Второй потоп

В этот момент дверь распахнулась, и в камеру ввалился Степан с двумя плечистыми рабами, тащившими большую кастрюлю и миски.

— Эй, свиньи, жратва, — весело крикнул он.

Но рабы не двигались, только подручные божества начали подниматься. Стас решительно встал и первым шагнул к Степану. Взяв миску у раба, он протянул ее второму, державшему половник.

— Накладывай, — лениво бросил Степан.

Тот оглянулся на подручных «божества», замерших в изумлении, затем на Степана. Надсмотрщик ухмыльнулся и кивнул, что ж, парень торопится умереть, ему это устроят. А он на этом подзаработает, можно будет устроить тотализатор — сколько протянет этот паренек? Он успел погрызца с рабами, сегодня перечил самому Егору. Не жилец.

— Положи ему двойную порцию, — приказал Степан рабу.

Тот изумленно посмотрел на надсмотрщика, но все же плюхнул два половника в миску Стаса. Стас кивнул и отошел. Присев у стены, он решил подождать, пока Степан не уберется. Жрать, как животное, на глазах у него не хотелось. После Стаса к кормушке отправились подручные «божества», сам пахан восседал у стены и был очень недоволен тем, что вместо двойной порции получил одинарную. Из-за Стаса сухой высокий мужичек с затравленным взглядом лишился ужина. «Божество» обязано было получить свою норму. Наконец Степан и рабы-разносчики вышли, и Стас смог поесть.

Минут через двадцать пришли два раба и забрали пустые миски. Едва за ними захлопнулась дверь, все замерли. Рабы расползлись по углам и затаились, предчувствуя грозу. Стас сидел, заложив руки за спину, и, слегка прикрыв глаза, следил за своими противниками. Его спокойствие было напускным. На самом деле парень незаметно извлек лезвие ножа, спрятанное в маленьком кармашке на трусах, и пытался поудобней спрятать его в кулаке, прикидывая, как лучше использовать слегка заостренный кусок железа. Еще на поле ему попался обломок силикатного кирпича. Пользуясь тем, что никто за ним не наблюдал, он насколько это было возможно, заточил обломок ножа. Бриться им, конечно, было нельзя, но вот дырок понаделать — раз плюнуть. Еще он позаботился о рукояти, использовав для этого кусок найденной изоленты и шнурок от старого ботинка. Его противники поднялись, «божество» чуть приотстало, и было недосягаемо для Стаса, прикрытое спинами подручных.

Парень поднялся и уверенно посмотрел в глаза своим противникам. Оказалось, что не только он решил воспользоваться колюще-режущим оружием, у его противников было как минимум два то ли ножа, то ли заточенных гвоздя. Значит, в первую очередь нужно вывести из строя их. Противников, включая «божество», было четверо, но до определенного момента в драке примет участие только трое подручных «божества», главарь появится на сцене только в самом конце.

Стас встал так, чтобы за спиной была стена, но не прижимаясь к ней. «Всегда нужно оставлять место для отступления», — учил его инструктор по рукопашному бою. Стас это запомнил.

— Все, начинается, — шепнул Стас, оценивая ситуацию.

Дистанция между противниками сократилась до двух метров, а значит, сейчас последует атака. И она не заставила себя ждать. Один из подручных резко бросился в ноги Стаса, чуть опережая своих подельников. Его задачей было сбить парня с ног, а дальше в дело вступали его дружки. Они рванулись на мгновение позже, и им на какой-то момент даже показалось, что все получилось. Все получилось, но так, как хотел Стас. Высоко подпрыгнув, он пропустил под собой распластанное в прыжке тело, а когда то рухнуло на бетонный пол, Стас всем своим весом ударил пятками в позвоночник на пояснице. Хруста костей он не услышал, зато безумный крик, полный боли, сказал, что его удар достиг цели. В любом случае, даже если позвоночник уцелел, удар был очень болезненным. Стас отпрыгнул назад, увеличивая дистанцию с оставшимися на ногах противниками. Но сейчас каждое его движение было точно рассчитано. Его правая нога с силой опустилась на затылок распластанного у его ног противника. От соприкосновения с бетоном лицо превратилось в кровавую лепешку. Стас почти со сто процентной уверенностью мог сказать, что противник вышел из боя в полной с отключке. Однако их оставалось еще трое. И они не дремали. Стас едва успел увернуться от направленного в живот удара заточкой. Но и он в долгу не остался. Кое-как заточенный обломок лезвия ножа скользнул в кисть, и Стас, не долго думая, полоснул по запястью руки, сжимающей заточку. Удар прошел, хотя лезвие только поцарапало кожу. Но от неожиданности противник разжал кисть, и заточка со звоном упала на пол. Стас не останавливался. Прикрывшись обезоруженным противником от последнего вооруженного врага, как щитом, он нанес короткий хук в его челюсть, одновременно сминая коленом гениталии. Удары, прошедшие почти одновременно, отбросили очередного поверженного врага прямо на заточку оставшегося на ногах подручного «божества». Раздался треск рвущихся тканей, и гвоздь вошел в печень врага. Стас прыгнул на замершего в растерянности последнего бойца, сбив того с ног. Они покатились по полу. Стас использовал все, что было в его арсенале — колени, локти, любые острые выступы тела и, конечно, свой козырь — обломок ножа. Все кончилось быстро, правая рука ударила противника в лицо. Сломанное, плохо заточенное лезвие пробило глаз. Противник заорал, но Стас и не думал оставлять его в живых. Кулак смял тонкие кости гортани, вбивая кадык внутрь. Этот удар, выполненный правильно, чаще всего ведет к смерти врага. Стас выполнил его на совесть. Ноги безымянного раба отбивали чечетку в предсмертных судорогах. Стас, шатаясь, поднялся. Хриплое дыхание вырывалось из его груди, драка заняла всего пару минут, но была проведена на такой скорости, что парень чувствовал себя совершенно разбитым. Троица подручных валялась на полу, не подавая признаков жизни. Как минимум, один был мертв. Стас попытался сделать шаг в сторону замершего в изумлении «божества», но левая нога почему-то слушалась плохо. Посмотрев вниз, Стас увидел торчащую из бедра заточку.

— Все-таки пырнул, подонок, — выругался он, пытаясь выдернуть заточенный гвоздь из ноги. Это оказалось не так просто. Наконец, сцепив челюсти, Стасу удалось вырвать заточенный кусок металла из своего бедра. Посмотрев внимательно на проткнувший его кусок металла, Стас ругнулся. Оружием подручных оказался двадцатисантиметровый гвоздь с крючком на конце. Поэтому он так неохотно выходил из тела. Стас с трудом склонился над поверженным противником и вырвал из глазницы свой нож. Вытерев его об одежду убитого, он вернул его в потайной кармашек на трусах.

— А теперь давай поговорим с тобой, — припадая на левую ногу, парень направился к растерянному «божеству», которое пребывало в полном трансе. — Ты, подонок, считал себя сильным? — приблизившись вплотную произнес Стас. — Ты считал, что можно измываться над теми, кто слабее тебя?

— Я не …, — проблеяло «божество».

— Ты не…, — сказал Стас, сжав в руке гвоздь, и резким ударом вгоняя его в сонную артерию и также резко выдергивая, расширив крючком рану, из которой тут же выплеснулся фонтан багровой крови, — пережил этот вечер, — закончил Стас начатую фразу и, бросив заточку на пол, пошел в свой угол.

По пути он согнулся над одним из поверженных врагов и забрал себе пластиковую ложку. Осмотрев трофей, он кивнул сам себе и пошел дальше. Рабы с ужасом взирали на кровавую бойню, устроенную Стасом. Он же, как ни в чем не бывало, уселся в углу, оторвал кусок тряпки и принялся перевязывать пробитое бедро.

Стас был удивлен, он ожидал, что охрана попытается прекратить драку, но она даже не вмешалась, хотя, по идее, потеря четырех рабов, это серьезный удар по инфраструктуре бункера и банде Черепа. Но даже после того, как все закончилось, охрана не торопилась. Спустя минут десять дверь в камеру распахнулась, рабы, копошащиеся в шмотках покойников, прыснули в темные углы, как мальки от щуки. Но Егор и Степан даже не обратили на них внимания.

— Проверь этих, — пнув одно из распростертых на полу тел, приказал Егор.

Степан брезгливо перевернул раба, которого Стас уложил первым.

— Живой вроде, — произнес он, — только все одно, до утра не дотянет.

— Добей, — равнодушно произнес старший.

Рука Степана потянулась к кобуре пистолета.

— Ты что, совсем дебил? Не трать патроны на эту падаль! — крикнул Егор.

Степан ухмыльнулся и, достав нож, просто вонзил в глазницу раненого.

— Остальные готовы, — спустя пару минут доложил он.

Но Егор с интересом рассматривал Стаса, спокойно сидящего у стены.

— Вставай, — наконец, приказал он.

Стас с трудом поднялся. Левая нога слушалась плохо, рана была глубокая, и кровь не желала останавливаться. Степан на всякий случай навел на него ствол автомата.

— Откуда у тебя нож и где он сейчас? — начал допрос старший.

— Нету у меня никакого ножа, — устало произнес Стас.

— А этих чем? — Егор кивнул на тела, валяющиеся на полу.

— Все раны от их заточек. Вон две штуки валяются.

Старший глянул на пол, где валялись заточенные гвозди.

— А этого чем? — указал он на труп с пустой глазницей.

— Заточкой, — не вдаваясь в детали, ответил Стас.

— Эй, свиньи, видели ли вы у него нож? — громко спросил Егор рабов, забившихся по углам.

Повисло долгое молчание.

— Степан, — коротко бросил старший.

Живодер шагнул к седому мужику.

— Ты видел нож?

— Нет, — едва не накладывая в дырявые штаны от испуга, пролепетал тот.

— А ты видел? — задал он тот же вопрос рабу, который работал со Стасом по соседству на грядках.

Тот отрицательно покачал головой, за что и получил от Степана кулаком в солнечное сплетение.

— Ты мне головой не качай, — начал заводиться Степан, — видел нож?

— Не видел, — прохрипел раб, свернувшийся у ног «живодера».

Допрос продолжался минут пять, но все рабы, трясясь от страха, говорили одно и тоже — ножа не видели.

— Они не скажут, — подвел итог Степан.

Егор кивнул:

— Я тоже так думаю. Ладно, пришли кого-нибудь убрать трупы, — и, прихватив с собой заточки, старший вышел. На пороге он обернулся и, глянув на Стаса, бросил, — а этому рану прижги, а то, либо кровью истечет, либо заразу какую подхватит.

Через пару минут в комнату заперлись боевики и, подхватив под руки трупы, потащили их из камеры. Степан вышел последним, перед этим, накалив на бензиновой зажигалке гвоздь, которым и продырявили Стаса, он неумело прижег рану. Бросив на рабов быстрый взгляд, Живодер, как называли его между собой боевики, вышел, на Стаса он посмотрел только, когда почти закрыл дверь, и парню на мгновение показалось, что в этом быстром взгляде проскочило что-то неуловимое, совершенно несвойственное такому жестокому человеку. С другой стороны двери лязгнул засов, и все стихло.

И тут Стас понял — этот человек с пистолетом, автоматом, в бронежилете его боится. Он сильный только со слабыми. А теперь Живодер осознал, что Стас тоже сильный, причем намного сильнее его.

Раб, который работал рядом с ним на грядках, подсел поближе. Минуты две он просто смотрел в пол. Наконец, он решился заговорить:

— И что дальше?

Стас неопределенно пожал плечами.

— Будем дальше жить, — немного подумав, ответил он. — Грязи в мире стало меньше со смертью этой четверки. Бог даст, и остальное разгребем. Как тебя зовут?

— Аркадием, но все зовут просто Арком.

— Давай спать, Арк, завтра будет тяжелый день.

Аркадий поднялся и прошел к подстилкам «божества» и его подручных. Прихватив пару, принес и сложил у ног Стаса.

— Они им больше не понадобятся, — заметив взгляд своего нового знакомого, произнес он.

Стас кивнул и, разложив подстилку, улегся на бок. Но одна мысль не давала парню уснуть, он отвернулся к стене и закрыл глаза, чтобы никто не мешал думать.

«Это неправильно, что в мир пришел закон силы. Не правильно, что, кто сильнее, тот и прав. Всегда найдется сила, которая больше той, что есть у тебя. А значит, это замкнутый круг. Как вернуть все на круги своя, или хотя бы уменьшить зло, причиненное „Апокалипсисом“? Раньше существовало подобие закона, теперь его заменил человек с автоматом. Рано или поздно пули кончатся, техника придет в негодность, и земля погрузится в мрачное средневековье со всем вытекающим. Вернее, она уже в него погрузилась. Чем Череп хуже князя, чем его боевики хуже дружины? Рабы так и остались рабами, для них даже нового слова придумывать не пришлось».

«Либо ты наверху, либо внизу, — произнес внутренний голос. — Пора тебе выбираться наверх. Хочешь уменьшить страдание людей, стань главным, создай собственный порядок. Не иди на поводу у обстоятельств».

«Но я раб», — сказал Стас сам себе.

«Ты что, решил вечно оставаться рабом? — произнес собеседник. — Я разочарован. Ты уже сделал первый шаг к свободе, убив этих животных, теперь осталось вырваться и найти последователей».

«Я попытаюсь!»

«Не надо пытаться, нужно сделать. Главное — не проморгай свой шанс»

«Шанс?»

«Вся жизнь состоит из шансов, смотри и увидишь, судьба не помогает слепцам. А теперь спи».

Беспокойный, тяжелый сон смежил веки. Боль в ноге поутихла, организм начал латать дыры, залечивая рану, синяки и ссадины.

Ближе к утру дверь в камеру распахнулась, четверо новоиспеченных рабов влетели внутрь, словно выброшенные из катапульты, сильно избитые, у одного простреляно плечо. Стас поднялся и, прихрамывая, подошел к ним. Остановившись около распластавшегося на полу, он протянул руку:

— Вставай, застудишь себе все, бетон холодный.

Мужик лет тридцати, крепкого телосложения, какое-то время изучал Стаса, сверля его пронзительным взглядом голубых глаз и, наконец, решившись, ухватился за руку, рывком встал на ноги.

— Спасибо, — буркнул он и помог встать раненому.

Остальные поднялись сами. За спиной Стаса встал Аркадий и еще один крепкий мужичек лет тридцати пяти. Так и стояли друг напротив друга четверо новичков и Стас с двумя старожилами.

— Ты здесь главный? — спросил мужик, которому Стас протянул руку.

— Нет, — отрицательно покачав головой, ответил парень.

— Тогда кто?

— Никто, здесь нету хозяина, — влез в разговор Арк.

— Так не бывает, бандиты всегда ставят главного, — талдычил свое мужик.

— В принципе, ты прав, главный был, — просто согласился Стас, — а со вчерашнего вечера его нет.

Мужик внимательным взглядом окинул помещение, вглядываясь в лица рабов. Наконец его взор остановился на свежих пятнах крови, слегка присыпанных песочком.

— Ладно, нету главного, и хорошо. Тогда, кто лидер?

— Он, — совершенно неожиданно для Стаса произнес Арк.

Мужик, стоящий рядом, кивнул.

Стас повернул голову и внимательно посмотрел на них, в лицах нет угодливости или подхалимства, эти двое, действительно, признали его вожаком. Что ж, слабые всегда тянутся к более сильному.

— Меня зовут Стас, — повернувшись к новичкам, представился он.

— Михаил, — представился здоровяк с голубыми глазами и светлыми, почти что золотыми, волосами. Его хоть сейчас можно было бы снимать для плаката: «Германия — превыше всего». Чистокровный ариец. — А это Саша, — он указал на раненого. — Богуслав. Он серб, — смуглокожий парень кивнул. — И Денис.

— Устраивайтесь, где найдете место, — делая широкий, приглашающий жест, произнес Стас. — Поспрашивайте, может, кто тюфяками поделится. Хотя особо не рассчитывайте и не вздумайте отнимать, иначе будет другой разговор. Мы здесь все в одном котле варимся, так что никаких, кто сильнее, тот и прав. Где вас взяли?

Пока Богуслав и Денис устраивали раненого и пытались отыскать хоть какие-то спальные места, Стас отошел с Михаилом в сторонку.

— Нас схватили часа три назад километрах в двух от города. Скорее всего, мы нарвались на боевиков, возвращающихся с рейда, потому что минут за двадцать до этого слышали ожесточенную стрельбу на севере, именно оттуда явились те, кто нас схватил.

— Аркадий, где база Никиты?

— Отсюда километра три будет, — немного подумав, сказал мужик, — в сторону Мещерского района.

— Да, именно оттуда мы и шли, — кивнул Михаил.

— Сколько было тех, кто вас захватил?

— Человек десять, но трое были серьезно ранены, их несли на носилках. Но мы дали им прикурить, у нас было два пистолета, автомат и охотничье ружье. Как минимум, троих завалили и двое раненых. Они гранату швырнули, нашего пятого в куски, а нас только контузило. Сашка пытался отстреливаться, но ему прострелили плечо, потом долго били.

— А теперь слушай меня, — зашептал Стас. — Не знаю, как поступят с вами, но сегодня я укокошил четверку местных ублюдков, что посчитали себя выше всех. Они занимались расширением бункера или что-то типа того, не знаю точно, это Аркадия нужно спросить, я здесь сам всего два дня. Меня и всех остальных рабов гоняют на грядки в бывший сад юннатов. Бандюги там думают себе жрачку вырастить. Пока вроде растет. Но с таким режимом под солнечными лучами я скоро стану таким же, как и они, — Стас кивнул в сторону самой слабой группы. — Видимо, они здесь давно. Короче, я надумал бежать, если уж умирать, то как свободный человек, а не как раб. С беглецами и теми, кто не может работать, поступают зверски, либо добивают, либо мучают, но итог один — смерть.

— А с чего это ты так разоткровенничался? Вдруг я бандит?

— У тебя глаза другие, не знаю даже, как объяснить. Просто знаю и все.

— Короче, если я правильно понял, ты предлагаешь нам при случае бежать?