Третья причина (сборник)

Гарольд Мартин стоял возле стола и, опираясь на ружьё, присматривался к карте, которую внимательно изучал полковник Бенсон. Наконец полковник прервал своё занятие и спросил охотника:

– Так вы говорите, что самого Томбера не видели?

– Нет, сэр, – не понимая упрямой предубеждённости Бенсона, Мартин вздохнул и повторил: – Я же сказал, мы нашли место, где сбежал Томбер, и пошли по его следу. Сначала нам показалось, что он угодил в ловушку для зверя, но позже разобрались, что это не так. А вот когда мы пошли дальше, дорогу нам преградили туземцы, вооружённые винтовками.

– А почему вы утверждаете, что это люди Томбера?

– Да потому, сэр, что туземцами командовал слуга Томбера, удравший из каравана одновременно с хозяином. Менс узнал негра и говорил с ним. Этого негра зовут Мбиа.

– М-да… – Бенсон ещё раз посмотрел на карту и поинтересовался: – А где же сам Менс?.. Он почему не пришёл?

– А его нет здесь, сэр, – криво усмехнулся Мартин. – Он только что забрал слоновую кость и со своими людьми ушёл из форта. И поверьте моему слову, полковник, он долго не появится в этих местах…

Бенсон захватил подбородок ладонью и уставился на Мартина. То, что старая лиса Менс поспешил исчезнуть, говорило о многом, его поступок подтверждал самые худшие опасения Бенсона. К тому же полковник выяснил, что Менс с Томбером были на дружеской ноге, и очень возможно, этот загадочный Мбиа, шепнул то, чего не услышал Мартин…

– Та-а-к, – Бенсон пожевал губами и, оставив свои мысли при себе, постучал карандашом по столу. – Посмотрите, Мартин, я правильно нанёс на карту то, что вы рассказали?

– Так, сэр, вы уловили самую суть, – Гарольд ступил на шаг ближе и немного наклонился к столу. – Этот превосходно вооружённый отряд остановил нас именно там, где начинается неизвестная нам территория. Те места не посещали ни Уоллер, ни Хорес, ни Скюдемор… [11]

– В том-то и дело… Мне кажется, какая-то угроза идёт оттуда… Полная неизвестность, винтовки, да ещё этот Томбер, ведь это же… – Бенсон, не находя нужного слова, сцепил пальцы рук.

В комнате надолго воцарилась тревожная тишина, которую внезапно оборвал шум у двери. Бенсон резко вскинул голову и увидел появившегося на пороге лейтенанта Слейда.

– Сэр! – в полном противоречии со своим постоянным видом, юноша был необыкновенно серьёзен. – Прибыл караван с немецкой станции Мпуа-Пуа! С ним пришёл натуралист. Его имя Френсис Холл, и он требует немедленной встречи с вами. У него письмо от полковника Ригби, сэр!

– Хорошо, хорошо! – раздражённо ответил Бенсон. – Зовите сюда вашего на-ту-ра-лис-та…

Френсис Холл не заставил себя ждать. Он оказался крепким мужчиной лет сорока, с решительным лицом, которое украшали типично английские усы. Коротко отрекомендовавшись, он сразу же передал Бенсону письмо полковника Ригби. Бенсон пробежал взглядом строчки и посмотрел на новоприбывшего.

– Полковник Ригби сообщает нам, что вы, сэр, член Королевского географического общества, и просит оказать вам всяческое содействие. Конечно, это наша обязанность, но должен вас предупредить, что именно сейчас у нас стало неспокойно, и если вы имеете возможность изменить свои планы, то…

– Оставьте опасения, полковник, – усмехнулся Холл. – Я привык ко всякому.

– Ну что ж, чудесно, – Бенсон посмотрел на Слейда. – Лейтенант, будьте добры, разместите нашего гостя в новом домике, и вообще…

– Понимаю, сэр! – обрадовался Слейд. – Всё будет сделано!

– Благодарю вас, сэр, – Холл вежливо поклонился и уже в дверях на какой-то момент задержался: – Да, полковник, чуть не забыл, комендант станции Мпуа-Пуа, майор Вихман прислал вместе со мной какого-то Селеле и просил передать, что он знает нечто интересное…

Бенсон с Мартином переглянулись, и через пару минут Селеле (тот самый потерпевший собственник каравана) уже стоял перед полковником и исподтишка шарил глазами по помещению.

– Ну что там у тебя? – напуская на себя самый что ни есть безразличный вид, спросил Бенсон.

– Бвана комиссар передаёт бване полковнику, что Джума-бен-Саади умер.

Переспрашивать, кто такой Джума-бен-Саади, полковнику Бенсону надобности не было. А вот уведомление о его смерти, означало, что майор Вихман что-то замышляет, и потому ещё более равнодушным тоном Бенсон поинтересовался:

– И как же это случилось?

– Мой хозяин, Джума-бен-Саади, купил ружья у одного белого. А потом на него напали люди Ревидонго. Они убили всех, а оружие забрали себе. Я рассказал об этом бване комиссару, а он послал меня сюда…

– Интересно… – Бенсон прошёлся по комнате. – И где же сейчас это оружие?

– Селение Икома, бвана полковник, – Селеле судорожно проглотил слюну.

– Хорошо, иди, – Бенсон кивком отпустил Селеле, но как только дверь за ним закрылась, метнулся к столу и, ткнув пальцем в место, где будто бы прятали оружие, прошипел: – Майора Сикарда и капитана Рида туда!.. Немедленно!!!

* * *

Удобно расположившись на только что сооружённой подстилке, капитан Норман Рид через бинокль внимательно следил за событиями, разворачивавшимися на краю поля. Там, позади конусообразных крыш деревни Икома, метались фигуры аскари, поджигавших горящими пучками соломы полосу поля длиной около двух миль.

Сухая трава, похожая по цвету на спелую пшеницу, схватывалась сразу. Длинная линия огня, окутанная густым чёрным дымом, взлетающим вверх футов на тридцать, быстро наползала на деревню. Клочья обугленной травы густо сыпались на землю и, подхваченные ветром, долетали до зарослей, в которых притаился отряд Рида.

Тем временем огонь добрался до крайних хижин, огромные языки пламени с рёвом и треском взвились над крышами, а над пожарищем закружились невесть откуда взявшиеся коршуны. Неожиданно в треск пожара вплелись выстрелы, и на фоне огненного зарева возникли тёмные людские тени. Рид прижал окуляры к глазам и заметил, что туземцы, которым удалось вырваться из огненного полукольца, дружно бегут прямо на спрятавшуюся в кустах засаду.

Норман опустил бинокль, спокойно стряхнул с рукава травяной пепел и, обернувшись к аскари, энергично взмахнул рукой. По этому знаку из чащи по беглецам ударили выстрелы, и жители деревни сразу метнулись в другую сторону, оставив на поле несколько неподвижных тел. Аскари палили им вслед, и только после того, как последний негр скрылся в кустах, выстрелы прекратились.

Тогда Норман выбрался из своего укрытия и, заставив следовавших за ним аскари вытянуться длинной шеренгой, двинулся к догоравшим хижинам селения. Согласно диспозиции отряд Рида должен был выйти навстречу главным силам, которыми командовал майор Сикард.

Как Норман и ожидал, никакого сопротивления со стороны туземцев не было, и он легко нашёл Сикарда на деревенской площади. Судя по всему, операция прошла удачно, но, к величайшему удивлению Нормана, майор был разъярён. Как только Рид появился, Сикард, ни о чём не спрашивая, крикнул ему:

– Капитан! Оружия в селении нет!

– Как это нет? – остолбенел Рид. – Никто ж ничего не нёс!

– Нечего было нести! Вот всё что удалось найти! – Сикард сердито пнул обгоревшие остатки трёх допотопных мушкетов.

– Что же теперь? – Рид растерянно стянул с головы пробковый шлем.

– Не знаю, что теперь! – огрызнулся Сикард. – Найдите этого сукина сына Селеле и, если он ещё не удрал, вытряхните из него всё!

– Слушаю, сэр! – машинально ответил Рид и скорее от растерянности побежал исполнять приказ самолично.

Норман прекрасно понимал, что, сообщив ложные сведения, комиссар Вихман ловко спровоцировал столкновение англичан с отрядами Ревидонго. Теперь, без сомнения, следовало ожидать ответного удара, и, поскольку туземцы вооружены винтовками, шансы на успех стычки весьма сомнительны. По меньшей мере престиж будет утрачен, а если ещё за всем этим усмотреть фигуру Томбера, то…

Нет, об этом Рид боялся и думать. Ему самому тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Уж слишком много получилось необъяснимых совпадений, а к ним в Интеллидженс сервис, отношение соответственное…

Чтоб не травить душу, Рид заставил себя сосредоточиться на приказе, хотя и так было ясно, что Сикард просто ищет, на ком сорвать злость. Поскольку, знай Селеле, что винтовок нет и в помине, он ни за что не пошёл бы вместе с отрядом. Эту мысль подтвердило и само внезапное появление Селеле, который словно специально выскочил из-за обгоревшей хижины, едва не сбив Нормана с ног.

– Сбежать надумал?! – Рид мгновенно воспользовался ситуацией и наставил на Селеле свой «эйнфильд». – На колени, сволочь!.. Молись!

– Что? – Селеле обалдело захлопал глазами, но услыхав выразительный лязг затвора, тут же свалился на колени и завопил: – За что, бвана, за что?

– За то, что зря заставил нас нападать на Ревидонго!

– Но ружья же у него, я сам… – сбивчиво забубнил Селеле, однако Норман решительно оборвал его:

– Молчать, мерзавец! Хватит! Нет тут никаких винтовок, и не было!

– Как это не было? – искренне удивился Селеле. – Но бвана комиссар говорил…

– Хватит! – и Норман повёл стволом.

Только теперь Селеле окончательно уразумел, что никто с ним шутить не собирается и надо спасаться самому. Он побледнел и на коленях пополз к Норману.

– Бвана, капитан, подождите! Селеле знает… Селеле пригодится…

– Да что ты знаешь? – Норман брезгливо ткнул Селеле сапогом, однако спускать курок не торопился.

– Там, на земле Ревидонго, есть золото!.. Много золота!

– Что? – от неожиданности Норман опустил винтовку. – Золото?

– Так, бвана, – Селеле осторожно, с опаской, встал на ноги. – Без Селеле бвана капитан не найдёт золота, а Селеле без бваны просто не сможет его взять…

Норман быстро осмотрелся, потом схватил Селеле за локоть и, оттащив в сторону, быстро заговорил. Теперь, глядя со стороны, никто бы не сказал, что минуту назад один из этих людей чуть не застрелил другого…

* * *

Тревога пропитывала воздух деревни. Это читалось по сосредоточенным лицам мужчин, испуганной беготне женщин и по полному отсутствию детей. То ли их всех уже преднамеренно спрятали, то ли они молчком сидели по хижинам. И, наверное, поэтому жители встречали Шкурина, направлявшегося к дому вождя, напряжённо-косыми взглядами, что заставляло Петра невольно убыстрять шаг. Нет, определённо что-то случилось, и, скорее всего, вождь, специально пославший за Петром, скажет ему обо всём сам.

Подойдя к уже хорошо знакомому дому, Пётр решительно толкнул дверь и остановился на пороге, чуть прищурив глаза, чтобы быстрее освоиться с полумраком хижины. Негры, сидевшие на возвышении, враз смолкли и посмотрели на Шкурина. Их было четверо: вождь, Мбиа, здешний ньянга [12] , которого Шкурин заприметил раньше, и ещё один – седой незнакомый негр с на удивление резкими чертами лица. Кто он, Пётр догадаться не мог и выжидательно смотрел на собравшихся.

– Садись, мхашимиува, – вождь показал рукой на шкуру возле себя. – Мы специально послали за тобой.

– Я слушаю тебя, бвана мкубва [13] , – Пётр сел на указанное ему место.

– Сначала я скажу, мхашимиува… – вождь так и впился взглядом в Петра. – Я посылал Мбиа на побережье, где он, как когда-то и я, грузил большие дымные лодки мзунгу и, как и я, выучил язык белых…

К тому, что вождь знает «пиджин» Шкурин уже привык. Догадывался также, откуда такое знание, но то, что язык знает Мбиа и к тому же изучал его специально, было для Петра полной неожиданностью. И вот теперь-то всё случившееся раньше предстало в совершенно ином свете.

После этих слов, как ни досадно, но приходилось признать, что это не он по своей прихоти взял Мбиа с собой, а тот сам, явно со своей целью, стремился пойти с караваном. Зачем это делалось, было ясно, и Петру оставалось только молча вздохнуть.

Вождь, который неотрывно следил за Шкуриным, заметил его возбуждение и удовлетворённо наклонил голову.

– Ты уже говорил мне, мхашимиува, что не хочешь возвращаться к мзунгу, и потому я хочу рассказать тебе сказку. Однажды лев и заяц сели делить добычу. Лев предложил зайцу: разделим всё поровну, сначала откусишь ты, потом я, потом снова ты, а потом снова я, и так до конца…

Только теперь Пётр догадался, зачем ему всё это рассказывают, и, чувствуя, что у него как будто камень с души свалился, тихо ответил:

– Бвана мкубва, я считаю, что тень у всех людей одного цвета…

Вождь молча кивнул головой. Было заметно, что ответ ему понравился, и уже совсем другим тоном, он сказал:

– Бвана Куба, вчера отряд мзунгу спалил деревню Икома…

– Если ты считаешь, бвана мкубва, что это из-за меня… – начал было Шкурин, но вождь жестом остановил его.

– Подожди, бвана Куба, я совсем не хочу, чтобы ты ушёл от нас, – вождь повернулся к седому молчаливому негру. – Ты что скажешь, Рукера?

Тот, кого вождь назвал Рукерой, ещё раз придирчиво посмотрел на Петра и наконец медленно, словно взвешивая каждое слово, сказал:

– Я думаю, в селение одноногих надо идти на одной ноге…

Скорее всего, эта фраза была заключением предыдущего разговора, так как вождь, ничего больше не спрашивая, уже по-деловому обратился к Петру:

– Мы знаем, мхашимиува, что напали на Икому совсем не из-за тебя. Мзунгу всё равно напали бы на деревню. К тому же мзунгу – разные.

– Бвана мкубва! – Пётр даже не дал вождю договорить. – Я всё понял. Если вам нужна моя помощь, я готов…

– Так, мхашимиува, нам нужна твоя помощь, – к величайшему удивлению Петра, ему ответил не вождь, а вставший со своего места Рукера. – Пойдём, мхашимиува, я покажу тебе, что надо сделать…

Рукера привёл Шкурина к какому-то довольно большому сооружению, стены которого были старательно обмазаны глиной. До сих пор сюда Шкурина конечно же не водили, иначе он сразу бы заметил этот длинный сарай, столь необычный для туземной деревни.

Не задерживаясь, Рукера через широкую дверь провёл Шкурина внутрь странного помещения, и здесь Пётр чуть было не раскрыл рот. По всему полу стояли ящики, тюки и корзины, до краёв заполненные патронами, а чуть дальше, вдоль стены, поблёскивая латунными ободками, тянулась длинная шеренга разнообразных ружей.

Шкурин никак не ожидал увидеть в африканском селении такой арсенал и, не скрывая удивления, спросил:

– Откуда это у вас?

– Купили, – коротко ответил Рукера и повёл Петра в глубь сарая.

Идя следом, Пётр крутил головой во все стороны и вдруг подумал, что появившиеся в последнее время слухи о пропаже караванных грузов не лишены основания, а может быть, и то, столь памятное ему нападения у скал, тоже в какой-то мере связано с этим оружейным складом.

В конце сарая оказалась ещё одна дверь, и через неё Рукера вывел Шкурина на небольшой дворик, со всех сторон окружённый плотной стеной. Посреди двора стояло что-то вроде маленькой повозки, прикрытой тканью, а рядом с ней переминались с ноги на ногу два негра. Что это, Пётр догадаться не мог, но край колеса, выглядывавший из-под накидки, видел точно.

По знаку Рукры негры сдернули ткань, и Пётр ошарашенно замер. Прямо перед ним стояла укреплённая на двухколёсном лафете шестиствольная картечница-митральеза времён Франко-Прусской войны, неисповедимыми путями оказавшаяся здесь, в глубине Африки.

Явно довольный произведённым впечатлением Рукера чуть улыбнулся и показал рукой на митральезу.

– Видишь, мхашимиува, мои люди не знают, как стрелять из такого большого ружья, и я хочу, чтобы ты помог нам…

Не отвечая, Шкурин обошёл митральезу кругом, потом взялся за ручку и с усилием прокрутил. Характерный, хорошо слышимый щелчок бойка дал понять, что оружие, вполне возможно, ещё может действовать. К тому же торчавшая слева от стволов воронка для патронов была чистой и даже поблёскивала смазкой.

– Ну что ж, я попробую… – Пётр отпустил ручку. – Только вот патроны…

– Патроны есть, – заверил его Рукера, но тут его внимание отвлёк Мбиа, внезапно появившийся в сопровождении ещё двух негров.

– Вот, – Рукера подтолкнул Мбиа вперёд, – научи его, мхашимиува.

– Хорошо, – кивнул Шкурин и, заметив у одного из подошедших негров жмущегося к ногам молчаливого пса, мельком вспомнил, что здешние собаки почему-то совсем не лают.

Немного позднее, уже показывая Мбиа, куда закладывать и впрямь отыскавшиеся на складе патроны, Пётр, обратив внимание, что Рукера и негры с молчаливой псиной куда-то исчезли, поинтересовался:

– Слушай, Мбиа, а те, кто был с тобой, ну, с собакой, они кто?

– Мпенде и Сандиа. Они пошли разузнать, что делают мзунгу…

– А-а-а, разведка, – одобрительно кивнул Пётр и снова наклонился над митральезой, проверяя прицел…