О возвращении забыть

  - Никак нет, командир! Херня на постном масле! Чё за игры могут быть в такой ситуации?

  - Что ждёт нас дальше? Ну вернёмся параллельным маршрутом, и что?.. - Рогожин понуро вздохнул и откинулся на мокрый камень. - Ни хера не пойму!

  - Может, Мешков ответит на эти загадки, ёп их?!

  - Это точно, замбой! Ну-ка, давай его сюда, ботаника нашего!

  - Есть.

  Мешков ничего нового и рассудительного не внёс в думы спецназовцев. Заикался, уходил от темы, дёргался, даже пытался давить, ссылаясь на минимум времени и директивы сверху.

  Рогожин обматерил его, штаб, всё ГРУ, вскочил и присоединился к группе. Топорков, пригнувшись от треска очередной молнии, как от осколков, недоуменно переглянулся с Пыть-Яхом и последовал за командиром.

  Учёный взглянул на часы, затем на Ковальского. Последний своими очертаниями сливался с камнем, на котором восседал. Мешков позвал его, они пошептались, после чего подполковник в отставке обратился ко всем, войдя в кучу народа на поляне и глядя на Рогожина.

  - Всем бойцам группы особого назначения! Прошу срочно достать и надеть комбинезоны РЗК, предварительно с помощью капитана Полозкова принять прививки... э-э... антишока. Профессор Мешков раздаст всем присутствующим пилюли и допинг, а также таблетки от шокового состояния для достижения антипсихозного эффекта. Это касается и штатских граждан. Прошу приступить!

  - Опс. Это чё ещё за хрень?- поднялся Балон.

  - Какой ещё антипсихоз? - недоуменно воскликнула Анжела. - Мы вроде спокойны и не собираемся пугаться этой чёртовой грозы!

  - Что за новости, Подпол? - Рогожин прищурился.

  - Прошу не задавать лишних вопросов! Это нужно сделать согласно утверждённому плану операции! Поторопитесь, товарищи офицеры!

  - А я не военный и не собираюсь глотать какие-то незнакомые пилюли и колоться тут! - вмешался бизнесмен Родион.

  - А вас, гражданин, попрошу рот закрыть и не вмешиваться в ход военной операции, невольным участником которой вы стали благодаря освобождению из плена! Мешков, пленных тоже касается!

  - Я понял, понял! - учёный сноровисто обегал всех, раздавал таблетки и шприцы.

  Топорков недоуменно посмотрел на командира, лицо которого в отблеске очередной молнии выражало полную потерянность и глубокую задумчивость.

  - До часа "Ч" десять минут, - крикнул Ковальскому Мешков, лично помогая Полозкову вакцинировать членов группы.

  - Начинаем, - ответил Ковальский, спешно надевая костюм антихимрадиационной защиты. Он поправил лямки, липучки, водрузил на голову шлем-полусферу "Панорама-М" из серии противогазов последнего поколения и направился к установке.

  - Орк, ко мне! - отдал команду по связи Рогожин.

  Когда прибыл с поста охраны Орк, поправляя за спиной и плечами снаряжение и оружие, группа была почти готова, выделяясь в темноте ярко-оранжевыми РЗК и головными уборами-скафандрами, как в фильмах Спилберга. Готова к чему?! Никто не знал.

  Рядом звезданула молния. Совсем рядом. Народ попадал либо пригнулся.

  - Готово! - крикнул Ковальский, но из-за стекла "Панорамы" его никто не услышал.

  Он спрыгнул с камней. Шест молниеприёмника торчал вверх, масксетка со ствола установки сдёрнута, батареи и генератор включены. Подбежав к группе, он вклинился в кучу тел, присел рядом с Рогожиным и... обомлел. На командире группы не было защитного костюма, зато рядом восседала Анжела, улыбаясь через спецстекло полусферы.

  - Командир? Что за... Срочно наденьте радиационно-защитный костюм! - попытался привстать и потянуться к девушке Ковальский.

  - Отставить, Ковальский! - Рогожин жестом остановил того. - Я сам знаю, как распорядиться своей снарягой! Сидите на месте и ждите действия своей пушки! Не так ли, Подпол? Мы же все этого ждём?

  Ковальский всё понял. И понял, что бесполезно сейчас перечить старшему группы или объяснять необъяснимое.

  Недоумевающие и напряженные люди стали невольно прижиматься друг к другу, подтягиваться. Пленные тоже, чувствуя нервозность, страх и подвох, жались к остальным. Ден был начеку, но в душе капитана бесновался огонь. Он молча посматривал на Топоркова и Рогожина, всё надеясь на разрядку обстановки и прояснение ситуации. Радовало то, что ствол установки глядел в небо, а не на них. Никита тоже это отметил, застёгивая рукава РЗК и прожёвывая таблетки. Горькие и большие, етить их!..

  - Нет, ну мы чё, подопытные кролики или овцы в загоне? - вдруг рявкнул Родион, обхватив себя за плечи и дрожа. - Дайте мне комбез. Срочно! Что за...

  - Припухни там, торгаш! - зло оборвал его Балон.

  Орк рядом с ним торопливо надевал "Панораму". Мешков окинул всех нервным взглядом, привстал. В его руке появился пульт как от телевизора. Он глянул на часы.

  - Ну всё! С Богом!

  Половина народа не услышала и не поняла, а другие просто не успели что-то сказать супротив. Он нажал кнопки на пульте дистанционного управления и плюхнулся на землю.

  Никита первым успел заметить дрогнувший ствол установки, который опустился и уставился прямо на них, на людей. Что-то прозуммерило в блоке пушки и щёлкнуло. Никита попытался вскочить, открывая рот для крика и мата, но его опередил Рогожин, сидящий рядом. Он дёрнул Топоркова вниз, вскакивая сам и поворачиваясь к Мешкову. Так как его голову не обременяла полусфера "Панорамы", его крик услышали все:

  - Я так и думал, уроды-ы-ы!.. За Россию, мать вашу-у-у!..

  Раздался ошеломительный треск сверху. Молния кривым белым зигзагом ударила в шест, который раскалённым удилищем дёрнулся в агонии. Ослепительный заряд мгновенно прошел через всю длину молниеприёмника и пропал в блоке установки. Фонтаном разлетелись искры батарей, генератора, и пушка, завибрировав, изрыгнула сноп огненной волны. Даже не огня, а какой-то плазмы, пелены из свечения и искр.

  Люди закричали, затряслись и, управляемые невидимой силой, скучились в полупрозрачном фиолетовом шаре. Эта энергетическая сфера диаметром десять метров плавно, но быстро оторвалась от земли, поднялась на высоту человеческого роста, колыхнулась, застыла на весу. Все люди оказались внутри.

  Картинка зависшей субстанции в виде ровного правильного шара с дёргающимися за его туманными стенками людьми длилась недолго. Секунд пять. Как в замедленной съёмке. Неожиданно сфера вздулась, затем сузилась и с протяжным хлопком исчезла. Вместе со всем её содержимым. Установка вмиг замерла, батареи и генератор отключились, ствол шелохнулся и застыл. И только капли дождя уходившей на восток грозы с шипением падали на почти сгоревшую масксетку и блоки испытательного изделия XL, моментально превращаясь в пар. Молнии били реже, тучи, казалось, быстрее и торопливее помчались вдоль подножия Кавказа, унося память об этом месте.

  Ночь снова на несколько часов опустилась на землю. Непроглядная и шумная от удаляющихся грозовых раскатов.

  Земное местное время было один час двадцать три минуты 26 апреля 2006 года...

Глава шестая.

  Зона. ЧАЭС - Африка. 26 апреля 2016 года

  Сталкер не мог разлепить веки, точнее, не хотел делать этого. Он боялся открыть глаза и снова увидеть страшную действительность, то, от чего хочется точно умереть, но простой, спокойной кончиной, а не такой ужасной, какой предстояло сейчас.

  Он поёрзал ногами, начинающими затекать, облизнул сухие потрескавшиеся губы, хотя слюны давно уже не было. Ещё одна капля пота устремилась вниз со лба, ища себе русло среди бровей, ресниц, морщин мокрого чумазого лица, облачённого в маску РЗК.

  Сталкер полулежал, раскинув конечности, как морская звезда, умирая от недостатка кислорода, избытка радиации и обезвоживания. Он не хотел и не мог шевелиться, вставать, предпринимать какие-то действия для своего спасения. Его апатия ощущалась за версту и становилась похожа на болезнь, на состояние души, словно он всегда был таким - вялым, аморфным, равнодушным.

  Это заблуждение! Он никогда таким не был! Что на Большой земле, что в Зоне он слыл человеком решительным, энергичным и умным, мужик был хваткий, боевой, нравом предприимчивый и бойкий. В Зоне вообще не место лохам и лузерам, бесцельным и квёлым. Зона - это, в первую очередь, почти естественный отбор сильных и смелых мира сего от больных, вялых и бездушных. От слабых. Как в волчьей стае.

  Сталкер вздохнул глубоко и долго, пытаясь не возвращать себя и свой воспалённый мозг в явь. В полуобморочном сонливом состоянии он чувствовал себя легче, как-то сказочно, вытаскивая из памяти хорошие, добрые моменты. Он сильнее сжал веки и погрузил себя в воспоминания. Кто и когда дал ему прозвище Корсар? Почему?

  ...В ту осень он отправился в морской круиз, прихватив с собой блондинку Вику - знакомую своей сестры. Больше для проформы и утехи ради, ну и скрасить одиночество. Красотка умом не отличалась, зато учудительно делала все виды массажа, включая эротический и оральный. Его приглашение девушка приняла сразу, будучи самкой по натуре, хотелкой, давалкой и как раз в это время незамужней. Последние три недели. На халяву скататься по нескольким странам на морском лайнере, позагорать, показать себя, отдохнуть от городской суеты и назойливых ловеласов, которые хотят от нее только одно, но ничего взамен предложить не могут, - это ей показалось заманчивым и желанным. А в нём она заприметила крепкого натурала, человека слова и дела, настоящего мужика. Женщины быстро ощущают в мужиках добро и честность, силу и ум или отсутствие оных. Вика махом различила в бывшем военном такого, да и сестра его нашептала, каков он на самом деле. Короче, для совместного отдыха за его приличные деньги оба с желанием отправились в круиз. Прожжённая, видавшая виды и многих поклонников Вика и отставной прапорщик ВДВ, холостой и серьезный, как танк, Александр. Оставив бывшей жене и семилетней дочери вместо алиментов квартиру и старый жигуль, продав отцовский "Иж-Юпитер" и собрав все последние накопления, бывший десантник приобрёл путёвки на лайнер из Одессы через Средиземное море вокруг Африки с возвращением обратно и, прихватив для развлечения и скрашивания своей холостяцкой жизни попутчицу, убыл в круиз.

  Пока плыли через Чёрное море, Босфор и до Гибралтара, он продыху не давал Вике - один секс. Замучил, затрахал девку до изнеможения. Деньги транжирили по полной. Дурея от сексуального удовлетворения, алкоголя и вседозволенности, от свободы и лёгкости, они расслабились и сошлись ближе некуда. Но вскоре, наскучив друг другу всем, чем можно, и перепробовав "Камасутру" на два раза, созерцая однообразные берега Африки, начали отдаляться, холодеть. Выпотрошив карманы попутчика, Виктория перекинулась к богатеньким дядькам да пенсионерам-иностранцам, подсевшим на теплоход в Риме и в Тунисе.

  Александр махнул рукой, понимая, что она не собственность его, да и жениться никто не собирался на такой кукле, и коротал время с сигарой и коньяком в компании троих мужиков с Крайнего Севера. Играя в нарды и картишки, обсуждая баб, политику и автомобили, попивая алкоголь на палубе VIP-класса, они тесно сошлись.

  На Мадагаскаре погуляли в столице со сложным и смешным названием, забухали так, что подрались с компанией молодых борзых дагестанцев. Те фыркали слюной, лапали русских девчонок, галдели и ржали над публикой. Замечания выпивших газовиков и бывшего военного игнорировали, затем вообще послали их подальше. Русские мужики, понятно, не стали терпеть кавказскую борзоту и живо расшвыряли семерых гыркающих "орлов". Когда в ход пошли ножи и бутылки, каратистские крики и угрозы, Александр не удержался и вспомнил подготовку по рукопашке в "войсках дяди Васи". Северяне тоже помогли, и вскоре хачики оказались в медчасти, а типа напавшие на них мужики - в кутузке теплохода.

  Когда на утро замучило похмелье, а спесь прошла и нахлынула совесть вперемешку с укоризной и ответственностью, северяне струхнули и "поплыли" перед представителем МВД. Александр, как настоящий, хотя и несостоявшийся офицер российской армии и простой бывший деревенский мужик, послушал причитания товарищей по поводу сигналов в кадры "Газпрома", плюнул и взял вину на себя. Всю. Будто те не зачинщики силового воздействия были, а свидетели, а он один раскидал наглецов с Кавказа. Разбросал. Пару раз. Ну, может, три. Только их ножи почему-то были воткнуты в ляжки самих же "крутых" дагестанцев, а бутылки разбиты об их же головы.

  Так или иначе, но Александра посадили в полукарцер, полу-СИЗО в корме теплохода, в сырой тёмной кутузке, а остальных отпустили. Благодарные газовики навещали товарища по несчастью, виновато улыбаясь и извиняясь, таская ему сигареты, питье и салями с багетами. Местный линейный мент ворчал, но закрывал глаза на их хождения. Блондинка не пришла ни разу.

  Драка с побоями могла вызвать по прибытии на землю межнациональный скандал. Казалось бы, виноват, мог сдержаться и не устраивать бойни с кровью и переломами конечностей горячих джигитов, но в душе и за глаза пассажиры и команда теплохода были на стороне победителя, нахваливая честь и силу русского офицера. Вздыхали, роптали, но никто ничем помочь мужчине не мог.

  А Александра, судя по всему, ждало безрадостное окончание плавания за решёткой в трюме лайнера, разборки с органами, роднёй пострадавших, следствие, суды.

  Хороший круизик!

  Александр не жалел о происшедшем. Наоборот. Лежа на грубой скамейке в зарешеченной камере два на два метра, он с улыбкой вспоминал две трети прекрасного круиза, сексуальное насыщение от красивой девушки (таких бзиков в его жизни никогда не было), морды поверженных наглецов. Его жизнь, включая деревню, армию, семью, холостяцкий быт, проходила как-то серо и безынтересно, скучно. Нужно было непременно что-то менять! Коренным образом.

  Глядя в белый потолок полумрачной кутузки, он вдруг вспомнил рассказы бывших сослуживцев о таинственной территории под Киевом. Эти рассказы и слухи, больше похожие на легенду, засели в подсознании Александра тупой колдовской иглой. Хождения по волшебной Зоне около Чернобыля в полной снаряге и амуниции, как когда-то на марш-бросках в армии, поиск дорогих артефактов, якобы имеющих сверхвозможности, истребление местной нечисти в виде мутантов и бандитов - всё это было по душе бывшему вэдэвэшнику. Да и на руку сейчас, в его ситуации.

  Значит, бежать? Бежать. Однозначно! Куда? В Зону?

  Рано утром на их лайнер напали сомалийские пираты. Теплоход шёл на отдалении 17 миль от берегов мятежной Африки, курс пролегал вдоль морской границы с Сомали, причём не более двух часов. Но этого времени хватило чёрным бандитам, чтобы отследить судно ещё от Мадагаскара (говорят, свои люди у них везде в соседних портах), в темноте преодолеть эти 17 миль и пойти на абордаж. Пираты ХХI века - это не крюки, перестрелки, мясорубка и рукопашный бой. И даже не спутниковое слежение и терроризм с большой буквы. Сомалийские пираты - это и проще, и хуже.

  Банда голов в полсотни, иногда всего и с десяток, вооружённая до зубов, жёсткая, беспринципная, вероломно наскакивает на проходящее судно, под угрозой его затопления и расстрела команды останавливает, окружая несколькими небольшими быстроходными лодками и катерами. Действуют напористо, нагло, дерзко, грубо. Для черномазых пиратов не существует законов, правил и миротворческих постулатов. Они сами себе власть и исполнитель, меч и ножны.

  Их цели - в основном грузовые транспорты, очень редко яхты и круизные теплоходы. Причём абсолютно без разницы, чьей стране принадлежит судно! Грабят и, случается, убивают всех подряд. Налетят резко, часто ночью, окружат и под угрозой расстрела корабля из гранатомётов и ручных ракетных комплексов овладевают на час-два судном. Собирают всё ценное: кассу команды, личные драгоценности, зачастую часть товара. Портят связь на захваченном корабле и сваливают.

  Живут эти полудикие воинственные головорезы в племенах либо в группировках внутри страны, искусно скрывая лагеря в дебрях горного побережья и лесных массивов. И ни местные власти анархичной Сомали, ни ООН, и никакие контрмеры армейских спецопераций не могут эффективно бороться с этими разномастными отморозками. Как и команды сухогрузов, танкеров и прочих торговых плавсредств, рискующих плыть этим курсом из Индийского океана в Средиземное море. Хоть как вооружайся и охраняйся, исход один - быть поверженным и захваченным бандой отъявленных дикарей, местных аборигенов. И хотя бывали случаи отпора грабителям, морячки даже отбивались без потерь, но проблема оставалась открытой и больной. Новости всех стран периодически сообщали об очередном нападении сомалийских пиратов на торговое судно, велись дебаты, принимались какие-то решения, но воз оставался там и с тем же.

  Круизному лайнеру с арестованным Александром не повезло проскочить спокойно и незамеченным, как многим другим. Четыре катера и две глиссер-лодки с траверзы вплотную подошли к теплоходу и, пальнув пару раз для устрашения, акулами окружили добычу. С мостика вахтенный доложил о нападении и требованиях пиратов. Капитан в бинокль рассмотрел налётчиков, их силы, затем оценил расстояние до берега и вод смежных стран. Связался с морской береговой охраной, посольством и дежурным штаба ВМС Украины.

  Сомалийские негры долго ждать не хотели и не могли. Ещё два выстрела из РПГ, а затем очередь из станкового пулемёта внесли ясность в споры и переговоры. Лайнер дал полный стоп. Иначе, видимо, и не могло быть - руководство кораблём не имело права рисковать транспортом и жизнью пассажиров. Тем более пираты в рупор, брызжа слюной, обещали неприкосновенность всем людям на судне. Только грабёж и ничего более.

  Пока длились скоротечные переговоры, отдавался трап и происходил захват корабля, а сонные пассажиры заполняли палубу, испуганно озираясь и недоумевая, Александр живо оценил ситуацию и план действий. Старпом успел отдать команду двум помощникам быстро кое-что спрятать и сделать. Те ретиво устремились выполнять приказы. Так вот один из них, пробегая мимо корабельного СИЗО, вспомнил про заключенного, на минуту припал к двери. Он сбивчиво попытался сообщить новость, при этом успокаивая арестанта, но Александр оборвал его строгим, властным и сухим голосом:

  - Сколько их? Вооружение, транспорт и расположение. Быстро!

  - А... э-э... четыре катера, две моторки надувных. Человек двадцать. Обезьяны хреновы... чисто дикари!.. - затараторил помстарпома, аж пригибая коленки от нервозности и потерянности.

  - Дальше! - прервал его арестованный, вцепившись в решётку кутузки.

  - Катера мощные, быстроходные. С правого борта три, один держится поодаль. Лодки с левого борта. Между нами и берегом. Берег не видно. Светает только.

  - Хорошо, понял! Чем вооружены?

  - Пулемёты, автоматы. Пара тяжёлых крупного калибра. Несколько РПГ, стингеры и базуки. Ещё что-то тяжёлое. Миномёт вроде на корме одного. Торпедный аппарат. Такой не видел. Самоделка, видать! На том, что поодаль стоит. Кабельтов...

  - Понял. Всё. Ясно!

  - Я побежал. Извини, мужик. Прости. Мне ЦУ дал старпом.

  - А ключи от кутузки? У кого? Ко мне его пошли живей!

  - Не могу, некогда, - запричитал моряк и сорвался дальше вдоль кубриков, - прости, земляк!

  - Ёп... - Александр осел на скамью, лихорадочно соображая.

  Кулаки сжались, желваки на скулах заиграли. Неожиданно в глазах появился огонёк, блеск их выдавал уверенность в правильности принятого решения. Решения, как выйти из ситуации. Для него и, может статься, для всего корабля. Он окинул взглядом камеру в поиске нужных предметов. Прищурился. Глубоко вздохнул и медленно, как перед броском, выпустил воздух из крепкой груди.

  Грязь и пыль на полу, сажа и смазка на решетке и петлях двери. Это косметика!

  Полпузыря водки и сэндвич от знакомых северян под скамейкой. Это грим!

  Так. Одежда. Долой нормальный вид. Будем делать бомжа, бича и пропойцу. Живо!

  Боевики числом с полвзвода, вооружённые лёгкими стрелковыми средствами поражения, зачищали и фильтровали все помещения круизного лайнера. По двое. Для безопасности. Парами негры носились по всем закоулкам корабля, выгоняя всех пассажиров и членов команды на палубу, к бассейну и ресторану. Там под дулами ручного пулемёта и автомата с подствольником народ кучковали грубо и скоро. Отдельно два террориста отбирали украшения и драгоценности у пленников, сопровождая рэкет руганью и ударами, независимо от того, какого пола и возраста были перед ними люди. Дети ревели, женщины причитали и стонали, мужики роптали или прятались за спинами соседей. Народ загоняли прямо в бассейн, по пояс в воду, причём мужчин дальше и порознь. Видимо, чтобы не сговаривались, не шептались. Опыт у пиратов был видный, весомый. Уже появились первые раненые с прострелянной ногой и сломанной рукой. Сопротивление каралось смертью и, казалось, было бессмысленным.

  Но не для отставного прапорщика ВДВ!

  В рубке на капитанском мостике захватчики оставили старпома и переводчика под охраной двух боевиков. Капитана в обморочном состоянии после удара прикладом утащили в общую толпу заложников.

  Один мужик заступился за красавицу жену, которую начал лапать негр, но очередь из "Узи" разрешила драку. Тело бедняги долго лежало в луже крови на виду у всех и внушало неподдельный животный страх и покорность.

  Рассвело. Солнце резко начало печь, накаляя корабль и людей под открытым небом. Дети пытались пищать и орать, но родители, как могли, на корню прекращали истерики, хотя сами находились на грани фола. За два часа мимо прошло торговое судно с грузом бананов и кокосов, не зная или не вникая в ситуацию на лайнере. А может, и не поняли или не захотели понимать.

  Ещё бы через полчаса бандиты, может, и ретировались, но вдруг на глаза им попались красавица Вика и ещё одна симпатяшка из Молдовы. Их насильно потащили к катерам, намереваясь забрать с собой на африканский берег. Ясно для чего и зачем! Ещё трех девушек уволокли внутрь теплохода и начали насиловать. Грубо, с издевательствами и пьяным хохотом. К концу третьего часа бесчинств половина боевиков уже была навеселе от алкоголя, разврата и упоения властью и силой. Главарь банды собрался отдать распоряжение сворачиваться и уходить, самолично укладывая захваченное добро и ценности. Но судьба распорядилась иначе...

  Полчаса назад по коридору мимо камеры Александра крался сержант из линейной транспортной полиции Украины (этой стране и принадлежал зафрахтованный круизный теплоход). Он уже был знаком арестованному после той драки и разбирательств, и Александр шёпотом позвал его.

  Вид сержанта сразу дал понять, что героя или помощника из него не получится. Бледный, смертельно напуганный, с гримасой страха и конфуза, он шарахался от каждого шороха и медленно пробирался вдоль стен.

  - Ключи? Они у тебя?! - с затаённой мольбой в голосе спросил арестант.

  - Да, конечно! Да-да, - полицейский зашарил по карманам, - были. Точно были!

  Александр уже было обрадовался, облегченно вздохнул, но, видя тщетные усилия стража порядка, разочаровано простонал.

  - Сейчас. Где-то были. Были же! - суетился сержант, обыскивая свои полные всяких хохоряшек-побрякушек карманы.

  Вдруг злобный окрик в конце коридора заставил обоих вздрогнуть и замереть.

  - Хэй? Кам ен ми! - на ломаном английском крикнул негр со старым АК-47 под мышкой, жестом призывая идти к нему.

  - Не... нет... Не надо! - заныл сержант, пятясь назад.

  Александр отпрянул внутрь камеры, озаряемой тусклой лампочкой, и принял неестественную, но ранее задуманную позу опущенного зека. Ему стоило немалых усилий перебороть страх, оценить риск и сложность выбора действий, вероятность ошибки и надвигающейся опасности. Но и абсолютно бездействовать в его положении означало тоже наиболее возможную смерть либо унижение.

  Сержант сделал ещё шаг, пытаясь уйти, сгинуть прочь, подальше от этого ужаса в лице злого негра и дула автомата. Он отрицательно мотал головой и морщился.

  Короткая, в три патрона, очередь из калаша сбила его с ног. Полисмен опрокинулся и сполз вдоль стены, тело затихло, глаза остались открыты.

  Был человек - и не стало его! Ни за что, просто так!

  Александр быстро рванул ширинку на гавайских шортах и напрягся, делая позыв к малой нужде.