ласково сказала она. — Вы спасли меня от приюта, куда ваша жена собиралась отправить меня. Вы позволили мне украдкой пробираться к вам в сарай и ночевать там, вы тайком подкармливали меня. Никто не мог бы сделать для меня большего. Я перед вами в неоплатном долгу.

— Нет, нет! Я не должен был уступать Марии. Мне следовало настоять на том, чтобы взять вас к себе в дом. Но… — сеньор Падилла беспомощно пожал плечами, — она неправильно истолковала бы мои поступки. Если бы вы и в самом деле были мальчиком, все было бы совсем по-другому. Но девушка, притом очень хорошенькая девушка… Нет, с этим Мария не могла смириться.

— Я могу ее понять, сеньор. Такие хорошие мужья, как вы, на дороге не валяются.

Вентура произнесла это очень торжественно, но в глазах ее плясали огоньки, а губы дрожали от еле сдерживаемого смеха. Внезапно она снова стала серьезной.

— Но, сеньор, у нас нет времени на разговоры. Мне нужно успеть сделать очень многое. Эти деньги мне выдали на покупку одежды, в которой мне не стыдно было бы явиться к милорду, который ждет меня в «El Gallo de Oro». Я к тому же должна привести с собой лучшего в Сан-Себастьяне портного.

Вентура вложила обе золотые монеты в толстую руку сеньора Падилла.

— Поторопитесь, сеньор, — сказала она. — Подите к живущему через дорогу Педро и попросите у него бархатный костюм, который он сшил для младшего сына маркиза де Гамилла.

— Вы думаете, он мне его отдаст? — усомнился сеньор Падилла.

— Если вы покажете ему деньги, он станет умолять вас, чтобы вы его взяли, — ответила Вентура. — Маркиз вот уже почти два года никак не соберется заплатить ему. Педро проклинает каждый стежок, который он сделал на этом костюме. Он может потом сшить еще один такой же для маркиза, а сегодня отдать нам этот в обмен на золото.

— Отправлюсь сейчас же, — послушно пообещал сеньор Падилла.

— Я не могу пойти сама, — сказала Вентура — Если он увидит золотые монеты в руках у меня, то решит будто я их украла. Да, и еще вот что! Скажите ему, что мне нужны туфли сына дона Фердинанда, на которые он нашивал бархатные банты. Они мне как раз впору, и, хотя я предпочла бы туфли с серебряными пряжками, придется довольствоваться тем, что есть.

— Вашей светлости угодно еще что-нибудь? — с иронией спросил сеньор Падилла.

— Да, пару чулок. У Педро есть в его лавке как раз то, что нужно.

— Ваш покорный слуга, сеньор, — сказал сеньор Падилла и тяжело, вразвалку заковылял прочь.

Вентура рассмеялась, потом выбежала во двор и направилась прямиком к колодцу. Вода была настолько холодной, что захватывало дух. Девушка яростно оттирала грязь с лица и с рук, не обращая внимания на то, что вымокла до нитки.

Покончив с мытьем, девушка нырнула в дверь сарая, использовавшегося как складское помещение, и взобралась по шаткой приставной лестнице на чердак, бывший единственным местом, которое она могла называть своим домом.

Все имущество Вентуры состояло из соломенного тюфяка, накрытого двумя одеялами, циновки и кое-какой мебели: сломанного, рассохшегося комода и дешевой неотполированной скамеечки для молитв, которая стояла перед маленьким распятием, висевшим на грубой, неоштукатуренной стене.

Девушка быстро скинула мокрую одежду, достала полотенце и насухо вытерлась. Потом подошла к комоду и выбрала среди чистого белья самое простое и менее всего похожее на женское.

Услышав свист, она склонилась над отверстием в полу, посмотрела вниз и увидела, что в дверях сарая показался сеньор Падилла.

— Вы принесли все, что я просила? — взволнованно спросила она.

— Да, я все принес — ответил он — Педро никак не хотел расставаться с костюмом, но в конце концов сдался при виде денег. Кроме того, я немного приврал, сказав ему, будто все это понадобилось мне для одного важного сеньора, который и в будущем станет обращаться только к нему и всегда будет платить наличными.

— Бедный Педро, — рассмеялась Вентура. — Я была уверена, что он не устоит перед искушением: в конце недели ему предстоит платить за квартиру.

— Слишком вы много знаете, — пробурчал себе под нос сеньор Падилла и громко добавил: — Вот ваша одежда. Что мне с ней делать?

Вентура опустилась на колени и протянула руку вниз. Сеньору Падилла пришлось подняться на несколько ступенек, чтобы она могла дотянуться до свертка, который он держал в руках.

— Благодарю вас, сеньор, — улыбнулась она. — А теперь идите и ждите меня в вашей лавке.

Но не успел он дойти до двери, как она снова окликнула его.

— Мы забыли кое о чем, — сказала она. — Я не могу отвести к английскому милорду Педро, потому что это вызовет у него подозрения. Придется взять с собой Минито. Он, конечно, более искусный портной, но далеко не такой милый человек, как Педро.

— Вы хотите, чтобы я отправился на другой конец города за Минито? — возмутился сеньор Падилла.

— Нет, нет! — ответила Вентура. — Но на улице наверняка околачивается какой-нибудь Мальчишка, который будет не прочь заработать пару песет. Пошлите его к Минито, а в один прекрасный день я отплачу вам за все, что вы сделали для меня.

— В один прекрасный день!

Сеньор Падилла презрительно хмыкнул, но тем не менее поспешно удалился, словно торопился исполнить поручение Вентуры.

Девушка поднялась с колен и раскрыла сверток. Костюм из темно-синего бархата был совершенно готов. Его украшали серебряные пуговицы, а атласный камзол чуть более светлого оттенка являл собой образец элегантности.

Вентура оделась в считанные минуты. Как она и ожидала, костюм, сшитый на одиннадцатилетнего мальчика, сидел на ней как влитой. Туфли, которые она уже однажды примеряла, когда убиралась в мастерской у Педро, были несколько тяжеловаты, но вполне удобны. Чулки, обтягивающие ее стройные ноги, также показались девушке довольно грубыми, но она решила, что позже купит себе что-нибудь более подходящее.