Операция «Антарктида». Битва за Южный полюс

С подмосковной дачи секретарь ЦК Арсений Алексеевич Архимандритов и его ведущий референт капитан 1-го ранга Иван Михайлович Румянцов вернулись в середине дня. И сразу же босс приказал пройти с ним в смотровой зал, где показал один из своих прелюбопытнейших фильмов. Вернее, несколько коротких цветных фильмов конца 20-х – начала 30-х годов ХХ века, снятых лучшей в стране аппаратурой, имевшейся в ведомстве Архимандритова, как говорят, в предостаточном количестве. У него вообще все было лучшее: лучшая техника, лучшие специалисты, достоверные сведения обо всем и обо всех . Понадобится, – както убедил себя Румянцов, – он раздобудет генный код Иисуса Христа…

И вовсе не зря работают на Папу Сеню в аппарате ЦК крепкие парни из всех родов войск; крепкие люди завербованы и служат верой и правдой, за хорошие деньги, во всех силовых и научных ведомствах огромной страны.

И что тут придумаешь нового, характеризуя Папу Сатану? Арсений Алексеевич – из тех, кто точно знает, чего хочет. Соратник и сподвижник товарища Сталина, его мозговой центр. Тогда в стране власть удерживала черная троица под общим руководством Генсека Сталина: его первый ас-летчик Салованов, низкорослый тщедушный дьявол Архимандритов и начальник секретариата товарища Сталина Поскребышев. Все они – интеллектуалы, сверхлюди, что предполагает, что и не люди они вовсе, а… судии людям и палачи…

Они прошли в смотровой зал, где Румянцов был уже не однажды, и где воочию знакомился с таинственным кинематографом Истории, который создается исключительно для избранных .

Мягкие персидские ковры ручной работы делали шаги идущих тихими и упругими; впереди прошел товарищ Архимандритов, – в дорогом темном костюме, сшитом по спецзаказу; в туфлях на высокой подошве, из нежнейшей кожи, прошедшей уникальную обработку по технологиям древних русских мастеров. За ним прошел референт, кажущийся рядом с аккуратным коротышкой-боссом гигантом. С годами у Румянцова даже выработается искусственная сутуловатость от незамечаемого им неумышленного согбения в частые моменты общения с товарищем Архимандритовым.

Посетители зашли в небольшой уютный зал и устроились в креслах с меховой обивкой цвета слоновой кости; тут же мягко приглушился свет и на широком экране пошел фильм.

Не в первый раз знакомясь в этом и в других кинозалах босса то с короткими отрывками, то «полнометражными» лентами, полными подсмотренного бездушной камерой драматизма, Румянцов отчетливо для себя понял, что нет в мире более гениальных актеров, чем главные действующие лица, вершащие мировую политику. Что нет более гениальных режиссеров-постановщиков, чем те же власть предержащие, ставящие камерные, интимные сцены, в полумраке, в глухой ночи, в свете хрустальных люстр, в тусклом мерцании золотых слитков, в сияющих бликах алмазов и драгоценных камней-самоцветов. Да, редчайшее творение искусств эти документальные сцены. Но за такими редчайшими моментами, искусно спланированными, искусно зафиксированными, но еще более искусно сокрытыми ото всех на свете глаз, – кроется Ход Развития Человечества .

…На экране замелькали кадры. Иван Румянцов привычно фиксировал каждое мгновение хроники. Его мозг был устроен так, что пройди после этого много-много дней и даже лет, он, если надо, припомнит все, до мельчайших подробностей, что и как было на секретной пленке. На тысячах километров пленок, которые он еще просмотрит… А сейчас, пока идут кадры, сидящий рядом с ним Арсений Алексеевич Архимандритов дает необходимые пояснения.

* * *

Сентябрь 1926 года. Товарищ Сталин отдыхает на Кавказе.

Пробыв три дня в Сочи, Генсек скрытно ото всех прибывает на внешний рейд города Ялты. Откуда катером, в сопровождении своих самых доверенных помощников Архимандритова и Салованова направляется в урочище Магарач на окраине города, где останавливается во дворце бывшего императора Александра IIІ, – в Массандровском дворце.

* * *

…Иван Румянцов жадно вбирает в себя виды родного Крыма; фиксирует, что тогда его босс был на несколько лет моложе его самого, теперешнего, в этом 197… году. Кадры почти полувековой давности имели изумительное качество. Иван на долю мгновенья вернулся в прошлое, когда его, подростка, сюда же привозила Татьяна Якобовна Глагольевская, – сухая пожилая дама « из бывших », заставляя навсегда и хорошенько запомнить, что здесь, среди яркого многоцветия субтропиков в урочище Магарач была усадьба его предков, взорванная в конце 20-х – начале 30-х годов… Дворец Канкриных должен быть виден из окон императорского Массандровского дворца, но на кадрах, к сожалению, его нет. А, может, Папа Сеня распорядился, чтобы его референт ничего не увидел?

* * *

Там же, в одной из комнат дворца.

Вот Генсеку представлен работавший тогда в Германии резидент сталинской партийной разведки Дитрих. (Их встреча длилась около двух часов; но пленка фиксирует лишь несколько минут, – достаточно, чтобы Румянцов запечатлел в сознании лица людей. Если Арсений Алексеевич сочтет нужным, он ознакомит референта с двухчасовым диалогом…)

За 20 минут до окончания встречи Сталин и Дитрих перешли в соседнюю залу, где к их беседе подключились Архимандритов и Салованов. Генсек, резюмируя итоги своего знакомства и беседы с гостем, сказал своим помощникам:

– Необходимо со всей ответственностью подготовиться к встрече с нашим германским другом , которая произойдет в установленное нами время и, скорее всего, либо на Кавказе, либо здесь, в Ялте…

* * *

Голос Арсения Алексеевича безапелляционно поясняет, не допуская никаких чувствований в тембре спокойного голоса:

– Тебе интересно, о чем говорили Иосиф Виссарионович и резидент? Дитрих ознакомил Сталина с работой своей резидентуры в стране. И подробно изложил о предпринятых попытках захвата власти в Германии, которые, как ты понимаешь, проходили не без помощи резидентуры Дитриха. К тому времени германская рабочая партия получила название Национал-социалистической германской рабочей партии. Параллельно с резидентурой Дитриха работали и дипломаты советского посольства в Берлине (в частности, резидент Иностранного отдела ОГПУ И. С. Уншлихт; впоследствии будет переведен в РЕГИСТРУП), который вручил лидерам НСДАП инструкции и деньги, необходимые для переворота. Уншлихтом также были завербованы соратник Вольфа, ставший впоследствии оппонентом Эрнст Рем и лидер Социалистической партии Германии Юлиус Штрейхер.

Архимандритов поднес к глазам руку, несколько минут молчал, разглядывая отполированные до матового блеска аккуратно подстриженные ногти, затем повернулся в сторону референта, бросив:

– Впрочем, получишь документы. Как ознакомишься, – доложишь свое видение… По приезде в Германию Дитрих высказал будущему фюреру предложение встретиться с Генсеком ЦК ВКП(б) Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Это происходило на вилле под Мюнхеном. Тот вначале было согласился, но затем также быстро отказался. Объяснив тем, что он не понимает нового русского вождя и особенно его отношения к Первой мировой войне, в результате которой Франция и Англия вынудили побежденную Германию платить огромные репарации, закрепив эти положения Версальским договором. И тем самым, мол, без зазрения совести начали грабить и унижать немцев и страну.

В эту минуту, следуя едва заметному взмаху руки Арсения Алексеевича, на экране вновь замелькали кадры.

На этот раз действующих лиц было трое, правда, на экране некоторое время оставались лишь двое: Сталин и его немецкий гость; третьим был остающийся за кадром переводчик, синхронно переводящий с русского на немецкий и с немецкого на русский.

То, что обладатель этого голоса сидит рядом с ним в зале, Иван Румянцов нисколько не сомневался.

* * *

Август 1933 года, урочище Магарач близ Ялты.

Тайная встреча Генсека и фюрера. Вот фюрер благодарит Сталина за то, что тот обеспечил ему выборы, позволив победить. Далее он выказал свою озабоченность многими делами, творящимися в Европе. Сказал, что считает, что германский народ вымрет, если он не поставит на должное место бесов и jude ; затем сказал, что французы оказались безвольными, попав в плен к тем же юдэ .

…Казалось, потоку его речи не будет конца и Сталин, воспользовавшись короткой паузой, напомнил, что патриотизм – дело хорошее, но при первом личном знакомстве не следует так пылко распространяться на подобные темы. Обменявшись взглядом со своим немецким другом, товарищ Сталин сказал:

– Мы вам обеспечили победу, и мы вам хотим предложить создать достаточно сильную армию. По возвращении в Германию вам нужно наладить отношения, которые, по нашему мнению, не так уж и плохи, с румынским правительством. А мы со своей стороны вам поможем. Вы ведь убедились в том, что мы не подводим… Румынская нефть станет вашей, что очень важно для ваших замыслов, которые мы поддерживаем. Но имейте в виду – главный враг не Франция, пусть ближайшим врагом Германии будет… Британия. А там посмотрим. …Вы понимаете, что если мы сумели вас привести к власти, то наши возможности в Германии неограниченны. И коль речь зашла о долге, то… не могли бы вы дать согласие на то, чтобы мы способствовали развитию новых технологий в вашей стране? Сделав паузу, Сталин ждал, что на этот счет скажет гость; тот энергично посыпал скороговоркой:

– Мы согласны, румынская нефть окажет существенную помощь в развитии нашей экономики. И мы согласны с тем, что вы готовы поделиться с нами новыми технологиями. Но все это требует больших капиталовложений.

– Не беспокойтесь. Наш с вами общий друг Тиссен вам поможет. А деньги никогда не исчезнут, пока он – наш общий друг. Как, впрочем, и некоторые другие…

* * *

Просматривая пленку, референт Румянцов обратил внимание на то, что иногда фюрер оглядывался влево от себя, пытаясь рассмотреть в полумраке человека, синхронно переводившего их с Генсеком разговор. Но рассмотреть присутствующего никак не удавалось. Фюреру, однако, было ясно, что человек этот не немец, но великолепно владеет его родным языком и его диалектом.

…Фюрер был талантливым и способным учеником. Он схватывал суть сразу же. Так что тогда, пожалуй, был тот единственный случай в его жизни, когда он понял, кожей своей ощутил, что в присутствии этого небольшого ростом советского вождя с рябоватым лицом он никогда себе не позволит выступать с длинными зажигательными монологами, а будет лишь внимать тихому, не терпящему возражений, непонятному голосу с акцентом. Именно к такому выводу пришел Иван Румянцов, когда поздним вечером того же дня его голова коснулась подушки в ожидании отдыха. Но даже во сне его мозг будет продолжать работать…

Свидетелем и переводчиком исторической встречи, разыскиваемым слева, в полумраке, озабоченным гостем из Германии, был тогда еще молодой Арсений Архимандритов.

Сейчас, когда фильм закончен, и в зале медленно разгорается приятный мягкий свет, Арсений Алексеевич Архимандритов повернулся к референту, оценив цепким взглядом отсутствие недоумения или удивления на лице Румянцова. Правило таково: только бесстрастные способны видеть вещи такими, каковыми они являются на самом деле.

– Вернешься к себе в кабинет, просмотришь папку у себя на столе.

– Есть!

– После зайдешь ко мне.

Иван Михайлович Румянцов только кивнул. Они поднялись с кресел и вышли в длинный коридор, устланный узорчатыми персидскими коврами.

Глава 10

На столе у референта действительно лежала папка, с содержимым которой предстояло ознакомиться. Чтобы через Историю и ее секреты Иван Румянцов мог подготовиться к определенной миссии.

Документы свидетельствовали, что…

* * *

В конце 90-х годов XIX века вице-адмирал Степан Осипович Макаров выступил с идеей создания мощного судна для плаваний в Арктике. Узнав об этом, начальник Имперской разведки генерал-адъютант Его Императорского Величества граф Александр Георгиевич Канкрин встретился с адмиралом, чтобы обсудить секретный вопрос: нельзя ли такое судно направить в противоположную сторону, – к Антарктиде, для постоянных рейсов? На что адмирал резонно заметил, что подобная операция в составе одного корабля нежелательна, для экспедиции понадобятся несколько кораблей и ледокольный пароход. При этом, подчеркнул Степан Осипович, учитывая огромное расстояние, необходимо создать несколько баз и стоянок на пути к Южному континенту. А, освоив этот маршрут, установить на открытых русских территориях Антарктиды базы поселений, чтобы там находились постоянно действующие сменяемые друг друга группы людей.

Граф попросил адмирала привлечь к изучению проблемы некоторых русских ученых. Тот загорелся идеей освоения новых далеких земель. XIX век дал многие умы, достойные своей великой эпохи просвещения, познания и освоения; множество порядочных сердец были охвачены грандиозными планами, воплощаемыми в жизнь; и эта похвальная жадность к делам и наукам была отличительной чертой Российской империи накануне ее трагической гибели…

Вице-адмирал Макаров привлек к работе по освоению шестого континента профессора химии Д.И. Менделеева, профессора медицины И.М. Сеченова и некоторых других, казалось бы, далеких от проблем геологии и океана…

По истечении четырех месяцев была составлена научная записка на Высочайшее имя. О чем граф А.Г. Канкрин доложил императору. При этом граф Александр Георгиевич, изучив Государя, с готовностью предложил просчитанный с финансовой и научной точки зрения проект, в соответствии с запиской адмирала Макарова по освоению открытых русскими исследователями территорий в Антарктиде. Проект был засекречен, а вице-адмирал Макаров, как и ученые, принимавшие участие в разработках проекта, не распространялись о секретных планах императора и великой России…

В 1903 году в Антарктиду ушла русская экспедиция в составе трех кораблей, однако, среди них не было ледокольного парохода. Все материалы экспедиции за почти четыре года плавания и почти год пребывания русских на Земле Королевы Мод впоследствии были засекречены в силу сверхуникальности! Любопытно, что даже состав участников экспедиции тщательно скрывали от… ближайшего окружения Государя. Опасаясь шпионов, доносчиков и провокаторов.

* * *

В 1901 году император Николай II встретился со своим двоюродным братом, императором Германии Вильгельмом II. Оба приняли участие в смотре кораблей германского флота. В этом плавании русского государя сопровождал отряд боевых кораблей в составе броненосцев «Император Александр II», «Победа», крейсеров «Память Азова» и «Минин», броненосцев береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин», «Адмирал Грейг», «Адмирал Ушаков», «Адмирал Лазарев», «Первенец» и нескольких малых кораблей.

Во время встречи монаршие братья выяснили, что морские офицеры Германии желали бы на манер русских моряков вместо сабель иметь кортики. И 13 сентября, находясь на борту крейсера, Император Вильгельм II подписал указ, в котором говорилось: « После того, как Его Величество Император России Мой брат Николай II выразил Мне свое Высочайшее признание достижениями германского флота, в память об этом и о Моей встрече с Его Величеством Императором Николаем II повелеваю, чтобы Мои морские офицеры, подобно российским императорским морским офицерам, носили в качестве личного оружия кортик с черной поясной портупеей ».

После торжеств и совместного парада двух флотов монаршие братья уединились, и император Российской империи предложил германскому императору сотрудничество в совместном освоении шестого континента – Антарктиды. Император Вильгельм II внимательно изучил проект совместного исследования земель и строительства объектов в Антарктиде, после чего дал согласие…

Это историческое соглашение между двумя величайшими монархами и положило начало взаимному сотрудничеству по освоению шестого континента, сотрудничеству, которое НЕ прерывалось, невзирая на перипетии ХХ столетия. НЕ прерывалось даже когда в России к власти пришли большевики, а в Германии – фюрер. Этим отношениям НЕ помешала и Вторая мировая война!

Именно в этом и состоял самый главный секрет ХХ столетия…

Во время встречи император Николай II сказал своему двоюродному брату, что помимо надводных специально оборудованных кораблей для длительных и сложных экспедиций следует привлечь и подводные лодки. Именно тогда русский император поделился с германским монархом идей вооружения боевых подводных лодок ракетным оружием.

И предложил ознакомиться с копиями проекта «потаенного судна» «Инвисибль», предлагаемого еще в 1823 году французом Монжери. Предоставив затем монаршему брату иные копии, – копии документов, подтверждающих существование в Российской империи подобных «потаенных судов», которые пытались строить еще при императоре Петре I.

Спустя 11 лет после предложения Монжери, идея получила удачное практическое подтверждение, – в Русской империи военный инженер, немец по происхождению, Карл Андреевич Шильдер создал прообраз подводного ракетоносца . Подлодка клепаной конструкции, построенная в мае 1834 года на Адмиралтейской судоверфи в северной столице, была первым железным кораблем России. Вооружение подлодки состояло из 6 пороховых ракет диаметром 4 дюйма (102 мм), размещавшихся в 6 железных трубах, служащих направляющими. Испытания подлодки с пуском ракет произвели в августе того же года на реке Неве, а в июне 1838 года – в районе Кронштадта.

Это сообщение, остававшееся до поры до времени тайной, умело сохраненной русскими, весьма заинтересовало монаршего брата императора Николая II.

…пройдет 40 лет, и в Германии на одной из подводных лодок будет испытана баллистическая ракета.

Но перед этим, чуть ранее, в 1923 году Герман Оберт теоретически рассчитал ракету для полета в космическое пространство. Его ученик Вернер фон Браун, работавший в ракетном центре над баллистической ракетой, проводил опыты по запуску ракет в космическое пространство.

Летом 1940 года были осуществлены старты паровых ракет с подлодок класса «1ХЦ» с глубины 10–15 м. Автором этих экспериментальных пусков был работавший в научном центре Пенемюнде инженер Э. Штейнхоф. Командовал подлодкой его брат капитан-лейтенант Ф. Штейнхоф. Испытания прошли успешно, иначе быть не могло. Ибо еще почти за 4 года до этого инженер Штейнхоф совместно с советскими коллегами работал в этом направлении в… одной из подземных баз в Антарктиде!

* * *

«Именно в этом и состоит самый главный секрет ХХ столетия…» – навязчиво крутилось в голове капитана 1-го ранга Ивана Румянцова. И он никак не мог отделаться от раз вспыхнувшей мысли. А она, появившись единожды, со временем стала постоянной, почти обыденной, словно помогая ему формировать картину ХХ века, складывая из нее ледяную мозаику.

Итак, – частично подытоживал каперанг, – в мире признано, но широко не афишируется, что после исследований, осуществленных русскими моряками в первой половине XIX века, наибольшие исследования в Антарктике провели немцы, а также, конечно, и русские. Всплеск интереса к ледяному континенту проявился уже в послевоенные годы; и лидером тут были США, организовавшие ряд военных экспедиций на материк. Отсутствие интереса у некоторых стран к шестому материку, – полагал Румянцов, готовивший после ознакомления с материалами рапорты Арсению Алексеевичу Архимандритову, – объясняется либо непониманием его уникальности, либо элементарным отсутствием финансов на экспедиции и освоение.

Безусловно, Антарктиду можно расценивать как резервную базу человечества, и не только благодаря наличию ископаемых и иных природных богатств в недрах, но и немалому количеству пресной воды, запасы которой там составляют не менее количества, имеющегося на всех материках вместе взятых.

Но был здесь еще нюанс, еще некая весьма важная составляющая, объяснить которую каперанг Румянцов пока не мог.

Потому что Истина, или секрет, заложенный в Антарктиду, поражал воображение любого человека…

Глава 11

Генерал армии Исай Львович Гейер-Генерозов приказал уведомить своего непосредственного подчиненного ведущего референта, капитана 1-го ранга Ивана Румянцова, что ждет его в своем кабинете.

А когда тот явился и доложил о прибытии, Исай Львович показал ему на стул, предлагая присесть. Генерал долго молчал, не начиная разговора, и, сидя за рабочим столом, все рассматривал какие-то бумаги. Румянцов не знал, имеют эти бумаги касательство к его сыну, теперь уже генерал-майору медицинской службы Станиславу Исаевичу, который состоял под началом у него, капитана 1-го ранга, или к прошлым операциям Румянцова, или даже к экспедиции «Снежный юг».

Через какое-то время у Ивана Михайловича стало складываться впечатление, что Гейер-Генерозов рассматривает не бумаги, а проверяет его терпение. Хотя это было излишне: генерал знал Румянцова, еще когда тот учился в академии, знал всю подноготную, давнюю древнюю родословную юноши, оставшегося сиротой после того, как его родителей расстреляли « за сокрытие своего непролетарского происхождения ».

Как-то в беседе с генералом секретарь ЦК Архимандритов подметил, что им нужны новые кадры молодых специалистов.

Гейер-Генерозов еще с 20-х годов, со времени их знакомства и работы в ЧК в разных регионах страны, а после – совместной работы в Секретариате товарища Сталина, знал, что его старый друг Арсений Архимандритов сверхнепредсказуем. Знал, что тот ни разу не повторился в своих поступках и решениях! Исай не мог высчитать систему работы начальника, систему его жизнедеятельности, истоков его таланта и его дьявольской силы. С годами, все более восхищаясь делами Архимандритова, Исай Львович чувствовал, как усиливается в нем страх, как накатывает, обволакивая сердце адский ужас…

Зато генерал знал точно, что не имеет права ошибиться; у Папы Сени ошибки не прощались никому и никогда. И предлагая что-то или кого-то Архимандритову, высказывая личное мнение, нужно было уметь сказать единственно правильное, что не вызовет у босса возражений. Потому как он вовсе нечасто испрашивал чьего-то мнения…

И тогда, когда Архимандритов заметил, что им нужно подготовить, вырастить молодые кадры, он услужливо промолчал. Зная, что любая реплика босса равносильна его приказу, – скорому для исполнения. А Архимандритов, застыв в раздумье, и словно снимая с невидимого энергетического потока информацию, взял остро отточенный карандаш и написал незнакомую фамилию «Румянцов». Потом, подняв пронизывающие до нутряной глуби глаза, посмотрел на Исая, и, протягивая листок своему другу и помощнику, сказал:

– Этот.

Исай даже не рискнул спросить имя и отчество этого Румянцова , хотя не сомневался, что патрон знал даже, где тот сейчас находится; он лишь осторожно поинтересовался:

– Арсений Алексеевич, он… слушатель академии? И тут же облегченно выдохнул, когда услышал ответ.

– Ты попал в точку. Его зовут Иван.

Исай не мог себе объяснить, как он попал в точку, как он вообще попадает в эту роковую точку. Он боялся даже осмыслить, откуда в его голову приходят эти знания: что и когда надо ответить… потому что в какое-то мгновение ощутил, что им управляет чужая воля, а, ощутив, испугался и затаился.

Пока что судьба-злодейка благоволила ему; Гейер-Генерозов ни разу не промахнулся, или… почти ни разу… Лишь единожды, в 1953-м, тучи сгустились над головой Исая, и он стучал в запертую дверь кулаками и ногами, пока с пальцев не слезла кожа и не полилась кровь, а потом, замерев в омертвительной панике и хватая в легкие воздух, во всю мощь, до полного изнеможения выдохнул, адресуя Архимандритову: «Дья-я-я-я-я-я-я-я-я-вол!». Оттого, что до этого Исай Львович длительное время бился в истерике, голос покинул его гортань, и кроме сипящего выдоха никто ничего не смог бы услышать. Его « Дьявол! » прозвучало в нем самом… Но в тот момент, когда он орал это слово, разрывая внутренности, сидевший в кабинете Арсений Алексеевич почувствовал, как нестерпимо ему хочется улыбаться… Он встал из-за стола, открыл тщательно замаскированную в нише дверь, вошел в лифт и тот медленно, затем набирая скорость, все быстрее и быстрее опустился на большую глубину, после чего плавно остановился.

Арсений Алексеевич вышел в коридор, покрытый белоснежной краской с такими же белыми дверями камер по обе стороны. И от этой стерильности создавалось впечатление, что попадаешь в операционную.

Эта тюрьма, состоящая в дивной темной глубине недр из нескольких подземных этажей, была изобретением самого Арсения Алексеевича. Не из дантовского ли многоэтажного подземного ада почерпнул он идею?! На первом этаже находились разные меблированные кабинеты; к примеру, кабинеты со стоматологическими креслами и со всем хирургическим и стоматологическим оборудованием. Но все это оборудование таилось за перегородкой, до поры до времени. Если в такое кресло попадал обреченный посетитель, то при определенных манипуляциях с техникой он проваливался в подполье, то есть, на второй этаж. При условии, что кто-то нажмет рычаг и отправит бедолагу вниз, в кажущуюся обычной камеру с «шубой», закрывающимися на день нарами, с парашей в углу и с кормушкой-люком в двери. Но во всей этой хитроумной системе был и третий этаж, и не дай Боже всемилостливый оказаться именно там… где, по неким таинственным сведениям, выражение « у меня и мертвый заговорит » становилось умопомрачительной, чудовищно-правдивой явью… Ниже шли не этажи, а… рукотворная преисподняя …

Спустившись вниз, Арсений Алексеевич направился к камере «Ж-666». Редкие умники, знавшие о существовании камер или работавшие тут, высказывали предположения, что Ж означает обнадеживающее – «жизнь», другие скабрезничали: «жопы», порванные клещами…

Цифры и буквы на дверях камер, как и все остальное здесь придумал Архимандритов. И никто из его сотрудников не подозревал, что в каждых значках на двери заложен глубокий, прямо-таки сакральный смысл. И что если сложить эти буквы и цифры в определенном порядке в ряд, то получится изречение, фраза, которая, несомненно, будь она озвучена, стала б не менее крылатой, чем «Жребий брошен. Рубикон перейден» Гая Юлия Цезаря.

Когда открылась дверь, и вошел Архимандритов, пленник сразу же вскочил с деревянной кровати, на которой лежал в изнеможении. Архимандритов, словно совершая таинственные манипуляции, плавно провел ладонью и холодно спросил:

– Ну что, Исай, ты звал Дьявола?

Гейер-Генерозов весь сжался, его тело словно уменьшилось, зрачки расширились сплошной серой массой и закрыли белки его глаз. Он упал на колени, из горла раздался клекот. Но Архимандритов разобрал, что он сказал.

– Не бросай меня. Я звал тебя, и ты пришел.

Исай редко обращался к Архимандритову на «ты», и сейчас он попросил именно так. Неизвестно, дрогнуло ли сердце Арсения Алексеевича, торжество или сочувствие мелькнуло в нем, когда он тихо приказал:

– Встань, Исай. Пойдем. Зачем тебе быть на первом этаже? И чуть помолчав, словно и далее испытывая терпение страдающего друга, продолжил фразу успокоительным:

– Пойдем, работы много. То был единственный случай, когда он был на грани роковой черты, жестоко проученный за промах.

И когда, казалось бы, пришла наконец пора показать боссу выпускника академии капитан-лейтенанта Ивана Румянцова, Гейер-Генерозов поостерегся; что-то в нем подсказывало, что еще рано, что вот-вот… чуть погодя… Хотя бы потому, что Арсений Алексеевич имел свою методу проверок для допускаемых в святая святых своего аппарата, а правильнее будет, – в свой адов ад .

Так выпускник убыл для прохождения дальнейшей службы на Северный флот. А вслед за ним последовал приказ о досрочном присвоении воинского звания «капитан 3-го ранга», как блестяще, с красным дипломом и золотой медалью закончившему военный вуз офицеру.

Иван, заносчивый юноша, мечтающий о скорой карьере… напичканный знаниями молодой человек, искренне желающий приносить пользу своему Отечеству…

И уже на первом месте службы Иван Румянцов проявил инициативу, за которую другой бы офицер поплатился головой. Когда Исай Львович узнал, что тот оказался в Норвегии, на одной из военных баз НАТО, без санкции на то! – он чуть не принял решение об уничтожении офицера, этого молодого горячего выскочки, показывающего недюжинный норов. Такие могут быть опасны для кого угодно; преданные служаки, они могут стать опасны, в первую очередь, для непосредственного начальства. Но что-то заставило не спешить. И генерал, выбрав удобный момент, доложил боссу. А пока он выбирал тот самый удобный для себя момент, Румянцов завершил продуманную им же самим операцию и возвратился на северную базу.

Архимандритов, выслушав своего генерала, сказал: