Волк. Юность.

Сутки пришлось пролежать в кровати, потому что саури пырнула меня не слабо. Во всяком случае, последствия оказались хуже, чем мне по первости показалось, но не такие, как бы ей хотелось. Юрика ни на мгновение не отходила от моей койки, сидя рядом. Пыталась в меру сил меня развлекать, но по большей части молчала, лишь глупо хлопая своими ресницами и глядя на меня взглядом влюблённой коровы. Может, грубо звучит, но почему то всё очарование девушкой куда то исчезло. Наоборот, с каждой минутой я всё больше тяготился ей… Саури сидела в своей клетке молча, хотя рот ей не завязывали. Лишь зыркала ненавидящим взглядом время от времени, понимая, что ничего хорошего больше не светит… Ладно. Посидит в подземелье башни, а там видно будет. Во всяком случае, если что со мной в Рёко случится — то и ей не жить…

…На следующее утро я действительно поднялся, выставил всех, кто сидел со мной эту ночь, охраняя, наружу, задрал рубаху и посмотрел бок. Осталось лишь большое синеватое пятно, которое, впрочем, скоро рассосётся. Выругался, потом подошёл к клетке, упёр руки в бока. Саури просто полыхала злостью. Плюнь, и зашипит!..

— Ты сделала самую большую глупость в своей жизни…

Говорил я на русском, не заботясь, понимает она меня, или нет…

— Я не хотел приносить тебе вреда, как бы дико это не звучало со стороны человека. Жила бы в замке, под моей охраной и защитой. Надеялась бы на то, что отсюда можно будет выбраться. А теперь — прости, дорогая. Я скоро уезжаю. Так что будешь меня дожидаться в тюрьме. Ну а перед отъездом…

Я ухмыльнулся так гнусно, как только мог, чтобы она не сомневалась, что её ждёт по прибытию в Парда… Самка забилась, но мне было плевать. Нарвалась сама! Вот и отвечай. Тоже сама… Одевшись, вышел из шатра, вдохнул свежий тёплый воздух, нагретый тёплыми источниками. Хорошее место! Летом здесь должно быть красиво… Народ уже проснулся, позавтракал, и ждал дальнейших распоряжений, потому что всю долину сервы уже пропахали и прощупали.

— Сьере граф?

Грам уже тут как тут.

— Как вы себя чувствуете? Ничего не болит?

Машу ему успокаивающе рукой:

— Всё в порядке. Будто ничего и не было. Скажи людям, пусть пока отдыхают. А мы с тобой пойдём смотреть обломки…

…Как я и ожидал, ничего ценного, для меня в 'Малом Листе' саури, не нашлось. Куски металла, полурасплавленные обломки, обрывки проводов. Груз 'Рощицы так и был в трюмах. Кстати, реактор явно набирал мощь, потому что на плавниках внешних стабилизаторов я заметил разгорающиеся светлячки ходовых огней. Надо бы обшарить Малый Лист тщательней, но вряд ли там что осталось ценного и целого. Иначе бы девчонка устроила нам кровавую баню, как только мы появились на горизонте. А вместо этого она пустилась в бега, дура. И я невольно притронулся рукой к метке на боку. Грам заметил жест, понятливо опустил на миг глаза. И мы оказались возле раскопа. Набрал комбинацию, не обращая внимания на вытянувшихся по стойке смирно часовых, дождался открытия люка. Затем подтянулся сам и поманил за собой советника:

— Забирайся сюда!

Кое-как, с помощью охранников он смог перевалиться через комингс и оказаться внутри. Со страхом осмотрелся:

— Что это, сьере граф?

Я едва заметно усмехнулся:

— Дело рук человеческих. Поверь.

Набрал в грудь побольше воздуха:

— Полезли…

…Хорошо, что грузовые трюмы имеют свой выход. На крыше. А теперь — на боку. Я раскрыл створки, оказавшиеся почти на уровне земли. Повезло! Показал парню на ряды контейнеров, плотно забившие грузовые отсеки:

— Вот. Это всё вытащить и погрузить на сани.

— Понял, сьере граф! Будет исполнено!

— Вот и ладно. Идём дальше…

Оказавшись в двигательном отсеке, решительно рванул на себя дверцу инструментального ящика, откуда со звоном посыпались инструменты. От неожиданности Грам отпрянул прочь, но сообразив, что я стою спокойно, вернулся на место.

— Всё собрать до последней железки. Приставить охрану. За каждую гайку отвечают своей жизнью.

— Да, сьере граф!

— Кроме этих двух мест больше никого никуда не пускать. А я пойду отдыхать.

— Вы себя ещё плохо чувствуете после ранения?!

Всполошился парень, а что? Хороший повод сачкануть…

В общем, дальше начался труд. Тяжёлый, но крайне необходимый для меня. Вытаскивали всё. Груз, те из деталей корабля, что были оторваны. Развинчивали и демонтировали всё, что можно. Кроме реактора, разумеется. И его систем. Благо он модульный. Но массивный куб был слишком тяжёл… Всё же через три недели мы, наконец, смогли отправиться восвояси. Сани тяжело проседали в снегу, но люди были веселы — их ждали семьи и щедрое вознаграждение. А ещё воцарилась на удивление хорошая погода. Яркий, просто стерильный снег, полное отсутствие ветра, лёгкий бодрящий морозец, и осознание того, что мне всё-таки удалось сделать кое-что очень важное, а именно — отослать на родную базу сообщение по межпространственной связи. Впрочем, отослать это одно. А вот получить подтверждение, да ещё заверенное подписью лучшего друга — нечто другое! И потому у меня удивительно хорошее настроение, которое не портит даже скрючившаяся от холода фигурка замотанной в верёвки саури, клетка с которой подвешена между двух лошадей… Меня догоняет лошадка Юрики дель Рахи. Девушка, подумав, решила вернуться в Парда вместе с нами, потому что сейчас оставаться в её полуразрушенном замке бессмысленно и просто опасно. Могут наскочить случайные грабители, или кто-нибудь из окрестных феодалов нагрянет с визитом, увидит, что одна — изнасилует и просто убьёт. Или появится стая диких зверей… Так что выбор баронессы осознан и взвешен. Другое дело, что отчего-то всё моё влечение к ней ушло неизвестно куда, и её присустствие откровенно тяготит мою персону. Юрика же явно взяла курс на то, чтобы стать моей супругой. Ну а что обычно отпугивает мужчин лучше всего? Естественно, брачные узы…

— Сьере граф, вы хотите казнить это чудовище в Парда?

Отрицательно качаю головой:

— Вовсе нет, баронесса.

Та удивлена:

— Тогда что?

— Будет сидеть в темнице. Для такой, как она, поверьте — это куда хуже смерти…

Юрика никак не может понять смысл моих действий. Делает очередную попытку:

— Но тогда, как же оставить попытку убийства высокородного владетеля безнаказанной?

Снова терпеливо объясняю:

— Смерть для такой, как эта… Самка… будет лишь избавлением от мук. А вот заключение в подземную темницу заставит молить о пощаде и мучиться всю оставшуюся жизнь. Подобные ей не могут жить без дневного света…

На меня смотрят удивлённые глаза, но я говорю истинную правду. Самое страшное для саури — не видеть дневного светила. Они быстро чахнут и умирают в страшных мучениях. Даже в космических кораблях враги делают иллюминаторы, чтобы можно было увидеть свет настоящих звёзд, а не изображение голограмм. Такая вот особенность их организма, который не может без ультрафиолета… Баронесса изумлённо округляет ротик, а я думаю, до чего же глупо она выглядит в этот момент…

— Простите, доса, но у меня дела в голове колонны.

Посылаю Вороного вперёд, тот резко ускоряется, оставляя кобылку дель Рахи позади. За мной мчится десяток личной охраны. Пролетая мимо клетки с саури мельком отмечаю синие губы самки. Ей явно холодно. Пожалеть? Ещё чего! Бок до сих пор чешется, хотя и терпимо. Да и чего с ней возиться? Мы же враги, причём, лютые враги! До смертного одра! Потому что вид человека вызывает у саури столь же глухую ненависть, как и их внешность у нас. Потому то и все отношения между двумя цивилизациями сводятся к элементарному геноциду и ксеноциду. Причём тотальному. Правда, ходят по Флоту туманные слухи, что где-то как-то кто-то когда-то… Но всего лишь слухи. Ничем не подкреплённые. Всё-таки решаю сжалиться. Помрёт раньше времени, и не будет мне удовольствия наблюдать за её мучениями. Потому осаживаю жеребца и оборачиваюсь к охране:

— Мне нужна доха.

Старший охраны отдаёт короткий приказ, и последний из воинов мгновенно исчезает, чтобы спустя минут пять вернуться. Перед ним на седле лежит толстый валик большого овчинного тулупа. В такой даже я могу завернуться два раза, при своих размерах, а уж хрупкую саури в шубу можно закатать, как в коврик.

— Стой!

Отдаю я приказ погонщику лошадей, на которые навьючена клетка. Серв послушно останавливает лошадей. Спрыгиваю с седла, забираю у охранника шубу и подхожу к клетке. При виде меня девчонка поджимает свои уши. Ага! Боится! Ладно. Открываю замок, благо ключ только у меня, киваю охранникам:

— Вытащите её.

Те с шутками и хохотом извлекают саури наружу. Ооли пищит, шипит и плюётся. Наконец её ставят на снег, и я сам набрасываю на её плечи тулуп, заворачиваю вдвое, потом лично засовываю её обратно. Из меха торчит только нос и глаза. Остальное закрыто. Закрываю дверь, вешаю обратно замок. Снова взлетаю в седло:

— Поехали!

На этот раз неспешно еду вдоль обоза, растянувшегося почти на километр. Ну, ещё бы. Сотня саней, тяжело гружёных. Двести лошадей. Три сотни сервов. И — две недели пути до Парда… А ещё пытаюсь понять, что я ощутил, когда гибкая фигурка очутилась у меня на руках…

…Спустя положенное время мы добираемся до замка. Итак, подбиваем итоги: месяц из срока, который остался до ухода на службу, израсходован. Актив — найдены два корабля, вместо одного. Полностью забран груз с 'Рощицы'. Оприходован по максимуму 'Малый Лист' саури. Одна самка взята в плен. Послан сигнал бедствия на Родину с подтверждением о приёме. Имеется передатчик межпространственной связи, плюс два портативных энергогенератора. Поставлен на консервацию корабельный реактор, находящийся в работоспособном состоянии. А значит, когда я вернусь из Рёко, можно будет озаботиться его доставкой в Парда и прокладкой энерговодов до моих промышленных зон в Тумиане. Дополнительный бонус — оборудование мастерских с Малого Листа, благо конечности у нас с саури схожие, и устройство и внешний вид инструментов практически одинаковы. Ну и богатства моего механика — микростанки, прецизионные инструменты, измерители, универсальные микромеханизмы… Теперь пассив. А он куда больше. Да, обобрали два корабля. Но оба в нерабочем состоянии. Не удалось найти оружие, если не считать моего офицерского табельного бластера. Всё штатное вооружение Малого Листа пришло в негодность. Ракет у корабля на борту нет. Не положено. А личного оружия экипажа я не нашёл. Далее — в грузе 'Рощицы' нет ничего ценного, сплошной ширпотреб. Ну кому, скажите, на этой планете нужна партия шлёпанцев для бассейна? Когда здесь и самих бассейнов нет? Бижутерия, зажигалки, купальники, женское бельё, энергокапсулы для бытовой техники, простенькие проигрыватели, косметика. Зачем всё это здесь? Или забрал по принципу зелёной земноводной? Мол, моё, так моё? Будет? Ну и пусть. Есть не просит, а место для хранения имеется. Едем дальше — реактор есть. Но вот дотащить его до моих владений нереально. Вес — огромный. Мощность — запредельная. Проще проложить энерговоды прямо отсюда. Дешевле и быстрее будет. Но! Для этого необходим один правитель. Да-да! В Фиори. Государь, так сказать… И, последнее — пленная саури. Зачем она мне? Сам не знаю. Молодая, глупая, без царя в голове, как говорится. Просто прибить её, и всё. Так нет! Почему то жалею. Кормлю, пою, лечу, даже одеваю. Зато взамен успел получить дырку в боку и порцию какого-то яда. Хвала Высочайшему, вылечился. Благо аптечку вовремя нарыл. Вот же… Не понимаю я себя. Решительно не понимаю!.. Ясно, что со мной что-то не так. Но что? Между тем от замка, расстилающегося внизу, к нам мчится кавалькада всадников. Мне кажется, или нет?! Впереди, верхом, на горячих конях мчатся две женщины, в одной из которых я узнаю матушку, а во второй Мауру дель Конти, её наперсницу. Доса Аруанн что, с ума сошла?! В седле, по-мужски! Да ещё… В штанах! В смысле, в облегающих плотно красивые стройные ноги брюках и высоких сапогах со шпорами! И её спутница от досы не отстаёт, так же фривольно, по местным меркам одета, и так же по-мужски сидит в седле, с ногами на обе стороны! Совсем озверели дамы!.. В следующее мгновение конь матушки замирает возле меня, и тут же меня стискивают в крепких объятиях, целуют, тормошат, тискают. И всё это в седле! Наконец первые восторги и эмоции проходят, и мы уже в более спокойном темпе едем дальше, благо обоз, не останавливаясь, проследовал мимо приветственного комитета. Наши с мамой кони неспешным шагом шествуют к замку, и я ужасно доволен, что моя экспедиция, наконец, подошла к концу. Мама ревниво посматривает на гружёные сани, на улыбающихся возчиков, потом спрашивает:

— Удачно?

— Вполне.

Маура едет чуть позади. Но стрижёт ушами не хуже своей кобылки. Добавляю специально для неё:

— Баня готова?

— Разумеется!

Доса Аруанн даже обижена таким глупым, по её мнению, вопросом. Успокаиваю её:

— У меня есть для вас подарки. Пригодятся там.

…Естественно. Шампуни, лосьоны, притирания… Словом, косметика. Два контейнера. Из десяти. Такого количества всем обитателям Парда хватит на десять лет!.. Внезапно матушка осаживает свою лошадь, её лицо меняется, и она зловеще шипит:

— Это что такое, Атти?!

Вначале я не могу понять причину её гнева, потом соображаю, что нас догнали лошади, везущие клетку. Дёргаю щекой, и мама чуть затихает, но не настолько, чтобы забыть о своём вопросе:

— А, это… Она воткнула мне кинжал в бок. В этот.

Прикладываю руку к левому боку, который уже лишь слабо зудит. Заодно радуюсь тому, что Юрика решила остановиться на недельку в гостях у своей подруги досы Аланы, заведующей ткацкими мануфактурами Парда. Всё-таки столь дальнее путешествие в зимнее время далось благородной даме нелегко. Но гнев мамы уже обращён на сидящую в клетке саури. От неё, кстати, ощутимо попахивает, поскольку не очень то удобно справлять естественные надобности на ходу, да и стыдливость у ушастой оказалась не маленькой… Я всё-таки сжалился, и заменил верёвки обычными кандалами. Ручными и ножными. Они легче, и можно как-то, словом, гораздо удобнее сходить, что по большому, что по маленькому. Но не слишком, короче. Между тем доса Аруанн поворачивает своего коня к клетке, подъезжает вплотную, затем рявкает не хуже меня:

— Ты, злодейка, как посмела поднять руку на моего сына, графа дель Парда?!

— Мама, она тебя не понимает.

На меня смотрят изумлённые глаза матушки:

— Она что, из дальних земель, что не знает человеческой речи?

— Из очень дальних, мама. Очень.

Подъезжаю к клетке, просовываю руку внутрь и на мгновение приоткрываю поднятый воротник тулупа, в который закутана саури. Та злобно шипит, с ненавистью смотрит на мою маму, которая бледнеет и невольно натягивает поводья. Её жеребец храпит и пятится назад. Сзади слышен слабый вскрик ужаса Мауры, до этого молчаливо едущей позади нас. Её деликатность я ценю, кстати. Доса Аруанн показывает на острые уши, потом осеняет себя знаком Высочайшего:

— Исчадие ада… Атти! Убей её немедля!

— Ма! Прекрати! Она не исчадие ада! Эта… Женщина, точнее, девушка, просто несчастная, переболевшая Биномом Ньютона. Поэтому так и выглядит!

И тут же рявкаю саури, естественно, на русском:

— Хватит дурить! Ты пугаешь мою маму!

Неожиданно для меня, Ооли послушно замолкает. И… Я едва успеваю захлопнуть изумлённо отпавшую челюсть — саури смущённо улыбается досе Аруанн. На самом деле смущённо. Я же вижу… И, естественно, что моя добросердечная матушка тут же тает, напускаясь на меня:

— Атти, так это последствия болезни?

Лгать противно, но приходится:

— Да, мама. Из-за этого её тело стало таким.

— Безобразие, почему ты издеваешься над бедняжкой?! Её и так наказал Высочайший, тебе этого мало?

Ну не читать же мне лекцию о взаимоотношениях между двумя видами разумных? Поэтому молчу. Мама, между тем, задумчиво произносит, глядя на содержимое клетки:

— Я, конечно, понимаю, что преступница должна быть наказана. Но её хотя бы можно помыть?

Мгновенно прикидываю варианты. Увы, моя мама, когда хочет, может быть ужасно упрямой… Так что придётся, пожалуй… Согласиться… Согласно киваю в знак согласия.

— Хорошо. Можете взять её в баню. Но потом я отправлю её в темницу.

Матушка на мгновение озаряется своей столь любимой мною улыбкой, затем снова спрашивает:

— Я вижу, что ты знаешь её речь?

— Да, мама.

— Тогда скажи, чтобы слушалась меня.

Обречённо говорю с любопытством смотрящей на досу Аруанн Ооли:

— Слушай, саури, моя мама — очень добрая женщина. Она хочет помыть тебя в бане.

Та просто молчит, и я не выдерживаю:

— Ты же хочешь вымыться?

Ушастая кивает.

— Тогда веди себя хорошо и будь послушной. Иначе у тебя будут крупные неприятности.

Снова кивок. Хорошо, что этот жест у нас, в смысле, обоих рас, одинаковый… И тут раздаётся её красивый голос, опять на русском, без малейшего акцента:

— Даю слово…

Сзади раздаётся голос Мауры:

— А где Юрика?

— Да, где доса дель Рахи?

Присоединяется к вопросу мама.

— Осталась отдохнуть у Аланы. Вернётся через неделю. Она очень устала.