Невинность и порок

Она взяла у мужа бумагу, и тот исчез за дверью.

Миссис Девилин жестом отправила из комнаты горничную. Затем она обратилась к Селине:

— Ты слышала, что сказал мой муж? Очень важно, чтобы ты не проговорилась о нем при маркизе.

— Почему? — не удержалась от вопроса Селина.

— Потому что маркиз считает меня вдовой.

— Вдовой?

— О, это долгая история, — небрежно произнесла миссис Девилин. — И я бы не хотела ею забивать твою головку. Я была замужем за мистером Девилином, но затем он на некоторое время оставил меня. Я решила, что он умер. Познакомившись с маркизом, я сказала ему, что я вдова. А вскоре после этого мистер Девилин вновь объявился.

Она смолкла, но потом, поняв, что ее объяснения звучат не очень вразумительно, добавила:

— Мне не представилось возможности объяснить маркизу, что мое положение изменилось и супруг вернулся ко мне. Я уверена, что ты меня понимаешь, Селина, и сохранишь мой секрет.

— Да, конечно, — поспешно сказала Селина.

— А вот, кстати, бумага, которую я бы хотела, чтобы ты подписала, — без паузы продолжила миссис Девилин.

— Что это? — спросила Селина.

— О, это нечто официальное, касающееся твоего пребывания в Париже! — легкомысленным тоном произнесла миссис Девилин. — Тут все по-французски, так что ты не разберешь.

— Я читаю по-французски, — отозвалась Селина. — Папа настаивал, чтобы я изучала иностранные языки, а так как я надеялась, что однажды мне выпадет счастье попутешествовать, то я не только брала уроки французского и немецкого, но и читала книги на этих языках.

Ей показалось, что у миссис Девилин ее слова вызвали раздражение.

— Что ж, тогда мне, вероятно, следует тебе кое-что объяснить, — начала она после короткого замешательства. — Если маркиз, как я надеюсь, снабдит тебя деньгами, то я рассчитываю на некоторую их долю, так как ты приехала в Париж за мой счет.

— Я не совсем понимаю…

— Труднее будет разобраться с драгоценностями, — продолжила миссис Девилин, не обратив внимания на реплику Селины. — Конечно, ты будешь передавать мне брошь или какой-нибудь браслетик время от времени, но с деньгами проще. Я буду получать от тебя еженедельно определенную сумму — в зависимости от того, сколько будешь получать ты. Только учти — я не позволю тебе утаивать от меня точные цифры, морочить мне голову по поводу положенного мне вознаграждения за то, что я свела тебя с маркизом.

Селина проговорила растерянно:

— Но как же так? Неужели вы требуете от меня чтобы я отдавала кому-то деньги моего мужа, не спросив предварительно его разрешения? И к тому же, если он согласится платить вам за что-то, не лучше ли будет и для него и для вас рассчитываться самостоятельно, а не через меня?

— Ты подпишешь этот документ, — произнесла миссис Девилин угрожающим тоном, — или вообще не встретишься с маркизом. И скажу тебе больше — я вышвырну тебя на улицу немедленно, без единого пенни и даже без рваной тряпки на теле.

Такая злоба звучала в ее голосе, что Селина поспешно согласилась:

— Ну, конечно, я подпишу все, что вы хотите… только бы… мне не хотелось из-за этого причинить какие-либо неудобства… или неприятности господину маркизу.

— Ему совсем необязательно знать о нашем маленьком полюбовном соглашении, — успокоила Селину миссис Девилин. — Он был великодушен и щедр по отношению ко мне в прошлом, и нет никаких оснований сомневаться, что так же он будет поступать и впредь. Пусть это станет нашей общей с тобой, Селина, тайной и обязательством с твоей стороны, которое, я надеюсь, ты не нарушишь.

— Да… конечно… — произнесла Селина неуверенно.

Она взглянула на документ, и один абзац бросился ей в глаза:

«Пятьдесят процентов в течение всего срока до прекращения связи…»

Перевод на английский замысловатой французской фразы потребовал от нее некоторых усилий.

«Может ли женитьба именоваться «связью»?» — задала она вопрос сама себе.

Однако Селине ничего не оставалось, как поставить свою подпись на документе и лишь надеяться, что не возникнет никаких осложнений, когда ей придется отдавать половину суммы, которую щедрый супруг, возможно, будет выделять на личные расходы молодой новобрачной.

А не потребует ли миссис Девилин вдобавок еще и половину денег, предназначенных на ведение домашнего хозяйства? Если верить молве, то французы дотошны в денежных вопросах до мелочей, а раз так, то маркиз, как бы он ни был богат, непременно поинтересуется, куда уплывают его денежки, и попросит отчета, на что она их потратила.

Селину охватили дурные предчувствия. Девушка понимала, что вступила на зыбкую почву и добром это не кончится. И все же она подписала бумагу.

Как бы в награду за проявленное Селиной благоразумие, миссис Девилин расцвела улыбкой и спрыснула волосы и шею девушки изысканными духами.

— Маркиз может появиться в любой момент, — предупредила миссис Девилин. — Я распорядилась накрыть для вас двоих стол в салоне. Ужин будет самый роскошный. Блюда, кстати, очень дорогие, доставлены из ресторана «Мезон д'Ор». Постарайся, чтобы маркиз выпил побольше вина, и помни, что ты должна ему понравиться. Выполняй все его пожелания.

— А о чем он может меня попросить? — с легким трепетом спросила Селина.

Миссис Девилин недовольно нахмурилась:

— Откуда я знаю! Ты сама на месте разберешься. Но не забудь, Селина! Если ты оскорбишь или расстроишь маркиза, я очень рассержусь… Бойся моего гнева, дитя! Я могу вышвырнуть тебя из своего дома не только без каких-либо рекомендаций, но и без гроша…

С этими словами миссис Девилин покинула спальню, предоставив Селине возможность в одиночестве размышлять о своем будущем.

Однако она оставила дверь открытой, и вскоре Селина услышала, как внизу, в цокольном этаже, прозвенел звонок.

Лакей впустил гостя, мужской голос произнес короткую фразу, затем послышались шаги по лестнице, и Селина поняла, что маркиз направляется в салон.

Там, вероятно, его встретит и будет обхаживать миссис Девилин.

Селину внезапно объял ужас.

Во что она ввязалась? Как могла позволить совсем чужим ей людям втянуть себя в подозрительную авантюру, когда под угрозой быть выброшенной на улицу ее заставляют выйти замуж за незнакомца, который, кстати, и сам ее раньше никогда в глаза не видел.

Как прав был дядюшка Бертрам, когда настаивал на том, что надо поподробнее разузнать, кто такая эта миссис Девилин, прежде чем давать согласие на поездку с ней во Францию.

Руки Селины были холодны как лед, она никак не могла справиться с охватившей ее дрожью.

Лакей поднялся к ней и объявил, что ее ждут внизу, в салоне.

Чувствуя себя так, будто ее ведут на эшафот, Селина медленно спустилась по ступенькам. Юбка ее белоснежного платья нежно шелестела при каждом шаге.

Она взглянула в узкое высокое зеркало на нижней площадке лестницы.

Никогда она не выглядела столь красивой и такой непохожей на саму себя. Глаза ее потемнели и расширились от страха, Селина с трудом могла дышать.

Лакей отворил перед нею дверь в салон:

— Мадемуазель Селина Вэйд! Монсеньор маркиз!

Селина проследовала в салон, сделала несколько шагов и словно приросла к месту, не в силах двинуться дальше.

Глава вторая

Селина прервала свой рассказ, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь, сотрясавшую ее.

— Я не могу… описать вам… как он выглядел…

Квентин Тивертон произнес мягко, но настойчиво:

— Я считаю очень важным, чтобы вы, Селина, не упустили ни одной детали. Имя маркиза де Вальпре у меня на слуху, но лично я с ним никогда не встречался.

— Он был… стар… — Селина говорила с таким трудом, будто ворочала горы. Язык плохо слушался ее. — Гораздо старше, чем я ожидала… и маленького роста… ничуть не выше меня… Но не это главное…

— А что же?

— Выражение его лица… омерзительное… отталкивающее… я не знаю, какие еще найти слова… Лицо развратника. Мне никогда раньше не приходилось видеть мужчину с таким лицом!

Коротко и неохотно Селина описала первые минуты ее свидания с маркизом, то, как она стояла, парализованная ужасом и отвращением посреди салона, а маркиз, приблизившийся к ней, целовал ее холодные пальцы и расточал комплименты.

— Вы пленительны! Вы прекраснее, чем я мог себе вообразить!

— Вы… вы действительно… маркиз де Вальпре? — вырвалось у Селины.

У нее родилась безумная мысль, что все это розыгрыш, что настоящий маркиз совсем другой человек, а этот мерзкий старичок лишь почему-то изображает его.

— Да, так меня зовут и таков мой титул, — с важностью ответил маркиз. — Но, пожалуйста, присядьте, Селина. Я уверен, что вы не откажетесь от бокала вина.

Она взяла протянутый ей бокал просто потому, что у нее не было ни мужества, ни сил отказываться жать или вообще что-то предпринимать.

Маркиз казался ей фигурой из ночного кошмара и никак не тем человеком, которого миссис Девилин прочила ей в мужья.

Одет он был щегольски и со вкусом, но элегантность платья лишь подчеркивала его уродство. К тому же, когда он пристально рассматривал Селину из-под полуопущенных ресниц и раздвигал в улыбке свои бледные, белесые губы, инстинкт подсказывал ей, что он опасен.

Она судорожно размышляла, как ей поступить. Следует ли тотчас молча обратиться в бегство или сказать маркизу напрямик, прежде чем он вновь заговорит, что замуж за него она не выйдет — никогда и ни при каких условиях — и ему не на что надеяться.

Но намерений своих — ни того, ни другого — Селина не осуществила, так как вошли слуги и подали ужин.

Маркиз подал руку, приглашая Селину подняться с софы, на которую усадил до этого, и галантно повел к столу.

Его прикосновение еще больше убедило Селину, что никогда она не сможет преодолеть отвращение к нему. Каждая клеточка ее тела как бы отталкивала его.

— Приступим к трапезе, милая юная леди, — провозгласил маркиз, — а за едой, которая, кстати, на вид великолепна, вы расскажете о себе. Все, что касается вас, меня волнует в высшей степени, и все мне чрезвычайно интересно.

Лакей в ливрее с гербами — должно быть, личный слуга маркиза — пододвинул стул сначала ей, потом его светлости.

Чтобы не встречаться взглядом с маркизом, Селина отвела глаза и занялась осмотром салона. Он был достаточно просторен и уютен. Большое количество мягкой мебели в стиле Людовика XV, ласкающая глаз обивка кресел и диванов, бледные гобелены на стенах с обнаженными фигурами наводили на мысль о любовном гнездышке.

В дальнем конце комнаты Селина обнаружила еще одну дверь, которая была приоткрыта.

К своему удивлению, девушка разглядела там в полумраке кровать под балдахином. По своей наивности Селина сначала подумала, что здесь, видимо, спит обычно ныне отсутствующая племянница миссис Девилин. Но внезапно ее, как удар молнии, осенило, что никакой племянницы вообще не существует.

Вся эта история сплошная ложь! Правда лишь то, что, как сказала миссис Девилин, маркиз просил ее перед поездкой в Англию подыскать там для него невесту.

Но если племянницы в доме нет, то для кого же приготовлена постель и зажжены в соседней комнате канделябры?

Эти вопросы обрушились на Селину, и она, занятая своими мыслями, почти не слышала, что говорит ей маркиз.

— Я многое желал бы показать вам в Париже. Я ведь знаю, что вы не бывали здесь прежде.

— Н-нет, — едва выдавила из себя Селина.

Даже в глазах отвратительного маркиза ей не хотелось выглядеть чуть ли не глухонемой и оторопевшей от страха дурочкой, но она ничего не могла с собой поделать.

Во взгляде маркиза читалось не только восхищение ее внешностью, но и нечто иное, таинственное и гадкое, то, чему она даже мысленно не осмеливалась подобрать название.

— Париж — город красивых женщин, — продолжал плести словесные кружева маркиз, — но вы, Селина, без сомнения, — а я имею некоторый опыт в этом, имею право судить, — вы затмите всех!

— Боюсь… что вы преувеличиваете, монсеньор, — возразила Селина.

Она убеждала себя, что лучше сейчас, не теряя времени, дать понять маркизу, что у него нет никаких шансов, что, как бы он ни был обходителен с нею, какие бы блага ни предлагал ей, она все равно не согласится стать его женой.

«Что-то ужасное, что-то мерзкое и чудовищное витает над ним, словно вторая его, потаенная, сущность, невидимая глазу!» — подумала Селина, но затем попыталась одернуть себя, задаваясь вопросом — откуда в ней такая уверенность, что он злодей?

Маркиз словно бы не догадывался о ее душевных терзаниях или притворялся, что ничего не замечает.

— Завтра я повезу вас на прогулку в Блуа, и вы увидите всех знаменитых красавиц, выступающих, как на параде, в своих открытых фаэтонах.

— Благодарю вас, — промолвила Селина, — но… у меня… могут быть другие дела…

Маркиз бросил на нее проницательный взгляд и сказал:

— Если вы подразумеваете, что нам следует сначала нанести визит ювелиру, то я вас не разочарую. Мне самому любопытно, какие камни вам больше подойдут. Все женщины любят бриллианты, но они слишком холодны и покажутся тяжеловесными на вашей нежной юной коже.

— Я не это… имела в виду, монсеньор, — поспешно возразила Селина.

— А что же тогда? — поинтересовался маркиз.

Селина смущенно оглянулась через плечо на лакеев, стоящих у нее за спиной, и маркиз улыбнулся.

— Мы поговорим об этих материях позже, — произнес он, как бы выражая полное понимание обеспокоенному поведению девушки. — Позвольте мне развить мою мысль о том, где нам еще следует побывать. Несомненно, я должен буду представить вас моим друзьям. Это, пожалуй, лучше всего сделать вечером в Опере, так принято. Публика там смотрит больше на тех, кто появляется в ложах, а не певцов и танцоров. И, конечно, мы завершим день, отужинав в кафе «Англэ».

— Где это?

— Там, где… — он сделал паузу и изобразил усмешку, — где вы увидите всех богачей и их прекрасных дам. Не боюсь повториться и поэтому вновь скажу, что мне будет лестно сопровождать повсюду столь удивительное создание, как вы, мадемуазель.

«Да, вне всякого сомнения, — подумала Селина, — что он из кожи вон лезет, чтобы понравиться мне и готов развлекать и ублажать меня хотя бы из тщеславия».