Еще раз я остановился возле посаженных нами яблонь, выбрал самую красивую яблоньку и решил про себя: "Это будет Оксанина яблонька". И чуть-чуть погладил ее. В воротах я догнал Оксану и всех ребят. Мы взялись за руки и побежали по переулку дедушки Тимербу-лата на Полевую сторопу. Полевая сторона - это большой выгон за нашей усадьбой. Летом там пасется молодняк - телята, ягнята, жеребята. Когда мы были уже далеко, я обернулся и увидел маму - она стояла у ворот, опираясь на лопату, и смотрела нам вслед.

БАШМАКИ С КИСТОЧКАМИ

- Стадо идет!

С горы Казангул спускается стадо и поворачивает на улицу. Впереди бегут козы, за ними, толкаясь, спешат овцы. Вот как мы заигрались на Полевой стороне - уже стадо возвращается!

Мы побежали домой.

Наши ворота открыты. Они всегда широко открыты в то время, когда приходит стадо. Я и Оксана вбегаем па крыльцо, и что же мы видим? На крыльце, у самой двери, стоит палочка. Черная, деревянная, с медным наконечником. Чья же это палочка, как вы думаете? Палочка бабушки из Тимертау, вот чья!

Нам так захотелось скорей увидеть бабушку, что ми но стали трогать палочку и вбежали в дом.

Бабушка наша в красивом красном камзоле уже сидела за столом. Оксана и я повисли у нее на шее - ведь мы не видели бабушку с самого мартовского праздника!

- Здравствуйте, мои дорогие, мои умники! - говорит бабушка н вынимает из кармана два яичка.

Она дает нам по яичку, потом достает еще что-то, завернутое в бумагу. Нам очень интересно, что там в бумаге. Бабушка разворачивает сверток - в нем оказываются маленькие птички из теста. Вместо глаз у птичек - ягоды черемухи. Таких жаворонков умеет печь только бабушка. Мы с сестрой получаем по две птички, и, усевшись на сундук, сразу откусываем им хвосты. Я съедаю своих птичек быстрее, чем Оксана. Мама и бабушка с улыбкой смотрят на пас, переглядываются, потом мама уходит в комнату за перегородку. Она возвращается оттуда очень скоро, держа что-то за спиной.

- Это кому? - спрашивает мама, кивая головой в левую сторону.

- А что там, мама?

- Сами увидите, - говорит бабушка. - Отвечайте скорей.

У меня даже дыхание захватывает: что это может быть у мамы?

- Говори ты, Оксана: это кому? - переспрашивает мама.

- Ямилю!

- А в той руке - Оксане! - выпаливаю я.

Мама тут же протягивает нам по паре новых кожаных башмак он.

- Это привезла вам бабушка в подарок к майскому празднику, радостно говорит мама. - Скажите спасибо.

Мы сразу поворачиваемся к бабушке и вместе говорим:

- Спасибо тебе, бабушка!

Мама берет у меня из рук один башмак п показывает бабушке подошву:

- Они сделаны в Москве! Видишь: "Москва, фабрика "Парижская коммуна".

Мама возвращает мне башмак. Ох, если бы вы видели эти башмаки! Я в своей жизни не видел более красивых. Блестящие, желтые, кожаные, с красными кисточками! Вот это башмаки так башмаки!

- Ну-ка, дети, наденьте их. Подходят ли они? - говорит бабушка.

Мы торопливо снимаем старые башмаки.

- Подождите, - останавливает нас мама, - пусть уж все будет новое. Там, на крыльце, стоит таз с водой, помойте ноги и наденьте новые чулки.

Держа в руках красивые башмаки, мы выходим на крыльцо, садимся на ступеньку и опускаем ноги в таз.

- Когда мы будем большими, мы купим бабушке теплые, мягкие туфли. Ладпо, Ямиль? - говорит сестренка. Она надела свои башмаки на руки и разглядывает их. - Смотри, смотри, как красиво!

- Когда я буду большой, я стану шофером и повезу па машине бабушку, маму, папу и тебя в город, в кукольный театр, - говорю я.

- А я, когда вырасту, сошью бабушке новый камзол. На швейной машинке буду шить, тик-тик-тик-тик... - Оксана показывает, как быстро будет стучать машинка.

- Ты, Оксана, и шубу тогда бабушке сшей, ладно? А то у нее уже старая.

Мама стучит в окно и машет нам рукой. Мы еще немножко ходим босиком по чисто вымытому крыльцу, оставляя мокрые следы, потом вытираем ноги и бежим в дом обуваться.

- Что вы там, утонули в тазу, что ли? - говорит мама.

Вот так сказала! Разве можно утонуть в тазике с водой!

- Обувайтесь, обувайтесь! ~ торопит нас бабушка. - В этих башмаках ноги сами запросятся плясать, вот увидите!

Ну вот, мы и надели наши обновки п медленно ходим по комнате. Кпсточкн на башмачках Оксаны ударяются друг о друга, как будто хлопают в ладоши.

Мне хочется выйти на улицу, пройтись по всему селу, а потом побежать далеко-далеко по той широкой дороге, где ходят машины. Так бы и взял сейчас сестренку за руку и побежал! Ногам не терпится. Может быть, это башмаки-скороходы, как в сказке?

- Тебе хочется выйти на улицу? - спрашиваю я Оксану.

- Хочется. Идем!

Но мама усаживает нас на сундук.

- Вот уже солнце ушло за гору. Куры на насестах спят, и ягнята спят, - тихо и ласково приговаривает мама. - Завтра вы встанете ранорано, увндит солнце ваши новые башмаки и станет удивляться: ай, какие красивые башмаки у детей!..

Я очень люблю слушать, когда мама так приговаривает. И все-то она знает, даже то, что скажет солнце. Ну, да ведь она - мама!

- А луне покажем башмаки? - спрашивает Оксана.

- А луна сама заглянет в окно, как только вы ляжете спать.

- А звездам?

- А звезды далеко, они не увидят. Им потом расскажет луна: вот какие башмаки я видела у детей, это бабушкин подарок! И звезды, услышав такую радостную весть, загорятся еще ярче.

Когда мама рассказывает эту сказку, мпе кажется, что мы с Оксаной шагаем в своих новых башмаках среди звезд.

Уже совсем темно, а мы все не ложимся. Скорей бы настудило утро! Мы пошли бы к Марату, потом к Фариту. Спустились бы к реке и там походили бы по желтому песку.

Бабушка стелет нам постели. На стене, возле кровати, висит папин портрет. На груди у папы три медали. Папа без фуражки, большие усы низко свисают. Портрет раньше был маленький, потом мама отдала его увеличить.

Я часто, когда ложусь в постель, смотрю на папу и думаю: "Где он? Что он делает в эту минуту?"

Сейчас, в темноте, портрета не видно. Но все равно, даже закрыв глаза, я представляю себе папу.

Я все еще не сплю. Вот в окно заглянула луна, она светит прямо на сундук. А на сундуке стоят наши башмаки. Луна, наверно, думает, что мы спим. Я чуть-чуть приоткрываю глаза - нет, луна не видит меня. Я с головой закрываюсь одеялом. И вдруг сразу вспоминаю слова дедушки Мансура: "Ведь завтра первомайский праздник!" Вот почему я никак не могу заснуть.

ВЗЯЛ ДА УПЛЫЛ ОДИН БАШМАК...

Мама встает тпхопько, чтобы не разбудить нас, потом отворяет дверь, выходит во двор. Я слышу ее шаги и открываю глаза. Совсем светло. Сестра еще спит и чему-то улыбается во сне, русые волосы ее рассыпались по подушке. Бабушки нет, она, наверно, тоже встала. Башмаки стоят на сундуке - вот они, четыре башмака!

- Оксана, - бужу я сестру, - вставай, уже солнце взошло!

Оксана трет кулачком пос, но не просыпается, Я нагибаюсь к ее уху и шепчу:

- Башмаки надут! Проснись, Оксана!

Сестра открывает глаза и вскакивает. Мы бежим в сени, к умывальнику. Бабушка уже подоила корову и несет ведро с молоком.

- Когда умоетесь, выпейте парного молочка, - говорит она и наливает нам по кружке теплого, пенящегося молока.

Мы одеваемся, бабушка расчесывает Оксане волосы и повязывает их красной лентой. У Оксаны теперь красные кисточки на башмаках и красная лента в волосах.

- Что за дети у меня! - говорит, входя, мама. - Поднялись вместе с солнцем! Идите до завтрака побегайте во дворе. Потом наденете новые платья и пойдете на праздник.

На улице все люди смотрят на наши башмаки. И мы сами смотрим. И солнце смотрит. Если бы солнце не смотрело на них, разве они так блестели бы?

На солнце они еще больше блестят.

Прежде всего мы идем к дедушке Мансуру. Бабушка Фархуниса дает нам по горсти орехов.

- Пусть долго носятся ваши красивые башмаки, - говорит она.

Бабушка Фархуниса не видит, но знает, что башмаки красивые. Наверно, об этом ей уже успел рассказать дедушка Мансур, как луна рассказала своим звездам.

- Это нам бабушка принесла. И кисточки есть, красные, - сообщает Оксана.

- А ну-ка, покажи, доченька, - говорит бабушка Фархуниса и щупает башмаки Оксаны. - Ах, какие мягкие! Большое спасибо вашей бабушке!

- Глаза у Фархунисы слепые, а сердце чуткое, - говорит дедушка Мансур.

Теперь мы отправляемся к Марату. Хочется побежать, но мы идем медленно. А глаза сами смотрят вниз.

Марат сиднт на пенечке у амбара и строгает палку. Он делает саблю, а сам искоса посматривает на наши башмаки:

- А-ля-ля! Надели новые башмаки, что ли?

- Надели, да!

- Не думайте, я не завидую! Я люблю сапоги, - говорит Марат и постукивает ножом по голенищу своего сапога. А сам поглядывает на наши башмаки.

- Они сделаны в Москве. Вот, даже печать есть, - показывает Оксана подошву башмака.

Но Марат не смотрит.

Я угощаю его орехами.

- Спасибо, - говорит Марат. - Я уж знаю, откуда у тебя орехи. Вас, наверно, поздравили с новыми башмаками... Кисточки красивые... Я тебе тоже сделаю саблю, - неожиданно заявляет он.

Странный этот Марат! Сам такой важный - он вожатый, а мне друг.

Из дому выбегает Фагима. Ее новое платье с яркими цветами развевает ветер, волосы похожи на гриву жеребенка.

- Вот какое у меня платье! - радостно кричит она. Мы рассматриваем ее платье, а Оксана даже трогает

и гладит его.

- Ай, какое красивое! - восхищается она. Но Фагима уже увидела наши обновки.

- Бот так башмаки! - удивляется она и тут же уверенно заявляет: На будущий год и мне такие купят. Вот кисточки так кисточки! Айда на лечку!

Она хочет сказать "на речку", но у нее не выходит. Ничего! Мы и так понимаем ее.

Марат молча прячет свою саблю и нож между бревнами, стряхивает с рубахи стружки.

- Идемте! - говорит он.

И мы все выходим на улицу. У реки нас догоняют Фа-рит и Заман.

- У нас дома вкусных ватрушек напекли! - хвастает Заман, дожевывая что-то.

Он нагибается, чтобы подергать кисточки на башмаках моей сестры, но Оксана его легонько отталкивает:

- Оторвешь ведь, Заман!

Он не обижается - не то что Ильяс, сын тети Сагиды, который сейчас же надулся бы.

А вот и речка. Вы не видели нашу речку? Ну конечно, не видели. Она течет возле самого огорода Фарнта, потом поворачивает к лугу. К нашему огороду она не подходит, там прямо начинается выгон. Наша речка называется Серебряной. Летом мы в ней купаемся, но сейчас еще холодно. Если бросить камень, он не долетит до другою берега - вот какая она широкая! Наша Серебряная течет себе да течет, потом где-то далеко впадает в реку Белую, и дальше они текут вместе. Дедушка Мансур говорит: "Воды Серебряной доходят до моря". Конечно, доходятг раз она все течет да течет. Когда мы с Оксаной вырастем, мы по этой речке тоже дойдем до моря, где старик-рыбак ловит золотую рыбку. Вот какая наша Серебряная! Мы ее называем просто Серебро.

Сначала мы погуляли по берегу, оставляя на мокром песке следы. Потом мы стали кидать плоские камешки так, чтобы они прыгали по воде. Каждый раз, кидая камешек, мы кричим: "Сколько мне калачиков съесть?" Сколько раз подпрыгнет на воде камешек, столько, значит, и съешь калачиков. Больше всего съедают калачиков Марат и Фа-рит. А Оксане и Фагпме не удается бросить камешек так, чтобы он подпрыгивал. Тогда я взял и бросил камешек за Оксану, а Марат - за Фагиму. Один Заман, ни на кого не обращая внимания, сидел себе на берегу и строил мельницу.

Потом нам надоело бросать камни, и мы решили пустить по реке плот. Набрали толстых палок, Фарит крепко связал их лыком, которое содрал с ивы. Плот был готов.

Пока я укладывал на плот сухой камыш, Оксана с Фа-гимой уселись у самой воды и стали снимать свои башмаки, чтобы вытряхнуть песок. Один башмачок Оксана уже вытряхнула, поставила его возле себя, а потом начала снимать второй. В это время к нам подошли ребята с Нижней улицы, и с ними Рушан, сын Хайбуллы. Этот Рушав очень злой, он часто швыряет камни в меня и Оксану, когда мы идем по Нижней улице на почту. Правда, он еще ни разу не попал - пожалуй, он не умеет метко бросать.

- Здравствуйте, люди с Верхней улицы! - говорит один мальчик, по имени Ахмет, и здоровается за руку с Маратом.

- Здравствуйте, люди с Нижней улицы! - отвечает им за нас Марат.

Так всегда при встрече говорят друг другу взрослые. Все заинтересовались нашим плотом.