Счастливая невеста

— Дай мне пятнадцать минут. Встретимся в саду?

Юэн кивнул, зевая. Он не побрился этим утром, и на его подбородке начала пробиваться легкая рыжая щетина.

Через пятнадцать минут Мойра была одета, а ее ноги были обуты в добротные ботинки.

Вскоре брат с сестрой уже взбирались на холм позади замка. На цветах еще блестела роса; ноги тонули в вереске. Шагая по берегу озера, оба на миг остановились, окинув взглядом то, что три столетия принадлежало Стрэткэрронам.

Ни Мойра, ни Юэн не могли поверить, что их владение этой землей скоро закончится и какой-то неизвестный американский банк заберет все себе.

— Что можно сделать, Юэн? Мы должны что-то предпринять. Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как у нас забирают дом!

— Эту землю дала нам королева Шотландии Мария I, — вздохнул Юэн, — и сама мысль, что ею завладеют чужестранцы, невыносима!

— Но отец как будто уверен, что выхода нет. Он отдал Харвуду документы на поместье, Юэн.

— Если я хорошо знаю отца, Харвуду достались всего лишь копии. Папа осмотрительный человек, а не глупец какой-нибудь. Он ни за что не отдал бы настоящие документы. Но я согласен, необходимо что-то предпринять, причем отец с матерью не должны об этом догадаться: они умрут от стыда, если узнают, что дети пытаются их выручить.

Мойра согласно кивнула. Родители были очень гордыми людьми, и, пока дети жили с ними, они ни в коем случае не приняли бы от них помощи.

— Мы могли бы найти работу…

— Это не спасет замок, Мойра.

— А что, если мы распродадим землю, ферму за фермой, пока не явились кредиторы?

— Это невозможно.

— А если съездить к папиному юристу и поговорить с ним? Что бы отец там ни подписал, — это, возможно, не действует за пределами Америки.

— Хорошая мысль, Мойра. Да, мистеру Клуни в самом деле стоит нанести визит. Но было бы лучше, если бы нам удалось выкупить отцовские долги.

Мойра в недоумении уставилась на брата.

— Но как мы это сделаем? У нас нет ни личного имущества, ни личных доходов.

— Мы можем заключить браки.

— И чем это нам поможет?

— Если мы оба обвенчаемся с богатыми супругами, их родители могут захотеть помочь нашим. Конечно, отец сам навлек на себя эту жестокую несправедливость, но она все равно остается несправедливостью, и есть много честных людей, готовых встать на защиту обманутого.

— Но разве не мистер Клуни должен этим заниматься?

— Мистер Клуни берет крону[10] уже за то, чтобы только позволить войти в его кабинет. Откуда у нас деньги на судебные разбирательства?

Мойра ничего не ответила — она думала о Стюарте Уэстоне. Если придется выйти замуж по расчету, то она хотела бы себе такого мужа, как он.

Но как узнать, достаточно ли у него денег, чтобы выручить их из беды? Мойра решила, что лучше выяснить это каким-нибудь окольным путем. Однако она понимала, что сейчас не время заводить подобные разговоры с Юэном. Эти мысли нужно пока оставить при себе.

— Юэн, я уверена, что мама понемногу распродает фамильное серебро: исчезли канделябры, блюдо для устриц, а еще не хватает пары тех огромных подсвечников.

— Вот и объяснение пиршеству и яствам, от которых ломился наш стол, когда гостил Харвуд. Эх, попадись он мне! Во мне кровь кипит от возмущения!

— По-моему, мама продала и свои жемчужные бусы.

— Не те, что дед подарил ей, когда я родился?

— Именно эти.

— Что ж, плохо дело, Мойра. Боюсь, у нас нет выбора: богатый муж и богатая жена — наш единственный выход.

— Но это все равно, что продать себя, — возмущенно возразила Мойра. Ей были не по душе все эти разговоры о браке ради денег, потому что она хотела выйти замуж по любви и желательно за Стюарта Уэстона.

— Либо так, либо мы скатимся до жизни на подачки от родственников, — сурово ответил Юэн. — Или, того хуже, — до работного дома.

Мойра не могла больше этого выносить. Она бросилась бежать по берегу Лох-Ерна, а затем вверх по крутому склону холма. Всхлипывая, она повалилась на скалистый выступ.

— Я не выйду замуж за человека, которого не люблю, — плакала она, со злостью обдирая с камня мох. — Не выйду!

Юэн следовал за сестрой, держась немного поодаль, но теперь подбежал к ней.

— Не волнуйся, Мойра, не надо. Ты можешь встретить и полюбить человека, который к тому же окажется богат. Пойми, у нас нет другого выхода. Я тоже не горю желанием жениться из-за денег, но либо так, либо нам придется смириться с последствиями.

Мойра вытерла слезы и села на камне рядом с братом. Солнце стояло высоко над головой, и девушка поняла, что завтрак, наверное, давно закончился.

— Ты прав, Юэн, но как мы найдем этих людей? Ты уже познакомился и отверг всех незамужних девушек в округе. А в Эдинбурге из подходящих кандидатур остались только беззубые ведьмы и сопливые девчонки с деревянными лицами.

Юэн расхохотался.

— Ты слишком привередливый, Юэн, — продолжала Мойра. — За последние несколько лет ты познакомился со многими прелестными юными леди, но счел, что ни одна из них тебя не достойна.

— Ах, ну что же, это было до того, как я оказался в жестокой нужде. Нет, сестра, мы должны обратить взоры выше Эдинбурга.

Юэн смолк, задумчиво посмотрел на сестру и продолжил:

— Куда? Глазго? Абердин? Только не предлагай Ньюкасл. Лондон!

— Лондон?! — воскликнула пораженная Мойра. — Мы не можем поехать в Лондон. У нас нет таких денег, и где мы остановимся?

— Думаю, наши дорогие друзья Каннингемы в долгу перед нами. Мы оказались в этом положении при их косвенном содействии. Нужно написать им и сообщить, что мы намерены воспользоваться их радушным приглашением и приедем погостить. Они знают всех нужных людей: богатых друзей у них хоть отбавляй. Мы легко найдем себе пару достойных супругов.

— Не знаю. Мне нужно все хорошо обдумать.

— Ладно, но не мешкай, сестра, у нас очень мало времени.

Юэн помог Мойре встать, и они пошли к замку, держась за руки.

Дома их ждал мрачный прием.

— Юэн, Мойра, где вы были?

Графиня бросилась им навстречу, едва они переступили порог.

— Прогулялись немного, ничего больше.

— Что случилось, мама? — спросила Мойра, почувствовав смятение графини.

— Ваш отец… Он лежит в постели и отказывается вставать. Юэн, я надеюсь, что ты сумеешь уговорить его не глупить.

— Постараюсь, мама, — отозвался тот и стал подниматься по лестнице.

— Вы пропустили завтрак, — тихо сказала графиня, когда Юэн исчез наверху.

— Да, знаю. Мы с Юэном плохо спали этой ночью, и нам захотелось прогуляться. Прости, но мы, должно быть, потеряли счет времени. Который сейчас час?

— Половина одиннадцатого. Кухарка подогреет тебе овсяную кашу, если хочешь.

С тяжелым сердцем Мойра покинула холл и побрела на кухню.

— А, вот и вы, миледи!

Кухарка уже грела кастрюлю с овсянкой на железной плите.

— А где ваш брат?

— У отца…

— Да уж, страшное дело, когда такой человек не встает с постели, — пробурчала женщина, свирепо перемешивая кашу.

Мойра пожалела, что у нее нет друга, которому можно было бы довериться. На нее обрушилось столько тревог, и так хотелось по душам поговорить с верным товарищем — с кем-то вроде Стюарта, например.

Но у нее не было друзей, были несколько знакомых в Эдинбурге, да и с ними Мойра не виделась уже больше года. Стрэткэрроны всегда были сплоченной семьей, но отец нарушил их единство, и теперь Мойре было как никогда одиноко.

* * *

Все уговоры Юэна остались без ответа: граф отказался покидать спальню.

Прошла неделя, а он так и не вставал с постели.

Юноша не находил себе места. Он уже решил, как будет спасать имение, и теперь ему не терпелось взяться за дело. Мойра, однако, наотрез отказывалась сообщать родителям о намеченной поездке. Она говорила, что нельзя оставлять отца, пока тот не поправится.

— Но, Мойра, каждый упущенный день приближает нас к потере замка, — простонал молодой человек, теряя терпение.

— Юэн, я понимаю, но я боюсь за папу. Потрясение, которое вызовет наш план, может убить его.

— Милая сестра, потрясение, которое вызовет потеря Лендока, убьет его гораздо вернее.

Мойра долго и напряженно размышляла над словами брата и в конце концов признала, что он прав. Медлить больше нельзя: скоро Рождество, и, если они не захватят череду святочных балов, придется ждать до весны. А к этому времени Лендок может оказаться в руках кредиторов Харвуда.

Итак, на следующий день Мойра и Юэн сказали матери о своем решении.

— Боже правый! — воскликнула она. — Зачем вы покидаете нас, когда мы больше всего в вас нуждаемся? Юэн, Мойра, умоляю вас обоих: вы нужны мне здесь.

— Но, мама, неужели ты станешь препятствовать нашим попыткам спасти имение?

— Как это возможно? — поинтересовалась графиня.

— Этого я сказать не могу, мама. Но будь спокойна, мы едем не веселиться, а искать выход. Ты должна верить мне — это во благо семьи.

Графиня опустилась на бархатный диван в гостиной.

— Лондон, — произнесла она одними губами, — и где же вы остановитесь? Я не допущу, чтобы вас принимали из милости…

— Мама, нам бы и в голову не пришло пятнать доброе имя семьи попрошайничеством — вмешалась Мойра. — Мы поживем у Каннингемов. Я сейчас же пошлю им телеграмму. Помнишь, когда они гостили у нас в прошлом году, говорили, что мы обязательно должны нанести ответный визит? Мы решили воспользоваться их любезным приглашением.

Графиня какое-то время размышляла над словами Мойры.

— Я скажу об этом отцу при первом удобном случае. Пожалуйста, предоставьте это мне. Когда же вы собираетесь ехать?

— Очень скоро, возможно, в ближайшие дни, — ответил Юэн. — Мне нужно кое-что уладить в имении, а потом я съезжу в Перт к одному другу, который, вероятно, сумеет помочь нашему путешествию на юг.

«Пожалуйста, пусть это будет Стюарт!» — вспыхнула надежда в Мойре. Осторожно расспросив кухарку, она уже выведала, что мистер Уэстон живет в Перте. Та знала всех местных жителей от Стерлинга до Данди — она успела поработать во многих богатых домах.

— Что это за друг? — спросила Мойра.

— О, мы знакомы уже сто лет. Не переживай, мы не угодим в руки бандитам.

— И все-таки я хочу быть уверенной в безопасности твоей сестры, — перебила его графиня. — Полагаю, мы знаем этого друга?

— Разумеется, — сказал Юэн, уклоняясь от прямого ответа.

Позже, обходя угодья, Мойра и Юэн обсуждали свой план.

— Так вот, нам нужно много денег, — объявил Юэн. — Меня беспокоят не только кредиторы. Замку уже давно необходим ремонт.

Мойра взглянула на башни и зубчатые стены: Лен-док построили в стиле, относящемся к гораздо более раннему времени. Неискушенному наблюдателю могло показаться, что постройка относится по меньшей мере к четырнадцатому столетию, тогда как на самом деле ее создавали в шестнадцатом.

— За этими стенами столько воспоминаний, — прошептала Мойра. — Если сюда приедет жить кто-то другой, все счастливые дни, которые мы провели здесь, как будто уйдут в небытие.

— Нет, я храню свои воспоминания здесь, — отозвался Юэн, похлопав себя по груди. — Но ты права, каждый камень, каждое окно здесь может о чем-то рассказать, и то, что нам не придется здесь больше стоять, смотреть на Лох-Ерн… это же немыслимо!

— Юэн, я так волнуюсь за отца. Человек в его возрасте не должен быть прикован к постели. Мама говорит, что он почти не ест, и я боюсь за его здоровье и рассудок.

— Он в здравом уме, — рассердился Юэн. — Нельзя называть отца сумасшедшим только потому, что он принял ошибочное решение. Думай, что говоришь.

Мойре стало стыдно. Тем не менее ее глубоко возмущало, что отец подверг семью огромной опасности, повинуясь, как ей казалось, собственной прихоти.

Брат и сестра подходили к конюшне в молчании, пока Мойра наконец не заговорила: