Помоги проекту - поделись книгой:
– Ваше благородие, этого человека, – он кивнул на подполковника, – нужно немедленно арестовать. Я его знаю. Разрешите сказать ему несколько слов.
Часовой приблизился к полковнику и без чинопочитания напрямую спросил:
– А ты, братец, как сюда попал?
Полковник, услышав голос часового, побледнел и выронил документы. Присутствующая публика, пораженная поведением часового, окружила полковника.
– Ваше благородие, – обернулся часовой к казначею. – Это не полковник, а беглый каторжник. Несколько лет назад я конвоировал его в Сибирь и сейчас узнал его.
Отступать было некуда, и мнимый полковник признался, что действительно недавно бежал из Сибири с каторги. Его рассказ ужаснул слушателей.
– Бежав с каторги, я долгое время голодный и измученный бродил по тайге. Чудом перешел за Уральские горы. Однажды шел я по дороге в густом лесу, еле передвигая ноги, и догоняет меня офицер-полковник в повозке, запряженной одной лошадью. Не желая, чтобы меня заметили, я пошел по обочине, в кустах, но полковник меня заметил. Он расспросил, кто я такой, и пригласил в свою повозку. Места глухие, и, воспользовавшись удобным случаем, я зарезал кучера и полковника. Полковника раздел, надел на себя его платье, присвоил документы, мертвецов спрятал в лесу и ускакал. В Петербурге я выдал себя за полковника, который был родом из далеких мест, познакомился с генеральской дочкой, и вот завтра у нас уже и свадьба. …Видно Господь услышал молитву сироты и избавил ее от замужества. А кабы не этот часовой, я бы завтра был бы женат.
Мнимый полковник был арестован, предан суду и приговорен к смертной казни. Вот так Ксения уберегла любящих ее!
Исцеление от болезни и предсказание о рождении девочки Ксении
Однажды был сильно болен человек очень высокого звания и происхождения. [Речь идет об исцелении цесаревича Александра Александровича, будущего императора Александра III]. Жизнь его находилась в серьезной опасности. За ним ходила, неотлучно находясь при нем, его супруга.
Как-то раз в коридоре ее остановил человек, несший обязанности истопника в их покоях, и попросил у нее позволения дать совет в помощь больному. Получив на это разрешение, он рассказал, что и сам он был когда-то сильно болен и получил исцеление, когда ему принесли песку с могилки рабы Божией Ксении. И тут же он передал часть этого песку с просьбой положить его под подушку больного, которого, за его великую доброту и доступность, любили все, кто знал его.
Супруга больного исполнила просьбу доброжелательного слуги.
Ночью, сидя у постели больного мужа, она забылась и ей было видение.
Пред нею стоит старая женщина, странного вида и в необыкновенном платье, и говорит ей: «Твой муж выздоровеет. Тот ребенок, которого ты теперь носишь в себе, будет девочка. Назовите ее в мое имя Ксенией. И она будет хранить вашу семью от всяких бед».
Когда супруга больного пришла в себя, женщины уже не было. Но все, что сказала явившаяся в видении с утешением и вестью добра блаженная Ксения страдавшей жене, исполнилось с буквальной точностью.
Больной выздоровел и следующий ребенок их была девочка, которую они назвали Ксенией.
Поминая явленную ей помощь от блаженной Ксении, благодарная и благочестивая жена ежегодно приезжала на могилу блаженной и совершала по ней панихиду. От исполнения этого сердечного долга ее не могли остановить ни множество, ни сложность ее дел и обязанностей.
Замечательно, что через несколько месяцев после того, как дочь их, нареченная Ксенией, была выдана замуж, на семью их обрушилось страшное горе. Отец семьи, исцеленный некогда по предсказанию блаженной, заболел и скончался в полном расцвете лет и, казалось, богатырских сил.Чудесное исцеление трехлетней девочки по молитвенной помощи от рабы Божией блаженной Ксении
(Изложено со слов М. Г. Григорьевой. Рассказано в 1906 году. Напечатано священником Евгением [Рахманиным])
Три-четыре года тому назад мне случилось быть в гостях в одном аристократическом семействе С.-Петербурга, выехавшего года полтора тому назад, вследствие беспорядков в России, куда-то за границу. Радушная старушка-хозяйка (теперь уже умершая; погребена в Александро-Невской лавре) в числе прочих своих родных и гостей представила мне и свою 11–12-летнюю внучку, обучавшуюся в институте.
– Вот, посмотрите, – говорила мне радушная хозяйка, гладя по голове девочку, – какая она у нас милая, здоровая, красавица да умница… А музыкантша-то какая славная! А верите ли, мы ведь и не думали видеть ее такой цветущей и здоровой… И все это случилось, благодаря помощи, знаете ли кого? Вот уж никогда не угадаете!.. Вы думаете, может быть, доктора помогли? Или, что она родилась здоровой? Нет, вовсе нет… Правда, Олечка родилась здоровенькой… и кормилица у нее была хорошая… Но на третьем году, Бог весть отчего, должно быть от простуды, у Олечки случилась такая серьезная болезнь, что мы не смели и думать, что она останется живой, а в том, что она будет глуха, мы были вполне уверены и рады были даже помириться с этим. Да и все доктора так говорили… Не желаете ли, я вам расскажу историю болезни моей дорогой внучки… нет, впрочем, угадайте сначала, кто помог ей и возвратить здоровье, и глухой не остаться?
– Наверное, – говорю я ей, – вашей внучке помогли какие-нибудь домашние средства? Ведь часто случается, что доктора бьются изо всех сил, употребляют всевозможные средства медицины, но ничто не помогает… и вдруг самое простое народное средство ставит больного на ноги.
– А знаете, М. Г., ведь вы почти что угадали, хотя, разумеется, вы думаете совершенно о других средствах… моя внучка исцелилась, действительно, средством народным, но вовсе не из тех, о которых вы говорите… Она исцелилась таким средством, которое я посоветую никому и никогда не забывать, а как можно чаще им пользоваться… Вот послушайте, что я вам расскажу.
–
Олечка, иди, душечка, займи гостей… я хочу поговорить с М. Г.
«Мой сын женился всего лишь 12 лет тому назад. У него всего двое детей – две девочки: Олечка и Саша. Оле 11 лет и Саше 7 лет. В то время как заболела Олечка, Саша еще не родилась. Оля была единственным ребенком, составлявшим счастие всех нас. Как мы ее берегли, как лелеяли, я вам говорить об этом не стану… Вы сами имеете детей и знаете, как они дороги для родителей… А она у нас была одна… мы все в ней души не чаяли… И вдруг, что же? Сначала Олечка стала жаловаться, что у нее болит головка. Померили мы у нее температуру… 37° с небольшим. Сейчас же напоили ее чаем с малиновым вареньем, дали несколько капель акониту, уложили в постель и думали, что к утру все кончится благополучно. Но ночью Олечка спала плохо, головная боль продолжалась и на следующий день. Позвали доктора. Доктор постукал больную, пощупал пульс, посмотрел язык, померил температуру и нашел, что опасного ничего нет, что у больной в легкой форме инфлюэнца. Прописал лекарство и уехал. Пользуем мы его лекарством больную день, два. Больной нисколько не легче… температура поднялась до 39° и Олечка стала жаловаться, что у нее правое ушко колет. Снова позвали мы доктора. Он нашел осложнение инфлюэнцы и стал опасаться нарыва в правом ухе… Снова прописал лекарства и обещал побывать завтра. Ночь больная спать уже не могла: температура поднялась до 40°, боль в ухе стала невыносимой. Мы снова ночью же позвали доктора, но он сказал, что до утра ничего нельзя сделать, что дело приняло серьезный оборот и что лучше бы было позвать специалиста по ушным болезням… Можете себе представить, в каком волнении были все мы, а особенно мать и отец! Сейчас же разослали карточки к ушным докторам с просьбой непременно пожаловать к больной в 8 часов утра. Спасибо, доктора не отказали в нашей просьбе. Утром явилось их четверо. Наш доктор рассказал им историю Олечкиной болезни и все они начали со всех сторон и по всем правилам медицинского искусства осматривать и выслушивать больную, которая все время или жалобно стонала или так громко и больно кричала, что разрывала всем нам сердце. Когда же доктора стали рассматривать больное ухо, я даже не помню, что со мной сделалось… Крики и стоны бедной девочки до того были ужасны, страдания ее были до того тяжелы, что я до сих пор не могу себе представить, как мы все с ума не сошли от ее невыразимых мучений. Но всему бывает конец. Кончилось и осматривание докторов. Началось длинное совещание. С ужасом ждали мы приговора. И, действительно, что может быть ужаснее того, что мы услыхали? Доктора нашли, что у Олечки нарыв сзади барабанной перепонки, что нужно дать этому нарыву время окончательно созреть, а это продолжается дня три-четыре, затем просверлить барабанную перепонку и выпустить гной нарыва. Если эта операция сойдет благополучно, девочка останется жива, лишь будет глуха на правое ухо… Если же не сделать сверления уха, то от нарыва непременно произойдет заражение крови и девочка должна будет умереть. Не правда ли, ужасный ведь приговор? Я и теперь не могу спокойно об этом вспомнить. Можете же себе представить, что мы передумали и перечувствовали в то время, а особенно отец и мать Олечки? И целых три дня продолжалась эта пытка. Никто из нас не раздевался, никто не думал прилечь… Все мы молча, на цыпочках, ходили или сидели около комнаты мечущейся страдалицы и сами не меньше ее, кажется, страдали от ее мучений; все мы затыкали уши от ее стонов и никак не могли отойти от ее двери. Сколько горячих молитв было вознесено на небо, сколько горьких слез было пролито нами в это время, – одному Богу известно. Но, должно быть, чьянибудь молитва была услышана Господом…
Навещавшие по нескольку раз в день больную доктора, успокаивая всех нас, два дня говорили, что болезнь идет вполне нормально, а на 3-й день утром сообщили, что завтра можно будет сделать операцию. Между тем страдания больной, а вместе с ней и наши, в этот день достигли, кажется, еще небывалой степени. Что у нас тогда было, я теперь и вообразить себе не могу. Больная страшно и жалобно стонет, отец рвет на себе волосы, мать чуть с ума не сходит, извелась совершенно, я также сделалась ни на что не годной… а, между тем, все мы сидим рядом с комнатой больной, изредка туда заглядывая, и отойти не можем. Завтра, думаем, операция… Олечка или умрет, или останется на всю жизнь глухой. Господи, неужели нет средств избавить всех нас от столь невыносимых страданий!.. Да где же милосердие и любовь Господа?.. Мы готовы уже были впасть в совершенное отчаяние. Но тут-то милосердый Господь и явил всем великую Свою милость. Сидим мы все трое – я, сын, невестка, в комнате рядом с больной, боимся слово сказать, все прислушиваемся к стонам умирающей и, изверившись в помощь земную, все еще не теряем надежды на помощь небесную, со слезами просим и молим об этом Подателя всяческих… Вдруг входит няня Агафия Никитична и говорит:
– Батюшка барин, позвольте мне съездить на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, я слышала, что ее молитва многим помогает в горе.
– Голубушка няня, – отвечал сын, – делай, что хочешь, только помоги нам… Видишь, мы ничего не понимаем… Поезжай, куда хочешь, только помоги ты нам, Христа ради! Вышла няня, а мы все сидим… Сколько времени просидели мы так, я уже и не знаю… Только замечаем, что стоны больной становятся как будто тише и тише, а наконец и совсем прекратились.
– Скончалась, бедняжка, – мелькнуло в нашем сознании… и все мы трое, как один человек, ворвались в комнату Олечки… Смотрим: у кроватки больной стоят няня и сиделка, больная лежит на правом бочку и тихо, спокойно спит.
– Слава Богу, – тихонько шепчет нам няня, – я съездила на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, помолилась там, привезла с ее могилки песочку да маслица из лампадки… Теперь Олечке станет легче.
Как очумелые стояли мы у кроватки Олечки, слушали слова няни, ничего не понимали, но чувствовали, что с больной, действительно, произошла разительная перемена и что опасность миновала…
С истерическим воплем бросился отец Олечки на грудь своей жены, и не знаю уж, долго ли сдерживаемое горе или неожиданная радость вырвалась в его рыданиях, только едва-едва нам удалось его успокоить, оттащить от кровати больной и уложить в постель.
Как и мы с невесткой вышли из комнаты больной, как и где, не спавши трое суток, мы уснули, я тоже не помню. Только утром, лежа у себя на диване, вдруг слышу громко зовет меня няня: «Барыня, а, барыня, встаньте пожалуйста… доктора приехали, а барина с молодой барыней никак не добудишься».
– Ну, что, – вскочила я, – как Олечка?
– Слава Богу, – говорит няня, – почивают и всю ночь на правом бочку почивали.
Я тотчас же, нечесаная и немытая, пошла, разбудила сына и невестку, сказала им, что приехали доктора и что Олечка спокойно спит.
Как бы испуганные тем, что осмелились на целую ночь оставить при смерти больного ребенка, вскочили они с постели, кое-как оделись и побежали к Олечке.
А я вышла в гостиную к докторам, извинилась перед ними и рассказала, что Олечка, слава Богу, со вчерашнего дня спокойно спит.
– Ну, ничего, подождем; пусть, бедняжка, подкрепится пред операцией-то: ведь это дело нелегкое, тем более для маленького измучившегося ребенка, – говорили мне доктора.
Вышли отец и мать и также подтвердили, что девочка спит.
Такое положение ребенка, по-видимому, хоть немного должно бы было нас утешить, порадовать. Но присутствие докторов и мысль об операции снова напомнили нам об опасности положения, и снова нелегко стало у нас на сердце.
Но что же мы могли поделать? Нужно же было избавить больную от страданий, нужно было решиться на операцию… Сидим мы час, другой. Доктора, вначале спокойно разговаривавшие между собою, начали мало-помалу выражать нетерпение и, наконец, попросили разбудить девочку. Сначала пошла туда мать. Вместе с сиделкой и няней начинает она будить ребенка: «Олечка, Олечка, проснись, милая!» Но она бедная спит, да и все тут. Идет туда отец, я, доктора. Все мы по очереди будим ее, зажимаем носик, она немножко повернется, а все-таки спит и никак не может проснуться.
Наконец, мать берет Олечку на руки и вынимает из постели…
Смотрим: вся подушечка, правое ухо, щечка, шея, рубашечка, простыня – все покрыто гноем: нарыв прорвался; а здоровая девочка и на руках матери продолжает спокойно спать.
Подивились доктора такому счастливому исходу болезни, научили нас, как нужно промывать ушко, и уехали. А мы все, положив спящую девочку на новую постельку, приступили к няне с просьбой рассказать, что она сделала и каким образом девочка стала здоровой?
– Ничего я, барыня, не сделала, я только съездила на Смоленское кладбище к матушке Ксении, отслужила там панихиду, взяла маслица из лампадки да скорее, скорее домой. Приехала, вошла к Олечке, а пузырек-то с маслицем спрятала в карман, да и жду, скоро ли выйдет из комнаты сиделка, потому боюсь, что она рассердится, если увидит, что я хочу пустить маслица в больное ушко.
– Няня, посиди тут, я на минутку выйду, – вдруг говорит сиделка…
Уж как-то я обрадовалась, когда она сказала это.
– Хорошо, хорошо, – говорю, – уж вы будьте спокойны… И лишь только затворилась дверь за сиделкой, я тотчас же подошла к Олечке, немножко сдвинула с ушка повязку (девочка всегда лежала на левом бочку), и прямо из пузырька полила ей маслица в ушко. Не знаю уж, и попало ли туда хоть что-нибудь, больно уж велика была опухоль-то… Ну, да думаю, как Богу угодно да матушке Ксении… Снова надвинула барышне повязку на ушко; смотрю, она постонала немножко, повернулась на правый бочок да и глазки закрыла, засыпать, значит, стала.
Вошла сиделка да и говорит:
– Что это, никак она кончается?
– Нет, – говорю, – она заснула.
Подошли мы с сиделкой к кроватке, а барышня сладко, сладко так спит и ротик открыла… а тут и вы все пришли в комнату. Больше я ничего не делала.
– Да кто тебя научил съездить ко Ксении? Откуда ты узнала про нее? – спросили мы.
– Я, батюшка барин и вы барыни, давно про нее знаю, много раз бывала на ее могилке, видела, что там берут землицы и маслица для исцеления, значит, от разных болезней, да мне-то не приходилось этого делать; я, благодарить Бога, всегда была здорова. Вот и теперь, сидя у постели барышни, я чего-чего не передумала, вспомнила и про матушку Ксению… Много раз уже хотела я сказать вам, чтобы вы отпустили меня на ее могилку, да все боялась, думала, что вы смеяться или бранить меня будете. А потом, когда уже барышня чуть не кончалась, я не утерпела: думаю, пусть смеются, пусть бранят меня, а я все-таки пойду, попрошусь на могилку ко Ксении, может быть, и пустят, а не пустят, думаю, так я потихоньку как-нибудь съезжу. А вы, слава Богу, сразу же меня и отпустили. Взяла это я извозчика, тороплю его, еду, а сама все думаю: «Господи, неужели Ты не поможешь такой крошке-страдалице? Ну, за что она страдает?» – а слезы-то, слезы-то так и текут у меня из глаз… Приехала это я к воротам кладбища, велела извозчику обождать меня, деньги ему вперед отдала, а сама бегом в часовню ко Ксении. Отворила дверь, смотрю, народ стоит и молится, свечи, лампадки горят кругом могилы, а в стороне стоит в облачении священник. Я прямо к нему и говорю: «Батюшка, отслужи ты мне, Христа ради, панихидку по рабе Божией блаженной Ксении, да помолись за болящего младенца Ольгу, больно уж она бедная страдает».
– Хорошо, хорошо, – говорит священник, – панихидку я отслужу, помяну в молитвах и болящего младенца Ольгу, а ты сама-то хорошенько молись да усерднее проси помощи у рабы Божией Ксении. По мере твоей веры и молитвы ты и помощь получишь такую же.
Купила я скорее две свечечки, одну поставила на подсвечник, другую взяла в руки и бросилась со слезами к самой могилке Ксении. Батюшка начал панихиду, а я все время плачу да твержу: «Господи, спаси, Ксения, помоги!» Больше ничего и сказать не придумала: ведь я глупая, неученая, не умею молиться-то. Кончилась панихида, заплатила я за труды священнику, взяла, с его благословения, землицы с могилки Ксении да маслица из лампадки и сейчас же домой.
Масло то, я вам уже говорила, я вылила в больное ушко, а землицу завернула в тряпочку да положила барышне под подушечку, она и теперь там лежит.
– Да от кого ты узнала про Ксению-то? Кто тебе про нее рассказывал? – спросила я.
– От кого я узнала про Ксению, матушка барыня, – сказала няня, – я и сама не знаю, все ее знают: заболеет ли кто, или кого какое горе постигнет, все идут к ней на могилку, помолятся там, отслужат панихидку, глядишь, и станет легче. Вот и наш брат – кухарки, горничные, няньки и другие, если случится, что кто-нибудь долго не имеет места, идет ко Ксении, помолится там, глядишь, и место получит.
Подивились мы простой, бесхитростной вере нашей няни, но факт был налицо: Олечка выздоровела; вера, действительно, по слову Господа, может и горы переставлять.
На другой же день после исцеления Олечки сын и невестка ездили на могилку Ксении и отслужили там панихиду. И с тех пор все мы нередко ездим туда служить панихиды по рабе Божией Ксении и благодарим ее за чудесную помощь в нашем страшном горе.
– Так вот, – закончила свой рассказ словоохотливая, радушная хозяйка, – то народное средство, которое никогда не нужно забывать и которое я всегда и всем рекомендую. Это именно то единственное средство, которое возрастило, укрепило и сделало русский православный народ, на удивление всему Mиpy, могучим исполином, богатырем. Не будь этого средства, не будь этой глубокой, сердечной и вместе простой веры у русского народа в Господа Бога и Его святых угодников, Бог весть, что из него вышло бы!
Но вы знаете, М. Г., что времена переменчивы, или как там говорят по латынски,Исцеление болезни ног подполковника Владимира Ивановича Никольского
В течение многих лет, еще со времени сидения на высотах Шипки при защите от турок горы Святого Николая, а затем и при многих других обстоятельствах подполковник В. И. Никольский простужался, но, не любя лечиться, да и не имея для этого достаточно времени, он запустил болезнь до того, что доктора послали его на Сакские грязи в Крым. Ездил он в Саки три раза, но каждый раз по возвращении снова простужался, и болезнь возвращалась обратно. После третьей поездки болезнь, наконец, так усилилась, что он уже с трудом передвигал ноги.
Врачи и профессора, к которым он обращался, осмотрев его, пожимали плечами и все говорили почти одно и то же: «Что же, помазать можно, но я не Бог!». Видя всю безнадежность своего положения, Владимир Иванович совершенно упал духом. Этому способствовало еще и сознание, что он еще слишком мало обеспечил свою семью, что ей придется после его смерти быть чуть не нищей, так как заслуженная им пенсия не могла удовлетворить и самых насущных потребностей жизни. Но вспомнив, что многие получают помощь и исцеление по молитвам на могиле рабы Божией Ксении, Владимир Иванович решился непременно побывать на этой могиле. Дойти до Смоленского пешком он уже решительно не мог, но и ехать на извозчике также не хотел; ему желалось взять на себя хоть какой-нибудь труд, чтобы молитва его была более угодна. И вот что он придумал: дойти пешком (он жил на Ямской улице) до Смоленской конки, на конке доехать до конца 17-й линии Васильевского острова и от 17-й линии опять пешком дойти до часовни Ксении.
С раннего утра отправился он в путь. На черепашью ходьбу до конки он затратил чуть не полдня, минут 40–50 ехал на конке и от конки до часовни Ксении шел чуть не два часа. В часовню рабы Божией Ксении он добрался уже вечером, когда священник заканчивал последнюю панихиду и собирался идти домой. Владимир Иванович попросил священника отслужить еще одну панихиду по блаженной, кое-как стал на колени и с умилением помолился.
Когда кончилась панихида, он поспешил приложиться к могилке блаженной, так как часовню стали уже запирать, и пошел из часовни вместе со священником, дорогою расспрашивая его о рабе Божией Ксении.
Распростившись со священником почти у самой остановки конки на углу 17-ой линии и Камской улицы, Владимир Иванович тут только опомнился и весьма был поражен тем, что он совершенно свободно прошел расстояние от часовни до конки, на что минут 30–40 тому назад потратил целых два часа! Еще раз решился он испытать свои ноги, а потому пошел пешком до следующего разъезда конки на Малом проспекте, хотя вагон готов уже был тронуться, так как подходил уже сменный вагон. И расстояние от конца 17-й линии до разъезда на Малом проспекте он прошел так быстро, что вагон конки не мог его догнать, и он несколько времени ждал его.
Какая охватила в то время радость Владимира Ивановича, он описать не в состоянии. И с тех пор он владеет ногами, как и все здоровые. Кроме ревматизма, у Владимира Ивановича было расширение вен и застой венозной крови.
Исцеление от зубной болезни
Крестьянка Татиана Прокопиева Иванова два года страдала страшной зубной болью. (В это время Иванова проживала в Петербурге по Галерной улице, дом 33.) Обращалась она за помощию в различные лечебницы Петербурга, но облегчения не получила. Между тем болезнь усиливалась все более и более. Последние три месяца больная не могла уже ни есть, ни спать.
Наконец, в январе месяце (17-го), измученной и обессиленной больной пришла в голову мысль съездить на Смоленское кладбище и попросить себе помощи от рабы Божией Ксении. И тотчас же, несмотря на страшную зубную боль, больная села на извозчика и поехала на Смоленское. Пришедши в часовню, она попросила отслужить панихидку по блаженной Ксении, помолилась, поплакала, взяла маслица из лампадки, тут же в часовне помазала маслицем себе щеку над больными зубами, и зубная боль тотчас же прекратилась. Много времени прошло уже с тех пор, но зубная боль у Ивановой ни разу не возобновлялась. В памятный день 17 января Иванова считает своею обязанностью приезжать на Смоленское и служить по рабе Божией Ксении панихиду.
Разыскание скрывшегося мужа по молитвенной помощи от рабы Божией Ксении
В конце минувшего столетия [XIX] в городе Вильне проживало семейство Михайловых, состоявшее из мужа, коллежского советника, военного чиновника в отставке, жены Марии Васильевны и единственной их дочери Евгении, обучавшейся в гимназии. Муж получал 970 рублей в год пенсии. И на эти скромные средства, при взаимной любви друг к другу, семья жила вполне счастливо.
Но судьба [Промысл Божий] сулила всем членам этой семьи иную долю.
Однажды дочка простудилась, получила воспаление легких и умерла. Страшно убивались от этого горя родители: жена целые дни проводила на могилке дочери, а муж стал пить водку. В пьяном виде он обладал несносным, придирчивым характером. В семье, вместо прежней тихой жизни, настал настоящий ад: каждый день шум, крик, ругань, драка. Житья не стало бедной Марии Васильевне. Наконец, муж как будто бы одумался: перестал пьянствовать, ходил целый день мрачный, о чем-то задумывался, и с утра до поздней ночи пропадал из дома, почти не разговаривая с женой.
Прошло месяцев 7–8 со смерти дочери. Вдруг муж объявил Марии Васильевне, что дольше оставаться в Вильне он не намерен, что он получил частное место в Ташкенте и что, если она хочет ехать вместе с ним, то может тотчас же распродать свое имущество и укладываться: через неделю он едет. Если же не желает ехать с ним, то может оставаться в Вильне: он будет высылать ей 50–60 рублей в месяц на содержание.
Долго раздумывала Мария Васильевна над предложением мужа. Но, с одной стороны, горячая привязанность к умершей дочке и привычка к жизни в Вильне, а с другой – боязнь жизни с пьяным мужем, от которого она так много горя видела в последнее время, и притом в чужой дальней стороне, – склонили ее остаться в Вильне.
Муж совершенно хладнокровно расстался с женой и уехал в Ташкент. Первые месяцы он аккуратно высылал жене содержание, хотя писем и не писал. Затем содержание стало высылаться все реже и реже и, наконец, прекратилось совершенно.
Марии Васильевне пришлось распродать свою обстановку, вещи… сначала она поселилась в комнатке… и, наконец, средства ее истощились окончательно: нечем было платить и за комнату, нечего было есть. Оставалось питаться Христовым именем. К ее счастию, на помощь ей пришло Виленское общество защиты женщин, случайно узнавшее о ее печальном положении, определило ее в богадельню и принялось за розыски мужа… но толку из этого не вышло никакого. Тогда Марии Васильевне посоветовали самой съездить в Петербург и здесь навести справки о ее муже. Приехала Мария Васильевна в Петербург и, прежде всего, не имея средств, стала искать себе уголок, где бы можно было приютиться. Долго ходила она по различного рода богадельням, приютам и, наконец, попала в общежитие работниц. Радехонька была Мария Васильевна и этому приюту. Но радость ее была преждевременна. Сожительницы ее были молодые, веселые девушки, а ей было уже 58 лет. Начались издевательства, насмешки, всякого рода попреки и упреки.
Между тем и хлопоты Марии Васильевны по розысканию мужа были вполне безрезультатны: в военных канцеляриях ей сообщали только, что из Ташкента он перешел туда-то и туда же перевел и пенсию, а где он живет, адрес его, дабы можно было привлечь его к суду, сообщить не могли. (Впоследствии оказалось, что Михайлов со времени отъезда из Вильны семь раз менял службу и места жительства). В полное уже отчаяние приходила бедная Мария Васильевна. Целыми днями сидела она в садике при Греческой на Песках церкви и оплакивала свое, по-видимому, безысходное горе.
Однажды, когда Мария Васильевна, по обычаю, сидела в садике, к ней подсела какая-то старушка, разговорилась с ней, расспросила про ее горе и, прощаясь, сказала:
– Охота вам, матушка, таскаться по разным канцеляриям, ступайте-ка лучше на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, помолитесь там хорошенько, и Ксения разыщет вам мужа.
– А кто же эта блаженная Ксения? – спросила Мария Васильевна.
– А вот когда она разыщет вам мужа, тогда вы и узнаете, кто она, – отвечала старушка. – Прощайте, мне больше некогда с вами разговаривать, других дел много. А ко Ксении сходите непременно. Каяться не будете!
С этими словами старушка простилась с Марией Васильевной и ушла. Мария Васильевна подумала-подумала да и поплелась пешочком на Смоленское. Нашла там и часовню рабы Божией Ксении. Простояла в часовне несколько панихид, помолилась, поплакала, хотела было и от себя отслужить панихиду, да денег не было. И опять поплелась пешком в общежитие работниц.
На другой день сходить в канцелярию она уже не могла, очень болели ноги от вчерашней усталости. А на третий день пошла в канцелярию и, представьте ее удивление, когда там тотчас же ей сообщили, что муж ее в настоящее время проживает в Кишиневе на такой-то улице и в таком-то доме. Тотчас же подала Мария Васильевна в С.-Петербургский окружной суд прошение о выдаче ей законной части из пенсии мужа. Началось дело и определением суда ей присуждено было выдавать из пенсии мужа 30 рублей в месяц.
Со времени присуждения пенсии Мария Васильевна проживала в богадельне Марии Андреевны Сабуровой – угол Манежного и Церковного переулков в Петербурге, нередко навещала часовню рабы Божией Ксении. А затем отправилась в Вильно, чтобы жить, скончаться и быть погребенной рядом со своей дорогой дочкой.Многократная молитвенная помощь от рабы Божией Ксении одним и тем же лицам
Г-жа Юлия [Иулия] У. много слышала рассказов о проявлениях молитвенной помощи от рабы Божией Ксении, но не обращала на них особенного внимания. Лет же 5 тому назад ей попалась в руки книжка о рабе Божией Ксении. Она внимательно прочитала ее и рассказы о молитвенной помощи от рабы Божией Ксении произвели на нее столь сильное впечатление, что она решилась во всех обстоятельствах своей жизни обращаться и молиться о помощи к рабе Божией Ксении. И вера ее не осталась тщетной. Вот те случаи, в которых Юлия У. видит несомненную помощь рабы Божией Ксении.
а) Муж Юлии Димитрий несколько лет подряд пьянствовал. Вследствие этого в семье У. нередко происходили ссоры, шум, крики и вообще неприятности. Долго уговаривала жена своего мужа бросить пьянство и усердно молилась рабе Божией Ксении. Наконец, муж опасно заболел и часто впадал в беспамятство. Но не падала духом верующая жена. Она еще усерднее стала молиться рабе Божией Ксении и, когда муж приходил в сознание, просила и его молиться рабе Божией Ксении. И просьба верующей женщины была услышана. Придя однажды в сознание, муж сказал ей: «Молись хорошенько, я даю тебе слово, что, когда выздоровею, никогда уже капли водки не возьму себе в рот». Так и случилось. Муж выздоровел; и с тех пор (прошло около 5-ти лет) ничего не только не пьет, но и других уговаривает от пьянства.
б) Тому же мужу Юлии У. – Димитрию У. – явилась нужда подыскать себе службу. Долго он хлопотал об этом, но все старания его были напрасны. Наконец он решился ехать в соседний город и там поискать себе счастия. Перед отъездом жена уговорила его сходить в церковь и отслужить панихиду по рабе Божией блаженной Ксении. Уехал муж. И не прошло четырех дней, как жена его получила от него телеграмму с известием, что он поступил на искомое место.
в) Спустя десять месяцев по поступлении на службу Димитрий У. заболел лихорадкой, которая мучила его целый год. Никакое лекарство не помогало. Озабоченная болезнью мужа жена его решилась съездить в Петербург к блаженной Ксении. Здесь она отслужила по ней панихиду, взяла с могилки песочку, купила иконку и поясочек. Приехав домой, она песочек зашила в подушку мужа, иконку повесила на его кровать, а поясочком его подпоясала. И что же? В первую же ночь муж уснул спокойно, лихорадка его не беспокоила, а утром он встал совершенно здоровым. С тех пор прошло уже немало времени, но приступы лихорадки ни разу не возобновлялись.
Сила молитвы матери
Нерехтская мещанка Фелицата Ивановна Трескина с давних пор глубоко чтила рабу Божию Ксению и всегда обращалась к ней с молитвой о помощи во всякого рода несчастиях. И молитва эта не оставалась неуслышанной.
Вот что сообщает г-жа Трескина в письме своем: Живу я в городе Нерехте, Костромской губернии. Два же сына мои, оба женатые, служат в одной конторе в 40 верстах от города и живут на разных квартирах. В январе 1909 года оба сына обещались приехать ко мне – навестить меня. Долго и нетерпеливо ждала я их приезда, но они все не приезжали. А тут приближался день памяти рабы Божией блаженной Ксении. Сердце мое как бы предчувствовало какую-то беду: я только и думала о том, как бы Господь удостоил меня хоть когда-нибудь побывать на могилке Ксении и там помолиться! Но, не имея пока этой возможности, я весь день 23 января ходила со слезами на глазах, непрестанно молясь в душе рабе Божией Ксении о помощи себе и своим детям. Домашние спрашивали меня, что со мной, отчего я плачу, но я ничего им не говорила, а слезы лились сильнее и сильнее. То же самое продолжалось и 24 января. Наконец, я не вытерпела, надела пальто и отправилась в собор к вечерне. После вечерни я попросила батюшку отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и тут-то уже я вволю поплакала и помолилась. Несколько успокоенная я вернулась домой и не успела еще раздеться, как приехали и оба мои сына. С радостию выбежали мы встретить их. Но, когда они стали раздеваться, я вдруг увидела, что у меньшого сына левая рука забинтована. Спрашиваю: «Что с тобой, отчего у тебя левая рука забинтована?».
– Ну, мама, не пугайся, все хорошо, – отвечал он. – Спасибо тебе, ты, должно быть, сегодня молилась обо мне и твоя молитва спасла меня от смерти. Вот как было дело. Вчера еще мы с братом сговорились ехать к вам, зная, что у вас праздник, что ты, мама, почитаешь рабу Божию Ксению. Утром я должен был заехать за братом и вместе с ним ехать к вам. Когда я приехал к брату, он еще был не готов и стал собираться в дорогу. Между прочим он выложил из комода револьвер и положил на стол, а сам с женой ушел в другую комнату укладывать какие-то вещи. От нечего делать я взял револьвер и стал его рассматривать, вполне будучи уверен, что он не заряжен. Рассматривая револьвер, я думал: «Ведь вот какая маленькая штучка, а люди убиваются ею насмерть», при этом приставлял дуло револьвера и к виску и к сердцу, дергая за собачку. Вдруг раздался выстрел. Я страшно перепугался, хотя и не чувствовал никакой боли. Вбегают в комнату испуганные брат и его жена; смотрят – кисть левой руки у меня вся в крови, в правой руке я держу револьвер, сам стою бледный и едва держусь на ногах. Тотчас же они усадили меня на стул, обмыли и перевязали мне руку и послали за доктором. Оказалось, что пуля прострелила мне лишь мягкую часть левой руки между большим и указательным пальцем, нимало не задев кости. Доктор сделал перевязку, сказал, что все это пустяки и что через несколько дней рука будет совершенно здорова. После перевязки мы с братом тотчас же сели на лошадь и приехали к вам.
Что я чувствовала во время рассказа сына, я не могу передать: я поняла только, как бывает сильна горячая молитва матери и как отзывчивы угодники Божии на эти молитвы. Дивен Бог во святых Своих!!
И детям, и внукам я строго завещаю свято чтить память рабы Божией Ксении и не забывать ее в своих нуждах.
Заочное исцеление раба Божия Стефана
В Кубанской области два года был болен некий человек по имени Стефан. Много забот и стараний о его выздоровлении положили его родственники, но ничто не помогло. Услышав же, что много помогает всем, притекающим к ней с верою, раба Божия блаженная Ксения, один из родственников больного, почетный гражданин Иоанн Осипович Андриенко, написал отцу настоятелю храма на Смоленском кладбище письмо с усердной просьбой отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и в молитвах своих помянуть болящего Стефана. Просьба господина Андриенко, разумеется, была исполнена, о чем и послано было ему уведомление. Вскоре после этого господин Андриенко сообщил отцу настоятелю: «Премного вам благодарен за ваши молитвы к Господу и к блаженной рабе Божией Ксении и за ее теплую молитву ко Господу: наш больной Стефан, по молитве вашей и рабы Божией Ксении, выздоровел, о чем и сообщаю вам. Он два года был болен, а в настоящее время здрав».
Чудесное исцеление тяжко больной Ксении по молитвам Ксении блаженной
В городе Новороссийске в 1911 году была тяжко больная женщина по имени Ксения. У нее образовался рак в груди. Несмотря на помощь различных докторов, болезнь быстро шла вперед. Страдания усиливались с каждым днем. Не видя облегчения от помощи медицины, больная просила свою знакомую О. В. К. написать отцу настоятелю храма на Смоленском кладбище письмо и попросить его отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и помянуть в своих молитвах болящую Ксению, а после панихиды прислать масла из лампады над могилой блаженной.
Между тем болезнь так усилилась, что надежды на выздоровление, по словам докторов, не оставалось никакой. Мало и этого: доктора отказались даже как-нибудь облегчить тяжкие страдания. Больная лежала как пласт, не могла ни говорить, ни шевельнуть рукой. Ей давали лишь, поднимая голову вместе с подушкой, глотать лед. По-видимому, наступили ее последние минуты. Так дело и тянулось до 21 июля, когда со Смоленского кладбища получено было письмо с уведомлением, что панихида по рабе Божией Ксении отслужена, и посылка с двумя флаконами масла и горсточкой песку с могилы отправлена. Знакомая больной О. В. К. тотчас же песок и один из пузырьков с маслом передала больной, а другой пузырек оставила себе для лечения своей больной ноги. Песок положила она больной под подушку, а маслом из пузырька натерла ей больную грудь. К вечеру натирание маслом повторили и положили больную в постель. И, странное дело, всю ночь больная проспала удивительно спокойно, чего уже давно-давно не было. Утром 22 июля больная попросила у О. В. К. ее пузырек с маслом и сама уже, сидя в постели, растерла себе грудь. Прошло после этого времени еще дня 2–3 и на глазах всех присутствующих совершилось настоящее чудо: больная встала с постели, прошла спальную, часть коридора и остановилась в дверях столовой, чувствуя еще слабость. А на другой день она уже свободно пришла в столовую, не чувствуя никакой боли в груди…
Все, видевшие Ксению умирающею, никак не могут понять, отчего произошла с ней такая перемена?! В их глазах она является как бы воскресшей из мертвых.
Сообщая об этом, О. В. К. просит от имени исцеленной отслужить панихиду и еще прислать им и масла, и образков, и крестиков с могилы блаженной.
Позднейшие, в 1912–1913 годах, заявления о молитвенной помощи от рабы Божией Ксении
1) Келлейница М. И. Сергеева (из города Елабуги, Вятской губернии) в своем письме, от 5 октября 1912 года, на имя отца настоятеля храма на Смоленском кладбище между прочим пишет:
«В нашей местности память рабы Божией Ксении особенно чтится народом, так как весьма многие лица, страдавшие различного рода болезнями, после молитвенного обращения за помощию к рабе Божией Ксении получали удивительные исцеления. Так, на моих глазах одна женщина из селения Старые Сарали, разбитая параличом и пять месяцев не могшая встать на ноги, лишь только письменно обратилась с просьбой отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и помолиться на ее могиле о своем исцелении, тотчас же, еще ранее получения ответа, что ее просьба исполнена, почувствовала облегчение в своей болезни, встала на ноги и в настоящее время чувствует себя здоровой».
2) Г-жа А. Смелова (Пермской губернии) от 11 января 1913 года между прочим пишет: «А у всех моих родных не так давно было столь много горя и разного рода болезней, что мы не знали, что и делать. В это время совершенно случайно мы узнали о многократных случаях чудесного проявления молитвенной помощи от рабы Божией Ксении и тотчас же решили обратиться к ней с молитвою. Собрали мы, по силе возможности, копеечки и послали их в часовню рабы Божией Ксении с усердной просьбой отслужить по блаженной панихиду и помолиться о смягчении нашего горя. И за эти-то копеечки мы получили от Господа Бога, по предстательству за нас рабы Божией Ксении, столь много милостей, что пером невозможно всего выразить. Не буду здесь говорить о других. Скажу о себе. Я, грешница, не умела молиться и не молилась, хотя страдала страшной головной болью, а на душе у меня всегда была тяжелая, невыносимая тоска. Посылая вместе с другими письмо в часовню рабы Божией Ксении, я и не думала о том, что получу какое-либо облегчение, или исцеление своих болезней, а потому и не придавала нашей просьбе какого-либо значения. Но, дивное дело, вскоре же после отсылки письма я стала замечать, что головные боли у меня становятся слабее, тоска смягчается и я становлюсь совершенно другим, не желчным, как раньше, а жизнерадостным человеком. В настоящее же время я совершенно здорова. Ни головных болей, ни тоски нет и в помине. Со стыдом и душевной болью сознаюсь я в своем прежнем слепом и глупом неверии, глубоко скорблю об этом и усердно молю Господа Бога простить мой прежний страшный грех. Теперь я не только глубоко верю, но твердо убеждена и твердо знаю, что мое и душевное, и телесное исцеление совершилось лишь по сердечной молитве за меня других верующих людей и особенно по предстательству угодницы Божией блаженной Ксении. Господи, прости меня грешную!»
3) Г-жа Вера Карпова (Белиловка, Киевской губернии) от 20 января 1913 года, в письме на имя отца настоятеля храма на кладбище между прочим пишет: «Два года тому назад я обращалась к Вам с просьбой помолиться на гробнице у рабы Божией Ксении о помощи нашему хорошему знакомому Симеону Ок-у. Как я Вам тогда писала, этого господина, человека безупречно хорошего и верующего, совершенно невинно, по наговору врагов, уволили со службы. Человек он многосемейный и, кроме жалованья, не имеет никаких средств к существованию. С увольнением от службы страшная беда, горе и бедность грозили и лично ему, и его семейству. Надежды на выход из ужасного положения, по-видимому, не оставалось никакой. Но в это время, случайно, мы прочитали в «Паломнике» сообщение о рабе Божией Ксении и решили обратиться к ней за ее молитвенной помощью, веря, что Господь не оставит без удовлетворения просьбы праведницы. Тотчас же, поэтому, послали мы Вам письмо с вышеуказанной просьбой. И, представьте себе наше глубокое удивление, когда мы одновременно с Вашим ответом, что наша просьба исполнена, получили и другое уведомление, что дело С. Ок-а приказано рассмотреть вновь! Начался новый разбор, и дело Ок-а сразу приняло счастливый оборот. Господин Ок-о был совершенно оправдан и ему предоставили, хотя и в другом месте, новое лучшее место, где он и служит в настоящее время. Такой счастливый оборот дела мы ничему иному не можем приписать как только молитвенной помощи угодницы Божией, блаженной Ксении».
4) Г-жа Вера И. Габбина (из Ташкента), прося усердно отслужить панихиду по рабе Божией Ксении, в письме своем на имя отца настоятеля, от 26 января 1913 года, пишет, что все ее задушевные желания, моления и просьбы, обращенные ранее к Господу Богу через угодницу Божию рабу Божию Ксению, в настоящее время дивным образом исполнились:
а) дочь ее, Валентина, совершенно оправилась от своей болезни и в настоящее время чувствует себя прекрасно;
б) мать ее, Мария, разбитая ранее параличом, теперь тоже поправилась: ходит без посторонней помощи, свободно говорит и каких-либо признаков болезни на перекошенном ранее от паралича лице не осталось решительно никаких; лишь пальцами правой руки она еще не совсем хорошо владеет и не может поэтому еще твердо держать в руке вещи. Но, Бог даст, и это скоро пройдет;
в) все ее любящие друг друга родные до настоя-щего времени были рассеяны по разным углам Туркестана и почти никогда не виделись друг с другом. Все они об этом очень скорбели и молили Господа Бога, через предстательство рабы Божией Ксении, о соединении их всех в одном месте. И, дивное дело, в конце 1912 года, именно к празднику Рождества Христова, обстоятельства сложились так, что все родственники Веры И. Габбиной съехались в один город и все они стали жить теперь одной тесной, дружественной семьей. Поистине, дивен Бог во святых Своих!Болящая исцелилась и пошла домой без костылей, по молитве блаженной Ксении
Это чудо по молитве блаженной Ксении произошло 24 января 1914 года.
В этот день в часовню на Смоленском кладбище в Петербурге пришли тысячи людей. Не только сама часовня, но и вся местность вокруг нее, дорожки, мостики, с утра наполнялись множеством богомольцев, почитателей памяти блаженной Ксении. Поэтому, чтобы войти в часовню и отслужить там панихиду или хотя бы только приложиться к плите над ее могилою, нужно было долго ждать.
При входе в часовню стояла очередь, внутри часовни непрестанно служились панихиды по Ксении и молились приходящие.
Болящая женщина на костылях наконец протиснулась в часовню, приблизилась к могиле блаженной Ксении, и в это время, когда она склонилась над ее могилою, нахлынула толпа народа так сильно, что сбила женщину с ног, она выронила костыли и упала на землю со слезами, и припала к могиле. Толпа народа надвигалась, женщина задерживала движение очереди. Кто-то поднял ее и поставил на ноги. Она привычно схватилась за костыли, и, крестясь, вместе с другими вышла из часовни.
Тут она заметила, что может идти без костылей, она исцелилась.
Оставив костыли, она приникла к стене часовни, заплакала от радости. Со слезами радости она пошла к себе домой. Ее костыли взял кто-то из богомольцев.
Служившие в этот день в часовне священник, диакон и псаломщик, а также и продавец свечей, слышали, как кто-то упал возле могилы блаженной Ксении, заметили возбуждение в толпе богомольцев снаружи, но о чуде исцеления узнали только из рассказов, которые долго передавались из уст в уста и на кладбище, и по всему Петербургу.
Храмы, посвященные ксении петербургской
Часовня на Смоленском кладбище
Адрес: Санкт-Петербург, Камская ул., 24
Телефон: (812) 321-1483
Станция метро: Василеостровская, Приморская
Как добраться: доехать до станции метро «Василеостровская», выйти на 8-ю линию (первая улица налево от выхода из метро) и идти вдоль линии в сторону увеличения нумерации домов до пересечения с Камской улицей. Повернуть на Камскую улицу и идти в сторону увеличения нумерации домов до входа на Смоленское кладбище. Рядом с входом на кладбище находится Смоленская церковь, а неподалеку от нее – часовня святой блаженной Ксении Петербургской.
Над могилой блаженной Ксении в 1830 году на доброхотные пожертвования была выстроена деревянная часовня с дубовым иконостасом, в 1894 расширенная стеклянной галереей. Осенью 1901 года по проекту А. А. Всеславина началась постройка в русском стиле нового здания, завершившаяся освящением 12 октября 1902 года.
В изголовье мраморной гробницы Ксении стоял иконостас из мрамора и висел мозаичный образ распятого Спасителя, перед которым горела неугасимая лампада. На стенах находилось множество икон в киотах, среди них две серебряные, которые подарил по обету вернувшийся с Русско-турецкой войны 1877–1878 годов князь Масальский.
В конце XIX века почитание Ксении распространилось по всей России. 24 января тысячи богомольцев, приходили в часовню почтить память блаженной, в 1978 году причисленной к лику святых Русской Православной Церковью за рубежом, а десять лет спустя – Московской Патриархией.
В 1940 году часовню закрыли. Семь лет храм бездействовал, но люди все равно приходили сюда, зная, что святая поможет. В 1960 году власти Петербурга решили полностью стереть даже воспоминания о блаженной. Могилу Ксении замуровали, а в часовне открылась сапожная мастерская. Однако дело у обувщиков не заладилось. В народе говорили, что святая не дала им вбить ни одного гвоздика. Власти города прикрыли эту артель и организовали новую. Теперь в стенах храма работали скульпторы. Ваятели «девушек с веслом» и «женщин с винтовкой». Но все скульптуры, рожденные в стенах мастерской днем, к утру оказывались разбитыми.
А в щелях высокого забора постоянно белели записки, оставленные молящимися для блаженной Ксении.
В 1983 году часовня возвращена верующим и после годичной реставрации освящена 10 августа 1987года митрополитом Алексием. В 2001–2003 годах при новой реставрации восстановлена в первоначальном виде золоченая главка.
На стене часовни мраморная плита, надпись на которой гласит:Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
В сей часовне погребена раба Божия блаженная
Ксения Григорьева, жена певчего Андрея Федоровича.
Оставшись после мужа 26 лет, странствовала 45 лет.
Звалась во вдовстве именем мужа: Андрей Федорович.
Всего жития ея было на земле 71 год.
В 1794–1796 году принимала участие в построении
Смоленской церкви, тайно по ночам таская на своих плечах кирпичи для строящейся церкви.
«Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения свой души». Аминь.
Так как в советское время часовня была закрыта, находилась в запустении, невозможно было припасть к могиле матушки Ксении, поплакать и помолиться, – с тех пор сохранился обычай оставлять в стенах часовни записочки с просьбами.
Как говорит настоятель храма Смоленской иконы
Божией Матери на Смоленском кладбище отец Виктор Московский: «Казалось бы, сейчас нет такой необходимости: Ксения Петербургская причислена к лику святых, совершаются молебны, часовня всегда открыта – молитесь, припадите к гробнице, выразите святой свои просьбы и воздыхания, выплачьте горечь, накопившуюся в вашем сердце, расскажите ей все, как живой, – святая слышит вас. Ан нет… обычай с записочками сохраняется. Кто-то даже умудряется по водосточной трубе влезть под крышу и спрятать прошение там. Но я не могу назвать это язычеством. Скорее, это такое благочестивое отношение к святой угоднице Божией. И не нужно с этим бороться, люди не поймут. Мы лишь кротко и благожелательно пытаемся вразумлять паству. Записочки мы собираем и сжигаем. К чему оставлять – часовню они не украшают, а содержание их и Господь, и Ксения блаженная знают – они прочитали его в сердцах у просящих…»
Если вы не можете приехать на могилу Ксении Петербургской – как послать письмо настоятелю храма с просьбой
Если вы находитесь в другом городе, болеете или не можете отлучиться из дома ввиду неотложных дел,
ухода за немощными близкими, настоятелю храма Смоленской иконы Божией Матери на Смоленском кладбище отцу Виктору Московскому можно послать письмо с просьбой отслужить молебен матушке Ксении, прислать святого маслица с ее гробницы.
На каждое письмо отвечают, а внутрь вкладываются лепестки роз, смоченные в елее, освященном на гробнице Ксеньюшки. Этот лепесток можно опустить в сосуд с растительным маслом и уже этим маслицем помазывать больные места и принимать внутрь с молитвою и верою. А там – по вере вашей да будет вам.
Проходит время, и исцелившиеся присылают письма уже с благодарениями за чудесную помощь.
Адрес церкви Смоленской иконы Божией Матери:
199048 СПб, ул. Камская, 24
Поделиться книгой: