Она еще чуть-чуть придвинулась к нему, но по-прежнему не прикасаясь. Лишь теплые ладони лежали на его поясе.

Конан попытался сохранить твердость:

– Но как же тот, что кормит и защищает тебя? Ему-то как это понравится?

– Осгар? Фи!.. – Зефрити пренебрежительно тряхнула головой. – Осгар – мой работодатель, не более. Верно, он меня ценит... как полезную собственность и выгодное вложение. Но никаких обязательств у меня перед ним нет!

И вновь она чуть-чуть придвинулась к Конану и наконец коснулась его, а одна ее рука поползла вверх по его плечу и груди – к лицу.

– У тебя и передо мной не окажется никаких обязательств, как только ты удовлетворишь свой каприз, – сказал киммериец и наклонил голову, убирая щеку из-под ее ладони. – Не нравится мне все это, Зефрити. Я никогда еще не уводил женщин у парней, поступавших со мной честно. Я не хочу уводить даже такую доступную и сочную девку, как ты. И даже у проходимца вроде Осгара. Хотя, – Кром знает! – может, этим я бы только услугу ему оказал...

– Ах ты ублюдок!.. – Изящная ручка Зефрити, только что ласкавшая его лицо, влепила ему звонкую пощечину. – Отказываешь мне, значит?.. Что ж, с виду ты здоров, а до дела дошло, так, видно, не мужик!..

Конану пришлось перехватить сперва одну руку Зефрити, потом и другую. Не то она своими ярко-алыми ноготками, пожалуй, выцарапала бы ему глаза. Ее тренированное тело было удивительно сильным, и она рвалась изо всех сил, плюясь от ярости.

Бить ее ему не хотелось и, чтобы угомонить разошедшуюся стигийку, пришлось оторвать ее от пола. Она пустила в ход ноги и метила коленом ему в пах.

Яростная борьба продолжалась еще некоторое время. Потом... Конан даже не понял, как это произошло, но она, задыхающаяся, распаленная, вдруг оказалась у него в объятиях. Ее мелкие острые зубы покусывали его ухо, а сам он жадно зарылся лицом в ее душистые волосы. Его руки блуждали по ее телу. Зефрити ласкала его плечи и прижималась все крепче. Казалось, она вот-вот начнет карабкаться на него, точно играющая обезьянка на могучий баньян.

И тут за спиной у Конана вновь заскрипела дверь.

Он хотел оглянуться, но страстные объятия Зефрити помешали ему сделать это вовремя. Он еле успел отбросить девушку в сторону, и ему на голову обрушился удар тяжелого кулака. Удар был таков, что Конан пошатнулся и отскочил прочь, чтобы не упасть.

– Чтоб тебя разорвало, вероломный пес-киммериец!.. – взревел над ухом очень знакомый голос. – Все твое племя только на то и способно, что воровать женщин! Мои соплеменники, живущие в заснеженном Ванахейме, никогда этого не терпели! И я не потерплю!..

С этими словами Осгар ринулся вперед, на замешкавшегося врага, и принялся осыпать его ударами кулаков, локтей и коленей.

Ему удалось отшвырнуть Конана к стене, но тут его ждал сюрприз. Киммериец отлетел от глиняных кирпичей, точно рычаг спущенной катапульты. Его кулаки, как два молота, впечатались в грудь и подбородок Осгара, живо вернув хозяина гостиницы на середину комнаты.

Ванир, впрочем, живо пришел в себя и нырнул под руку Конана, попытавшись взять того в борцовский захват. Конан вывернулся и влепил Осгару коленом. Но ванир был крепок, как скала. Киммериец никак не ожидал, что он все-таки вмажет светловолосой головой ему прямо в челюсть, отчего перед глазами так и заплясали разноцветные звездочки.

Двое мужчин сцепились посередине комнаты, рыча и покачиваясь, как танцующие медведи. Постепенно зрение Конана, затуманенное ударом, прояснилось. Он поддел Осгара ногой под колено, схватил за волосы и бросил через бедро. Пролетев вперед, ванир приземлился на угол кровати, на кучу расшитых блестками нарядов. Деревянное ложе подобного обращения не снесло и тут же развалилось. Осгар скатился на пол.

Он вскочил на ноги, нещадно ругаясь и размахивая обломанным кроватным столбиком, из которого во все стороны торчали длинные, острые щепки. Конан еле ушел от свистящего размаха и задумался было о кинжале на поясе... Но Осгар ведь не вытащил своего. Стыдно будет, если потасовка кончится кровью.

Раздумав выхватывать оружие, он попросту перехватил и импровизированную дубинку хозяина гостиницы, и обе его руки.

И получил в качестве благодарности весьма чувствительный удар ногой в живот.

Этот пинок отбросил его прямо на столик с косметическими принадлежностями Зефрити. Голова киммерийца звучно соприкоснулась с полированным зеркалом и оставила изрядную вмятину на блестящем металле. Баночки и бутылочки посыпались на пол. В комнате стало нечем дышать из-за благовоний.

Пытаясь подняться, Конан неожиданно осознал, что в сражение вмешался кто-то третий. Этот третий пронзительно верещал и дрался маленькими, но весьма настырными кулачками. До киммерийца постепенно дошло, что за дело взялась танцовщица.

– Хватит! – яростно кричала она. – Вон отсюда, остолопы, шуты гороховые! Это мои вещи! Мое достояние!..

Наподдав Конану, она перенесла свою ярость на Осгара, и светловолосому великану в свою очередь довелось испытать на себе удары ее кулачков.

– Пошел вон, толстопузая обезьяна! Пошел вон, говорю, пока все на свете у меня не переломал! И так одно разорение от тебя!.. Не нужен мне ни один из вас, ни другой! Катитесь отсюда!..

Конан безропотно дал выпроводить себя за дверь. Его ненавистник уже ждал его там, приготовив сжатые кулаки.

– Да погоди же ты, ванир, – сказал киммериец, вскидывая руку, чтобы защититься от удара. – У меня к тебе деловое предложение... – Он говорил с некоторым трудом: мешала распухшая, пришибленная в драке губа. – Я не хочу калечить тебя, – продолжал Конан. – По крайней мере до тех пор, пока не помогу тебе разбогатеть!

– Какие еще предложения, киммериец? – зарычал Осгар. – Наденешь кружева и пойдешь крутить задницей на пару с Зефрити?..

Конан нетерпеливо мотнул головой.

– Делать тебе нечего, как только драться из-за стигийки! – сказал он, хмурясь и ощупывая языком больную губу. – С другой стороны, если будешь ей потакать, она тебе драться разучиться не даст... Ладно, хватит о ней, пока у нас с тобой дело до мечей не дошло! – Ванир все еще держал руки наготове для схватки, и Конан сказал: – Лучше послушай меня. То, что я хочу тебе предложить, вполне выполнимо. И весьма выгодно.

Какое-то время Осгар еще косился на него налитыми кровью глазами. Потом свирепый оскал сменился ухмылкой, от которой встопорщилась золотистая борода и засверкал вставной зуб. Он захохотал, как залаял:

– Значит, киммериец, мы с тобой снова друзья!

И шагнул прямо к нему, протягивая руку, чтобы хлопнуть его по плечу. Конан не без усилия поборол боевой инстинкт, дал ваниру приблизиться вплотную и крепко стиснул протянутую руку.

– Уф-ф! – сказал Осгар, потирая ободранные костяшки пальцев. Потом сунул руку в рот и осторожно пощупал расшатавшийся зуб. – Кажется, – сказал он, – скоро придется вставлять еще один золотой!.. – Посмотрев на киммерийца, он вновь разразился хриплым лающим смехом. Потом отодвинулся на расстояние, приличествовавшее деловой беседе. – Так что ты предлагаешь?

Конан обшарил взглядом коридор, посмотрел на захлопнутую дверь комнаты Зефрити и на перепоясанную передниками кухонную прислугу, столпившуюся поглазеть на сражение.

– То, что я скажу, предназначено только для твоих ушей, – заявил он. – Ну, может, возьмем в долю еще Исайаба. И Азрафеля, если удастся найти парня.

– Отлично – Осгар повернулся и щелкнул пальцами, обращаясь к глазевшим работникам: – Приведите в мою комнату тех двоих, о ком он говорил!

Слуги бегом бросились исполнять поручение. Хозяин гостиницы жестом пригласил за собой Конана, и они вместе двинулись по коридору.

* * *

Комната Осгара оказалась обставлена без лишней роскоши, но очень удобно. Мебель в ней была из темного дерева с бронзой – в том числе и широкое ложе, застланное шелками. Возле него красовался туалетный столик, опять же заставленный вещицами, несомненно принадлежавшими Зефрити. Окон не было; вместо них служил люк в потолке, сквозь который вовнутрь проникал ночной ветерок. Осгар налил из лакированного кувшина пальмового вина и протянул Конану чашу. Тот взял ее и уселся на табурет возле стены.

Потом пришел Исайаб. Он держал в руке бокал и выглядел несколько хмельным, но вполне заинтересованным. Когда в дверь молча проскользнул Азрафель, Конан наконец заговорил.

– Здравствуй, дружище! – сказал он. – Закрой дверь поплотнее. – Он поднялся и очень серьезно оглядел всех собравшихся. – То, что я хочу предложить, с точки зрения профессионального вора есть нечто само собой разумеющееся. Это до смешного простой способ добыть баснословные богатства. Почему, спрашивается, вы без меня до него не додумались? Потому, что живете в этой стране и блюдете ее обычаи. Вы его просто не видите. Вы предпочитаете бродить по пустыне, преодолевая всяческие трудности, я уж молчу о том, что временами встречается в могилах, которые вы грабите. И в это самое время несметные сокровища уплывают у вас прямо из-под носа!

– Ты хочешь предложить нам пошарить в гробницах жрецов и царей Абеддраха? – перебил Исайаб. Он оглянулся через плечо, проверяя, плотно ли закрыта дверь, и вновь обратился к Конану: – Даже и не думай! Я уже говорил тебе, что они слишком хорошо охраняются! И стражей, и заклинаниями...

– Нет, Исайаб. У меня на уме нечто гораздо более дерзкое... – Конан говорил спокойно и серьезно. – Мы ограбим могилу нынешнего правителя этого города. Я имею в виду гробницу царя Ибнизаба.

Темные глаза шемита округлились от изумления.

– Но... Но ведь она даже еще не построена! И царь пока еще жив!

Конан пожал плечами:

– Если верно то, что я слышал и от тебя, и на базаре, его кончина не за горами. Каково, по-твоему, состояние Ибнизабова драгоценного здоровья?

Какое-то время Исайаб молча смотрел на киммерийца, потом со вздохом развел руками.

– Я знаю, – сказал он, – только то, что бормочут над своими бокалами придворные, когда приходят сюда опорожнить кувшинчик. Так вот, они говорят, будто Нитокар, нынешняя царская супружница, потихоньку прикармливает Ибнизаба отравой. Она уже свела в могилу прежнюю царицу, а теперь занялась им самим. Но он так влюблен, что не желает замечать очевидного...

– Да хоть бы он так и сдох, ничего не заметив, – добавил Азрафель. – Ничего лучшего жадная скотина не заслужила.

– Что за чушь ты несешь, киммериец! – возмутился Осгар и даже вскочил с кресла. – Забудьте этот бред, слышите вы все? Мне, при моем шатком положении, не подобает даже говорить о таком безрассудстве! Мне, в отличие от вас, здесь, в Абеддрахе, есть что терять! – Он подумал и добавил: – Даже если бы мы преуспели, поднялся бы такой хай...

– Совершенно не обязательно, – сказал Конан. – Не будет никакого хая, если мы, вместо шумного взлома, проделаем потайной ход и потихоньку натаскаем себе золотишка. Никто и не дознается!

После этих слов протесты Осгара стихли сами собой. Какое-то время он размышлял, напряженно сдвинув светлые брови. Потом сел обратно на свое место.

Исайаб сидел, подперев рукой подбородок и тоже делая какие-то умозаключения. Они то вызывали у него улыбку, то заставляли хмуриться.

– Значит, – предположил он, – мы как-то ослабляем стену гробницы по ходу строительства, так, чтобы потом ее нетрудно было обворовать. Тоже риск будь здоров! Однако кладбищенская стража вряд ли сможет это предвидеть, а значит, и караулить не будет... – И шемит в восторге хлопнул себя по жилистому колену. – Во имя пояска Иштар, это куда проще, чем ломиться в уже законченную могилу! – Он подергал себя за бороду и добавил: – Правда, место строительства уже теперь бдительно стерегут от воров...

– А я – за! – пылко вскочил на ноги Азрафель. – Мы должны забрать обратно все то, что Ибнизаб похитил у честных людей! Таких, как мой убитый отец!

Конан терпеливо кивнул.

– Самое лучшее в моем плане, – сказал он, – это то, что он позволяет обойти и ловушки, и заклятия, которые наверняка наложат жрецы. Как я понимаю, наши действия даже и ограблением могилы-то назвать нельзя будет. Опять же не придется связываться ни с привидениями, ни с кознями давно умерших...

Исайаб поднял бокал и торжественно обратился к Азрафелю:

– Этот Конан, он у нас такой чистоплюй. Нипочем не желает обдирать мертвые тела. За исключением тех, которые сам и порешил...

– Не в том дело! – тряхнул головой молодой северянин. – Просто не выношу заплесневелых древностей, вот и все. Как говорят у нас в Киммерии: «Духи мертвых подобны вину – чем старше, тем крепче...»

– Но с чего ты взял, что смухлевать на строительстве будет уж так просто? – скрипуче перебил Осгар. – Там, по-моему, даже камушка неправильно положить не удастся. И потом, стража может обнаружить плоды наших трудов. Вот тебе и ловушка!

– Верно, – опасливо косясь на дверь, кивнул Исайаб. – Попадаться нам совсем ни к чему. Кладбищенская стража чертовски хитра. А уж когда доходит до пыток...

Конан пожал плечами:

– Может, окажется не очень сложно подвести туда подземный ход. Бывает и так, что городская стена только сверху облицована внушительными валунами, а внутри – щебенка и мусор. Глядишь, и Ибнизабову усыпальницу так же строят. Между прочим, я сегодня же ночью хотел сходить посмотреть, что к чему, но меня... отвлекли. – Он погладил рану на затылке. – Наверное, нам стоило бы сходить с тобой вдвоем, Исайаб. Ты бы мне все показал и рассказал. Как устроена гробница, как ее защищают от грабителей...

– Сегодня ночью?.. Ты имеешь в виду – прямо сейчас?.. – спросил Исайаб.

Конан кивнул, и шемит на всякий случай повернулся к Осгару. Хозяин гостиницы смотрел в свою чашку, вертя ее в заросших светлым волосом лапах. Курносая физиономия отражала напряженную работу мысли. Потом он неожиданно вскинул глаза.

– А что? Почему бы нам всем не пойти?.. – Разбитые губы шевельнулись в улыбке, сверкнул золотой зуб. – И поторопимся, не то старик Ибнизаб прежде нас в могилу поспеет!..

Глава шестая

Небольшая прогулка

Душная, жаркая шемская ночь тяжело нависла над пригородами Абеддраха. Она до некоторой степени напоминала Конану ночи в Стигии, ибо молодому киммерийцу довелось пережить немало мрачных часов в стране змеепоклонников, раскинувшейся по ту сторону реки. Однако той неподвижности и мертвой тишины здесь все-таки не было. Не было и разлитого в воздухе страха, при всем том, что осквернители праха шли на довольно-таки опасное дело. Над головами возносилась душистая сень пальм, под ногами мирно хрустели и перекатывались косточки фиников. Конану даже казалось, будто по сию сторону Стикса и звезды приветливее мерцали в бархатном небе, и цикады вместе с голосистыми лягушками заливались более гармоничным и слаженным хором.

Час был поздний, но жизнь повсюду так и била ключом. Отсветы масляных ламп проникали наружу из окон глинобитных построек, беспорядочно разбросанных вдоль дороги. С берега канала доносились голоса, звучавшие возле костров. Время от времени показывались и пешеходы, в основном земледельцы, согнанные с места разливом. Женщины глядели в землю и старались побыстрее шмыгнуть мимо, мужчины тащили на плечах длинные черпаки для воды – свое последнее достояние. Острый взгляд Конана отметил под окнами богатых домов приодетых воздыхателей, распевавших своим избранницам негромкие серенады.

– Здесь, – сообщил ему Исайаб, – живут мастеровые, разбогатевшие на строительстве усыпальницы.

– Шемитские девушки не очень-то жеманятся с мужчинами, – ухмыльнулся Конан: он заметил, как приоткрылась задняя дверь и бренчавший по струнам парень без промедления проник вовнутрь.

– Что есть, то есть! – кивнул Исайаб. – По сравнению с иными из здешних девиц даже Зефрити сойдет за великую скромницу.

И он искоса взглянул на киммерийца, но тот пропустил его замечание мимо ушей. Он смотрел вперед, на Осгара с Азрафелем, – те шли как бы отдельно, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Мы, – сказал Конан, – наверное, уже подходим к усыпальницам.

Чтобы сделать такой вывод, сложных умозаключений не требовалось. Впереди показались замысловато отделанные металлические ворота, перегораживавшие дорогу. Стена, в которой были укреплены их петли, не превышала человеческого роста, но казалось, что именно здесь и кончается царство живых. Дальше неподвижно громоздились высокие памятники. Они белели в свете луны, низко висевшей у восточного края небес. Конан присмотрелся, но не обнаружил не то что каких-либо признаков кладбищенской стражи, даже и привратника. Более того, у стены вольготно расположились несколько бездомных скитальцев, прислонивших к ней свои черпаки. – Ты прав, мы пришли, – сказал Исайаб. – Эти бедолаги устроились здесь, чтобы завтра поутру просить работы на строительстве великой гробницы. А может, они хотят, чтобы их умерших родственников забальзамировали и положили в одном из ее уголков. Родственников – или их самих. Это высокая честь... – Говоря так, Исайаб уже сворачивал на обочину, чтобы его никто не заметил. – Наблюдай, куда двигается Осгар! Ага, вот так! А теперь за ним, только осторожно...

Следуя его указаниям, Конан углубился в высокие тростники у края дороги. Он высоко поднимал ноги, чтобы поменьше шуметь. Дно круто шло под уклон, и скоро он оказался по пояс в теплой воде.

– Держитесь все вместе, да поменьше плещитесь!.. – обернувшись к спутникам, раздраженно буркнул Осгар. Он первым обогнул стену; оказалось, она перегораживала только дорогу и кончалась в нескольких шагах от нее, в тростниках, которыми густо зарос канал.

Конан последовал за ним, осторожно ставя сандалии в липкую грязь и придерживаясь за мокрые, осклизлые кирпичи. В голову невольно лезли мысли о крокодилах, которыми, как он успел уяснить, здешние каналы просто кишели. Взгляд киммерийца настороженно обшаривал залитую лунным светом, подернутую рябью поверхность воды...

– Этот канал подводит прямо к Ибнизабовой могиле, – шепнул из-за плеча Исайаб. – Царь велел прорыть его нарочно для перевозки тяжелых каменных глыб. Но, увы, вода заполняет его только при весенних разливах...

– Если он так уж гонит гусей с этой своей могилой, – шепотом спросил Конан, – почему строители не работают посменно, ночью и днем?

Исайаб ответил не сразу.

– Боятся оскорбить Бога Солнца – Эллаэля, – объяснил он наконец. – Согласно нашей вере, ночь нечиста, а посему работа вне дома возбраняется.

– Сдается мне, сам ты не очень-то придерживаешься этой веры, – сказал Конан. – Ты ведь вон сколько лет... только по ночам и трудился!

Исайаб передернул плечами – то ли пренебрежительно отмахнулся, то ли содрогнулся от ужаса.

– Мало ли что приходится делать, но вера есть вера... Как бы то ни было, много опасностей таится в ночи, а уж вблизи могил – и подавно!

Конан что-то проворчал и дальше шел молча. Кладбищенская стена осталась у них за спиной, и тростники стали редеть. Осгар, низко пригнувшись, двинулся вдоль самого берега и жестом велел остальным делать то же. Вот он скрылся в потемках под деревянным мостом, пересекавшим канал. Конан уже изготовился нырнуть туда же, когда совсем близко послышался чей-то смех. Конан мигом оказался под мостом и втащил за собой Исайаба, и почти сразу же над головами по доскам простучали шаги. Только стражники ходят такой размеренной, невозмутимой походкой. Они остановились посередине моста, перекинулись со скуки несколькими словами, потом двинулись дальше.

– Кладбищенская стража!.. – прошипел Исайаб на ухо Конану.

Они ждали, замерев, пока шаги не стихли вдали. Потом Осгар пробормотал:

– Канал впереди перегорожен... Самое верное – пробираться через склепы.

За мостом сидела в маслянистой воде баржа, приткнувшаяся к берегу. С ее борта на сушу были протянуты сходни, на корме горела жаровня, от которой к небу поднимались завитки дыма. Обходить баржу было слишком рискованно, что с одной стороны, что с другой. Но бывалые осквернители праха так просто не отступались. Всего через несколько мгновений Конан вместе со всеми крадучись взобрался на топкий берег и перевалился через насыпь, тянувшуюся вдоль дороги. Они пересекли заросшее тростником мелководье и вновь выбрались на сушу в густой тени, которую отбрасывал в лунном свете какой-то мавзолей.

Оглядевшись, Конан убедился, что каменное строение было одним из многих сотен. Вверх по склону холма тянулись целые улицы украшенных скульптурами усыпальниц. Целый некрополь! Жутковатый пейзаж, смахивавший на городской. Только на улицах и перекрестках не было видно никакого движения, если не считать летучих мышей, с пронзительным писком носившихся туда-сюда в косых лунных лучах.

Иные надгробия были вырублены прямо в песчаниковых скалах. Другие, смахивавшие на башни и ступенчатые пирамиды, были сложены из каменных блоков. Кое-где на стенах скульпторами были намечены окна и даже плющ, вьющийся по подпоркам. Рядом с ними возвышались небольшие холмики, снабженные дверьми с одной стороны. Вероятно, они служили входами в глубокие катакомбы. Угадать, хотя бы приблизительно, размеры города мертвых было решительно невозможно. Тесные дорожки для траурных процессий тянулись вдаль до самых предгорий, а иные так и вовсе пропадали в распадках.

– Значит, говоришь, тут особо нечего грабить?.. – обозревая царство усопших и недоуменно качая головой, спросил Конан у Исайаба. – Да тут одних богатеев не меньше тысячи похоронено!

– Все правильно, только охрана больно уж хороша, – буркнул Осгар. – Пригнись-ка лучше, пока тебя не заметили! – И он дернул Конана за руку, заставляя его убрать голову под свес крыши мавзолея. – Одна крупная кража вроде той, что ты предложил, может, и оправдается. Но возвращаться ночь за ночью ради грошовой добычи – чистой воды безумие. А теперь давайте-ка пошевелимся!..

Он вновь встал во главе и осторожно двинулся вперед между плотно придвинутыми друг к дружке обиталищами мертвых. Яркий лунный свет, игравший на белом камне, порождал густейшую тень, в которой очень трудно было заметить крадущегося человека. Тем не менее предводитель шайки двигался мучительно медленно, оглядываясь у каждого угла на все четыре стороны. Если Конан что-нибудь понимал, ванир высматривал не только обыкновенных двуногих стражников из плоти и крови. Спустя некоторое время и киммериец начал разделять опасения такого же свойства. Ибо заметил краем глаза или ему показалось, что заметил, – бесшумные и таинственные движения среди могил...

Наконец, выждав немного возле оконечности канала, они пробрались еще дальше и оказались напротив огромной бесформенной груды камней посреди открытого поля. Издали незаконченную постройку можно было принять и за крепость, и за дворец. Повсюду виднелись деревянные леса для рабочих и земляные пандусы для подвоза тяжестей. Внутри этой скорлупы уже можно было различить высокие, почти отвесные стены из светлого камня. Конан не стал ни о чем спрашивать: и так было ясно, что перед ними высилась недостроенная усыпальница Ибнизаба.

Осгар обернулся к подельщикам: