Рыцарь любви

На дворе послышался конский топот, потом сонный голос Джеллибэнда, приветствовавшего сэра Эндрю, и в зал вошел лакей, в котором Маргарита с трудом узнала своего спутника.

— Я очень довольна вами, господин лакей, — улыбнулась леди Блейкни. — Вы просто неузнаваемы!

Удивлению Джеллибэнда не было границ, этот маскарад подтвердил самые худшие его опасения. Он с мрачным видом откупорил бутылку вина, пододвинул к столу кресло и молча остановился, ожидая, что еще может произойти.

— Благодарю вас, мой друг, — сказала леди Блейкни, протягивая ему несколько золотых. — Вы нам больше не нужны.

— Я сильно опасаюсь, миледи, что нам придется еще некоторое время пользоваться гостеприимством Джеллибэнда, — сказал сэр Эндрю. — Сегодня ночью нам ни в каком случае не удастся выйти в море.

— Как не удастся? Но мы должны! Шхуну надо достать хотя бы на все золото.

— Дело не в деньгах, леди Блейкни, — грустно возразил молодой человек. — Беда в том, что дует сильнейший ост, и пока он не переменится, мы не сможем переплыть Ла-Манш.

Маргарита в отчаянии стиснула руки: сама природа против нее.

— Я только что был на берегу, шкиперы уверяют, что сегодняшней ночью никто — понимаете? — никто не выйдет в море, — прибавил Фоулкс.

Это несколько успокоило Маргариту.

— Делать нечего, покоримся обстоятельствам, — со вздохом сказала она. — Джеллибэнд, есть у вас для меня комната?

— Конечно, ваша светлость! Для вас готова хорошая большая спальня. Миледи будет ею довольна. Комната для сэра Эндрю также приготовлена.

— Отлично, Джелли! — сказал Фоулкс. — Оставьте наши свечи здесь, на буфете, и отправляйтесь спать. А вы, леди Блейкни, непременно должны поужинать! Ах да, Джеллибэнд! Вы, надеюсь, понимаете, что посещение миледи — в такой поздний час — большая честь для вашей гостиницы? Сэр Перси щедро наградит вас, если вы постараетесь, чтобы никто не узнал о пребывании миледи в Дувре.

Эти слова произвели на расстроенного Джеллибэнда самое благоприятное впечатление: он весь просиял, и его подозрения разъяснились.

— Итак, Шовелен еще в Дувре и находится в таком же положении, как и мы с вами, — сказал сэр Эндрю, когда они остались одни.

— Вы забываете, что он мог выехать до начала бури.

— Что же, дай Бог! Потому что в этом случае его, конечно, отнесло уже в открытый океан, и он лежит где-нибудь на дне морском. Но не будем основывать свои надежды на неудачах этого ловкого проныры: он не уехал. Шкиперы на берегу говорили мне, что несколько часов назад какой-то иностранец справлялся относительно возможности переезда во Францию. Как вы думаете, не пойти ли мне сейчас к нему и просто-напросто проткнуть шпагой? Этим путем мы сразу вышли бы из затруднений.

— Не шутите этим, сэр Эндрю! Признаюсь, мне и самой приходила в голову мысль о смерти этого беспощадного врага. Но в то время как моя дорогая Франция поощряет массовую резню во имя равенства и братства, Англия, к сожалению, строго преследует убийц, английские законы сурово карают их.

Сэр Эндрю настоял, чтобы Маргарита поужинала, и она покорно старалась есть и пить. Его влюбленное сердце чувствовало, что разговоры о муже в настоящее время для Маргариты бальзам на болящую рану, и он старался развлекать ее рассказами о смелых подвигах предводителя Лиги, о его хладнокровии и неиссякаемой изобретательности. Маргарита слушала с нескрываемым восторгом и даже от души смеялась, когда сэр Эндрю рассказывал об остроумных переодеваниях Блейкни, которому в этих случаях часто мешал его высокий рост.

Они очень поздно разошлись по своим комнатам, но Маргарита все-таки не могла спать. Буря все еще не унималась, море по-прежнему ревело. Где-то теперь Перси? Конечно, «Мечта» — надежная яхта, а Бриггз — старый опытный моряк, притом и сам Перси умеет справляться со своим утлым судном, как заправский шкипер. И все-таки невольный страх закрадывался в сердце Маргариты, когда до ее слуха особенно явственно доносился грозный шум валов.

Когда мы счастливы, однообразный шум моря, безостановочно стремящегося в бесконечные дали, гармонирует с нашими думами, и мы можем спокойно любоваться беспредельным водным пространством, но когда сердце полно заботы или печали, он еще удваивает грусть, потому что в нем всегда звучит унылая безнадежность, непонятная для слуха счастливых и напоминающая о ничтожестве земных радостей.

Глава 22

Кале

Все на свете в конце концов проходит, прошла и эта томительная, бессонная ночь. Маргарита рано спустилась в зал, готовясь услышать о новых затруднениях и препятствиях. Сэр Эндрю уже успел побывать на Адмиралтейской дамбе, где узнал, что ни одно судно не выходило из Дувра, так как буря продолжала бушевать. Вода стояла очень низко. Если ветер не переменится или не спадет, им придется ждать следующего прилива, то есть по крайней мере еще десять часов.

Маргарита изнывала от тоски, сэр Эндрю старался не выказывать своего нетерпения, но она видела, что он страшно тяготится вынужденным бездействием.

Так прошел целый день, который Фоулкс и леди Блейкни безвыходно провели в маленькой уютной комнате позади зала. Салли подавала им туда обед и чай, ни в зал, ни за пределы гостиницы они не выходили, боясь встречи с Шовеленом. Джеллибэнд позаботился, чтобы люди и лошади леди Блейкни не привлекали ничьего внимания.

Наконец настал желанный момент: нашелся шкипер, согласившийся доставить их во Францию, как только вода дойдет до известной высоты, и в пять часов второго дня Маргарита под густой вуалью сошла на пристань, сопровождаемая своим «слугою».

Ветер был еще очень свежим, когда шхуна с надувшимися парусами легко понеслась по водам Ла-Манша. Часы шли за часами. Наконец в дымке вечернего тумана обрисовались берега Франции, замелькали огни на берегу, путешествие кончилось.

Триста миль отделяли Кале от Парижа, но уже и здесь все мужчины носили красные шляпы с трехцветными кокардами. Настроение было не из приятных: вместо обычного веселья, присущего людным французским портам, Маргарита заметила на лицах печать подозрительности, недоверия и уныния: каждый боялся обвинения в шпионаже или в симпатии к аристократам. Всякое неосторожное слово могло привести на эшафот.

Постоянные торговые сношения с Англией приучили жителей Кале видеть у себя на улицах английских купцов, английские контрабандисты были желанными гостями во всех тавернах Кале и Булони. На Маргариту и сэра Эндрю смотрели довольно подозрительно ввиду того, что они сильно смахивали на презренных аристократов.

Фоулкс повел свою спутницу по узким грязным улицам, направляясь к жалкой гостинице «Серая кошка», где у сэра Перси бывали свидания с эмигрантами. Улицы были совершенно темны, лишь гут и там тянулись через дорогу полосы света, падавшего из окон. Идти по грязи было трудно. Маргарита поминутно попадала в лужи, ее тонкие башмачки быстро промокли, но она помнила, что через несколько часов, может быть, минут увидит мужа, а потому храбро шла по грязи.

Гостиница «Серая кошка» отстояла не особенно далеко от берега, так что до слуха путников все время доносился шум прибоя. Вероятно, эта близость к морю играла не последнюю роль в выборе сэром Перси пристанища, так как удобствами гостиница не могла похвалиться.

Сэр Эндрю энергично постучал в дверь, за нею немедленно послышались голоса, но она не отворилась и никто не вышел на стук. Он изо всей силы заколотил в нее кулаками, только тогда звякнул замок, и на пороге появился хозяин, пожилой, коренастый мужчина с лицом типичного крестьянина, одетый в синюю блузу, поношенные синие штаны и деревянные башмаки. На голове его красовался неизбежный колпак с трехцветной кокардой, свидетельством его политических воззрений. Он недоверчиво осмотрел путников с ног до головы и довольно явственно промычал: «Проклятые англичане!» — но все-таки посторонился, давая им дорогу, помня, что у этих «проклятых» карманы всегда туго набиты золотом.

Маргарита вошла и брезгливо огляделась. С грязных стен свешивались кусками оборванные обои, в комнате не было ни одного целого стула, угол хромого стола подпирался вместо ножки неуклюжим обрубком дерева. В боковой стене комнаты довольно высоко над полом виднелось какое-то подобие чердака, завешенное клетчатой занавеской. На голых стенах крупными буквами было начертано углем: «Свобода, равенство и братство». Все это неуютное грязное жилище, освещенное единственной масляной лампой, имело необыкновенно унылый и неприветливый вид и произвело на Маргариту удручающее впечатление.

— Английская путешественница, гражданин, — сказал сэр Эндрю, указывая хозяину на свою спутницу.

— Бог мой, какое ужасное место! — сказала Маргарита, зажимая надушенным носовым платком свой чувствительный носик. — Неужели здесь?

— Здесь, дорогая леди, — ответил сэр Эндрю, вытирая для нее стул.

— Место действительно скверное, вряд ли найдется что-либо хуже.

Впустив гостей, Брогар, хозяин гостиницы «Серая кошка», перестал обращать на них внимание: свободному гражданину не подобает быть слишком любезным с посетителями, особенно если они хорошо одеты. У камина сидела какая-то закутанная в тряпье фигура и что-то бормотала себе под нос, старательно размешивая суп, кипящий в котелке над огнем. От кушанья разносился довольно заманчивый запах.

— Эй, гражданин, послушайте! — окликнул сэр Эндрю хозяина. — Что это гражданка варит там, в котелке? Моя госпожа очень голодна и желала бы закусить.

— У-у, проклятые аристократы! — как заученный урок, повторил Брогар, но, хотя и неохотно, все-таки направился к шкафу с посудой и вынул оловянную миску и молча протянул ее своей жене.

Она сняла котелок с огня и вылила суп в миску.

— Надеюсь, суп окажется съедобным, — сказал Фоулкс. — Порядочное вино мы также, вероятно, получим: живут они здесь грязно, но едят большей частью сносно.

— Что касается меня, то я совершенно не хочу есть, не беспокойтесь обо мне, — сказала Маргарита. — До еды ли тут!

Брогар между тем достал два стакана, две ложки и положил их на стол. Сэр Эндрю вытер все это чистым носовым платком и, как подобало лакею, встал за стулом Маргариты.

— Вы должны поесть, — сказал он.

— Не могу, когда вы стоите! Сядьте, ради Бога, и разделите со мной это подобие ужина. Пусть хозяин подумает, что я эксцентричная англичанка, что я сбежала со своим лакеем, — не все ли равно?

Старуха Брогар тихонько выскользнула из комнаты, а ее супруг закурил трубку и невозмутимо принялся пускать облака вонючего дыма почти в лицо «английской аристократке».

Сэр Эндрю невольно сжал кулаки.

— Ряди Бога, не обращайте внимания! — шепнула Маргарита. — Ведь мы во Франции и имеем дело с гражданами революционной республики, не забывайте этого.

— Помню, но мне все-таки ужасно хотелось бы поколотить эту скотину!

— Не трогайте его, а то он не станет отвечать на наши расспросы.

— Да, я знаю, — отозвался сэр Эндрю и, стараясь принять приветливый вид, обратился к хозяину: — Частенько ли заезжают к вам путешественники из Англии? — спросил он, похлопывая почтенного гражданина по плечу.

— Бывает!

— Ведь англичане-то знают, где можно получить доброе винцо, — продолжал Фоулкс, не смущаясь лаконизмом ответа. — Да! Я хотел спросить: не встречали ли вы одного англичанина очень высокого роста? Он родственник этой дамы. Она узнала, что он на этих днях был по делам в Кале, и надеялась встретить его здесь.

Маргарита жадно ждала ответа, не решаясь поднять глаза, чтобы не выдать своего волнения.

— Высокого англичанина? — медленно произнес Брогар. — Видели. Еще сегодня. Он тоже из проклятых аристократов!

— Боже мой, какое безумие: он даже не переоделся! — с ужасом прошептала Маргарита.

— A-а, значит, он был у вас и ушел? — равнодушно продолжал сэр Эндрю. — Странно! Куда же он девался?

— Он вернется… заказал ужин.

— Вернется? — почти вскрикнула Маргарита, с трудом сдержав радостный порыв: наконец-то! Он жив, невредим, и она скоро увидит его. — А куда же он пошел? — спросила она.

— За лошадью.

— Давно?

Но Брогару уже надоело отвечать на расспросы.

— Почем я знаю! — угрюмо промычал он. — Он вернется, чтобы съесть заказанный ужин, вот и все.

С этими любезными словами почтенный гражданин свободной республики покинул комнату, демонстративно хлопнув дверью.

Глава 23

— Мадам, — сказал сэр Эндрю, когда Маргарита собралась последовать за угрюмым хозяином, чтобы добиться от него новых сведений, — советую вам оставить его в покое: вы ничего больше от него не узнаете, но, пожалуй, возбудите его подозрения. Кто знает, какие шпионы рыщут теперь в этих Богом забытых местах!

— Ах, не все ли теперь равно! — возразила Маргарита. — Я знаю одно: мой муж здесь, и я скоро увижу его.

— Тише! — тревожно прервал ее Фоулкс. — Во Франции теперь все стены имеют уши.

Он встал и, внимательно прислушиваясь, осмотрел все двери.

— Ну что? Вы успокоились, мой верный слуга? — спросила Маргарита, которая со свойственной ее нации живостью и отчасти легкомыслием уже успела перейти от отчаяния к надежде, почти к уверенности.

— Кажется, нас действительно никто не подслушивает, но только, ради Бога, будьте осторожнее.

— Какой у вас мрачный вид! А я готова танцевать от радости. Подумайте: наша шлюпка у берега, «Мечта» всего в двух милях, мой муж через несколько минут будет здесь, а Шовелен еще не приехал.

— Мы этого не знаем. Я не хотел вас напрасно тревожить, но перед самым нашим отплытием из Дувра я видел его на берегу, одетого священником, он нанимал бриг до Кале. Я уверен, что ему удалось выйти в море не позже, как через два часа после нас.

Лицо Маргариты выразило печальное разочарование. Значит, ненавистный агент все-таки может захватить сегодня в хижине дяди Бланшара графа де Турнэ, Армана Сен-Жюста и… ее мужа: ведь Блейкни, конечно, захочет вырвать у своего врага добычу. Как предупредить его?

— В тех бумагах, которые похитил Шовелен, упоминалось об этой гостинице, — озабоченно сказал сэр Эндрю. — И я боюсь, что, сойдя на берег, Шовелен придет прямо сюда.

— Но мы отплыли из Дувра гораздо раньше его, а Перси должен сейчас прийти сюда! Мы будем на «Мечте», прежде чем Шовелен догадается, что мы ускользнули от него! — горячо проговорила Маргарита.

Она жаждала передать сэру Эндрю хоть маленькую частицу той надежды, которая горела в ее собственном сердце, но он только грустно покачал головой.

— Неужели вы считаете Блейкни способным покинуть Кале, прежде чем он исполнит данное обещание? — сказал он с упреком.

— Боже правый! — с рыданием воскликнула Маргарита. — Я совсем схожу с ума! Конечно, вы правы! Как могла я забыть!

— Недаром так сильна вера беглецов в предводителя нашей Лиги! — произнес сэр Эндрю с печальной гордостью. — Он никогда не покинет людей, доверившихся ему.

Из глаз Маргариты брызнули горячие слезы, она закрыла лицо руками.

— Да, — сказала она наконец, с трудом сдерживая глубокое волнение, — постыдно было бы стараться отклонить его от исполнения его долга, да и бесполезно. Да поможет ему Господь! А мы, сэр Эндрю, не должны даром терять время: для его спасения ему необходимо знать, что Шовелен уже напал на его след.

— Без сомнения! Его удивительная изобретательность всегда побеждает обстоятельства, если только ему известно, откуда грозит опасность.

— Я останусь здесь ждать Перси, а вы, сэр Эндрю, постарайтесь встретить его и предупредить, что враг следует за ним по пятам.

— Но как же я оставлю вас одну в этой ужасной норе?

— О, обо мне не беспокойтесь. Пусть только сердитый хозяин даст мне комнату, в которой я могла бы ждать, так чтобы меня никто не видел. Заплатите ему пощедрее, чтобы он тотчас же сказал мне, как только придет высокий англичанин.

Постучавшись к Брогару, сэр Эндрю услышал в ответ только проклятия, но он не обратил внимания на них и стал настойчиво говорить, не отходя от двери:

— Послушайте, дядя Брогар! Дама желает немного отдохнуть, нет ли у вас для нее отдельной комнаты?

Дверь отворилась, и из-за нее показалось недовольное лицо Брогара. Однако при виде золота, которым сэр Эндрю побрякивал перед самым его носом, глаза свободного гражданина засверкали.

— Дама может отдохнуть вот здесь, — сказал он, указывая на чердачное помещение над лестницей, — другой комнаты у меня нет.

— Мне больше ничего и не надо, — сказала по-английски Маргарита, в одну минуту сообразив все удобство помещения. — Там меня не разглядят ничьи глаза, а мне будет видно все, что происходит внизу.

Брогар простер свою любезность до того, что сам поднялся наверх и собственноручно взбил солому, устилавшую пол.

— Умоляю вас об одном: не принимайте никаких внезапных решений, — сказал сэр Эндрю, прощаясь с Маргаритой. — Помните, что здесь на каждом шагу шпионы. Не показывайтесь сэру Перси, пока не будете знать наверно, что, кроме вас и Блейкни, в комнате нет ни души.

— Не бойтесь, не стану же я подвергать новой опасности жизнь моего мужа, — бодро ответила Маргарита. — Напротив, я надеюсь, что сумею помочь ему в его планах.

Сэр Эндрю помог ей подняться по убогой лестнице.

— Не теряйте же присутствия духа, — сказал он Маргарите на прощание. — Жалею, что ваш лакей не может ни пожать, ни поцеловать вашу руку. Прощайте! Если в течение получаса я не встречу Блейкни, я вернусь сюда.

— С Богом, друг мой!