Испанские галеоны 1530 – 1690

Организация эскадры, а также организация на борту корабля была в высшей степени регламентирована. Независимо от того, предназначалась ли эскадра для похода в Новый Свет, или перед ней ставилась задача действовать в качестве отдельной боевой группы, во главе эскадры неизменно стоял капитан- генерал (capitan-general), назначавшийся королем. Хотя испанцы называли такой отряд кораблей флотом (flota), правильнее было бы его именовать эскадрой. Численность эскадры галеонов редко когда превышала дюжину вымпелов, не считая числа сопровождаемых торговых судов. В своей книге «Itinerario» (1575) Хуан Эскаланте описывает идеального капитан-генерала так: «это хороший человек, происходящий из уважаемого и родовитого семейства, коренной житель Севильи, добрый католик и опытный моряк… среднего возраста, не слишком старый, но и не слишком молодой». Удивительно, но большинство капитан-генералов вполне удовлетворяли этому описанию. Такие люди как Дон Фадрике де Толедо-и-Осорио, Дон Хуан де Бенабидес и Фанциско де Мендоса были выходцами из среды испанской аристократии, военных рыцарских орденов и испанской военной бюрократии, Опытные придворные интриганы, дипломаты, солдаты и моряки, эти командиры несли колоссальную ответственность, но с готовностью принимали вызов. Капитан-генерал размещался на флагмане эскадры (capitana) вместе со своим небольшим штабом, состоявшем из королевских чиновников и приближенных капитан-генерала. Вторым лицом в эскадре был адмирал (almirante), назначавшийся капитан-генералом. Он отвечал за мореходность эскадры, поддержание походного и боевого строя, а также за все аспекты боеготовности. Таким образом, адмирал был более моряком, нежели солдатом. Традиционно, корабль адмирала (almiranta) замыкал строй эскадры, или располагался на противоположном от капитан-генерала фланге.

Дон Фадрике де Толедо, испанский флотоводец, освободивший Байю в Бразилии (1625) изображен здесь стоящим рядом с портретом короля Филиппа IV Адмирал добавлен к картине позже, так как вскоре после победы он поссорился с королем. На заднем плане видны несколько галеонов испанского флота. Картина маслом «Освобождение Байи» кисти Хуана Баутисты Маино.

Главным офицером на галеоне был капитан (capitan). На протяжении XVI–XVII вв. встречались два разных типа капитанов. Морской капитан (capitan de mar) был профессиональным моряком, но не имел власти над солдатами, находящимися на борту. Но такие капитаны встречались не часто. Обычно первым офицером на корабле был солдатский капитан (capitan de guerra), который не имел понятия об управлении кораблем, поэтому пользовался услугами мастера- судоводителя (об этой должности будет рассказано ниже). Если в других странах на кораблях действовал принцип единоначалия, то испанцы продолжали практиковать разделение власти вплоть до конца XVII века. Встречались также универсальные капитаны (capitan de mar у guerra), имевшие опыт как морских, гак и сухопутных операций. Но, как уже было сказано, чаще всего кораблем командовал сухопутный командир, действия которого носили скорее бюрократический, нежели практический характер.

Мастер (maestre) был фактическим хозяином на корабле, решая все практические задачи, оставляя административные задачи капитану. Хуан Эскаланте описывал идеального мастера такими словами: «опытный моряк… имеющий хорошую репутацию и пользующийся доверием». Эскаланте сравнивал мастера на корабле с пчелиной королевой в улье. В отличие от других офицеров, назначавшихся только на время плавания, мастер обычно постоянно служил на одном и том же корабле. Мастер отвечал за навигацию, следил за состоянием припасов, контролировал состояние древесины корабля. На протяжении XVII в. роль мастера принимала все более административный характер, а практические вопросы переходили в ведение первого лейтенанта (alferez de mar). Следующим в иерархической лестнице стоял штурман (piloto), отвечавший за навигацию. В составе эскадры один из штурманов считался главным (piloto mayor). Главный штурман определял курс всей эскадры, Штурманов не следует путать с лоцманами, которые поднимались на борт корабля, чтобы провести его в прибрежных водах. Например, лоцманы водили корабли по Гвадалквивиру от Севильи до моря. За штурманом шел боцман (contramaestre). Боцман был первым помощником мастера, в круг его обязан ностей входило следить за ходом погрузки товаров на корабль, за состоянием парусов и такелажа, а также он обеспечивал плавность хода корабля. Боцману помогал боцманмат (guardian), который дополнительно следил за пожарной безопасностью, контролируя источники открытого огня на борту (камбуз, свечи, лампы). Другим помощником боцмана был главный стюард (despensero), следивший за хранением и расходом запасов провианта — пищи, вина и воды. Он же определял размеры рациона в случае нехватки продовольствия. Из матросов назначался alguacil de agua — помощник стюарда, отвечавший за раздачу воды. Обязанности мастера-канонира (codestable) описаны ниже.

Кроме упомянутых офицеров в состав экипажа входило несколько внештатных чиновников, которые не участвовали в управлении кораблем. На серебряных галеонах (galeones de la plata), занимавшихся перевозкой серебра из Америки, присутствовал казначей (maestre de plata), назначенный Casa Contratacion — ведомством, занимавшемся сбором налогов с доходов, полученных в Америке. Казначей регистрировал все ценности, погруженные на борт, независимо от того, государственные или частные они были, и собирал соответствующий налог. Казначею помогали писари (fiadores). Если казначей находился на флагманском корабле, то его писари распределялись между остальными кораблями эскадры. Другим чиновником на борту флагмана был инспектор (veedor), который следил за тем, чтобы на кораблях эскадры соблюдались финансовые интересы короля. На каждом галеоне присутствовал нотариус (escribano), который отмечал все перемещения грузов на борту. Наконец, на борту каждого галеона присутствовали капеллан (capellan) и судовой врач (cirjano).

Галеон «Santa Teresa» в сражении при Даунсе, 1639 г.

Вышедшая в сентябре 1639 г. против Голландии армада дона Антонио де Окендо насчитывала 67 кораблей разных типов, разделенных на семь эскадр. Одна из эскадр была приписана к порту Ла-Корунья, она состояла из восьми кораблей разных типов, в том числе четырех галеонов. Командовал эскадрой дон Лопе де Осес, занимавший также должность заместителя командующего армадой. Его корабль был 1100-тонным галеоном «Santa Teresa», вооруженным 36 пушками. 21 октября 1639 года, на втором этапе сражения при Даунсе, голландский флот атаковал испанцев. Сражение шло в довольно плотном тумане. Испанские корабли прижимались к дружественному английскому побережью, но «Santa Teresa» оказалась отрезанной от основных сил восемью голландскими кораблями, начавшими одновременную атаку. При поддержке галеона «San Felipe» дон Лопе де Осес долгое время сдерживал действия голландцев, пока те не пустили брандеры. В безветренную погоду галеон не смог активно маневрировать, поэтому один брандер сумел столкнуться с галеоном. На корабле начался пожар. Испанские канониры продолжали стрельбу до тех пор, пока артиллерийскую палубу не охватил огонь. Дон Лопе покинул галеон, уводя с собой 500 человек из 600 членов экипажа. Здесь изображен апогей сражения, когда голландские брандеры вынырнули из тумана.

Сражение при Даунсе, 1639 г. Флагман дона Антонио де Окендо ведет бой с голландскими кораблями. Второй испанский галеон (справа) спешит па помощь командиру. Гравюра по мотивам картины маслом кисти Корнелииш Вербека (1590–1635).

Голландская гравюра, изображающая сражение при Даунсе (1639). Испанский галеон на переднем плане тонет, разбитый артиллерийским огнем голландцев. На самом деле, большинство испанских кораблей затонуло уже после боя, когда голландцы пытались отбуксировать захваченные галеоны домой.

Среди членов экипажа имелись отдельные специалисты. Матросы (gente de mar) делились на четыре группы: квалифицированные матросы (marineros), неопытные матросы (grumetes), юнги (pajes) и канониры (artilleros). Специалисты имели статус унтер-офицеров. Среди них выделялась группа ремесленников: плотник, водолаз, бондарь, конопатчик, а также один или несколько трубачей. Канониры имели более высокий статус, нежели матросы. Под командованием мастера-канонира канониры обслуживали пушки, а также вели из них огонь во время боя. В бою канонирам помогали простые матросы. Опытные матросы противопоставлялись неопытным, которые в большинстве своем были молодыми людьми, только обучавшимися морскому мастерству. Такое деление было обычным для эпохи парусного флота. На нижней ступеньке иерархии стояли юнги. Среди юнг встречались родственники офицеров, но чаще всего это были сироты или мальчишки, убежавшие из дома. Юнги выполняли всю вспомогательную работу: драили палубы, готовили пищу, помогали матросам. Экипаж делился на две или — реже — на три вахты, благодаря чему корабль продолжал движение и ночью. При необходимости матросов свободной вахты могли привлечь на помощь.

Галеон «Nuestra Senora de la Pura у Limpia Concepcion» 1641 г.

Один из последних настоящих испанских галеонов «Nuestra Senora de la Pura у Limpia Conception» был спущен на воду в 1620 г. в Гаване как нао. а в 1639 г. прошел переделку› в галеон. В дальнейшем корабль охранял испанские суда в Новом Свете. Если англичане и французы предпочитали давать своим кораблям секулярные имена («Victoria» или «Triumph», например), испанцы предпочитали давать кораблям имена святых (начало со слова San или Santa в зависимости от пола святого) или Богородицы (в начале названия Nuestra Senora). Галеон «Nuestra Senora de la Pura у Limpia Concepcion» был 600-тонным 36-пушечным кораблем. Длина по ватерлинии 42 м, экипаж 250 моряков и солдат. К моменту переделки корабля на испанском флоте уже наметилась тенденция к уменьшению высоты юта, хотя при этом юты испанских кораблей оставались все равно выше, чем у кораблей постройки других европейских государств. Таким образом, этот галеон можно привести как пример последнего этапа развития галеонов. Уже после 1650 года Испания начала строить корабли французского и голландского образца. Новые корабли представляли собой линейные корабли с низкими надстройками и тяжелыми бортовыми батареями. Галеон «Nuestra Senora de la Pura у Limpia Concepcion» продолжал службу в Америке до 1641 г., когда корабль погиб во время урагана у берегов Испаньолы (в настоящее время Доминиканская республика). Уже в конце XVII в. английские охотники за сокровищами определили место крушения корабля и извлекли на поверхность большую часть его золотого и серебряного груза.

На врезке изображена новая литая железная пушка, появившаяся на вооружении испанских кораблей в середине XVII века. Это 24-фунтовая пушка-канон, отлитая в Льерганесе под Сантандером около 1637 года. Корабль с этой пушкой на борту пошел на дно в районе Багамских островов в 1656 году. Пушка имеет четырехколесный компактный лафет, появившийся на испанских кораблях в 1630/40-ее гг.

Солдаты имели собственную организацию. Всеми солдатами на борту кораблей эскадры командовал капитан-генерал, которому помогал военный правитель (gobemador), бывший одновременно капитаном на одном из галеонов (gobemo). На каждом галеоне пехотой командовали солдатские капитаны. Структура пехотного отряда на борту галеона повторяла структуру испанских пеших рот того времени. Капитану помогал лейтенант (alferez de guerra), который следил за дисциплиной личного состава, а также определял размещение солдат на борту. Как и в большинстве европейских армий лейтенанту подчинялись сержанты (sargento), которые следили за повседневной активностью рядовых солдат. Рота делилась на эскадроны (фактически взводы) численностью 25 человек. Каждым эскадроном командовал эскадронный командир (cabo de escuadra). Как и матросы, солдаты делились по уровню подготовленности. Опытные солдаты (soldados aventanjados) получали повышенное жалованье. Среди опытных солдат были знаменосец (abanderado), два барабанщика (tambores) и один флейтист (pifano). Наибольшее жалованье среди опытных солдат получали мушкетеры (mosqueteros) и аркебузиры (arcubuseros). Изучение списков личного состава показывает, что половина личного состава корабельной роты были вооружены полупиками или алебардами, тогда как другую половину в равных долях составляли мушкетеры и аркебузиры.

Испанцы не спешили с инновациями на море. Этот арбалет с принадлежностями обнаружен на месте гибели галеона у Падре-Лйленда в 1554.

Жизнь на борту

На испанских галеонах было немного свободного места. Типичный галеон начала XVII века, построенный в 1628 г. «Nuestra Senora de los Tres Reyes» водоизмещением 450 испанских тонн, управлялся экипажем из 200 человек. Размер главной палубы составлял всего 53 на 17 codos (29,9 на 9,6 м), то есть на одного человека приходилось всего 1,4 кв. м. Конечно, для капитана и офицеров создавались сравнительно более комфортабельные условия. Капитанская каюта находилась в кормовой части верхней палубы. В капитанской каюте проживал капитан или оба капитана (морской и солдатский), если оба присутствовали на корабле. Каюта штурмана находилась в кормовой части юта, прямо над каютой капитана. Рядом со штурманской каютой находилось рулевое управление кораблем. Капеллан также жил в каюте на верхней палубе. Капитан и старшие офицеры имели некоторое собственное пространство (каюта капитана была самым просторным помещением на корабле), младшие офицеры и пассажиры имели только собственные спальные места, отгороженные ширмами или временными деревянными перегородками. Если пассажиров на корабле было много, некоторым младшим офицерам приходилось перебираться на нижнюю палубу, поскольку индивидуальное спальное место считалось большой роскошью. Если же пассажиров на борту галеона было еще больше, то за грот-мачтой на ночь сооружались временные жилые закутки из ширм, убиравшихся днем.

Солдаты и остальные члены команды теоретически размещались на нижней палубе, но многие предпочитали находиться на свежем воздухе верхней палубы. Мастер-канонир и его люди размещались в кормовой части нижней палубы, рядом с кормовыми пушками. Дальше находилось место корабельного врача. Еще дальше, между бизанью и грот-мачтой или в передней части квартердека, было место опытных матросов. Между грот- и фок-мачтой было место неопытных матросов, а юнги спали где придется.

Солдаты располагались отдельно. Им принадлежала правая сторона нижней палубы. Если погода была хорошая, солдаты выбирались на верхнюю палубу. Вместе с солдатами располагались сержанты. Если на корабле находился капитан-генерал или адмирал, ему выделялась отдельная каюта. Если на корабле плыли дополнительные солдаты, им приходилось находиться на верхней палубе и даже спать на сетках, подвешенных на уровне пояса на полубаке и полуюте.

При таком скоплении людей на ограниченном месте остро ощущались проблемы санитарии. Гальюны на корабле отсутствовали. Нужду матросы справляли с балконов на корме или носу. Если таковых приспособлений не было, для отправления нужды использовались ведра или пространство между обшивкой днища и трюмным настилом. В теплую погоду нечистоты начинали испускать такой запах, что невозможно было пройти мимо открытого трюмного люка. Эухенио де Саласар, описавший свое путешествие пассажиром на борту галеона в 1573 г., отмечал, что насосы, откачивавшие трюмную воду, «испускали пар, как в аду, и воняли, словно дьявол». Разумеется, в таких условиях заводились крысы. Отправляясь в 1622 г. из Гаваны в Испанию эскадра (в том числе галеон «Nuestra Senora de Antocha») провела чистку трюмов. Только на одном корабле удалось убить более тысячи крыс. Крысы были не только разносчиками заразы. Они поедали припасы, загрязняли питьевую воду, повреждали паруса и канаты. Галеоны часто брали на борт животных для того, чтобы иметь в походе свежее мясо. Чаще всего это были куры, свиньи, козы, иногда коровы. На галеонах в Новый Свет иногда доставлялся крупный рогатый скот и лошадей. Животные были дополнительным рассадником антисанитарии. Кроме того, их приходилось защищать от крыс. Проблему доставляли и мелкие вредители: тараканы, скорпионы, мыши и, конечно, блохи и вши. Хотя каюты и нижнюю палубу регулярно окуривали дымом, спасения от вшей и блох не было. Не спасал ни социальный статус, ни состояние. Пассажиры испытывали все трудности наравне с командой, но для них утешением было то, что с завершением плавания проблема решиться сама собой.

Когда галеон находился в открытом море, его команда жила от вахты до вахты. Время отмерялось песочными часами, расположенными у позиции рулевого. Практиковалась трехвахтенная система. Экипаж делился на три вахты, каждая из которых поочередно отстаивала четырехчасовые дежурства. Первая вахта начиналась в полночь и продолжалась до 8:00 утра. Этой вахтой командовал штурман. Утренней и дневной вахтой командовал мастер, а вечерней вахтой капитан. К XVII в. дневную вахту разделили на две «собачьи вахты», что позволило ротировать вахты. На рассвете юнги читали молитвы: «Отче наш…» (PaterNoster) и «Богородице Дево…» (Ave Maria). Молитвы читались в начале каждой вахты, а также при каждом повороте 30-минутных песочных часов. Пищу матросы принимали в течение дня.

Первым крупным исследователем истории испанского военно-морского флота был Хосе Монлеон, работавший в конце XIX века. Именно ему мы обязаны многими сведениями, касающимися испанских галеонов. Хотя не вполне достоверная, эта реконструкция, выполненная в 1886 г., послужила основой для многих более поздних изображений галеонов.

Офицеры и пассажиры имели собственные запасы провизии, тогда как рацион матросов и солдат был очень ограничен. Корабельные сухари делали из пшеничной муки (1,5 фунта или 0,7 кг на человека в сутки). Кроме того, выдавалась порция menestra — смеси нута, чечевицы, риса и бобов. Рацион дополнялся 0,5 azumbre (чуть больше литра) красного вина. Традиционно матросы также получали четыре дня в неделю вареную солонину и три дня в неделю вареную селедку. Постными днями были среда, пятница и суббота. В северных водах вместо вина иногда использовалось пиво или сидр. Мясо могли заменять сыром, в первую очередь в тех ситуациях, когда варить мясо не было возможности. Чтобы улучшить запах и вкус пищи применялось оливковое масло, уксус, лук, оливки и чеснок. Каждый готовил сам себе или объединяясь в группы. В целом испанцы меньше страдали от цинги, во многом благодаря средиземноморской диете. Цинга встречалась на испанских кораблях так редко, что даже получила название «голландской болезни». Словом, пища испанских матросов была не слишком вкусна, но достаточно питательна.

Но если пища была удовлетворительной, этого совершенно нельзя было сказать об остальных условиях на корабле. Скученное проживание приводило к быстрому распространению болезней. Смертность в Европе XVI–XV11 вв. была высока, но на кораблях в Карибском море ситуация была еще хуже. Смертность 15–20 % среди находившихся на борту считалась нормальной. Но если на корабле вспыхивала эпидемия, то смертность резко подскакивала вверх. Словом, на борту испанского галеона ситуация напоминала ситуацию в городе, пораженном эпидемией чумы. К смертности от болезней следовало прибавить риск погибнуть в бою или при кораблекрушении, а также риск подхватить экзотическую тропическую болезнь.

Колее дюжины аркебузов и мушкетов в различном состоянии обнаружено на месте гибели галеона «Nuestra Senora de Atocha» (1622), в том числе этот сравнительно неплохо сохранившийся экземпляр. Архивы свидетельствуют о том, что галеон нес на борту роту численностью более 100 человек, в том числе 20 мушкетеров и 24 аркебузиров.

Галеоны как боевые корабли

На протяжении всей эпохи галеонов испанцы так и не осознали всего потенциала корабельной артиллерии. В XVI в. корабельная артиллерия считалась вспомогательным оружием, задачей которого было размягчить оборону противника, после чего его можно было брать на абордаж. Опыт Непобедимой Армады 1588 г. показал, что артиллерия обладает большими возможностями, а подготовленный экипаж может с помощью одной артиллерии побеждать противника. Первый опыт успешных артиллерийских дуэлей испанцы получили еще в 1520-х гг., но так и не смогли его обобщить. На протяжении XVI–XVII вв. артиллерия на испанских кораблях неизменно имела лафеты с двумя большими колесами и одной станиной. Такой лафет больше подходил для сухопутных пушек. Лишь в первой половине XVII в. испанцы постепенно перешли к принятым повсюду в Европе низким четырехколесным лафетам. Переход завершился к 1630 г. Устаревшие кованные пушки на протяжении XVI в. постепенно вытеснялись более надежными бронзовыми пушками. Ранние пушки представляли собой грозное оружие при залпе в упор, но вести из них стрельбу на значительные расстояния было непросто. Хотя некоторое количество старых пушек оставалось на испанском флоте вплоть до 1588 г., их обычно использовали на больших транспортных судах, тогда как галеоны получали более современную артиллерию.

Испанские галеоны к 1588 г. несли современную бронзовую артиллерию, хотя и установленную на двухколесных лафетах, но капитаны не умели правильно имеющуюся артиллерию применять. Детальный анализ расхода боезапаса в ходе кампании 1588 г. показал, что даже в конце кампании испанцы предпочитали решать исход боя абордажем, а не артиллерийской дуэлью. Из больших пушек почти не стреляли, зато огромный расход боекомплекта к маленьким берсо вызывает изумление. Каждую пушку обслуживал расчет во главе с канониром, которому помогали матросы и солдаты. После того, как пушка была заряжена, расчет расходился по своим обычным местам, оставляя канонира с пушкой один на один, канонир держал зажженный фитиль, ожидая команды. Испанская военная доктрина предусматривала один залп в упор, непосредственно перед началом абордажа. Испанская пехота, лучшая пехота в Европе, врывалась на палубу корабля противника прямо из клубов порохового дыма. При такой тактике просто не возникало необходимости перезаряжать пушки.

Словом, на испанских кораблях артиллерия не играла роль главного вооружения, а использовалась только как средство поддержки абордажной партии. Основной ударной силой испанского флота была испанская пехота. Другие военные державы не могли обеспечить свои корабли надежным пехотным прикрытием, поэтому если испанцы начинали абордаж, корабль можно было считать потерянным. Во время битвы на Азорских островах (1582) испанцы убедительно продемонстрировали эффективность своей тактики, захватив основные силы французского флота в коротком, но яростном сражении. В 1588 г. испанцы планировали поступить точно также.

Кампания 1588 г. показала, что англичане тактически переиграли испанцев. Английские капитаны всячески уклонялись от рукопашного боя, предпочитая держаться на расстоянии выстрела из кулеврины и вести артиллерийский огонь. Это заставило испанцев пересмотреть свою тактику и активнее применять собственную артиллерию. Прежде всего, солдат полностью освободили от обслуживания пушек, возложив эту задачу на моряков, которые были более привычны к работе с пушками, Затем испанцы начали переходить на более удобные артиллерийские лафеты. При этом испанцы сохранили приверженность небольшим галеонам, отказавшись поначалу от строительства больших линейных кораблей. Тем временем. другие европейские державы постепенно разрабатывали концепцию использования линейных кораблей в качестве плавающих батарей. Лишь к середине XVII в. в Англии и Голландии окончательно оформилась концепция линейного корабля.

Испанская армада 1588 г. должна была образовать плотный строй, чтобы пройти через Ла-Манш. Только два корабля из 120 были потеряны на этом этапе. И эти потери были вызваны случайной аварией, а не действиями противника. Испанцы переоценили свою тактическую доктрину, но мало что изменилось в области управления эскадрой.

К началу XVII в. испанские боевые уставы были призваны помочь отдельному кораблю в бою. Хотя они были изданы после катастрофы 1588 г., можно заключить, что по крайней мере часть этих доктрин появилась на протяжении XVI в. Детальные инструкции касались применению корабельной артиллерии. Теоретически, пушки следовало держать в боеготовом состоянии все время. У галеонов, ходивших в Новый Свет, боеготовность была несколько снижена, гак как их орудийная палуба обычно была завалена грузами и личным имуществом членов экипажа. Большинство галеонов несли артиллерию разного калибра. Ядра разных калибров хранились отдельно, калибр пушки указывался на табличке, прикрепленной к бимсу над ней. К каждой пушке был прикреплен один канонир, который обслуживал ее с помощь шести-восьми матросов: опытных, неопытных и юнг. Юнги подносили боеприпасы, бегая между пороховым погребом (panol de polvora) и пушкой, поднося картузы пороха. Иногда к обслуживанию пушек привлекались и солдаты. Мастер-канонир во время боя получал приказы от солдатского капитана. Это означает, что во время боя кораблем командовал солдатский капитан.

Во время боя солдаты распределялись по всему кораблю. Взвод наиболее опытных солдат во главе с cabo занимал позицию на полубаке. Другие взводы располагались на шкафуте, на квартердеке и на полуюте. В идеале, если хватало людей, часть солдат оставалась на нижней палубе в резерве. Примерно половина личного состава была вооружена стрелковым оружием. Огонь играл большую роль на начальном этапе абордажа. Вооруженные мушкетами и аркебузами солдаты выстраивались в две шеренги, по очереди ведя огонь через планшир. Шеренги чередовались, делая залп и отходя назад для перезарядки, уступая место товарищам. Солдаты, вооруженные холодным оружием, строились на противоположном борту, держась в стороне от боя. Перед началом абордажа, абордажная команда собиралась на полубаке. По правилам, принятым для Armada de la Guardia в конце XVI в., абордажная команда должна была вооружаться мечами и щитами- баклерами, полупиками (chuzos) и аркебузами в равных долях. Абордаж начинался с того, что на палубу корабля противника кидали фугасные и зажигательные гранаты. Солдаты, находившиеся на шкафуте, должны были гасить зажигательные гранаты, брошенные противником. Аналогичная инструкция, написанная в 1630 г., свидетельствует о том, что в первой половине XVII в. на испанском флоте продолжали практиковать ту же тактику, что и прежде.

В какой-то мере мы можем оценить эффективность испанской тактики по результатам сражений начала XVII века. Несколько проигранных битв с голландцами, а также гибель всего испанского флота в 1628 г. в бухте Матансас на Кубе обьяснялись прежде всего неправильным командованием флотом. Командир эскадры из четырех галеонов и нескольких торговых судов дон Хуан де Бенабидес попал вместе со своим флотом в плен к голландцам. Командир голландской эскадры Рит Хейн отмечал, что пушки на испанских кораблях имели чстырехколесные лафеты. На следующий год дон Фадрик де Толедо успешно использовал корабельную артиллерию в бою с голландцами в районе Азорских островов. Позднее эскадра де Толедо совершила успешную десантную операцию в Новом Свете и овладела островами Сан-Кристобаль и Ньебес. Высадку десанта поддерживала огнем корабельная артиллерия. Аналогично корабельная артиллерия применялась испанцами и в 1625 г. при взятии обратно Байи в Бразилии. Таким образом, мы можем определенно утверждать, что в начале XVII в. испанцы уже вполне овладели искусством стрельбы из корабельных пушек.

Хотя голландцы представляли серьезную угрозу испанским интересам в Америке, самая большая опасность угрожала Испании в европейских водах. На протяжении большей части Тридцатилетней войны (1618–1648) испанский флот ограничивался сопровождением конвоев между Испанией и Фландрией. Ситуация обострилась в 1635 г., когда Франция объявила войну Испании. В 1637 г. испанская армада провела несколько сражений в Ла-Манше, нанеся поражение французскому и голландскому флотам, причем успеха удалось добиться за счет артиллерийского огня с дальних дистанций. На следующий год Испания в столкновении с численно превосходящим противником потеряла 11 из 12 кораблей эскадры доиа Лопе де Очеса, несмотря на искусное командование командира эскадры. Испанцы поставили свои корабли на якорь у входа в гавань, и огнем артиллерии удерживали французов на безопасном расстоянии. Испанцам удалось вывести из строя десять французских кораблей, прежде чем испанская эскадра погибла в результате атаки брандеров. Несколько испанских кораблей пришлось затопить своим же командам.

Большим драматизмом отличалось сражение у меловых холмов Даунз на южном побережье Англии в 1639 г. Заново отстроенная испанская армада численностью 67 кораблей (большинство из них галеоны) вела бой с голландской эскадрой, численно немного уступавшей испанцам. Сражение протекало в два этапа. В ходе первого столкновения, имевшего место 16–18 сентября испанцы были потрепаны в ходе трехдневной артиллерийской дуэли. Испанский командующий дон Антонио де Окендо отвел свой флот в нейтральные воды на английской стороне пролива, где испанцы пополнили запасы пороха. Вскоре, голландцы получили подкрепление в виде флота под командованием адмирала Мартена Тромпа. 21 октября сражение возобновилось. Олибарес попытался на полном ходу прорваться через строй голландцев. Большинству испанских кораблей этот маневр удался, но девять галеонов были потеряны. Голландский брандер уничтожил флагман дона Лопе де Осеса «Santa Teresa», ведший бой с восемью голландскими кораблями одновременно. Адмирал Фейхоо на своем галеоне сдерживал действия голландского флота на протяжении 18 часов, прежде чем капи тулировал. Из остальных испанских галеонов, захваченных голландцами, шесть затонуло по пути в Голландию, поскольку они получили тяжелейшие повреждения в бою.

Корабль де Окендо «Nuestra Senora de la Concepcion у Santiago» спустил паруса, стараясь отвлечь на себя голландцев и дать остальным испанским кораблям время уйти. Перед ночью на помощь де Окендо пришла фламандская эскадра, с помощью которой испанскому командующему удалось оторваться от преследования и скрыться в темноте. Хотя исход сражения был не в пользу испанцев, бой показал, что опытные испанские командиры успешно освоили тактику артиллерийской дуэли. Вместе с тем все эти события ясно показали другой недостаток испанцев — часто испанским командирам не давали достаточных ресурсов для решения поставленных задач. Нехватку ресурсов приходилось компенсировать профессионализмом и изобретательностью.

Сражение при меловых холмах Даунза стало лебединой песней галеонов. Спустя всего несколько лет появилась линейная тактика, которая привела к появлению нового класса кораблей — линейных кораблей. Галеоны оставались на службе в водах Нового Света на протяжении еще двух десятков лет, но время их славы безвозвратно прошло. Постепенно галеоны ушли в прошлое и превратились в легенду.

Галеон «San Esteban», 1554 г.

Галеон «Nuestra Senora de la Pura у Limpia Concepcion», 1641 г.

Галеон «Nuestra Senora de Atocha», 1622 г.

1. Бушприт. 2. Шпринтовый парус. 3. Нос. 4. Койка юнг. 5. Нос. 6. Опора бушприта. 7. Кладовка боцмана. 8. Степс фок-мачты. 9. Камбуз (один из двух). 10. Очаг, выложенный кирпичом. 11. Зольник с песочной прослойкой. 12. Носовой трюм. 13. Кладовая. 14. Хранилище хлеба и сушеного провианта. 15. Крюйт-камера. 16. Солдатские койки. 17. Хранилище воды. 18. Главный насос. 19. Балласт. 20. Койки матросов. 21. Хранилище ценностей. 22. Орудийная палуба. 23. Сундуки с серебряными песо. 24. Серебряные слитки. 25. Медные слитки. 26. Частное имущество. 27. Пушечный порт. 28. Румпель. 29. Ронда. 30. Каюта мастера. 31. Средняя кулеврина. 32. Кормовой орудийный порт. 33. Капитанская каюта. 34. Штурманская каюта. 35. Корабельный фонарь. 36. Каюта казначея. 37. Бизань-мачта. 38. Каюты пассажиров. 39. Место рулевого. 40. Румпельный шток. 41. Нактоуз. 42. Берсо. 43. Кулеврина. 44. Грот-мачта. 45. Корабельный колокол. 46. Канон. 47. Шкафут. 48. Койки неопытных матросов. 49. Фок-мачта. 50. Арсенал. 51. Полубак. 52. Сакре. 53. Латинская бизань. 54. Королевский флаг. 55. Мире. 56. Государственный флаг. 57. Грот-марсель. 58. Адмиральский флаг. 59. Фок- марсель. 60. Фок. 61. Нос. 62. Главный якорь. 63. Грот.