Стратегия. Замок Россия

Русские. Значит, мы не одни, нам заботливо прислали потенциальное пополнение – вот оно, принимайте. Национальные варианты подробно проговаривались у Сотникова на последней, и пока единственной, пьянке, которую этот умный мужик определил, в ущерб весу поставки, чрезвычайно важным моментом и способом хоть какого-то снижения общего стресса, как это делается на поминках. Да поминки это и были…

Всем было очевидно, учитывая маркеры, присвоенные нам Смотрящими, что где-то на этой Земле есть или появятся в ближайшее время и другие национальные анклавы, у которых в Документе № 3 написано, например, так:

Стержневой этноформат: поляки.

И дальше по списку, величину которого определить не представлялось возможным. Все ли государства и народы будут включены, или применяется отбор селективный, в зависимости от геополитической или какой другой значимости? Нужно искать зацепки. Например, судя по тому, что нарезное оружие можно выбирать лишь по «стране-изготовителю», да еще и во временных рамках, – не все. В любом случае мы их найдем либо они первыми объявятся, это лишь вопрос времени. А вот важнейший для нас вопрос: «Единственные мы русские или есть еще кто-то?» – до сей поры оставался загадкой.

– Есть хотите, конечно, – тихо прогудел огромный Гоблин, присев рядом и обращаясь к девочке: – Тебя как зовут, красавица?

Удивительное дело: взрослые этого неандертальца боятся, а вот маленькие дети всегда воспринимают благосклонно, и это с такой-то мордой. Загадка.

– Со-оня-а, – прошептала лесная принцесса у мамы на руках, размазывая пыльные дорожки слез по пухлым щечкам.

– Соня! А у меня конфеты-ириски в кармане оказались, как знал, – сообщил ей гигант. – Сейчас быстренько тему прорубим и все наладим, так, Соня? Бери конфету. И маме дай.

Обе кивнули, палка упала в пыль, шлепнули о землю сандалетки. Теперь они обе просто стояли и плакали – нормально так, не страшно. Мля, как сердце-то сдавило! Ни хрена себе разведка вышла.

– Все, девчата, все, страхи кончились. Считайте, что вы успешно выбрались из тылов врага к геройскому отряду Советской Армии, – успокаивающе улыбнулся я небритой харей. – Дальше все будет хорошо.

– Товарищ командир, надо бы с дороги уйти, разбить бивак, чтобы люди могли спокойно принять пищу, – выстроившись передо мной во весь рост, Гоблин продолжал поддерживать псевдоофициальный тон, ибо ничто так не ставит нашего российского человека на привычные рельсы, как административная аура «порядка». Он вообще неплохой психолог, как и положено тертому братку, пусть и бывшему.

Я по рации отозвал ребят, и мы отошли в лес, дабы не лезть в глаза. Выбрали односторонне обзорное место недалеко от дороги и через полчаса уже сидели, слушая короткий рассказ двух беглянок. Кем мы числимся в градации Смотрящих? «Организованный кластер»? Ну что ж, как и предполагалось Сотниковым, тут есть и «неорганизованные кластеры». А есть очень неорганизованные! Один из таких «кластеров», протянув ноги к костру, сидел перед нами, торопливо усваивая подсохшие куски хлеба.

Они с дочкой выпали из той реальности к дороге, почти в лес, к чему Лиза Казанцева с дочкой Софьей оказались материально совершенно не готовы. Про моральную сторону и говорить нечего: в этом отношении к перебросу никто не может быть готов. Не повезло им конкретно – легкая одежда, кукла Ариэль, сумочка мамы с минимумом предметов, и все. Лиза не курила, и это оказалось опасно для их здоровья, вот ирония. Костер не развести, укрыться от утреннего холода нечем: не позавидуешь. Видели зайцев, птиц. Один раз наткнулись на косулю.

– Во всяком случае, я всегда именно так косулю представляла, хотя могу и ошибаться, – неуверенно пояснила женщина. – Рога у нее тонкие, острые, слегка изогнутые. Правда, я всегда считала, что они размером поменьше – с козу примерно.

То, что они за время хождений не нарвались на медведя или другого хищника, можно назвать чудом. Бродили по кустам и зарослям, пока не вышли к дороге, где вскоре встретили одинокого пожилого мужчину. «Дедушку Матвея», как сказала девочка. Старик тоже был из «наших», он достаточно бодро и уверенно направлялся по дороге на юг, где, по его словам, в лесу имелось «хозяйство лесника», в котором люди уже обустроились.

Судя по всему, еще один кластер! Кто жители кордона и какова степень их организованности, мы понять не могли, дед на эту тему особо перед Лизой не распространялся – просто сказал, что там живет большая семья, внуки взрослые, поминал какого-то Василия. Не грузил версиями, не затевал беседы. Просто сразу предложил пойти вместе, они и пошли, доверились старцу, который оказался вполне нормальным мужиком. По дороге сказки рассказывал маленькой.

Посоветовал Лизе вывернуть куртку красным цветом внутрь, но она тогда не послушалась – ей это вполне практическое предложение показалось несколько маразматическим. Шли они подолгу и легко, видать, еще на «старых» запасах сил. По косвенным выходило, что дедок уже достаточно грамотно оценил ситуацию и частично адаптировался к новым условиям. Он осторожно, чтобы не напугать попутчиц, предрекал проблемы, намекал на опасности, исходящие от неких людей или групп людей. Каких?

– Лиза, а оружия вы при нем никакого не заметили? Или радиостанции, вот как эта или похожая? – осторожно поинтересовался я.

– Не было у него оружия, – уверенно заявила Лиза, протягивая доче фляжку.

– Думаешь, аксакал наши функции выполнял? – посмотрел на меня Шамиль. Я кивнул, в который раз посмотрев на небо и на часы. Дело идет к вечеру, погода идет к дождю. Неважный расклад.

– Мам, а ножичек у дедушки был! – вспомнила Соня, схватив мать за руку. – Мы же им еще хлеб резали!

– Да это был перочинный, Соня, маленький ножик, им только карандаши точить. – Мать прижала дочку, погладила. – Не было у него оружия. Если бы имелось, может, все по-другому вышло бы.

Мы переглянулись.

Они банально нарвались. Так, походя, на ровном месте, что, по большому счету, ни предупредить, ни предотвратить никому невозможно. Не на «раз», так на «два». Не сегодня, так завтра. Ибо, если ты хочешь идти и найти, то такой риск неизбежен. Если не хочешь рисковать – что же, сиди в кустах, пока не помрешь с голоду или не будешь съеден. Все мы оказались перед этим выбором – естественным в дни древние, но совершенно диким для человека современного. Спасение лишь в оружии и товарищах. У них не было ничего.

– Небольшая машина. Джип. Я в них не разбираюсь, у мужа «Фокус» был, а маленькие джипы все похожи друг на друга. Пошире, повыше обычной легковой, колесо позади висит. Наверху такая решетка, черная, а на ней фонари в ряд.

– Цвет машины какой, помните?

– Грязноватый такой, как горчица. Или как ваш камуфляж, вот тут похоже, – она показала на куртке спрашивающего Гоблина.

Спрятаться всем не удалось.

Когда машина, вылетев из-за поворота, заметила на дороге троицу и только начала притормаживать, дед Матвей крикнул женщине, чтобы они немедленно убегали в лес, Лиза среагировала мгновенно, они спрятались, сразу оказавшись в сомнениях: ведь из машины первым вышел самый настоящий полицейский, родной защитник, государев человек. Он был с автоматом, который после короткого разговора пустил в ход. Кроме него, в машине сидели еще двое. Второй – тоже мент, а вот водителя она не рассмотрела.

– У второго был автомат? – уточнил Костя.

– Да, они в нас потом вдвоем стреляли…

Самого разговора Лиза почти не слышала, так как после первых же выстрелов в землю, предназначенных для того чтобы парализовать волю жертвы, они с дочкой буквально вжались в землю. Что-то насчет них говорили. Когда она подняла голову, то увидела, как старик отступает, выставив открытые ладони перед собой, а полицейский орет на него дурью, приказывая подойти. Потом случилось самое страшное. Дедок, полностью оправдав перед этим светом свое звание «мужика», рявкнул еще раз: «Бегите!» – и бросился на мента. Автомат коротко прогрохотал.

Они бежали, как бешеные, обрывая кусты. А в них, по яркой мишени так и не вывернутой красной куртки, стреляли те, кто должен их защищать по любым понятиям и в любые времена. На счастье, первые длинные очереди пролетели поверху, а потом пошли одиночные выстрелы наудачу. Сделав длинную петлю, они выждали, пока не убедились, что машина умчалась дальше. Скорее всего, охотники за людьми оказались ленивы, да и знали, что кроме упущенных, им наверняка встретятся и другие беззащитные люди. Дорога в том направлении, куда уехали варвары, просматривалась хорошо, но они еще долгое время сидели в кустах у обочины, опасаясь какой-либо дьявольской хитрости, – быстро учились.

Дед Матвей лежал на дороге. Рубашка и окровавленный свитер задраны на голову, карманы вывернуты. На этих частностях Казанцева подробно не останавливалась, мы не расспрашивали, понимая, сколь тяжело ей пришлось в эти минуты. Бандиты тщательно обыскали убитого и бросили, оттаскивать не стали, что нелогично: самим тут ездить. Может, допустить, что труп оставили как индикатор наличия в округе живых-заботливых. Можно предположить более жизненно: ими управляло обыкновенное скотство.

– Я в этот момент сильно испугалась за людей, к которым мы шли, – призналась она, глядя на девочку, которую пока вполне успешно отвлекал Гоблин, показывая примитивные фокусы. – Вдруг у него в карманах хранился документ или карта, по которым их несложно найти? Я и сейчас боюсь за этих людей.

– Это вряд ли. Не успели люди тут картами обрасти. Да и не нужна она ему была – судя по всему, маршрут несложный, – успокоил я ее, хотя и сам допускал такой вариант.

Похоронить своего попутчика, которому они обязаны жизнью, Казанцевы не могли – нечем, негде, некому. Спрятав дочь, она, зареванная, запуганная и смертельно уставшая, кое-как оттащила тело за обочину, затянула в кусты, укрыла ветками. После чего маленькая семья пошла назад, но уже не по дороге, а параллельно ей, что оказалось очень непросто. Но первым делом Лиза вывернула куртку. Через какое-то время джип пронесся обратно, однако глазастая Соня заметила его издалека – вовремя укрылись.

– Тут я растерялась окончательно: мы не могли решить, куда идти, – призналась Лиза. – Эта сволота просто каталась взад-вперед, выискивая жертвы.

Слава богу, они все же пошли нам навстречу. Ночь семья пережила с трудом, возле дороги, которая была неким целевым стержнем, помогающим не сойти с ума. Замерзли, издрожались от холода и ночных лесных рыков. С утра пошли дальше, никого больше не встретив. Опять увидели зловещий джип, примерно в то же время, когда он проезжал мимо замка: звери вышли на охоту. Уже привычно притаились. Из интересного: нашли еще одну дорогу, узенькую. Но заметили ее только благодаря уже сложившейся привычке двигаться по лесу рядом с трассой. «Вход» из магистрали змеился через густой низкий ивняк по жесткой траве, колеи же не было, как и следов машин. Грунтовка в привычном «земляном» виде проявлялась лишь через двадцать метров, уже в лесу. Ну эти феномены недосказанности творчества Смотрящих для нас стали привычными.

С узкой лесной «ветки» они вернулись назад, но уже через лес, срезая угол. И почти сразу же наткнулись на пустой мостик, мгновенно ставший непустым.

Возникшая после завершения рассказа пауза опять напомнила мне, что, похоже, разведка наша закончена. Найденышей нужно доставить в замок, что представляется задачей сложной, учитывая дальность перехода и состояние потеряшек. Связь нужна!

– Шамиль, родной, связь давай, надо доложить Контуру: пусть сюда машину высылают, – распорядился я.

– Командир, отсюда не дотягиваемся, пробовал, – обломил меня татарин.

– Ну так залезь на дерево, дотянись, подпрыгни! – неожиданно резко бросил я. «Зачем? Че ты дергаешься?» Я постарался смягчить: – Сделай что-нибудь, Монгол, сам видишь, дождь на носу, скоро темнеть будет.

Парни помолчали.

– Командир, я уже поднимался. Это невозможно: не та модель.

– Я могу их по очереди нести всю дорогу, легко, – жутковато подмигнул своей маленькой подружке, закутанной в его же куртку, Сомов. А той хоть бы хны – говорю же, любят его дети.

– Ты, конь! А мы че, худые и бледные? – возмутился Лунев. – Все понесем.

Какая готовность к подвигу у личного состава!

– Под дождем, часами и ночью? С учетом барражирующего джипа с отморозками? Нет, ребята, придется готовить нормальное сухое укрытие в лесу, а уже с утра выдвинемся к замку. – Отметив, как недовольно скривились рожи подчиненных, я поспешил добавить: – За это время, бог даст, укараулим эту птичку. Посчитаться надо бы – зажились они тут. Хватит, погостили.

– Мы не знаем, в какой стороне у них база, командир, – как всегда коротко и по делу сказал Бикмеев.

– Подождите, подождите! – вскочила Лиза. – Зачем нас нести? В смысле… Ну Соньку-то придется… Но… Зачем в лесу? Тогда уж давайте пойдем к зданию, оно, правда, закрыто, но может, вы сможете открыть дверь, – она выразительно посмотрела на Гоблина.

– Что за здание? Где?!

– Да на той самой лесной дорожке, про которую я вам только что рассказывала, ну вы что? – нетерпеливо бросила Лиза. – Там три пустые избы, разбитые, даже без окон, старинная разрушенная церковь и это самое здание. Оно новое, в смысле, целое, высокое. Но все двери закрыты.

– Так что за здание-то? – еле сдерживаясь, тихо спросил я.

– Здание? Да магазин. Ну что вы все на меня так смотрите? Что случилось? – чуть попятилась Казанцева. – Обыкновенный поселковый магазин! Идем?

Она еще что-то там говорила, выплескивая послешоковое напряжение, но ее, казалось, уже не слышал никто.

Магазин. Целый магазин. У нас под боком, мать твою. А мы тут сидим, жирок нагуливаем. Сталкеры… У меня аж помутилось в глазах от мечтаний. Шам смолчал – и как только ему это удается, – лишь взгляд заострился. Костя отвернулся и утробно замычал, скрывая зубной скрежет, а Гоблин громким шепотом сказал вполне уместное тут «от, мля».

– Пацаны, Бог любит пехоту, – наконец выдохнул и я. – В походную колонну становись.

Это была «Шевроле-Нива».

Цвет кузова, да, похож на горчичный. Раньше в регламенте автокрасок, служивших, как я до сих пор думаю, основным мотивом военкоматов ставить машины на учет, имелась и такая: «Горчичный-66». Помню, отец принес домой две банки – долго не знали, куда применить. Ужас. Эта поинтересней, но того же ряда. Хороший цвет, неброский. Машина новая, даже дорожная грязь не могла скрыть состояния краски. На штампованных дисках «гудричи», Борис Федорович. Как Костя хотел такую резину, всю плешь нам проел, да денег у него вечно не хватало! Думаю, сейчас эти белые надписи по кругу генерируют у него процентов тридцать слюны, не меньше.

Наверху установлен черный экспедиционный бампер, на нем закреплен хай-джек и прочее хозяйство джипера. Силового бампера и лебедки впереди нет – я считаю, что это правильно. «Шнива» – машина легкая, ее и ручной лебедкой вытащишь, а перетяжелять передок даром бывший хозяин машины не захотел, как и забираться в спортивные дерьмодавы. Высокая антенна хорошей рации. Передняя дверь открыта, видны тюнинговые дверные ниши-крепления для топора и ножовки. Для охоты машина делана. То, что заботливого хозяина замочили, не вызывало никакого сомнения: у назгулов не может быть такого авто.

– Парни, вы только в машину не попадите, – жадно облизнул губы Кастет. Этот уже готов воевать – похоже, у Лунева автомобильный голод начисто вытеснил все страхи. Как бы не перегрелся в запале.

Далековато тут, да и практической пользы с такой позиции нет.

– Расходимся, – коротко распорядился я. Нет у нас боевого приказа, все, что могли представить, заранее обсудили.

– Я наверх пошел, – прошептал Шамиль и напоследок уточнил еще раз: – Гранату работаем.

Ну, а куда же еще, он всегда наверх норовит. Гоблин ушел влево, лесом, потом за здание. Мы с Костей упадем возле насыпи с двумя мусорными контейнерами на ней. А Казанцевы останутся с наказом «носа из овражка не высовывать».

Удивительно, но я узнал место. Чудны дела ваши, Смотрящие! Оказывается, в этом мире есть разные категории объектов. Одни предназначены для поселения и освоения, некие пустые удобные матрицы вроде деревеньки перед замком. А есть и вот такие – копийные или натуральные, уж не знаю, фрагменты реальных земных мест, вырванные с корнем и довольно удачно внедренные в здешний грунт. Это как бы части Нового Рельефа, они не для жизни, хотя, на мой взгляд, вполне подлежат ремонту и правке. Они для окраски, этакие доминанточки, чтобы скучно не было.

Недалеко от Городца есть деревенька, этот фрагмент – оттуда. Только ужат, дистанции съедены – то ли для выразительности, то ли для компактности. Небольшой разворотный круг конечной остановки автобуса, три бревенчатых домика вокруг него. На круге стандартная бетонная остановка, качественно разрисованная приезжими художниками-почвенниками. Любят они эффектно постоять тут с мольбертом – рисуют церковь, фиксируют бег времени и Вечное в нем, так сказать. Разрушенная старая церковь – главная достопримечательность поселка, страдающая от неразберих перманентной реставрации, знаменитая, несчастная. И уродливое блочное здание поселкового магазина рядом с кругом – в той реальности он чуть подальше.

Назгулы хозяйничали внутри. Один постоял немного на стреме, но долго не выдержал – пошел оценивать рамсы, прикидывать дележ. Двое в форме, один в гражданке. По последнему, правда, имелись сомнения – из полиционеров ли он? Жаль, нет у меня ни фотокамеры, ни возможности запечатлеть знаменитый типаж. Чисто S.T.A.L.K.E.R. Спортивные штаны с позорными тремя полосками, от которых открещивается фирма, кожаная куртка и толстовка с капюшоном под ней. Может, у него еще и «налобник» есть, которым он светит в ночи, как тепловоз? Встретить такой персонаж в реале и в реальной же роли бандюка – большая режиссерская удача: неужели художники-создатели типажей игры оказались настолько правы? Или это обратное воздействие культового проекта на придурков?

В магазине по фасаду поблескивают два горизонтальных оконца, под самой крышей, не для видимости – для света, они конструктивно определены огрызками бетонных блоков. С обратной стороны у закупоренной служебной двери с небольшим дебаркадером есть еще одно окно за стальными ставнями. Главного архитектора управы или района, который подписывал этот «проект», нужно расстрелять в задницу холостыми патронами.

Машина стоит возле взломанного входа – это плохо, это очень мешает нам и до истерики берсеркера раздражает Лунева, который уже считает «шниву» своей. И горе будет тому, кто усомнится в этом: запылают дома, заплачут вдовы…

Возле джипа назгулы уже выставили ящики со спиртным, надписи неразборчивы, штабель бочком стоит. Грабители ищут самое ценное, а тут критерии у всех разные. Впрочем, может быть и так, что у них в схроне тушняка навалом. А у нас нет! И поэтому меня тоже трясет от азарта и жадности. Это и помогает, и мешает. Еще плохо то, что нет толковой связи. Почему предусмотрительному Сотникову не пришло в голову взять в комплекте с рациями гарнитуры? Ничего не весят.

У ментов – автоматы, старые добрые АКМ[8]. Странно, я всегда думал, что должны быть «ксюхи»[9], или это тоже инерция плюс зачитанность башки? Тем не менее АКМ у милиции-полиции я до сей поры не наблюдал. Или и менты поселковые? По-любому, автоматы – это очень серьезно, поэтому воевать мы не собираемся, как и вести переговоры. После рассказа Казанцевой картина предельно ясна, как на фронте: перед тобой враг – свои рядом.

Стрелять для убийства, искренне надеюсь, все готовы. Я переболел такими рефлексиями: первый раз пришлось пострелять по людям во время второй журналистской командировки в Чечню – такая вот сложилась ситуация в один черный день. Мне тогда «тяжелые» куртку убитого снайпера подарили, но на эту тему я не распространяюсь. Кастет – охотник со стажем и голодный до озверения автолюбитель. Гоблин у нас как бы «браток в завязке», а Монгол сможет вообще все, причем тихо и спокойно.

Судя по всему, назгулы обнаружили магазин раньше, но с наскока вскрыть эту раковину с жемчугом не смогли, поехали за инструментом. Инструмент в виде большой кувалды валялся возле входной двери.

А хорошо, что нас Казанцева просветила. Раскатывающий по грунтовке джип и его хозяева, хоть и были у нас с начала рейда не в белом списке, явными врагами не определялись. Наткнись мы на магазин первыми и не успей до приезда «шнивы» – вступили бы в переговоры: полиция все же. Точно так же поступили бы и при встрече на «шоссе». Конечно же в такой ситуации включаются меры безопасности, но базар был бы. В результате – весьма возможные потери с нашей стороны. Разорви они дистанцию метров до двухсот – и мы имеем бледный вид.

А задача у нас такая: гадов валить без перестрелок и долгих тактических упражнений вокруг изб, при этом критически важно получить джип без единой царапины. Машин пока в этом мире обнаружено всего две, таким образом, ценность автотранспорта безгранична. Ну вот мы и старались планировать так, чтоб вражины одномоментно оказались на открытом пространстве, но не в машине и не возле нее. Потому первичное предложение Гоблина быстро и безопасно решить вопрос, стреляя зверей в четыре ствола картечью во время разгрузки, факта либо попытки уезда был заблокирован.

Монгол тем временем полез. Сколько раз видел, а привыкнуть не могу.

Первый раз мы такое наблюдали после выпускного в Нижнем. Нет, мы, конечно, знали, что наш друг Шамиль Бикмеев занимается где-то альпинизмом и скалолазанием, ездит на сборы и соревнования в Киргизию и Таджикистан, имеет разряды и награды. Но в таком звенящем возрасте альпинизм интересен в последнюю очередь, и мы не вникали. Вникли, когда веселой пьяненькой толпой проходили после прогулки к Кремлю, мимо только что выпустившей нас из своих железных объятий школы.

– Хотите, по стене на крышу влезу?

Молодые дураки, естественно, страсть как захотели. Вот тогда мы и увидели класс.

Сейчас Шамиль полез по углу. Впрочем, «полез» тут не подходит – заскользил. На пальцевых хватах, очень быстро, тихо и очень эффектно – такое сразу «ютюбить» надо. Несколько секунд – и он уже под кровлей. Сейчас самое сложное: ему нужно перебраться на скаты. Монгол нам был виден сбоку, мы с Кастетом уже сховались за контейнерами. Шамиль повис на руках, огляделся – и на руках же переместился вбок, заметив там подходящий зацеп. Уперся в него ногой, а потом… Ну потом сложно описать, он как-то весь, а не только на руках, подтянулся, сжался, перехватился-перекинулся и буквально перетек на кровлю. Обалдеть!

– Маш-шина-а… краска… – шепотом опять завыл несчастный Лунев.

Но мне уже было некогда: сюжет «граната» разворачивался во всю мощь. Не знаю, как бы действовали настоящие спецназеры, но и наш вариант пару раз себя уже отработал.

– Внимание!!! – рявкнул я во всю глотку. Раз, два, три… – Внимание!!!

Ну, сейчас-то точно услышали, присели.

– Всем бросить оружие, руки за голову, по одному выйти из здания, сразу мордой вниз, движение – поражение, работает ОМОН!!! – выдал я словесную очередь.

Внутри нашего магазина что-то грохнуло – ага, заметались назгулы, это вам не беспомощных баб да стариков по дорогам ловить. Они тоже люди, у них тоже рефлексы еще не изменились. Тут ОМОН, мля! Но эти просто так не выйдут – цену себе знают, хотя и невысока она сейчас.

– Первые, пошли! – опять заорал я и вмазал четырьмя выстрелами дробью по окнам наверху, типа расчищаю проходы группе. Хорошо грохотнуло, психично. Звонко посыпались стекла. Перезарядка.

Теперь настала очередь Гоблина, и он обозначил себя очень громко:

– Вторые, газ в здание!

После этих слов Монгол, непонятно как удерживаясь на скате, извернулся и по очереди бросил внутрь уже знакомые вам дымовухи, по одной на окно. Чувствую, внутри магаза народу стало невесело. Они разом выпрыгнули из дверей и тут же попрятались за бибику. Надеются на переговоры.

– У-у-у-уу! – донеслось сбоку.

Ну, поехали о главном.

– Вторые, гранату на машину! – истошно заорал я, стараясь сохранять басы.

Гоблин откликнулся почти немедленно, дал секунду на осознание.

– Храната-аа, мля!!! – гаркнул он – и че я окна высаживал, патроны тратил?

В воздух, так, чтобы бандюкам было хорошо видно, взвилась и начала падать каменюка, подкрученная неандертальцем так сильно, что понять, что там вертится, невозможно.