Танковые асы Гитлера

Подбитые советские легкие плавающие танки Т-40. 1941 год

Английский танк «Валентайн», подбитый на подступах к Москве. Ноябрь 1941 года

Следует отметить, что на вооружении батальонов истребителей танков армии США и противотанковых подразделений британской армии состояло около 2 тысяч САУ «Вульверин», «Слаггер» и «Ахиллес», внешне, особенно издали, очень похожих на «Шерман», но существенно слабее бронированных, хотя и сильнее вооруженных.

Словом, и при описании побед над танками союзников немецким танкистам и историкам следовало бы быть объективней. Если подбили «Стюарт», то так и писать: «Стюарт», а то все «Шерман», да «Черчилль». Скромнее надо быть, господа!

Однако настало время подвести некие промежуточные итоги. Что же мы имеем в результате анализа (пусть даже в первом приближении) статистики побед германских танковых асов? Выводы можно сделать следующие:

1) указываемое в мемуарной литературе и послевоенных исследованиях число побед немецких танкистов базируется либо на боевых донесениях, либо на личных воспоминаниях;

2) боевые донесения фронтовых частей подвергались сомнению немецким же командованием еще в годы войны;

3) в ряде случаев указанное число побед ничем (или никем) не подтверждено, приведено уже после войны и, скорее всего, не соответствует действительности;

4) имеет место двойной счет, когда одни и те же победы засчитаны и командиру танка и наводчику;

5) объединение в одном списке танкистов и самоходчиков не совсем верно, в крайнем случае, возможно объединение танкистов и членов экипажей штурмовых орудий;

6) в большинстве случаев типаж подбитых танков в немецких донесениях, отчетах и, особенно, в послевоенных исследованиях указывается весьма произвольно.

Это, так сказать, общие выводы. Подвести итоги боевой деятельности конкретных танковых асов мы попытаемся в следующей главе.

Немецкие танковые асы

Как уже отмечалось ранее, в задачу этой книги не входит жизнеописание всех немецких танковых асов. Однако остановиться поподробнее на нескольких из них необходимо, хотя бы для того, чтобы более четко уяснить для себя всю картину боевой деятельности немецких танкистов. При этом имеет смысл рассмотреть танкистов из разных частей списка, что в большей степени гарантирует чистоту анализа. Поскольку мы уже сместили со своего места Книспеля и подвергли серьезному сомнению результаты Шройфа, то начать имеет смысл с достаточно популярного в послевоенное время немецкого танкиста Отто Кариуса.

Отто Кариус

Своей популярностью Отто Кариус обязан не столько своим победам, сколько своей книге «„Тигры“ в грязи» (Tiger im schlamm), изданной в 1960 году. Впрочем, обо всем по порядку.

Отто Кариус родился 27 мая 1922 года в городке Цвайбрюкен в земле Рейнланд-Пфальц на юго-западе Германии. Он едва успел закончить школу, как началась Вторая мировая война. Отец и старший брат Кариуса были офицерами Вермахта, поэтому его выбор был очевиден. Не дожидаясь своего 18-летия, в мае 1940 года он добровольцем вступил в ряды Вермахта и был направлен в 104-й запасной пехотный батальон. Однако вскоре Кариус опять-таки добровольно записался в танковые войска и прибыл в 7-й запасной танковый батальон в Файхингене на Энце. Курс первоначальной танковой подготовки он прошел на полигоне в Путлосе, а затем был зачислен наводчиком в экипаж танка Pz.38(t) 21-го танкового полка 20-й танковой дивизии.

22 июня 1941 года начался «Поход на восток» и 20-я танковая дивизия перешла советскую границу. Она участвовала в окружении советских войск под Минском, 10 июля вступила в Витебск, вела бои под Смоленском и Вязьмой. Однако в большинстве этих сражений Кариус не участвовал. 1 августа ему было присвоено унтер-офицерское звание, а спустя три дня он получил приказ отбыть в 25-й запасной танковый батальон в Эрланген, откуда, в свою очередь, был направлен в Вюнсдорф на офицерские курсы. По их окончании он поначалу не получил офицерского звания. 1 февраля 1942 года после присвоения звания фельдфебель, Кариус был назначен командиром взвода 10-й роты 21-го танкового полка. Лишь 1 октября 1942 года ему было присвоено звание лейтенанта и вверено командование 1-й ротой.

Отто Кариус после награждения Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту. 1944 год

Все это время дивизия входила в состав группы армий «Центр», последовательно находясь в подчинении 4-й танковой, 3-й танковой и 9-й полевой армий. В августе 1942 года дивизию перебросили южнее, в район Орла, где она вошла в состав 2-й танковой армии. В ноябре 1942 года дивизия была вновь переброшена севернее в район Белев — Козельск — Сухиничи, где и находилась вплоть до февраля 1943 года.

Впрочем, уже в январе 1943 года Отто Кариус навсегда покинул свою дивизию. Надо сказать, что в воспоминаниях Кариуса периоду с июня 1941 по январь 1943 года отведено очень мало места. Нет ни одного упоминания и о подбитых им советских танках, что и немудрено, так как сделать это на Pz.38(t) было довольно трудно. Правда, Кариус не сообщает, осваивал ли он другие типы танков, имевшихся в 20-й танковой дивизии. На начало июля 1942 года, например, в этом соединении имелось 8 Pz.II, 39 Pz.38(t), 20 Pz.III и 13 Pz.IV. Судя по всему, вплоть до 1943 года результативность Кариуса была нулевая. Помимо всего прочего (слабая техника, командирские обязанности и т. д.) объяснить это можно и тем, что 20-я танковая дивизия весь 1942 год находилась на второстепенном участке Восточного фронта. В летнем наступлении она не участвовала, в боях под Ржевом — тоже. В течение 1942 года дивизия действовала в ослабленном составе: 1-й и 2-й батальоны 21-го танкового полка были расформированы еще в начале года, 112-й стрелковый полк также лишился одного батальона, наконец, из дивизии был изъят и 92-й разведывательный батальон. Однако, вернемся к Кариусу.

Итак, в феврале 1943 года он прибыл в 500-й запасной танковый батальон, где началась подготовка танкистов для танков нового типа — «тигров». В мае 1943 года Кариус был назначен командиром взвода во 2-й роте 502-го тяжелого танкового батальона, с которой убыл на Восточный фронт. К этому времени там уже полгода находилась 1-я рота, действовавшая в полосе 18-й полевой армии под Ленинградом. 22 июля 1943 года с прибытием 2-й и 3-й рот боевой состав батальона был наконец-то дополнен до полного штата. Как раз в этот день началась Мгинская наступательная операция советских войск или, как ее называли немцы, третья битва на Ладоге. В течение двух месяцев «тигры» 502-го батальона, придававшиеся мелкими группами различным пехотным дивизиям вели оборонительные бои в этом районе.

В октябре — ноябре 502-й батальон действовал под Невелем, куда был переброшен по железной дороге. В начале октября, после освобождения города советскими войсками в этом районе сложилась угрожающая для немецких войск ситуация. Немецкая оборона, созданная в треугольнике Новосокольники — Великие Луки — Невель, была сокрушена. Рокадная железная дорога Дно — Новосокольники — Невель, связывавшая группы армий «Север» и «Центр», была перерезана, между этими группами армий образовался разрыв протяженностью более 20 км. По оценке К. Типпельскирха «Эта брешь превратилась в кровоточащую рану на стыке обеих групп армий». Надеясь локализовать прорыв и не допустить дальнейшего продвижения частей Красной Армии, немецкое командование начало перебрасывать в этот район войска с других участков фронта. В их числе оказался и 502-й тяжелый танковый батальон. Лесисто-болотистая местность с большим количеством озер ограничивала маневр крупных танковых частей и соединений и диктовала их использование мелкими подразделениями, а в случае с «тиграми» даже отдельными танками.

4 ноября 1943 года «Тигр» лейтенанта Отто Кариуса уничтожил из засады 10 танков Т-34, а через два дня еще три. Вот как этот бой описан самим Кариусом:

Меня отправили вперед с одним танком для обеспечения прикрытия. Никаких признаков присутствия противника не было.

Автодорога, которую нам предстояло оборонять, уходила вверх направо и исчезала за подъемом примерно через 2000 м. Остальная часть нашего батальона должна была выйти к нам как раз оттуда и усилить рубеж обороны между Ловецом и Невелем. Это было 4 ноября.

Мы вылезли из танка. Мой механик-водитель, унтер-офицер Кестлер ремонтировал поврежденную левую гусеницу. Стоя на открытом месте, мы спокойно наблюдали, как наши танки движутся по направлению к нам по автодороге. По крайней мере, радист не докладывал мне ничего такого, что нарушало бы эту идиллию.

Когда я лучше рассмотрел первые танки, то невольно вздрогнул. На них сидела пехота! Это русские удостоили нас своим присутствием. В мгновение ока все мы опять были на своих местах. Но русские даже не обратили на нас внимания. Наверное, сочли нашу машину подбитой и не рассчитывали на боевой контакт с противником.

Мой водитель, Кестлер, чуть все не испортил. Он всегда приходил в ярость, когда показывались танки. По его мнению, огонь никогда не открывали достаточно быстро. Он бы предпочел протаранить противника. Он уже завел двигатель и вновь потребовал, чтобы мы открыли огонь, не понимая нашего спокойствия. Едва я собрался приказать открыть огонь, как Кестлер потерял терпение и попытался двинуться с места. Двигавшиеся в голове колонны русские были от нас уже не более чем в 60 м. Как раз в это самое время Клаюс (наводчик в экипаже Кариуса — Прим. автора) «дал им прикурить» снарядом, угодившим между башней и корпусом. Головной танк сполз на обочину и загорелся. Экипаж не подавал признаков жизни. Русская пехота рассыпалась по местности, прилегающей к дороге.

Клаюс занялся остальными вражескими танками. Они натолкнулись один на другой в замешательстве, повернули и совсем не помышляли о том, чтобы дать нам бой. Лишь два из двенадцати танков Т-34 избежали нашего огня.

Pz.38(t) Ausf.G из состава 20-й танковой дивизии, подбитый советской артиллерией. Западный фронт, июль 1941 года.

Вечером я был отозван на север. Мы должны были провести небольшую операцию у Щелкуницы. На прежней позиции для выполнения задачи обеспечения безопасности нас сменили зенитчики. Через два дня я вернулся. Для усиления мне был выделен танк из 3-й роты. Им командовал фельдфебель Дитмар.

Русские появились в полдень на том же самом месте, что и два дня назад. Но на этот раз они задраили люки, готовясь к бою, и наполовину отвернули башни вправо. Судя по всему, противник обнаружил только зенитное орудие и совершенно просмотрел нас, главных злодеев. Вражеские танки — их было пять — попытались объехать свои сожженные машины. Они совершили свою самую большую ошибку, обозревая на ходу только возвышенный участок местности.

Открыв огонь — между прочим, очень неточно, — они тем самым потревожили артиллерийский расчет, который целиком полагался на нас. Мы подбили три танка, а беспардонно потревоженные зенитчики позаботились об остальных.

Бои в районе Невеля продолжались до конца 1943 года. Все это время в них участвовали и подразделения 502-го тяжелого танкового батальона, включа взвод Кариуса.

16 декабря при поддержке бронетехники противник попытался атаковать из-за холма, где несколько недель назад мы уже подбили русскую противотанковую пушку. Мы сразу же успешно контратаковали.

В ходе боя нами было подбито много вражеских танков. Иваны могли бы избежать этих потерь, если бы двигались с холма всей своей танковой массой. Однако они двигались с оглядкой, несколько беспокойно и один за другим. Мы разделались с ними не спеша.

Эпизод, описанный Кариусом, довольно характерен. К сожалению, тактика, которую использовали многие советские танковые командиры еще в конце 1943 года, оставляла желать лучшего. Методика последовательного ввода в бой мелких подразделений и даже одиночных танков позволяла немцам так же последовательно уничтожать их.

19 января 1944 года 502-й батальон был отправлен обратно на Ладожский участок, где снова шли тяжелые бои. 14 января 1944 года войска Ленинградского и Волховского фронтов начали Ленинградско-Новгородскую стратегическую наступательную операцию. 502-й батальон должен был оборонять Гатчину, но, едва разгрузившись, вынужден был покинуть город. Тяжелые танки находились в арьергарде, прикрывая отход других частей к Нарве. При этом мелкими подразделениями они придавались пехотным частям. В частности взвод Кариуса был придан 61-й пехотной дивизии. Вместе с пехотинцами «тигры» Кариуса принимали участие в обороне Волосова, а затем и Нарвы. На фронте под Нарвой «тигры» использовались в основном для стрельбы с места и для коротких контратак. 17 марта 1944 года два «Тигра» лейтенанта Кариуса и фельдфебеля Кершера в одном бою уничтожили 13 танков Т-34, один КВ-1 и пять орудий. Этот бой достаточно подробно описан немецким асом в его книге.

Вскоре после рассвета я был разбужен более грубо, чем мне хотелось бы. Будильником на этот раз оказались русские. Среди голубого неба они создали огневую завесу, не оставлявшую места воображению. Она покрыла весь фронт нашего плацдарма. Только Иваны могли устроить подобный огневой вал.

Даже американцы, с которыми я позднее познакомился на западе, не могли с ними сравниться. Русские вели многослойный огонь из всех видов оружия, от беспрерывно паливших легких минометов до тяжелой артиллерии. Они показали нам, что в последние несколько недель зря времени не теряли, и им было не до сна.

Весь участок 61-й пехотной дивизии был накрыт таким огневым валом, что мы подумали, будто на нас обрушился ад. Мы оказались в самом центре всего этого, и было совершенно невозможно добраться из убежища до своих танков.

Когда мы уже были готовы сделать рывок после очередного залпа, свистящий звук следующего снаряда заставил нас отступить к входу в бункер. Из-за интенсивности огня было невозможно понять, где находилась главная цель атаки. В конце концов, то, что русские атаковали, уже не было секретом. Естественно, линия полевых укреплений пехоты была взломана после того, как интенсивность огня усилилась. Все взлетело на воздух. Мы полагали, что русские атаковали на нашем участке у Лембиту. Но нам также приходилось считаться с возможностью быть окруженными пехотой противника, прежде чем мы успеем влезть в свои танки.

Русские перенесли огонь дальше на север после длившегося добрых полчаса обстрела, показавшегося нам вечностью. Мы запоздало запрыгнули в свои танки. Атака русских, как видно, была в самом разгаре. Небо над нами также ожило.

Русские танки и пехота уже рвались к автостраде. Нельзя было терять ни минуты. Было ясно, что они наступали на север значительными силами с тем, чтобы расширить участок прорыва на нашем плацдарме на Нарве.

Я сразу же быстро двинулся по направлению к усадьбе. Кершер шел сразу за мной, и я повернул, чтобы он оказался слева. Он должен был сосредоточиться на том, что происходило на открытой равнине. Русские двигались вперед силой до полка к северу от наших опорных пунктов. Пять Т-34 на полной скорости приближались по автостраде. Шестой русский танк уже почти достиг «детского дома» (гора к северу от Лембиту) прежде чем мы его заметили. Но прежде я обратил внимание на пять противотанковых пушек на железнодорожной насыпи, угрожавших нашему флангу. В тот момент они были самым опасным противником. Вскоре я с ними разделался, но успел при этом получить несколько попаданий в ходовую часть. К счастью, ни одно из них не вызвало серьезных повреждений.

Вновь формируемые тяжелые танковые подразделения проходили боевую подготовку на полигонах во Франции. Весна 1943 года

В то время как мой наводчик унтер-офицер Крамер вел огонь по русским противотанковым пушкам, я посмотрел налево, и как раз вовремя. Я увидел, как Т-34 развернулся, когда мы показались, и направил пушку почти прямой наводкой на Кершера.

Ситуация достигла критической точки. Все решали несколько секунд. Нам повезло, что русские действовали, задраившись наглухо, как делали всегда, и не успевали достаточно быстро оценить характер местности. Кершер тоже не заметил танка, потому что тот приближался практически с тыла. Он проходил мимо него на расстоянии не более 30 метров.

Я успел вовремя передать Кершеру: «Эй, Кершер, Т-34 сзади тебя, берегись!» Все произошло в мгновение ока. Кершер встретил русских выстрелом в упор. Они завалились в воронку от бомбы и не вылезали.

Новенький «Тигр», только что прибывший в расположение 502-го тяжелого танкового батальона. На машине уже установлены боевые гусеницы, но еще отсутствуют крылья.

У нас появилась возможность перевести дух. Если бы у Иванов выдержали нервы и они открыли огонь, то, вероятно, нам обоим была бы крышка. Однако остальные пять танков Т-34 не открыли огня — как видно, не могли взять в толк, кто их подбил и откуда стреляли.

Всем советским танкам нужно было по очереди миновать железнодорожный переезд, прежде чем получить возможность как следует развернуться. Этот маневр, естественно, значительно оттягивал их атаку. Мы появились слишком рано, им не хватило всего нескольких минут. По этой же причине мы не могли достать своими выстрелами остальные танки, двигавшиеся по противоположной стороне железнодорожной насыпи.

Русские сразу отступили под защиту заболоченного леса, когда мы стали вносить сумятицу в их ряды. Пехота неприятеля большей частью также успела отойти, пока мы возились с его противотанковыми орудиями и танками.

Наши опорные пункты, естественно, были полностью оставлены. Не было видно ни одного немецкого пехотинца на всем участке между Лембиту и тем местом, где железнодорожная насыпь исчезала в лесах.

…после получасового заградительного огня после полудня русские при поддержке бронетехники вновь атаковали наш сектор. Мы отразили и эту атаку и смогли подбить еще пять Т-34 и один КВ-1. Подбитые танки иногда бывают весьма коварны. Нам случалось один раз пригибаться, когда взорвались несколько танков и в воздухе пронеслись разные металлические обломки. Меня бесило, что нашу артиллерию невозможно было убедить открывать заградительный огонь. Следует отметить, что наблюдатели были уничтожены, и в дивизии создавалось ложное впечатление, будто в развалинах есть войска.

Ровно через час Иваны сосредоточили войска численностью до батальона для новой атаки при поддержке бронетехники. Они хотели любой ценой захватить наши опорные пункты, но не достигли своей цели и потеряли еще три танка Т-34.

Что можно сказать об этом боевом эпизоде? Картина, в общем-то, привычная — атакующие советские танки были вынуждены «ручейком» просачиваться через железнодорожный переезд, по очереди попадая под расстрел «тигров». Тут уже дело не столько в тактике, сколько в отсутствии мозгов у командования, гнавшего экипажи, в буквальном смысле, на убой. Случай, кстати сказать, далеко не единственный. Подобные вещи имели место даже в 1945 году. Что касается правильного тактического решения в данной конкретной ситуации, то его подсказал сам Кариус — одновременная атака большой группы танков. Если учесть, что среднее соотношение потерь «тигров» к вражеским танкам составляло 1:5, то для успешной атаки на участке, оборонявшемся «тиграми» Кариуса и Кершера, требовалось 12–15 танков. Причем сразу, а не частями. Только тогда появлялась возможность, навалившись кучей, покончить с «тиграми». Если же такой возможности не было, то не следовало бы и пытаться. Впрочем, у советского командования, по-видимому, было иное мнение. Находившиеся на плацдарме части 59-й армии в течение двух месяцев пытались сломить сопротивление немцев и выйти к Финскому заливу. Результат двухмесячной «мясорубки» оказался нулевым. Даже в июле 1944 года, уже в ходе Таллиннской наступательной операции немцев просто выдавили из «Нарвского мешка», отрезать их там так и не удалось.

Несколько слов необходимо сказать и о типах подбитой «тиграми» советской бронетанковой техники. В приведенном отрывке речь идет о Т-34, КВ-1, а на последующих страницах упоминаются и Т-60. В целом, для 1944 года последние — нонсенс, а КВ на вооружении одних и тех же частей вместе с Т-34 не состояли. Однако, не будем забывать, что речь идет о Ленинградском фронте, который в тот период был своего рода заповедником бронетанковой техники. Так, например, в январе 1944 года, накануне операции по снятию блокады с Ленинграда, в 1-й танковой бригаде Ленинградского фронта имелось 35 танков Т-34, 32 Т-26(!), 21 Т-60 и четыре САУ СУ-76. Аналогичная картина наблюдалась и в 220-й танковой бригаде — 34 Т-34, 32 Т-26, 18 Т-60 и 7 Т-70. Что касается КВ, то в 82-м танковом полку 8-й армии Ленинградского фронта даже в сентябре 1944 года имелись 11 КВ-1С и 10 «черчиллей». Полк участвовал в боях за Эстонию, освобождая Таллин и острова Моонзундского архипелага. Данных о составе советских танковых частей на северном берегу Нарвы автору обнаружить не удалось, но очевидно, что там весной 1944 года действительно могли находиться танки всех трех вышеупомянутых типов, и Кариус вполне мог встретиться с ними в бою.

По оценке Кариуса за период с 17 по 22 марта 1944 года 2-й ротой 502-го тяжелого танкового батальона было подбито 38 советских танков, четыре САУ и 17 артиллерийских орудий. 4 мая 1944 года Отто Кариус был награжден Рыцарским крестом.

Экипажи 2-й роты 502-го тяжелого танкового батальона осваивают только что полученные новые «тигры». Лето 1943 года.

Бои под Нарвой с участием 2-й роты 502-го батальона с переменным успехом продолжались до конца апреля: советским войскам не удалось прорваться к морю, но и немецкие контрудары, организованные в апреле с целью ликвидировать советский плацдарм, завершились неудачей. Сам Кариус оценил эти события достаточно объективно.

Наши операции на северном участке Восточного фронта, особенно несколько последних вдоль Нарвы, не порадовали нас, несмотря на достигнутые успехи. Однако каждый из нас понимал, что наше присутствие крайне необходимо. Пехота сама по себе была слишком слаба для того, чтобы бороться с превосходящим противником. Нам приходилось укреплять фронт, становясь «стержнями в корсете». Одной лишь психологической поддержки, которую зачастую только мы могли обеспечить, было достаточно для того, чтобы удержать нашу «пехтуру» от прекращения сопротивления. К сожалению, потери, которые мы несли от непрямого огня, в результате слишком частых беспорядочных перемещений, были слишком велики. Проблемы поломок в заболоченной местности также возникали чаще обычного.

Подходящая для танка местность, где целая рота могла бы действовать, как боевое подразделение, попадалась редко в бездорожных районах севера. Из-за этого нам часто приходилось подменять собой пропавшее оборонительное вооружение.

«Дух бронетанковых войск есть дух кавалерии», — говорил один из бывших командиров роты. Он, как и многие танковые офицеры, пришел в танковые войска из кавалерии. Это сравнение очень верное и показывает, насколько действия в танках требуют пространства для маневра, которого никогда не было на упомянутом участке. Только атакуя и контратакуя, мы были в состоянии полностью использовать нашу маневренность и дальнобойность нашей 88-мм пушки. В северном секторе, где русские всегда нас избегали, мы могли лишь изредка нанести им серьезный урон. Но без нашего присутствия участок на Нарве вообще невозможно было бы удержать. Мы приложили все усилия для того, чтобы преодолеть трудности, связанные с условиями местности, и в процессе этого приблизились к пределу человеческих возможностей. Даже если мы часто ругались по поводу прозябания в болотистой местности, мы были горды, что пехота верила в нас и была в общем и целом нами довольна.

Надо сказать, что в своих воспоминаниях Отто Кариус уделил немало места вопросу взаимодействия танков и пехоты.

Я всегда замечал, что хорошего пехотинца, который уже побывал на фронте, невозможно заставить влезть на танк даже под угрозой применения силы. Он, конечно, ценит преимущество, которое дает нам броня, но также знает недостатки нашей «жестянки». Мы представляем для противника гораздо более крупную цель, и нам приходится выдерживать огневой вал, который, кажется, сосредоточен на нас. Пехотинец, напротив, имеет место для маневра. Он умело использует каждое углубления в земле, зарывается в нее в поисках укрытия.

Отрицательное отношение Кариуса к такому понятию как «танковый десант» совершенно очевидно. Оно было характерно для Вермахта — пехоту в германской армии перевозили на танках только вне боя. Впрочем, в армиях других стран тоже. Столь радикальный способ уничтожения собственных солдат широко практиковался только в Красной Армии. Практиковался, конечно же, не от хорошей жизни — средств транспортировки пехоты на поле боя практически не было.

«Тигр» из состава 2-й роты 502-го тяжелого танкового батальона. Лето 1943 года

Танковый командир всегда отвечал за успех атаки, и в его собственных интересах было убедиться в том, что пехота идет следом. Но этого нельзя сделать, если закрываешь люки и слепо устремляешься к цели. Пехотинцы никогда не двинутся за танками, если с ними потерян контакт. Сражение в первый день атаки, которое окончилось безуспешно, лишний раз это доказало. Теперь говорят о конструировании шлемов со встроенными приемниками. Даже если из танка осуществляется радиосвязь с каждым пехотинцем в современной войне, необходимость личного контакта никогда не останется в стороне. Это особенно справедливо, когда командиру танка неизвестно число солдат. Можно передавать очень долго, прежде чем пехотинец переключится на «прием»! Каждому хорошему командиру периодически приходится расставаться со своей машиной — он должен показать пехоте, что в этих «жестянках» есть жизнь и что танкисты тоже готовы показать себя на открытой местности без нашей обычной защиты.

Вопрос взаимодействия родов войск в общевойсковом бою можно считать важнейшим. Огромные потери танковых войск Красной Армии в 1941–1943 годах в значительной степени были обусловлены крайне плохо налаженным взаимодействием между танками и пехотой, танками и артиллерией, наконец, танками и авиацией. Показательным в этом отношении является пример наступательной операции войск 61-й армии Западного фронта в июле 1942 года. 61-я армия должна была разгромить болховскую группировку противника и после ввода в сражение 3-го танкового корпуса к исходу 7 июля овладеть г. Болхов. Для нас эта операция интересна еще и тем, что она проходила недалеко от тех мест где летом 1942 года воевал Отто Кариус.

5 июля в 5 ч 50 мин. после авиационной и артиллерийской подготовки части 149-й стрелковой дивизии во взаимодействии с 192-й танковой бригадой (14 М3с, 31 М3л, 2 Mk II «Матильда» — Прим. автора) перешли в наступление.

К 6 ч 40 мин танковые подразделения овладели пунктами Кабала и Близново. Пехота, попав под сильный фланговый огонь противника, отстала и двигалась за танками очень медленно. Это вынудило танковые подразделения несколько раз возвращаться к пехоте, что привело к дополнительным потерям танков.