Блистательный Париж. История. Легенды. Предания

«Подземный мир» Парижа

Французскую столицу часто называют Городом Света. Фасады домов из светлого камня, широкие проспекты, желтоватые воды Сены, прекрасная ночная иллюминация действительно создают впечатление, что город всегда наполнен светом.

Однако существует не меньше оснований называть Париж и Городом Темноты, поскольку в парижской тьме скрываются сокровища веков, которые соперничают с щедро освещаемыми солнцем. Под нескончаемым потоком автомобилей и пешеходов этого великого города скрывается другой мир, о существовании которого догадываются немногие. Сотни километров таинственных галерей, известных как парижские катакомбы, — это древние каменоломни, откуда средневековые жители города брали материалы для его строительства.

В настоящее время небольшая часть катакомб, вход в которые находится на площади Денфер-Рошеро, открыта для посетителей, желающих посмотреть на бесконечные ряды аккуратно уложенных человеческих костей, увенчанных, как и было задумано когда-то, черепами. И надо сказать, что после Эйфелевой башни, Лувра и собора Парижской Богоматери это — самое посещаемое место в Париже.

...Уже во времена Античности на берегах Сены добывали известняк и гипс открытым способом. Римляне принесли с собой традиции каменного строительства, позволяющие обеспечить более высокий уровень комфорта в жилище. К тому же здания, возведенные из камня, гораздо лучше противостояли натиску времени, чем деревянные постройки. Любовь римлян к камню отразилась даже в латинском названии Парижа — Лютеция, которое, по одной из версий, происходит от латинского lucotis, то есть «белизна», обозначающая цвет каменистых берегов Сены. Благодаря этому за геологической эпохой, соответствующей периоду формирования известняка, укрепилось название «lutecien». Начиная с XII века начались разработки подземных ресурсов. Возросшие архитектурные амбиции парижан материализовывались в десятках обновленных аббатств, соборов и церквей. Романский стиль, а затем и пришедшая ему на смену готика резко увеличили потребность в строительных материалах.

Первые подземные разработки известняка находились под территорией современного Люксембургского сада. Затем, около 1200 года, последовали районы нынешней больницы Валь-де-Грас, улиц Гобелин, Сен-Жак, Вожиар, Сен-Жермен-де-Пре. Из взятого оттуда камня при королях Филиппе Августе (1180—1223), Людовике Святом (1226—1270) и Филиппе Красивом (1285—1314) были построены Лувр, Сен-Шапель и собор Парижской Богоматери.

С XV века началась двухуровневая разработка известняка. Каменоломни, исчерпавшие свои запасы в ширину, разрабатывались в глубину. Таким образом, под уже существующей сетью галерей создавался второй этаж. Это стало возможным благодаря изменению методики поднятия добытых материалов на поверхность. Если раньше любая подземная галерея рано или поздно выходила под открытое небо, откуда камень доставлялся к месту назначения, то теперь для извлечения каменных блоков стали использовать колодцы, на верху которых были установлены лебедки. Они приводились в движение либо человеком, ходящим внутри колеса, либо лошадьми.

В настоящее время под Парижем насчитывается около 300 км галерей, причем большая их часть расположена на левом берегу Сены. Тот факт, что там сохранилось значительно больше бывших каменоломен, не случаен. На севере города добывался в основном гипс, в то время как на левом, южном, — известняк. Потребность в известняке всегда была выше, соответственно, поначалу разработок на левом берегу было существенно больше. К тому же гипс легко размывался водой, и пустые каменоломни правого берега таили в себе более зримую опасность. Потому в процессе работ по укреплению парижских подземелий гипсовые каменоломни оказались практически полностью заполненными цементом.

Добыча камня велась в основном на тех территориях, которые в то время были городскими окраинами. Однако расширение жилого городского пространства, поначалу — в эпоху Ренессанса, и позже — при Людовике XIV, привело к тому, что к XVII веку земли, заключавшие в себе бывшие каменоломни, оказались уже в черте города, а значительная часть жилых районов — возведенной фактически над пустотой.

Ситуация осложнялась тем, что за те столетия, которые прошли с начала разработок парижского камня, точное расположение подземных галерей, вырываемых в минувшие времена хаотично, без какого-либо определенного плана, забылось. Участившиеся же случаи обвалов в конечном счете привели к тому, что в конце XVIII века были начаты масштабные работы по укреплению подземных перекрытий.

В апреле 1777 года король Людовик XVI издал специальный Указ о создании Генеральной инспекции каменоломен. Отдельные попытки укрепления подземных галерей предпринимались, конечно, и раньше, но тогда речь шла о возведении каких-либо укрепительных конструкций только под вновь строящимися зданиями, но никак не обо всем городе в целом. В задачи же вновь созданной государственной организации входило составление подробного плана парижских подземных галерей и повсеместное осуществление мер по их укреплению. Главой Инспекции был назначен королевский архитектор Шарль-Аксель Гийомо.

Словно по иронии судьбы, момент создания Инспекции совпал с очередным обвалом подземных перекрытий на улице Денфер в 14-м округе (районе), который привел к человеческим жертвам. А потому задача, стоявшая перед инженерами и архитекторами, проводившими работы по укреплению подземных галерей, была настолько насущной, что работы эти не прерывались ни в бурные и кровавые годы Французской революции, ни позже, во время событий 1870—1871 годов. Необходимость контролировать состояние парижских подземелий не потеряла своей актуальности и до сих пор, так что Инспекция существует и поныне.

Тогда же для составления детального плана сети подземных галерей необходимо было прежде всего установить, какие улицы, церкви или другие строительные и инженерные объекты находятся на поверхности над каждой подземной галереей. Задача эта была не из легких, поскольку нумерации домов в городе не существовало вплоть до 1778 года. Таблички же с названиями улиц появились в Париже в 1728—1729 годах. То есть фактически получалось, что грандиозные работы как по наземной, так и по подземной нумерации велись одновременно.

На перекрестках подземных галерей вешали таблички с названием проходящей сверху улицы, а в том случае, если на пути встречались две параллельные галереи, идущие вдоль одной улицы, указывалась сторона улицы по отношению к солнцу, то есть сторона либо восходящего солнца, либо — заходящего. Под наиболее значимыми в религиозном и общественном отношениях зданиями на стенах подземных галерей выбивали символ французской монархии — цветок лилии. После Революции и свержения монархии прежняя система нумерации была отменена и практически все цветки лилии были уничтожены. Однако до наших времен в парижских подземельях все же сохранилось около 150 таких королевских знаков, видимо потому, что часть из них находилась в малодоступных местах, а часть — была бережно скрыта от глаз толпы роялистски настроенными рабочими под слоем глины.

Приблизительно в то же время в рамках неустанной борьбы революционного народа с религией из названий улиц — как наземных, так и подземных — было убрано все, что могло вызывать религиозные ассоциации. Иногда улицы просто переименовывали, а иногда из них «изящно» убирали некоторые лишние слова. Например, улица Сен-Жак (Святого Жака) стала улицей Жак и так далее.

Начиная с 1805 года стала вводиться существующая и поныне система деления нумерации одной стороны улицы четными цифрами, а другой — нечетными. Подобным же образом нумеровались и все проводимые работы. На каждой вновь возведенной укрепляющей стене стояли цифры и буквы, которые человеку непосвященному могли показаться весьма загадочными. Хотя в действительности всего-навсего указывались номер проводимых работ, дата и инициалы главного инженера. Некоторую путаницу в восприятие этой системы, конечно, вносило то обстоятельство, что с 1794 по 1806 год даты, естественно, указывались по революционному календарю, который вел летосчисление от первого года революции. Однако, справедливости ради, нужно отметить, что некоторые революционные нововведения с успехом выдержали испытания временем.

Так, введенная во время Французской революции метрическая система прижилась не только во Франции, но и в большинстве стран мира. Хотя в свое время перевод всех подземных и наземных измерений из старой системы в новую потребовал немало усилий и времени. Причем производился он с такой тщательностью, что дело порой доходило до курьезов, как, например, указание одной тысячной миллиметра при измерении глубины колодца.

Помимо сохранения бренных останков предков жителей столицы, парижские каменоломни использовались также и во многих других, зачастую гораздо более прозаических целях. В 1814 году скромный огородник по фамилии Шамбри совершил открытие, явившееся новой страницей в истории парижских катакомб.

Сад Шамбри на улице де ла-Санте находился в нескольких десятках метров от входа в одну из подземных галерей. Периодически наваливая на колодец, который вел под землю, навозную кучу, Шамбри однажды заметил, что под воздействием темноты, влажности и прекрасного естественного удобрения под землей выросли великолепные шампиньоны. Забросив свой огород и все остальные дела, Шамбри полностью сосредоточился на выращивании шампиньонов и так преуспел на этом поприще, что вскоре многие предприимчивые парижане последовали его примеру. В 1845 году «подземное шампиньонное производство» удостоилось внимания Королевского общества ортикультуры (выращивания овощей и фруктов) Парижа, возглавляемого главой Инспекции каменоломен того времени!

К концу века в городе и пригородах работало 250 «ночных садовников». До сих пор выращивание шампиньонов остается традиционной отраслью французского сельского хозяйства.

Также в свое время подземные галереи, соединенные проходами с подвалами домов, использовались как пивоварни. Во время Всемирной парижской выставки 1878 года в подземных галереях Шайо, напротив построенной специально к этой выставке Эйфелевой башни, было открыто кафе под названием «Катакомбы». А во время проведения Всемирной парижской выставки 1900 года в расположенных на том же месте каменоломнях были оборудованы две большие экспозиции — «Подземный мир» и «Экспозиция горной промышленности». Первая включала в себя воссозданные специально для этой выставки подземные диковинки со всего мира: египетские некрополи, гроты отшельников у Мертвого моря, могилу Агамемнона в Микенах, римские катакомбы, подвалы, где хранится шампанское, и даже пещеру Падирак во Франции с освещенными подземным озером, рекой и водопадом!

Вторая же демонстрировала всем желающим принцип работы различных шахт — будь то угольные, золотодобывающие или соляные... Отдельное внимание было уделено проекту строительства туннеля под Ла-Маншем, задуманного еще Наполеоном III. Французское правительство никогда окончательно не отказывалось от этого проекта, хоть и осуществило его на 150 лет позже первоначального плана.

К сожалению, катакомбы не всегда использовались в мирных целях. Во время Второй мировой войны на левом берегу Сены в одной из каменоломен был оборудован особый бункер для сверхсекретного штаба армии оккупантов. Велико бы было удивление нацистских секретных служб, если бы им в свое время удалось узнать, что всего лишь в 500 метрах от этого потайного объекта во время освобождения Парижа в августе 1944 года располагался штаб лидеров движения Сопротивления! А в годы «холодной войны» в подземных галереях Парижа были оборудованы бомбоубежища на случай ядерной атаки.

Каких только легенд не ходило и не ходит до сих пор о подземных жителях французской столицы!

Под Парижем всегда бродили люди, кто — по делам, кто — из праздного любопытства, кто — по своим, лишь им ведомым, причинам. Известен такой трагически-курьезный случай. Сторож церкви Валь-де-Грас в неспокойное революционное время 1792 года имел привычку спускаться в подземные галереи, используя лестницу, ведущую вниз из церковного подвала. Целью его прогулок были погреба, где хранились бутылки со спиртным, изготовляемые монахами находящегося поблизости аббатства. Поскольку ни плана, ни приблизительной схемы каменоломен у него не было, то, спустившись однажды под землю, назад он больше не вернулся. И лишь 11 лет спустя его скелет был найден в подземной галерее около стены, испещренной следами царапин...

Последнее время репутация у парижских катакомб — далеко не самая лучшая. Особенно сильное негативное впечатление на отношение французов к подземному миру оказал показанный около 30 лет назад по первому каналу телевидения и впоследствии неоднократно повторенный репортаж на эту тему. В этом сюжете подземные галереи были представлены местом встречи загадочных религиозных сект, языческих бдений, сексуальных оргий. Несмотря на то, что все сцены были инсценированы специально для этого репортажа (ради обеспечения высокого рейтинга передачи), за катакомбами окончательно закрепилась репутация места опасного и загадочного.

Но, как это часто случается, реальность является менее зрелищной, но зато куда более интересной и непредсказуемой. И тому есть свои примеры. Оказывается, парижские подземные галереи — место встреч людей, называющих себя катафилами. Это люди, увлеченные историей подземного Парижа, сохранением его наследия и традиций. В отличие от первых «завсегдатаев» подземного царства нынешние катафилы располагают точными планами и прекрасно ориентируются на местности (кстати говоря, соответствующие планы продаются в Инспекции каменоломен, приемная которой находится рядом с официальным входом в катакомбы на площади Денфер-Рошеро). Кроме того, среди катафилов немало знатоков истории каменоломен, которые подробнейшим образом изучали исторические архивы города.

У катафилов существуют свои ритуалы и традиции. Например, каждый уважающий себя катафил регулярно пишет так называемые «трактаты». Как правило, это — небольшие послания, часто в форме комиксов, призывающие уважать и охранять катакомбы, рассказывающие какие-то забавные истории из жизни автора или даже его абстрактные философские размышления. Обычно катафил делает несколько копий каждого трактата, которые потом прячет в укромных местах в подземных галереях. Найденные же «произведения» являются весьма серьезным объектом коллекционирования.

Помимо катафилов под Парижем можно встретить так называемых «туристов». В отличие от обычных, наземных туристов подземными являются, как правило, парижане или жители пригородов, друзья и друзья друзей катафилов, наслышанные о подземных красотах города и пожелавшие увидеть их собственными глазами. Но чтобы попасть в подземные галереи, необходимо знать, где располагаются входы, и «туристам» волей-неволей приходится пользоваться услугами катафилов. Последние относятся к «туристам» весьма скептически, поэтому среди проводников из числа катафилов хорошим тоном считается в качестве посвящения в тайны катакомб оставить любопытствующих в одиночестве в полной темноте подземных галерей на несколько часов — чтобы они потеряли излишнюю самоуверенность и прониклись неподдельным уважением к подземному миру и его обитателям...

Несмотря на кажущуюся стабильность и незыблемость парижских каменоломен, само их существование находится под угрозой. И причин тому несколько. Прежде всего это — многочисленные подземные воды, которые размывают основание и укрепления катакомб. Например, в начале 1980 года по невыясненным причинам уровень подземных вод в некоторых местах начал подниматься, в результате чего оказались затопленными не только некоторые галереи, но и нижние этажи подземных парковок.

К тому же, если первые архитекторы и инженеры Инспекции каменоломен, проводящие укрепительные работы, руководствовались как практическими, так и эстетическими соображениями, стараясь обеспечить стабильность поверхности и сохранить при этом красоты подземных галерей, то с конца XIX века и до нашего времени во главу угла ставятся исключительно практические и финансовые соображения. Вследствие этого проблема укрепления вызывающих опасение участков подземной сети решается, как правило, самым радикальным способом — все подземное пространство заполняется бетоном. Как известно, в результате заполнения бетоном полностью перестали существовать гипсовые каменоломни севера Парижа, «ответственные» за особенно большое число обвалов и провалов поверхности. Таким образом, с лица Земли, вернее, из ее глубин, исчезают уникальные памятники истории. К тому же бетонирование часто является лишь временной мерой: поскольку причиной возникновения нестабильности были подземные воды, то рано или поздно они все равно найдут обходные пути, скопятся вновь в другом месте, и все начнется заново.

В одной из легенд о знаменитых Парижских катакомбах рассказывается, что в подземных галереях Монсури, названных по названию парка Монсури, — когда-то являлось фантастическое существо, имевшее удивительную подвижность, — и существо это блуждало в потемках огромных подземных галерей. Старожилы 1777 года рассказывали о встречах с ним. Самого по себе невероятного факта существования загадочного существа населению было мало — следовательно, придумали еще и смысл его появления. Сулить такая встреча ничего хорошего не могла — считалось, что она предвещала смерть или потерю близкого члена семьи.

Гранд Опера

До 70-х годов XX века парижская Опера была крупнейшей в Европе... Достаточно сказать, что весь театр «Комеди Франсез» мог бы легко поместиться в одних только ее подсобных помещениях. Обилие внешнего декора, может быть, скрывает простор внутренних помещений — даже тех, которые не несут функционального значения, например, пространство между потолком и медным куполом составляет целый этаж! Впрочем, в начале 70-х годов там была устроена сцена для репетиций...

Сегодня богатство архитектуры Оперы по-прежнему восхищает..

Парижская Опера, наряду с Эйфелевой башней и Триумфальной аркой, наиболее посещаемое место. Но в свое время Шарлю Гарнье пришлось отстаивать свой эклектичный проект. «Какая безвкусица! Ни греческая, ни римская традиция... В этом нет стиля!» — негодовала императрица Евгения. «Это стиль Наполеона Третьего, мадам!» — отвечал находчивый архитектор, и надо думать, эта реплика окончательно убедила всех поклонников античности, которым сразу же как-то расхотелось спорить... Замысел Гарнье, вместе с тем, был весьма оригинальным, архитектору удалось совместить испанский иезуитский стиль XVII века и стиль итальянского фасада эпохи Ренессанса.

Строительство Оперы шло очень медленно... На этапе закладки фасада главным препятствием стали подземные воды, постоянно скапливавшиеся под фундаментом.

Шарль Гарнье хоть и был романтиком, но темперамент у него был горячий. Моментами он впадал в отчаяние и был готов забросить проект окончательно. В конце концов, ему удалось изолировать подвальные помещения, куда проникала вода, двойной стеной. Именно в этой двойной стене поместил свою «комнату пыток» писатель Гастон Леру, создатель знаменитого «Призрака Парижской Оперы» — ужасного Эрика, всегда носившего маску, такого страшного, что «даже мать не решалась его поцеловать».

По мотивам книги Г. Леру впоследствии было снято несколько кинофильмов, а также был написан мюзикл «The Phantom of The Opera» — Э.Л. Уэббером, знаменитым автором рок-оперы «Иисус Христос — Суперзвезда». Первый кинофильм по книге Леру «Призрак Оперы» был снят в 1925 году.

Париж имеет много легенд, но легенда о Призраке Оперы — одна из самых живых и сегодня. Говорят, что по сей день в контрактах директоров парижского оперного театра присутствует пункт, который запрещает сдавать ложу № 5 в первом ярусе кому бы то ни было. Это — ложа Эрика. Призрак появляется там систематически, приходя всякий раз незаметно некоторое время спустя после начала спектакля. Хранители оперных легенд ссылаются на несколько убедительных случаев, когда нарушение этого требования влекло за собой самые пагубные последствия.

После того как была разрешена проблема грунтовых вод, строительство Оперы начало продвигаться гораздо быстрее, но известие о падении Седана и крушении Империи вновь прервало его на длительный срок. Во время Парижской коммуны революционеры устроили в первых отстроенных залах склад продовольствия... Когда же версальцам удалось прорваться в город 21 мая 1871 года, подвальные помещения Оперы были использованы для тайных и — как пишут историки — «ужасающих» казней коммунаров.

После падения Коммуны строительство возобновляется. Здание было почти закончено, когда 28 октября 1873 года случился страшный пожар... Вопреки всем невзгодам Опера была закончена, и в 1875 году президент Мак Магон торжественно провозгласил ее открытие...

Еще одна любопытная деталь — значительная часть богатейшей декоративной отделки внутренних помещений Оперы в Париж были привезены со всего света — гранит, мрамор белый и цветной. Как утверждают знатоки, 33 километра архитектурных чертежей потребовалось для возведения здания. Но, имея на своих одиннадцати тысячах кв. метров просторные кабинеты для администрации, репетиционные залы — отдельно для хора, отдельно — для балета и для певцов, гигантскую сцену и оркестровую яму, — и наконец, наироскошнейшую парадную лестницу — парижская Опера может вместить всего лишь 3 тысячи зрителей.

Фасад Оперы украшают многочисленные скульптурные изображения — бюсты известных композиторов с гербами их родных городов. Самая известная скульптурная группа оперного фасада— это, несомненно, «Танец» скульптора Жана Батиста Карпо. В центре скульптурной группы, созданной в 1865—1869 годах — юноша с бубном в руке, его окружает хоровод пяти обнаженных танцовщиц, которых скульптор изобразил в непринужденных позах, несущимися в веселом танце... Живописная лепка Карпо не только восхищала его современников, но и, увы, порождала черную зависть со стороны менее талантливых собратьев и гнев пуритански настроенных парижан... Скульптуру называли непристойной, страсти накалялись — и, наконец, в ночь с 27 на 28 августа 1869 года некие безвестные вандалы излили свой гнев на творение Карпо — почти в буквальном смысле — они забросали скульптуру бутылками с черными чернилами...

Легенды о Призраке Оперы до сих пор витают над Гранд Опера

20 мая 1869 года в опере Гарнье шел «Фауст», присутствовала тысяча человек зрителей. И когда Маргарита произнесла «О, тишина! О, счастье! Непроницаемая тайна!...», в зале раздался страшный грохот. Как и все пышное убранство оперы Гарнье, большая люстра в зрительном зале также была выполнена с впечатляющим размахом. По какой-то непонятной причине противовес оборвал канат, который ее поддерживал. Отсюда и грохот... 6 тонн бронзы и хрусталя упали на головы зрителям. Удивительно, но погиб лишь один человек, многие были ранены. Этот эпизод впоследствии был использован Дарио Адженто в сценарии кинофильма «Призрак Оперы».

Поскольку парижский воздух, загрязненный выхлопными газами автомашин, вызывал порчу мрамора, в 1932 году было решено заменить скульптуру Карпо копией, которую выполнил из особо прочного материла скульптор Поль Бельмондо — отец известного французского актера Жан-Поля Бельмондо. Подлинник сегодня можно увидеть в Лувре, замечательную скульптурную группу из семи фигур, на одной из которых и по сей день сохранилось черное чернильное пятно вандалов XIX века — его так и не смогли вывести реставраторы...

Во дворце Матиньон жили богатые и знатные

С начала XVII века у французской аристократии вошел в моду квартал Сен-Жермен, расположенный на левом берегу Сены, прямо напротив Лувра. Мода эта не прошла и сегодня. До сих пор Сен-Жермен задает тон всей французской жизни. Здесь сосредоточились издательства и высшие школы, музеи и посольства, министерство иностранных дел. В этом квартале живет едва ли не вся французская политическая, артистическая и интеллектуальная элита.

Не удивительно, что именно этот район был впоследствии избран для резиденции премьер-министра. Ею стал дворец Матиньон.

История дворца началась 30 сентября 1719 года, когда Шарль Луи де Монморанси Люксембургский, принц де Тенгри и маршал Франции, купил три гектара земли, прилегающей к улице Варенн. Большой любитель садов, он хотел устроить здесь самый красивый сад французской столицы, и ему это, несомненно, удалось. Закрытый заборами от посторонних глаз, сад по-прежнему сохранился во всей своей красоте, хотя со временем сильно потерял в размерах.

Вскоре малоизвестный архитектор Жан Куртонн представил принцу проект будущего дворца, который оказался таким совершенным, что Куртонн был принят в академию архитектуры.

Строительство дворца принцу де Тенги оказалось не по карману. Он вынужден был продать его графу де Матиньону.

Все работы были завершены в 1725 году. Проект Куртонна отличался большой оригинальностью: пройдя через монументальные ворота, украшенные колоннами, вы оказываетесь в Почетном дворе, перед главным фасадом дворца. Основная особенность фасада заключается в том, что он разбит выступами на три части. Пышность центральной части дополняется балконом и скульптурами в виде львов. Второй этаж здания венчает балюстрада.

Внутренняя планировка сделала дворец Матиньон одним из самых элегантных и модных домов Парижа. Он состоял из двойной анфилады комнат, а вестибюль был покрыт куполом. Отделку комнат поручили крупнейшим скульпторам и краснодеревщикам того времени.

По распоряжению владельцев имения «любому человеку пристойной внешности» разрешалось лицезреть все великолепие дворца в их отсутствие.

Дворец принадлежал семейству Матиньон, пока его не купила танцовщица Анна Элеонора Франки. У нее к тому времени уже была богатая биография. Эта итальянская красавица некогда покорила сердце герцога Вюртембергского. После его смерти она стала любовницей австрийского императора Иосифа II, стараниями оскорбленной императрицы тацовщица была изгнана из Вены и поселилась в Индии, откуда вернулась в компании крупного банкира Квентина Кроуфорда. Невенчанная чета поселилась в Париже. «Миссис Кроуфорд» полностью поменяла обстановку дворца и, благодаря своей дружбе с Жозефиной Богарне, превратила его в один из самых модных салонов столицы.

В 1808 году она уступила Матиньон одному из главных персонажей французской истории первой половины XIX века — прославленному принцу Бенвенетскому, куда более известному как Шарль Морис Талейран. Здесь четыре раза в неделю он устраивал званые ужины и многочисленные балы в честь императорской семьи. Запутавшись в долгах, Талейран был вынужден продать дворец императору.

В 1815 году Людовик XVIII поменял дворец Матиньон на Елисейский дворец. Новая владелица разместила в нем религиозную общину, призванную молиться за души жертв революции. Вскоре очередные хозяева стали сдавать дворец под наем, до тех пор, пока он не был передан во владение австро-венгерскому посольству.

С началом Первой мировой войны посольство было закрыто, а дворец в 1922 году национализирован. Долгое время не могли решить его судьбу, были разные предложения — устроить в нем музей или снести и построить на этом месте многоквартирный дом. Президент Гастон Думерг придал дворцу статус памятника архитектуры и решил предоставить его в распоряжение Председателя Совета (так до 1958 года назывался премьер-министр).

После осуществления архитектором Биго некоторых преобразований в 1935 году Матиньон стал Дворцом правительства. Годом позже здесь были подписаны «матиньонские соглашения», которые значительно изменили жизнь каждого француза: была введена сорокочасовая рабочая неделя, и все работающие получили право на ежегодный оплачиваемый отпуск.

Как и Елисейский дворец, Матиньон доступен для посещения лишь один раз в году.

На карте Парижа его нет

Парк Тюильри, как и Версальский, был разбит по планам архитектора Андре Ленотра в семнадцатом веке. Н.Н. Карамзин был восхищен густотою древних аллей, красотой бассейнов, цветников, различных статуй. Создатель искуснейшего сада в Европе сумел поразить каждого, кто приходил в Тюильри.

В середине XVII века парк был одним из любимых мест для прогулок так называемого «элегантного Парижа».

По ходатайству Шарля Перро, знаменитого сказочника, сад был открыт широкой публике, за исключением «людей в отрепьях, лакеев и солдат».

Два здания — оранжерея (ныне Художественный музей) и павильон для игры в мяч (бывший Музей импрессионистов), построены в середине XIX века.

В парке Тюильри любил гулять П.Я. Чаадаев, проживший несколько месяцев в Париже в 1823 году. В.Г. Белинский, приехав столицу в 1847 году, пришел в восторг от парка, который ему показался похожим на сказочный сад из «Тысячи и одной ночи».

Сегодня мало кто помнит, разве что дотошные историки, что во времена королевы Екатерины Медичи, существовал дворец Тюильри, которого сейчас нет на карте Парижа. Он составлял с Лувром единое целое.

Екатерина Медичи, вдова Генриха II, убитого на турнире в 1559 году, оставив прежнюю королевскую резиденцию Ла Турнель, выбрала место для нового дворца недалеко от Лувра.

Парк Тюильри

В те времена к Лувру прилегал пустырь с пастбищами для овец, живодерня да мастерские для изготовления черепицы (по-французски «tuile»). Последние и дали название новому дворцу Тюильри. Камни, необходимые для строительства, привозились на плоту с другого берега Сены из каменоломен на улице Вожирар. Улица, по которой тянулись повозки со строительным материалом, до сих пор носит название дю Бак (улица Плота).

Новый дворец связала с Лувром Большая галерея. Пять раз в году на верхнем этаже галереи больные золотухой выстраивались в ряд в ожидании короля. По традиции, король, проходя, прикасался к ним со словами: «Бог тебе поможет, король к тебе прикоснулся». Соблюдая последующий недельный пост, больные должны были выздороветь.

Внезапно Екатерина Медичи спешно покинула Лувр и остановила работы по строительству Тюильри. Личный астролог королевы, знаменитый Комо Руджьери, составляя ее гороскоп, предсказал, что она умрет «возле Сен-Жермена». Дворец Тюильри, так же как и Лувр, относились к приходу близлежащей церкви Сен-Жермен д’Оксеруа. Не раздумывая, Екатерина Медичи уехала из недостроенного Тюильри. С тех пор злой рок будет висеть над дворцом, пока он совсем не исчезнет из парижского пейзажа.

Дворец Тюильри был подожжен коммунарами 23 мая 1871 года во время кровавой недели Парижской коммуны. Инициаторы поджога вряд ли были знакомы с легендой о «человеке в красном», который появлялся время от времени в стенах дворца, предвещая несчастья. Свершилось то, чего опасался В. Гюго. Он писал, что разрушить Тюильри было бы настоящим варварством. Писатель справедливо полагал, что дворец принадлежит уже не королю, а народу. Ведь это подлинная святыня.

Дворец можно было восстановить: стены, фасады, лестницы, хотя и были повреждены огнем, оказались прочными. Но Тюильри решают снести. Из камней дворца, купленных семьей герцога Поццо ди Борго, на Корсике был построен замок. Этот замок вскоре тоже сгорел. Злой рок висел не только над местом, но и над камнями злополучного дворца.

Екатерина Медичи покинула Тюильри, спасаясь от страшного рока. Когда наступил ее последний час, в спешке был призван первый встретившийся священник, который исповедал и причастил королеву. Когда спросили его имя, то последовал ответ: «Монсеньор Сен-Жермен».

От «славного дворца Тюильри» остались только аллеи парка. Там, где был дворец Тюильри, в настоящее время — продолжение парка, в котором, по словам поэта Реймона Кено, обитает «племя мраморных статуй, состоящее из одних нудистов». Это «племя мраморных статуй» работы скульптора Аристида Майоля появилось здесь в 60-е годы позапрошлого столетия по распоряжению писателя и министра культуры Андре Мальро. Позднее к ним прибавилось несколько работ скульптора Поля Бельмондо.

Малая Триумфальная арка и «путешествие» квадриги

По приказу Наполеона Бонапарта и по проекту архитекторов Шарля Персье и Пьера Франсуа Фонтэна на площади перед Лувром, которая когда-то называлась площадью Карусель, в 1896—1898 годах была построена Малая Триумфальная арка. Площадь названа Карусель (по-французски слово означает также конные состязания, конный парад) после того, как король Людовик XIV устроил на ней парад в честь появления первенца, дофина.

В 1809 году арку венчала квадрига лошадей, привезенных в качестве трофея Наполеоном I из Венеции. Это были знаменитые кони собора Святого Марка. В свое время они украшали храм Солнца в Коринфе, в V веке император Феодосий перевез их в Константинополь, затем, проданная турками, квадрига попала в Венецианскую республику.

Малая Триумфальная арка

Только в 1815 году кони были возвращены Венеции и покинули Париж. Квадрига, венчающая в настоящее время Малую Триумфальную арку, — работы Бозио. Арка, названная Малой в отличие от Большой на площади Звезды, служила во время Наполеона I парадным входом во дворец Тюильри.

Екатерина Медичи

Небывалый подъем изобразительных искусств во Флоренции XV века стал возможен прежде всего благодаря хорошему вкусу и щедрости богатейших купцов и меценатов рода Медичи. Однако у могущественного рода было немало сильных врагов, которым удалось изгнать Медичи из Флоренции. Спустя 18 лет они вернулись, но их былой блеск и размах были утрачены навсегда.

Красивая, молодая мать Екатерины Медичи, Мадлен, не прожила после рождения дочери и двух недель. Причиной смерти, полагают историки, был сифилис, которым ее заразил муж, Лоренцо Медичи. Неделю спустя умирает и сам Лоренцо. Через три месяца после рождения, 13 апреля 1519 года, Екатерина тяжело заболела, и все уже считают, что с Медичи навсегда покончено.

Несмотря на прогнозы врачей и тайное злорадство врагов, Екатерина выздоравливает, и ее двоюродный дед велит привезти девочку к себе в Рим. Этим дедом был папа Лев X, тот самый, который вступил в 37 лет на папский престол. Его злейшим врагом становится немецкий монах Мартин Лютер, обвиняющий ватиканскую власть в разврате и вседозволенности. В ответ Лев X посылает Лютеру в город Виттенберг, где немецкий бунтовщик впервые выдвинул 95 тезисов против индульгенций, буллу с папским проклятием. Эти бурные события, перевернувшие историю Европы, происходили тогда, когда Екатерина была маленькой девочкой. Никто не мог и предположить, что через полстолетия ей предстоит сыграть решающую роль в борьбе католиков и протестантов.

Екатерина еще беззаботна, у нее есть все, что ей требуется, кроме любви. Внешне ее трудно назвать красавицей. Многие даже находят ее безобразной — темноволоса, слишком смугла. Но как будущая невеста она представляет собой величайшую ценность, ее имя звучит как звон чистого золота. Папа Лев X отдает девочку на попечение своего племянника, кардинала Джулио Медичи. Дядя Джулио заботится о том, чтобы ребенок получил самое лучшее воспитание. Когда девочке исполняется шесть лет, ее отправляют получать образование назад во Флоренцию. Самого дядю Джулио вскоре нарекут Климентом VII, и он тоже станет папой. Ему пришлось иметь дело с двумя яростными захватчиками — германским императором Карлом V и французским королем Франциском I. Оба пытаются завладеть лучшими территориями раздробленной Италии и подчинить себе папу, который все еще обладает большим политическим влиянием в Европе. 6 мая 1527 года войска Карла V, напавшие на Рим, грабят город, расправляются с его жителями: людей убивают тысячами. Папа укрывается в замке Сайт-Анджело. Это ужасное кровопролитие ознаменовало конец Ренессанса.

Во Флоренции поднимается ликование, когда до города доходит весть, что папу Климента фактически выгнали из Ватикана. Народ не любит Медичи и желает избавиться от их власти. Горожане захватывают дворец, и Екатерина, которой недавно исполнилось восемь лет, вынуждена прятаться в монастыре Мурате. Именно здесь она впервые в жизни встречается с добрым и искренним отношением к себе. Для монахинь она просто «маленькая восьмилетняя девочка с прелестными манерами» — так опишет ее в своей хронике сестра Джустина Никколини. Но судьба не позволит Екатерине долго наслаждаться добротой монахинь.

Папа Климент в 1529 году заключает мир с Карлом V и уговаривает его освободить Флоренцию. Немецкие и папские войска окружают город. Положение осажденных день ото дня становится все более тяжелым, в городе свирепствуют болезни и голод. Кроме того, здесь снова возникает партия в защиту Медичи. Мятежники боятся, что сторонники этой партии сделают ставку на Екатерину. Это необходимо предотвратить. И вот перед воротами монастыря уже стоят солдаты, требуя выдать девочку. Та в ужасе бежит в свою келью, но ее насильно увозят в монастырь Святой Лючии. Путь через осажденный город глубоко отпечатался в памяти девочки: полуживые от голода люди, разлагающиеся трупы, полчища прожорливых крыс, и над всем этим отвратительное, сладковатое зловоние смерти.

В монастыре Святой Лючии с девочкой из рода Медичи обращаются как с пленницей. А однажды ее грубо расталкивают среди ночи. Солдаты тащат Екатерину по пылающему городу. Они намерены привязать ее к крепостной стене, выставив под пули врагов. «Поглядим, как Медичи будут стрелять в свое собственное отродье!» — кричат они. Пушки, однако, умолкают, и девочка остается жива. Страх перед толпой всю жизнь будет преследовать Екатерину.