Подойдя к главарю, он нагнулся и тихо произнес:

— А вот потом мы поговорим и о поединке.

Морган поднял взгляд и посмотрел на торжествующего соперника, а мысли лихорадочно работали.

«Вот именно — потом! „Потом“ — это хорошее слово. Почему потом? Почему ты сразу не отнес то, что у тебя есть, Зодчим? Конечно, первой причиной было то, что только главари прислужников могли приближаться к обители Хозяев, но можно было придумать какой-нибудь способ встретиться с посланником Хозяина. Значит, ты не совсем уверен в ценности своей козырной карты, спрятанной в рукаве. Поэтому ты сейчас выставляешь меня слабаком, а себя храбрецом, самолично идущим на встречу с самим Зодчим. Молодец, набираешь очки и сторонников, это был очень удачный ход, если бы не одно хорошее слово…»

Морган понял, что безобидный жучок, летающий вокруг цветка в поисках сладкого нектара, внезапно оказался дикой осой, готовой ужалить в любой момент.

«Не знаю, что ты там откопал, какую драгоценность, но зря ты не отнес ее сразу к Зодчим, а решил поиграть со мной. Зря!» — Морган принял решение.

Главарь оглядел собравшихся. Над залом стоял гул голосов — все обсуждали заявление Грико.

В этот момент тот решил развить успех и еще надавить на Моргана.

— Почему ты молчишь. Морган? Я хочу, чтобы ты вызвал Зодчего, и хочу, чтобы все присутствующие удостоверили мое требование. — Он повернулся к толпе: — Все слышали?

— Да! — Множество голосов раздалось из толпы, гораздо больше, чем ожидал Морган. Хотя чего он хотел? Этим животным нужна кровь, а если это кровь главаря, то она вдвойне краснее.

Морган не мог не исполнить требование Грико, когда оно было произнесено в присутствии почти всей банды, но он и не собирался отказывать.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Я понял твое требование и как только будет возможность, сообщу Зодчему, что ты хочешь его увидеть.

— Нет! Так не пойдет! — Грико повысил голос. — Ты пойдешь к нему сегодня! — Он уже начал приказывать. В глазах главаря вспыхнул зловещий огонь, до этого незаметно тлевший. — И не просто сегодня, а прямо сейчас! Я требую этого! Тебе же хуже будет, если ты промедлишь.

Грико склонился к Моргану, нависая над ним. Главарь резко поднялся, заставив Грико отступить

— Как ты смеешь мне приказывать, тварь? — процедил он сквозь зубы.

Противники впились друг в друга взглядами. В зале повисла звенящая тишина, все присутствующие смотрели сейчас на них.

Грико не собирался уступать, он чувствовал свою силу.

— Ты обязан это сделать, — рявкнул он в ответ.

— Я обязан подчиняться приказам Хозяина, а сегодня было приказано сидеть и не высовываться. — С каждым словом Морган все больше повышал голос. — Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь и гавкаешь на меня, как бродячая шавка, а не воюешь с людишками в районе Колизея. Ясно тебе? — Морган уже орал.

— Я не знал…

— Зато Я знал! — Главарь кричал, брызжа слюной. — Так что закрой свою поганую пасть и делай, что тебе велят, иначе я выпущу твои кишки и затолкаю их тебе в рот, чтобы ты заткнулся.

Морган повернулся к притихшему залу.

— Вы, все! Я вас выслушал, теперь слушайте меня! — Он обвел толпу яростным взглядом. — Сейчас вы разойдетесь по своим норам и даже носа оттуда не высунете, пока Я не отдам вам приказ. Такова воля Хозяина, и я вам ее передал! Кого не устраивает, — Морган бросил короткий взгляд на Грико, потом перевел на Черную Птицу, — может отправиться и сам рассказать об этом в его мастерских, когда там будут высасывать его скудные мозги. На этом ВСЕ! Сходка окончена!

Морган опустился в свое кресло мрачнее тучи. Киборги начали постепенно расходиться. Первыми покинула зал Птица со своими людьми, предварительно обменявшись с Грико взглядами, потом потянулись остальные.

Грико стоял в нерешительности, смотря на редеющую толпу. В его голове скакали разные мысли. «Неужели Морган опять обставил его? Но ведь он добился своего, и занять место Моргана теперь, было делом времени, значит, победа осталась за ним… или нет?». Внезапно Грико услышал смех. Он оглянулся.

Морган, как и раньше, вальяжно восседал на своем троне. От гнева на его лице не осталось и следа. Жика, подойдя, что-то шептал ему на ухо, и они дружно ржали.

— Да, ты прав Жика, я видел и тупее, — и снова засмеялся.

Грико вспыхнул. Неужели его опять обманули, а он даже не заметил, как и когда?!

— Что? — хохотал Морган. — У тебя тоже встал?

Взрыв смеха. Они гоготали на весь зал, заставив обратить на них внимание еще не успевших уйти киборгов.

— Еще бы! — продолжал Морган. — Если бы меня защищала такая баба, я бы с ней потом всю ночь рассчитывался!

— Ага, — Жика от смеха едва стоял на ногах, — только ее надо сначала напильником обработать, а то ободраться можно, если, конечно, у тебя хрен не железный! — И показал, как и какое место, он бы обработал напильником. — Хотя там теперь, наверное, уже отшлифовано все. У нее вон сколько ребят на подхвате.

Грико вскипел — мало того, что его обвели вокруг пальца, но еще и насмехаются.

— Что ты сказал, червяк? — Грико с ненавистью смотрел на смеющихся, но те, игнорируя его, продолжали свои шутки.

— Интересно, а сзади она такая же металлическая, как и спереди? — Жика дергал Моргана за рукав. — Ну, ты-то должен знать, расскажи!

— Эй ты, недомерок! Я с тобой говорю, — крикнул Грико.

Главарь и помощник, перестав смеяться, посмотрели на него.

Снова взгляды Моргана и Грико скрестились.

— Это, наверное, он тебе Жика, — проговорил Морган, не отводя взгляда от глаз Грико. — Прежде чем ему ответить, скажи мне, Жика, ты помнишь мой последний приказ?

— Конечно!

— Повтори его, пожалуйста, некоторым непонятливым.

Жика, гаденько ухмыляясь, вышел вперед. Чувствуя поддержку, он был смелым и подошел вплотную к Грико, задрав голову, посмотрел на него снизу и сказал:

— Ты должен сейчас забраться поглубже в свою нору и сидеть там, не показывая никому свою морду, пока Морган не отдаст приказ. А если ты не согласен с этим, то можешь идти прямиком к Хозяину и выказать ему свое недовольство, пока его Зодчие будут высасывать через трубочку твои тупые мозги.

Выполнив поручение, довольный собой Жика повернулся к Моргану. В следующую секунду у него помутилось в глазах от полученной затрещины. Он полетел кувырком, проскочив мимо трона, с размаху врезавшись в стену. Морган мог бы его поймать, но не стал. Жика быстро вскочил, но ноги плохо слушались, его повело, и он еле устоял. В зале раздалось дружное ржание. Краска залила лицо Жики, щека стала нервно подергиваться, от злости он плохо себя контролировал.

— Жика, — спокойно произнес Грико, — ты похож на блевотину.

Он уже развернулся, чтобы уйти, потом остановился, повернулся обратно и произнес:

— Хотя, наверное, ты она и есть!

Киборги в зале хохотали. Морган сидел с невозмутимым видом, все шло по его плану.

Жика тяжело дышал — так его еще ни разу не унижали, и не мог понять, почему Морган молчит. Ну и плевать! Он сам постоит за себя!

— Я … я вызываю тебя! — крикнул Жика, запинаясь от клокотавшей ненависти.

— Что?! — Казалось, Грико поражен до глубины души этим заявлением, потом он расхохотался. — ТЫ вызываешь МЕНЯ?!

Он громко и искренне засмеялся. Стоявшие рядом киборги дружно заржали, а Жика позеленел от злости. Его всего трясло от переполнявшей ярости, кулаки непроизвольно сжимались и разжимались.

Грико резко оборвал смех.

— Ты настолько жалок, что недостоин даже поединка, — отрывисто и презрительно сказал он. — Твое место рядом с твоим господином, и сдохнешь ты, ковыряясь в его дерьме, но уж никак не в поединке со мной.

Он развернулся и направился к выходу из зала. Среди свидетелей ссоры раздавались издевательские смешки.

Жика ничего не видел вокруг — все расплывалось, только удаляющаяся спина жестоко унизившего его при всех Грико была в фокусе. Он сделал два длинных связанных прыжка, в мгновение ока, оказавшись позади Грико, а третьим прыжком вскочил ему на спину. Одной рукой он вцепился в армированные шунты на голове Грико, а другой замахнулся, включил вибронож на запястье и с визгом всадил его в шею противника. Грико дико закричал и заметался по залу.

Морган с горящими глазами привстал, напряженно наблюдая за дальнейшим, стоявшие вокруг дерущихся киборги оторопели от неожиданности и не могли решить, что же им делать.

Суча руками, Грико схватил Жику за одежду, попытался сбросить его, но тот не собирался отпускать. Из-под гудящего лезвия летели брызги крови, кусочки плоти и проводов, армированная кожа плохо поддавалась. Он весь был покрыт мелкими темно-красными каплями. Грико рванулся, впечатывая сидевшего на нем спиной в стену, но он уже сильно ослаб, и мозг был слишком замутнен болью, поэтому удар оказался недостаточно сильный. Жика только на миг взмахнул рукой с виброножом, вспоров кожу на лысой голове Грико, и снова всадил лезвие в зияющую на шее рану.

Когда гудящее лезвие перерезало позвонки, Грико перестал кричать и упал на пол лицом вниз. Его тело содрогалось в конвульсиях, сопротивления он уже не оказывал. Кто-то опомнился и подскочил к Жике сзади, но окрик Моргана: «ВСЕМ СТОЯТЬ!», заставил замереть на месте.

Весь покрытый кровью, словно только что отстоял смену на скотобойне, Жика с остервенением завершил начатое и отделил голову от туловища. По полу разлилась лужа крови. Поднявшись с мертвого врага, Жика зацепил голову за шунты, теперь только они соединяли ее с телом, потянул на себя, но короткие провода не дали ему это сделать. С безумным рычанием он начал кромсать их ножом, пока они не разорвались. Потом поднес голову к своему лицу, несколько секунд безумными глазами смотрел в полимерные экраны Грико и неожиданно плюнул в них, явно наслаждаясь.

У входа послышались крики и возня. В двери, раскидав пытавшихся удержать ее, вбежала Птица и, шокированная увиденным, замерла на пороге.

Морган выругался. Он думал, что она уже ушла, а теперь могут возникнуть осложнения.

С диким воплем Птица бросилась на Жику. Тот в испуге отступил назад, выставив вперед руку с виброножом.

— Держите ее! — приказал Морган и сам прыгнул наперерез метнувшемуся вперед серебристо-черному силуэту.

Подчиняясь приказу главаря, киборги схватили Черную Птицу.

«Какого хрена она вернулась?!», — с досадой подумал Морган, помогая остальным удержать извивающуюся и сыплющую проклятиями Птицу.

У входа люди Птицы ринулись ей на помощь, завязалась потасовка. Зазвенел металл, сталкиваясь в ударах, новая кровь окрасила стены и пол. Шум схватки становился все сильнее, это грозило перерасти в междоусобную резню.

Убедившись, что Птицу крепко держат, Морган поднялся, вышел на середину зала, достал импульсник, направил его вверх и нажал на спуск. Звук выстрела и посыпавшиеся на дерущихся куски штукатурки, щепки, каменное крошево и пыль приостановили их. Драка начала стихать.

— ПРЕ-КРА-ТИТЬ! — заорал главарь и выстрелил еще раз, заставляя разойтись самых ярых бойцов

Соперники отошли друг от друга, сверкая взглядами, тяжело дыша, вытирая текущую кровь. Кому-то помогали подняться с пола, большинство были ранены, но Морган добился своего и остановил столкновение.

— Слушайте! — Морган стоял посреди зала с импульсником в руке. — Все, что здесь произошло, было по-честному, и присутствующие это подтвердят. Был брошен вызов — Грико проиграл.

— Но Жика напал сзади! — сказал киборг из окружения убитого.

— Никто не просил Грико поворачиваться спиной к бросившему вызов! — ответил кто-то рядом.

Свара могла начаться заново. Морган с усталым видом поднял руку и выстрелил в стену над головами спорящих. Все инстинктивно вжали головы в плечи и замолчали.

— Повторяю в последний раз. — Морган обвел всех тяжелым взглядом. — Все было по-честному! Вы! — Он ткнул пистолетом в сторону людей Птицы. — Забирайте ее, — он кивнул в сторону прижатой к полу Черной Птице, — и отправляйтесь к себе, как и остальные, ждать дальнейших приказов.

Растолкав мешавших им пройти, киборги Птицы подошли, отпихнули тех, кто ее держал, и стали помогать ей подняться. Когда ее перестали держать, Птица сама вскочила, отбросив тянувшиеся к ней руки, подошла вплотную к Моргану и с ненавистью заглянула ему в глаза. Морган безразлично посмотрел в ответ. Она резко развернулась и вышла, не проронив ни слова, не в силах обернуться и еще раз посмотреть на обезглавленное тело Грико.

— Уберите тело, — приказал главарь.

Вскоре в зале остались только Морган и измазанный с головы до ног кровью Жика. Морган подошел к нему, присел и, приподняв болтавшуюся на зажатых в жикином кулаке шунтах голову, улыбнулся и тихо сказал, глядя на свое тусклое отражение в полимерных экранах глаз:

— Никогда не откладывай ничего на «потом», ты можешь до этого не дожить.

* * *

Черная Птица вернулась в свою резиденцию, некогда бывшую двухэтажным бакалейным магазином. Всю дорогу она не произнесла ни слова; подчиненные, чувствуя ее настроение и видя тусклый бессмысленный взгляд, боялись лезть с вопросами. Вокруг предводительницы словно витала черная аура безумства и боли. Оставив свиту внизу, она поднялась к себе в комнату, захлопнув дверь, прошла к столику с графином, не глядя плеснула в стакан напитка, пролив большую часть на стол, выпила большими глотками, роняя бледно-желтые капли на свою блестящую грудь, и коротким взмахом разбила стакан о стену. Он разлетелся на мелкие осколки, оставив мокрое пятно.

Внутри у Птицы бушевала дикая ярость, бессильная и еле сдерживаемая, она рвалась наружу. Под ударами ее кулаков разлетелся столик, графин, звеня, покатился по полу, потом она подхватила табурет за ножку и с размаху двинула им о стену, разбивая в щепы, та же участь ждала и стул с высокой спинкой.

Птица остановилась, тяжело дыша, и, наконец, закричала, прижав к вискам ладони. Крик как будто отнял у нее все силы. Всхлипывая, она опустилась на колени, не поднимая голову от груди, и одна мысль стучала в ее голове: «Он убил Грико! Морган убил Грико… МОЕГО Грико! Морган… убил… убил Грико… Он убил его». — Птица снова закричала или скорее завыла, задрав голову и до хруста сжав кулаки.

Он же знал, как она любила Грико. Знал! Но все равно позволил этому червяку Жике напасть сзади и обезглавить ее любимого.

Тварь!

Она опять издала стон, впрочем, больше похожий на рычание, в душе Птицы что-то переломилось, словно сработал какой-то защитный механизм. Боль, переполнявшая ее, сместилась на второй план, и ненависть пришла ей на смену.

— Ты заплатишь мне, Морган, — процедила она сквозь зубы, вытирая слезы. — За все заплатишь, ублюдок!

И тут ее внимание привлекло неясное движение за куском материи, заменявшей ей шторы. Она резко вскочила и угрожающе спросила:

— Кто здесь?

Из-за портьеры показался Стилар, ее наложник, сжимая в руках грубую ткань и прикрываясь ею, как щитом. Птица взяла его на одной из клон-ферм пару месяцев назад для своих сексуальных утех. Только это был не клон, а сын начальника фермы. Птица пригрозила начальнику перебить всю его семью, если он не отдаст Стилара. И отец, у которого было еще три дочери и один сын, вынужден был согласиться. В логове Птицы он должен был все время ходить обнаженный и ни с кем не разговаривать, кроме нее. Его замутненный постоянными истязаниями, одурманенный наркотиками мозг почти перестал воспринимать действительность, в нем жили только несколько наиболее глубоко засевших чувств — ненависть, страх, похоть да еще желания, вызванные естественными потребностями тела.

— Что ты тут делаешь?

Кипевшая в ней злость требовала выхода, и Стилар был подходящей целью для этого.

— Я…я… — От страха язык плохо слушался его.

Птица сжала кулаки.

— Говори нормально!

— Я п-принес благовония, гос-пожа, — смог, наконец, сказать он.

На самом деле ей было все равно, что делал тут Стилар, она просто хотела выместить на нем свою ярость. И уже собралась это осуществить, как вдруг заметила, что ткань портьеры вздымается бугром ниже пояса наложника.

— Ну-ка, иди сюда! — приказала она.

— Зачем? — неосторожно ляпнул Стилар.

Глаза Птицы грозно сверкнули, она хищно оскалилась, и юноша поспешил сделать шаг вперед.