До скорой встречи!

– Я вел себя осторожно.

– И с чего она вдруг спросила про квартиру? Все это время я звонила ей отсюда же.

– Кто знает? – развел руками Сэм. – Значит, обратила внимание только сегодня, вот и все. Конечно, эта информация была получена раньше, но она не успевает обрабатывать все данные, поэтому выдает их постепенно. Прямо как мой отец.

– А что я ей скажу в следующем месяце, или в следующем году, или через десять лет? У меня до сих пор ремонт?

– Не знаю, я не очень представляю, как решится проблема со временем. Для нее, – добавил он.

Он действительно не знал, хотя гораздо больше его беспокоило другое: как решится проблема со временем для Мередит? Если Ливви застрянет во времени – не страшно. А вот если это случится с Мередит – их ждут проблемы, причем гораздо более серьезного толка.

Накануне Дня благодарения Мередит получила письмо от бабушки, в котором та жаловалась на Джулию. Без злости, без раздражения, а очень в своем духе – стремясь избежать конфликта, но вместе с тем внушая чувство вины. «Как поживает твоя мама? – писала Ливви. – Сто лет ничего от нее не слышала. Она, наверное, жутко занята. Когда будешь с ней разговаривать, напомни ей о обо мне, пожалуйста. Ее старушка скучает по ней».

– Нельзя рассказывать твоей маме о Ливви, – категорически решил Сэм.

– Я знаю.

– Нельзя, слышишь?

– Слышу!

– Мерд, я серьезно, никому нельзя рассказывать.

– Я понимаю.

Ничего необычного в том, что Ливви какое-то время не получала весточки от дочери, не было. Скорее наоборот, это полностью укладывалось в общую схему, благодаря чему программа и отметила это. У Кайла с Джулией имелся доступ к Интернету, телевизор и мобильный телефон, как у всех нормальных людей. Но, в отличие от всех нормальных людей, они подолгу игнорировали эти устройства, иногда неделю за неделей. Мередит тоже, как и Ливви (хотя по несколько другой причине), ничего от них не слышала с самых похорон. Они собирались приехать на День благодарения, собственно, на все праздники. Мередит с нетерпением ждала родителей в гости, но переживала: придется продержаться целых четыре дня без звонков бабушке.

Джулия заметно похудела и осунулась. Она выглядела изможденной: растрепанные волосы, покрасневшие от бессонницы глаза. Кайл не изменился и играл в старую добрую игру «Папа, приехавший в большой город навестить дочку»: радовался встрече, но почему-то плохо вписывался в окружающую действительность. Родители Мередит прибыли в четверг ближе к полудню, привезя с собой гостинцев: сыр, батат и пироги. Мередит запекла индейку, приготовила суп, салат со свеклой и темы для разговора, который она отважно пыталась поддержать. Беседа не клеилась. Кайл с Джулией избегали задавать Сэму вопросы относительно того, чем он в последнее время занимается. Нет, они не подозревали, что он воскрешает людей из мертвых. Они просто не хотели затрагивать тему работы и ее отсутствия, дабы не смутить его. Кайл с Джулией избегали задавать вопросы Мередит относительно того, почему она вся светится. Нет, они не подозревали, что она часто болтает с умершей бабушкой. Они просто надеялись: дочь ждет подходящего момента, чтобы сообщить родителям о беременности. Сэм с Мередит избегали разговоров о Ливви, поскольку Джулия, похоже, и так едва держалась. К тому же они боялись: стоит коснуться этой темы, и они наверняка проговорятся. Поэтому их беседа за столом походила скорее на затянувшуюся неловкую паузу, чем на оживленный обмен репликами.

На следующе утро Мередит с отцом приготовили завтрак из всего, что осталось от праздничного обеда. В итоге получилась яичница с кусочками сыра, батата, свеклы и индейки. «Может, у них такая семейная традиция?» – подумал Сэм и скормил свою порцию собакам, тихонько бросая кусочки на пол. Даже собаки, кажется, были не в восторге. После завтрака они пошли прогуляться, а после прогулки принялись играть в «Скрабл». Они сидели за столом, пили чай и размышляли, не доесть ли им пирог, когда вдруг ноутбук, стоявший на столе рядом с Кайлом, издал привычный сигнал.

Кайл бросил взгляд на экран и, ухмыльнувшись, позвал Мередит с Сэмом, отлучившихся на кухню.

– Ребята, вам бабушка звонит. Вы и вправду разговариваете в видеочате с бабушкой Эди?

Мередит судорожно пыталась решить, какой из двух вариантов представляется наиболее вероятным: тот, в котором она разговаривает через Интернет со своей бабушкой Эди – злобной старушенцией девяноста восьми лет, абсолютно глухой, прикованной к постели и пребывающей в маразме, – или тот, в котором она общается с любимой умершей бабушкой.

– Нажми красную кнопочку! – хором прокричали Сэм с Мередит.

– Тут мамина фотография! – удивилась Джулия.

– Какой-то непонятный заскок в программе, – объяснил Сэм. – Кайл, жми на кнопку «Отказать». Или просто закрой ноутбук, и все.

Джулия, то ли от удивления, то ли от недоверия, то ли от раздражения, то ли от испуга, или просто не представляя, как работает видеочат, протянула руку через стол и нажала «Принять».

На экране появилось окошко видеочата. Сэм с Мередит в мгновение ока пересекли комнату и успели встать напротив камеры.

– Здравствуйте, дорогие мои, – приветствовала их Ливви. – Как поживаете?

– Отлично, бабушка! А ты как? – выдавила из себя Мередит.

– У меня все прекрасно, ты же знаешь. Вы заняты? Я решила позвонить вам и переброситься парой слов. У меня всего несколько минут, а потом я иду в кино с Шарлоттой и Мартой.

– Молодец, что позвонила, – сказала Мередит неуверенно.

Они с Сэмом в панике посмотрели друг на друга. Что теперь? Даже обернуться взглянуть, как там Кайл с Джулией, – и то страшно, но объяснять все равно придется, поэтому они решились.

– Посмотри, кто тут у нас, – произнесла Мередит, и они с Сэмом, с ужасом ожидая продолжения, медленно отошли в сторону от экрана.

Пораженная Джулия, побледнев, словно гипс из ее собственной мастерской, уставилась на Ливви.

– Джулс! – воскликнула Ливви. Только она одна во всем мире называла дочку этим именем.

Джулия будто онемела. Она просто сидела и молчала.

– Как я рада тебя видеть, детка! Я так по тебе скучаю… Ой, и Кайл тоже там. Собрались всей семьей! А я и позабыла: Мередит говорила, что вы собираетесь приехать на праздники. Жаль, меня с вами нет.

Джулия молчала.

– Дорогая, Мередит передала тебе, что мне нужно поболтать с тобой? Ничего особенного, просто хотела обсудить с тобой одну вещь. Позвонишь мне как-нибудь на неделе?

Джулия молчала.

– Я не рассказывала тебе о Питере-горшечнике? – (Конечно рассказывала, и не раз.) – Он торгует керамикой тут у нас на фермерском рынке. Он и мизинца твоего не стоит.

Джулия молчала.

– Этот Питер лепит всякие кружки, миски, вазочки, ну ты понимаешь. Еще подставки для ложек, кормушки для птиц, хлебные корзинки, блюда. Даже украшения делает и, само собой, садовых гномов – все их просто обожают! Но по сравнению с твоими работами его поделки – полное барахло!

Джулия по-прежнему молчала, только теперь она опустилась на колени.

– Зато он делает вещи на заказ. А ты принимаешь заказы? Не хочешь подумать об этом? Питер сколотил себе приличное состояньице. У него и личный веб-сайт имеется. А у тебя есть веб-сайт? Не хочешь завести? Народ нынче постоянно покупает что-то в Интернете. Я постараюсь не забыть и привезу тебе его рекламную листовку, чтоб ты посмотрела, или…

– Остановите это! – взмолилась Джулия, сжав зубы, так что слова были едва слышны.

Сэм дотянулся до ноутбука и закрыл крышку. С минуту все молчали. Перебрав пару вариантов, Сэм остановился на самом простом объяснении, какое только мог предоставить:

– Мы, то есть я, написал небольшой скрипт, программу то есть. Она отсылает письма из почтового ящика Ливви. От ее лица. Словно Ливви сама их написала. И подобным же образом воссоздает видеозвонки.

Их с Мередит секрет, озвученный таким манером, больше не казался неправдоподобным, скорей по-детски глупым.

– Ты взломал ее почтовый ящик? – уточнил Кайл.

– Не совсем.

– И отсылал письма от ее имени?

– Нет, я сам ничего не посылал…

– Это шутка такая? – тихо спросил Кайл.

– Нет, папа, никто и не думал шутить, – терпеливо принялась объяснять Мередит. – И Сэм ничего не писал. Это специальный алгоритм, программа такая, она читает письма бабушки и мои ответы ей, анализирует историю наших чатов, бабушкины привычки и любимые словечки, воспроизводит ее голос, и получается настоящая Ливви.

– Я не могу это слушать, – пробормотала Джулия, не поднимая головы.

– Знаю, поначалу с трудом в голове укладывается, – сказала Мередит.

– С трудом, да уж… Но зачем?!. – не понимал Кайл.

– Это ведь не совсем она, – оправдывался Сэм.

– Нет, конечно, потому что она умерла.

– Но, разговаривая с программой, очень сложно догадаться, – продолжил Сэм.

– Ты хочешь сказать, она имитирует Ливви?

– Вернее, угадывает. Говорит то, что сказала бы Ливви. Надо признаться, у нее неплохо выходит.

– Получается, будто она просто уехала на зиму во Флориду, – с отчаянием предприняла последнюю попытку Мередит. – Ведь она писала бы точно такие же письма, и мы точно так же разговаривали бы с ней, будь она… жива. Понимаешь, мама?

– Нет, я не понимаю, как можно было так оскорбить бабушку, – покачала головой Джулия, все еще уставившись куда-то в пол. Ее всю трясло, и голос у нее дрожал.

– Никто ее не оскорблял, ведь это не Ливви, – сказал Сэм как можно мягче.

– Вы оскорбили память о ней… это дурацкой шуткой, этой идиотской игрушкой!

– Ты можешь написать ей письмо, мама, и она ответит. Ты можешь позвонить ей, и она снимет трубку и начнет разговаривать с тобой, – по-простому объяснила Мередит.

– Нет, не могу! – надтреснутым голосом выкрикнула Джулия. – Потому что она мертва! Она ушла, она оставила меня!

Тут у матери Мередит не выдержали нервы, и она выбежала на балкон, где ухватилась обеими руками за перила, будто собиралась прыгнуть или разорвать их на части.

Мередит пошла за ней. Кайл жестом попытался остановить дочь, чтобы дать жене время перевести дух и немного успокоиться, но Мередит пока не была готова сдаться.

– Мы не хотели, чтобы ты вот так узнала об этом, – сказала Мередит маме, словно все дело было в способе, которым ей преподнесли эту новость.

– Вы вообще не хотели, чтобы я узнала. Вы и не собирались мне рассказывать.

– Я хотела рассказать! Потому что бабушка… спрашивала о тебе.

– Прекрати называть эту штуку бабушкой! Не знаю, что там Сэм смастерил, но это точно не Ливви.

– Хорошо, – согласилась Мередит, – программа спрашивала о тебе. Она хотела знать, почему ты ей не звонишь.

– Потому что она умерла!!! Господи, Мередит, ты только послушай себя!

– В этом-то и суть. Она не Ливви, и я полностью осознаю это. Но я могу продолжать разговаривать с бабушкой, как раньше. Разве ты не отдала бы все что угодно за шанс увидеть ее снова?

– Отдала бы.

– Вот он, этот шанс.

– Неправда.

– Кому хуже от этого?

– Мне!

– Но почему?

– Нельзя поддерживать память о ней таким образом.

– А как правильно поддерживать память о ней, мама?

– Смотреть старые фотографии, рассказывать друг другу истории. Ты живешь в ее квартире, в конце концов! Неужели этого?..

– Мало? – подхватила Мередит.

Джулия осеклась.

– Я понимаю, этого всегда будет мало. Но та штука… так нельзя.

– Почему? – не унималась Мередит.

– Потому что это – не Ливви. Все, что у меня осталось от мамы, – воспоминания о ней и…

– Правильно, а мы используем их. Твои воспоминания и ее – тоже. Разве не прекрасно, что они не потеряются?

Сквозь слезы, текущие по щекам, Джулия посмотрела на дочь, прижала ее к себе и пару неловких минут просто молча гладила ее по волосам. А потом произнесла:

– Мередит, я люблю тебя. Больше всех на свете. И так будет всегда. Ты уже большая девочка, ты умная, добрая, открытая, ты хороший человек, и ты самостоятельно способна принимать решения. У тебя есть право на собственное мнение, но и у меня есть точно такое же право. Если ты собираешься продолжать, то я не могу здесь больше оставаться. Я люблю тебя, но предпочитаю уехать домой.

– Ты всегда предпочитаешь уехать домой, – вздохнула Мередит.

– Но так нельзя! Я не хочу участвовать в этом сама и не хочу смотреть, как это делаешь ты.

Джулия вернулась в комнату и начала собирать вещи. На Сэма она даже не взглянула. Мужу она сказала, что подождет его в машине, пока он будет прощаться. Затем достала из сумки две кружки глубокого синего цвета, поставила на закрытый ноутбук и, поцеловав дочь в макушку, вышла из квартиры.

– Папа… – открыла рот Мередит.

– Даже не начинай, – сразу остановил он ее.

– Чего не начинать?

– Во вторник твоя мама допоздна возилась с этими кружками, – проигнорировал он ее вопрос. – Мы экспериментируем с новой глазурью. Красиво вышло, правда?

– Они… чудесны, – выдавила из себя Мередит. Видимо, смена темы разговора была обязательным условием.

– Мы тогда, наверное, поедем, – сказал Кайл, – но позвоним тебе, как только… когда мама успокоится. Хотя, черт его знает, может, мы тебе и не нужны вовсе и для тебя лучше разговаривать с компьютерными нами. А мы тут только затормаживаем процесс. – Тут он поцеловал Мередит и ушел.

Мередит полчаса просидела, оперевшись локтями о стол и положив голову на руки. Сэм тем временем приготовил кофе и разлил его в новые кружки.

– Вышло не очень удачно, – сказала Мередит.

– Да, и не говори, – поддакнул Сэм.

– Все из-за того, что мы их так внезапно огорошили.

– Вряд ли причина только в этом.

– Если бы мы их подготовили, осторожно подвели к этому, то они иначе бы все восприняли.

– Осторожно – это как?

– Нужно было сделать скидку на то, что родителям в новинку подобные технологии. Они и обычной-то электронкой пользоваться не привыкли, не говоря о переписке с умершими. И видеозвонки им не по душе. Но может, они еще войдут во вкус?

– Сильно сомневаюсь. Они не такие… Эта программа не для них, она подходит только тебе.

– Конечно, они не такие, – уловила только часть его мысли Мередит. – Нельзя на них тестировать! Они не являются показательной аудиторией!

– Показательной аудиторией?

– Как я раньше не подумала? Знаешь, на ком это нужно опробовать? На Дэшилле! Ну конечно! – в восхищении от собственной идеи воскликнула Мередит.

Кузен Дэш

Дэшилл был кузен такого сорта (а также такого достатка), что, позвони ему днем в половине третьего, сразу после того, как твои родители в спешке покинули квартиру, и он примчится из Лос-Анджелеса, чуть опоздав на ужин, прихватив с собой бутылку шикарного вина, какое ты пьешь только в его приезды, и шоколадный торт из кондитерской Хельнера, неподалеку от его квартиры-лофта, – самый вкусный в мире шоколадный торт. Сэм надеялся, что Мередит вызвала Дэша, поскольку все-таки хотела провести День благодарения с семьей, а не потому, что ею овладела очередная навязчивая идея. Судить ему было непросто, ведь у Сэма семья была очень маленькая: только он да папа, всегда только он да папа – поэтому он плохо разбирался в вопросах семейственности. Возможно, Мередит не просто так приняла внезапное и, может быть, опрометчивое решение поделиться с кем-нибудь бабушкой – на носу были праздники, которые полагается проводить с родными, и сказывалась недавняя потеря, а теперь к этому добавилась ссора с Джулией и Кайлом, еще больше отдалившая ее от родителей. Семья Мередит стремительно сокращается в размерах, и она вынуждена вызвать подмогу, рассудил Сэм. Только вряд ли Дэш с его голливудским лоском, нужными связями и важными знакомствами подходит на роль спасателя. Однако Сэм плохо знал кузена Дэша. Выслушав рассказ Мередит о ссоре с родителями (причину она не уточнила – отложила на потом), Дэш ужаснулся и проявил участие, согласившись: нет ничего хуже на свете, чем разочаровать папу с мамой. Он сразу все бросил и прилетел первым же рейсом.

Для начала они напились. Мередит уже знала: преподносить такую новость трезвому человеку не стоит. Ведь нельзя было взять и спросить невзначай: «А как там Ливви поживает, слышал от нее что-нибудь?» – поэтому проще было сказать это заплетающимся языком, запинаясь и спотыкаясь на каждом слове. Но все равно, как и в случае с ее родителями, оказалось проще показать. Ничего страшного, если они позвонят Ливви посреди ночи. Она ведь не спит по-настоящему, раз уж на то пошло.

– Я хочу, чтобы ты кое с кем поговорил, – объявила Мередит.

– Твои друзья – мои друзья, дорогуша, ты же знаешь, – ответил Дэш.

Раздался знакомый сигнал, соединение установилось, и на пару секунд они замерли в ожидании, уставившись на собственное изображение в экране. Затем окошко открылось, и появилась Ливви. Она обрадовалась звонку от внучки, а заприметив внука, и вовсе расплылась в широкой улыбке. Ливви регулярно созванивалась с каждым из них по отдельности, но увидеть их вместе ей было особенно приятно.

– Дэш, какой сюрприз, я и не знала, что ты тоже приедешь!

Дэшилл тут же открыл рот – то ли по привычке, то ли от шока, – но не смог издать ни звука, пожалуй, впервые в жизни.

– Он приехал неожиданно, – вклинилась Мередит, – но мы решили позвонить тебе и поздороваться.

– Молодцы! – сказала Ливви. – Жаль, я не могу к вам присоединиться. Как поживаешь, Дэш?

– Я… Хорошо? – спросил Дэш.

– Выглядишь чудесно, – заверила его Ливви. – Как там Лос-Анджелес?

– Лос… Хорошо? – неуверенно сказал Дэш.

– Как работа? Удалось договориться с тем киношником насчет африканских муравьедов?

Удивлению Дэша и так уже не было предела, но этот вопрос еще больше изумил его.

– Все… Все прошло хорошо. Просто прекрасно.

– Дорогой, я так горжусь тобой. Какие у меня умные внуки! У вас там вечерника, я вижу?

– Родители уехали днем, – пояснила Мередит.

Казалось, Дэш вот-вот упадет в обморок.

– Ну и скатертью дорога, правильно? Вам и без них весело. Чем занимаетесь?

– Как обычно, – ответила Мередит, – пьем вино, едим шоколадный торт, чешем языком.

– Опять всю ночь протреплетесь, я же вас знаю, – посетовала Ливви. – И весь завтрашний день насмарку, будете невыспавшиеся и недовольные.

– Я чувствую себя вполне бодрым, – промямлил Дэш.

– Это ты сейчас так говоришь! Сам увидишь, что будет завтра! Ладно, дорогие мои, мне надо бежать. Мы встречаемся у Марты – пропустим по паре коктейлей, пинаколада зовет!

Мередит с Сэмом переглянулись. В прошлый раз она свернула разговор под тем же предлогом. Сбой программы? Замкнуло цикл? Совпадение? Или у них там кокосовое молоко вдруг подешевело?

– Но я позвоню вам завтра, чтобы попрощаться с Дэшем. Целую вас, дорогие мои! – Окошко с чатом закрылось.

– Твою мать! – выдохнул Дэш.

– Именно, – кивнула Мередит.

– Я пьян, правильно?

– В стельку, – подтвердила Мередит.

– Но это же!.. Как вы?.. Это же не запись старого видеочата?

– Нет.

– Этого разговора раньше не было?

– Верно.

– Но это связано со старым чатом?.. Я рассказывал ей про африканского муравьеда в нашу последнюю беседу.

– Ага.

– Перед самой ее смертью !

– Ага.

– Ты позвонила мне и сказала, что нашла ее в постели. Мертвой.

– Именно.

– А потом я приехал на похороны. Бабушка лежала в гробу. Я помогал нести гроб. Мы опустили его в землю.

– Да, я помню, – сказала Мередит.

– Вы воскресили ее из мертвых? Если да, то можете рассказать мне, ничего страшного. Мне доводилось работать в фильмах про зомби, и про вампиров, и про привидения. Я в курсе.

– Нет, – вздохнула Мередит. – Она не воскресла.

Задумавшись, Дэш наполнил свой бокал и пригубил вина.

– М-да, парень, я посмотрю, ты на полпути не останавливаешься, – произнес он, наконец взглянув на Сэма.

– Так, давайте все по порядку. Объясните мне, как это работает.

Дэш начал утро с «Кровавой Мэри», чтобы опохмелиться, продолжил несколькими чашками крепкого кофе, чтобы выжить после коктейля, и завершил поеданием всех возможных углеводов, какие только можно было найти в квартире (бублики, остатки шоколадного торта, сомнительного вида вафли из морозилки), чтобы они абсорбировали все выпитое.

– Нет, начнем с другого – объясните мне, почему это работает!

– Потому что человеческое общение можно предугадать и запрограммировать. Особенно если речь о людях, очень хорошо друг друга знавших, – ответил Сэм.

– Правда можно?

– Конечно. Ты болтал с Ливви по разу в неделю, правильно?

– Ну да, примерно.

– И чаще всего беседа выходила недолгой, верно? Она рассказывала тебе про хорошую погоду, пляж, игру в карты, спрашивала про твою работу, упоминала ваших родственников и общих знакомых, согласен?

– Пожалуй. Но как быть с фактами? Например, про африканского муравьеда?

– Тут все просто, – пояснил Сэм, – ты жив, а она – компьютерная программа.

– И?..

– Ты можешь делиться с ней чем угодно, но ее ответы останутся примерно одинаковыми. Какую бы сделку ты ни проворачивал, о каком бы фильме ни шла речь, она всегда скажет, что ты молодец и она гордится тобой. У вас не выйдет глубокого спора о достоинствах и недостатках одного вида вложений относительно другого. Ты сообщаешь ей новости, не вдаваясь в детали. Она реагирует похвалой, тоже довольно поверхностной. А потом болтает о погоде и пляже. Проще некуда.

– Ты имеешь в виду, у нас с бабушкой были поверхностные отношения, которые легко воспроизвести?

– Нет, ваши разговоры не отличались сложностью, а темы повторялись, поэтому они вписываются в общую схему, которая регистрируется программой, даже если детали меняются от беседы к беседе. Ты удачно завершил сделку с муравьедами, и бабушка гордится тобой. Будь это морские свинки, или воздушные шарики, или сыр – ничего не изменилось бы. Станешь ловко с делами управляться, или правильно питаться, или самим собой оставаться – она в любом случае будет гордиться тобой.

– А если я начну кого-то грязно домогаться? – пошутил Дэш.

– Ха-ха, – рассмеялся Сэм.

– Нет, серьезно, что, если удивить ее? Стала бы она гордиться мной, если б я вдруг начал грязно домогаться или над животными измываться?

– Вопрос хороший, и я не знаю, как на него ответить. Мередит не разрешает мне экспериментировать с программой, боится, что я выведу ее из строя.

– Не с программой, а с Ливви, я не разрешаю тебе экспериментировать с моей мертвой бабушкой. Вот такая вот я стерва, – прокомментировала Мередит.

– Но ее там нет, правильно? – уточнил Дэш. – Вы же не привязали каким-то фантастическим способом сознание бабушки к компьютеру?

– Не разрушай иллюзию, – сказала Мередит.

– Это не совсем иллюзия, – отозвался Сэм. – Сознание Ливви тут ни при чем, но это не иллюзия, а реальность.

– Не хочу прозвучать как обкурившийся рифмоплет-старшеклассник, но что есть реальность, чувак? – сказал Дэш голосом обкурившегося рифмоплета-старшеклассника.

– Программа компилирует информацию, проанализировав все, что Ливви когда-либо писала, отправляла по электронной почте, прикрепляла в качестве приложения и так далее. После чего она все точно воспроизводит.

– А разве это не вторжение в частную жизнь?

– В известном смысле. Но Ливви больше нет, и к тому же она член вашей семьи, так что я не вижу проблемы. Затем программа анализирует видеозвонки с ее участием: реплики, ее манеру разговаривать и внешний вид, в какой момент она делает паузу или переводит дыхание, улыбается или хмурит брови. Ее любимые словечки. Ее смех. Как она повторяет одно и то же. Как она чего-то недопонимает. Абсолютно все особенности. Программа рисует себе полную картину, исходя из полученной информации, а дальше в действие вступает схема, некий шаблон беседы. Какова вероятность того, что она упомянет погоду? Примерно девяносто девять и девять десятых процента. Какова вероятность того, что ты расскажешь ей только о светлой стороне своей работы?

– Других сторон в моей работе и нет, дружок! – вставил Дэш.

– Какова вероятность того, что она скажет: «Я горжусь тобой»? Девяносто девять и девять десятых процента. Проще простого!

На пляже

Дэшилл вернулся в Лос-Анджелес, а Мередит продолжала писать бабушке и время от времени болтать с ней по видеочату. Не чаще, чем раньше. Она больше не была одержима этими разговорами. Она больше не ходила угрюмая. Она не слишком сильно тосковала по Ливви, но и не подозрительно мало. Мередит снова стала самой собой, насколько Сэм мог судить. Если бы не его командировка в Лондон, пришедшаяся как раз на тот период, когда их взор был затуманен влюбленностью, если бы не отчаяние, вызванное вынужденным расставанием, и если бы не разлука, сводившая их с ума, они, скорей всего, дольше оставались бы на стадии свиданий, узнавания друг друга поближе, изображали бы наигранное хладнокровие и отсутствие сильной заинтересованности. Возможно, они вернулись бы к этой стадии отношений, если бы не смерть Ливви, из-за которой приехавший из Лондона Сэм должен был либо сразу войти в роль постоянного бойфренда, либо исчезнуть с ее горизонта раз и навсегда. Конечно, здорово вот так взять и перепрыгнуть на другой уровень – будто, пройдя по особой ссылке, очутиться на следующей ступени отношений, где ты уже знакомишься с родителями, делишь радость и горе, доказываешь, что ты здесь надолго. Хотя даже после всех испытаний они вполне могли бы сбавить обороты, но тут подвернулась бабушкина квартира, и Мередит мечтала поселиться в ней, но была не готова жить там одна. Нет, он не жалуется, все замечательно, просто чуточку странно.

Когда Мередит немного отдалилась, погрузившись в свои переживания, захандрила и замкнулась в себе, Сэм решил, что она имеет полное на это право. Но сейчас все вернулось на круги своя. Мередит вернулась. Они наверстывали упущенное в плане отношений, обживали квартиру, о которой все чаще говорили как о своей, а не о бабушкиной, привыкали к ритму совместной жизни. Сэм стал задумываться о поисках работы. Мередит стала планировать отпуск: нет, во Флориду они точно не поедут, но куда-нибудь, где тепло. Они обустраивали гнездышко – проводили вечера у камина, купив на ужин еды навынос, приглашали в гости Джейми, ходили выбирать занавески в душ и полотенца для ванной.

– Спасибо, кстати, – произнесла как-то раз после ужина Мередит, уютно устроившись на диване с чашкой чая и книжкой.

– Спасибо за что?

– За то, что помог мне попрощаться с бабушкой.

– Всегда пожалуйста, – ответил Сэм.

– Выходит, я люблю тебя, вот оно как, – добавила Мередит.

– И я, – сказал Сэм, подумав: нет ничего лучше, чем услышать, как Мередит признается ему в любви. – Я тоже тебя люблю.

«Помог попрощаться с бабушкой». Не поддерживать с ней связь. Не вернуть ее. Не воскресить из мертвых. А именно попрощаться. Вот так-то лучше, обрадовался Сэм. Выходит, он сделал хорошее дело. Доброе. Даже благородное. Ничего сомнительного, нездорового. Ничего постыдного. Хорошее, доброе, благое дело.

Момент был трогательный, но именно он, как впоследствии сообразил Сэм, сыграл ключевую роль, когда некоторое время спустя Дэш позвонил Сэму со своим предложением. Вместо «Дэш, да ты с ума сошел? Отстань, даже не думай!», или «Дэш, ты спятил. Этому не бывать, отстань!», или «Дэш, ты бредишь! И слышать не хочу, отстань!» – Сэм сказал:

– Хм, вопрос интересный. Я не уверен, но можно подумать. Приезжай-ка к нам на выходные!

– Лучше я вам куплю билеты в Лос-Анджелес, – выдвинул встречное предложение Дэш. – Один друг устраивает пляжную вечеринку завтра, ее просто нельзя пропустить! Как у вас в Сиэтле с пляжными вечеринками?

– Встречай нас завтра утром в аэропорту на выдаче багажа, – тут же согласился Сэм.

В Сиэтле было около нуля: дождь, переходящий в снег, и слякоть.

Вечеринка была прямо как из фильмов про старшеклассников, которые живут в приморском городе: горы еды и алкоголя, громкая музыка, красивые лица, чистое небо, пламя костров, все в свитерах и шлепанцах на босу ногу. Дэш переходил от одного к другому, со всеми разговаривал, похлопывал по плечу. Он представил Сэма и Мередит своим друзьям, а потом они запаслись съестным и втроем устроились у костра немного поодаль от остальных. Они сидели там на пляже, посреди дюн, с копченой рыбой и коктейлями «Маргарита» в руках, с песком в волосах и дымом, попадающим в глаза, прямо перед ними расстилалось бескрайнее море, и казалось, нет ничего невозможного.

– Не могу выкинуть из голову ту программку, что ты состряпал, – признался Дэш. – Она и с другими сработает? С любым, кто умер?

– Теоретически – да. И с живыми тоже, кстати. Главное, чтобы человек основательно «наследил» в онлайн-пространстве, другими словами, чтобы у него была обширная электронная история. Если он отправлял достаточное количество писем по электронке, то программа скомпилирует письмо в его стиле. Если он часто совершал звонки в видеочате, загружал файлы на «Ютуб», много общался в «Фейсбуке», постил в блогах или в «Твиттере», то программа сможет все это воспроизвести.

– Прекрасно, однако ты сам говорил: наши беседы с бабушкой довольно предсказуемы. Она всегда рассказывает о погоде во Флориде и гордится моими успехами, какой бы новостью я с ней ни поделился. А как это будет работать с людьми, с кем отношения несколько сложнее?

– Хм, интересно… – задумался Сэм.

– Интересно – не то слово! – Глаза Дэша блестели. – Если ты справишься с такой задачей, мы могли бы продать твою программу. Привлечем пару ангелов…

– Ангелов?

– Ну да, бизнес-ангелов, готовых вложить деньги в стартап. Слышал о венчурном капитале? Организуем свое дело, будем помогать людям общаться с умершими близкими.

– Даже не знаю… – протянул Сэм. – Программа предназначена для Мередит. Ты, конечно, тоже можешь пользоваться, если хочешь.

– Но почему не предложить и другим? – недоумевал Дэш.

– Не уверен, что народ к этому готов.

– Готова поспорить, – ввернула Мередит. – Сам подумай: большая часть общения сегодня и так происходит не вживую, а в Интернете.

– Да, но зачем нам с кем-то делиться программой? – спросил Сэм.

– Для начала, можно неплохо заработать, – стал загибать пальцы Дэш.

– Вряд ли оно того стоит, – перебил его Сэм.

– Да мы все сможем уйти на пенсию!

– И дело не только в этом, – добавила Мередит. – Я как раз недавно подумала: технология слишком хороша, чтобы скрывать ее от других. Это же настоящее чудо, но, пользуясь ею в одиночку, я чувствую себя эгоисткой. А ведь скольким людям могла бы помочь твоя программа, Сэм! Только представь: журнал «Таймс» выбирает тебя Человеком года!

– Ага, и представь, как здорово быть настолько богатым, что никому из твоих родственников и друзей никогда больше не придется работать, – поддержал кузину Дэш.

– Хочу виллу в Испании, – заявила Мередит.

– Плохая идея, – покачал головой Сэм.

– В Италии? – спросила Мередит.

– А почему бы и нет? – настаивал Дэш.

– Почему? – сказал Сэм. – Ну, из первого, что приходит в голову: проблемы с конфиденциальностью, правом собственности, копирайтом, патентом, с пользователями, проблемами пользователей. Не говоря о том, что некрасиво наживаться на болезни, на смерти, на людском горе!

– Любую проблему можно решить, – в один голос сказали Мередит с Дэшем – родственники как-никак.

– С организационными вопросами разберемся мы с Мередит, – добавил Дэш, – лишь бы ты осилил техническую сторону.

– С технической стороной как раз проблем особых нет, – отмахнулся Сэм. Вообще, он не был на сто процентов уверен. Скорей, наоборот: вполне вероятно, одолеть технические проблемы не удастся. Но вопрос даже не в том, сможет ли он, а стоит ли за это браться? – Помнишь, как отреагировала на программу твоя мама? Она ведь жутко разозлилась. Расстроилась, обиделась, оскорбилась. Я уж думал, сейчас прыгнет с балкона!

– Посмотри зато на меня! – возразила Мередит. – Посмотри, насколько мне стало легче, и подумай, как программа поможет всем скорбящим людям. Когда ты встречаешь кого-то, кто потерял близкого человека, ты никогда не знаешь, что сказать. Ты выражаешь соболезнования, печешь для них кекс, посылаешь цветы или помогаешь деньгами, но разве это им нужно? Зато теперь у нас есть шанс оказать реальную помощь! Мы не можем вернуть ушедших, не можем излечить людей от тоски, но мы можем смягчить их боль, оживить воспоминания, позволить им двигаться дальше. Благодаря этой программе худшее время в жизни человека становится более-менее сносным.

– Твоя мама не просто отказалась пользоваться программой, – возражал Сэм. – Джулию возмутил сам факт ее существования!

– Ну, значит, это не для нее, – не церемонясь, сказала Мередит. – Кому не нравится, тот пусть не пользуется. Подумай лучше о всех тех, кому это нужно.

Шум прибоя, треплющий волосы ветер, песок между пальцами ног, заманчивые перспективы – все это вскружило им головы. Кто-то из хозяев вечеринки сделал микс из старых шлягеров, которые играли на школьных вечерах, и все гости принялись изображать первый школьный танец – неуклюжие объятия, вымученные фразы, – радуясь про себя, что они давно уже взрослые. Дэш пошел пообжиматься с каким-то парнем, а Сэм прижал к себе Мередит так, как в тринадцать лет никогда не осмелился бы. Ее кожа пахла морем, морской запах витал в воздухе, и они едва переступали ногами – просто топтались на месте, крепко обнявшись. Сердце Сэма билось в бешеном ритме, словно от испуга, но бояться пока было нечего, и Сэм решил, что это от радости. Никаких дурных предчувствий, просто пульсирующая радость. Хотя нужно было бы хватать Мередит за руку и бежать, бежать не оборачиваясь.

Проекция Сэма

На следующий день в качестве эксперимента Дэш разговаривал с мертвым Сэмом, точнее, воспроизведенной версией умершего Сэма. Выбор обосновывался просто: им нужен был кто-нибудь, к чьим файлам в Интернете у них был неограниченный доступ. Дэш тоже подходил, и он даже предложил устроить разговор между мертвым Сэмом и мертвым Дэшем, но Сэм засомневался, что такое возможно. Скомпилировать подходящие ответы – одно дело, но целую беседу… В разговоре должен участвовать хотя бы один живой человек.

Дэш уселся перед ноутбуком, чувствуя себя слегка не в своей тарелке и на удивление нервничая. Он нажал кнопку вызова собеседника, и на экране появилось окошко с Сэмом номер два – Сэмом, восставшим из мертвых.

– Привет, чувак! – прокричал свое обычное приветствие Дэш.

– Привет, Дэш! – ответила проекция Сэма, явно обрадовавшись звонку.

– Как поживаешь?

– Мм… потихоньку, – замялась проекция, настороженно отреагировав на преувеличенно бодрый, в стиле крутого серфингиста из известной телепередачи, тон Дэша и подумав: что это с ним? – А у тебя как дела?

– У меня все отлично!

– Пойти позвать Мередит? – предположил двойник Сэма.

– Нет, друг, я звоню, чтобы с тобой поболтать.

– Эй, у тебя все в порядке? – проекция заподозрила неладное. – Ничего не случилось?

– Да все нормально, просто звоню перекинуться парой словечек, – заверил Дэш.

– Ты сбиваешь его с толку! – наполовину прошептал, наполовину прошипел настоящий Сэм. – Ты ведешь себя странно, и он не понимает, как реагировать. Будь собой! Разговаривай, как ты обычно разговариваешь!

– Как у вас погодка? – поинтересовался Дэш.

– Черт возьми, кто там у тебя за спиной? Твой новый дружок? – спросил двойник Сэма. – Да мы с ним похожи как две капли воды!

– С чего ты взял, это просто друг! – слишком резко отмел Дэш непрошеную догадку и добавил, чтобы смягчить: – Хотя вы оба парни хоть куда.

Настоящий Сэм и его копия покраснели и бросили на Дэша растерянный взгляд. Мередит расхохоталась так, что у нее из глаз брызнули слезы.

– Ты позвонил, чтобы представить нас друг другу? – предположила проекция.

– Э-э… нет.

– Просто сказать «привет»?

– Да, просто хотел поздороваться.