Лысый немного успокоился.

— Утром пойдете к Ахравату. Поменяете у него девку на импланты. Ты, я слышал, Жан, второй глаз поменять хотел, — ухмыльнулся Грико. — И Тощего не обдели, будешь старшим.

Киборги, не ожидавшие такого поворота, оторопели. Грико тем временем повернулся, небрежно прислонил копье к стене. Оно заскользило вдоль стены и упало, киборг же тем временем продолжил:

— Но если вы проговоритесь… — сказал он и вышел из комнаты, не закончив.

— Нет, Грико! Ни слова… — спохватился Жан.

Но лысый уже был внизу и не слышал.

Два оставшихся киборга посмотрели друг на друга.

— Так что… — Тощий не знал, что сказать.

— Это значит, что мы можем круто влипнуть, — сказал Разноглазый.

— Почему?

— Потому что! — Разноглазый стал расхаживать по комнате. — Ты костер-то разведи.

— Ага! Сейчас! — отозвался Тощий и бросился рыскать по комнатам, собирая материал для костра.

— Грико выступает против главаря, — стал рассказывать Разноглазый, когда костер запылал. — Он, конечно, умный, но и Морган не дурак. А мы сейчас между двух огней оказались. Понимаешь?

Тощий кивнул и присел напротив

— Ну и что нам теперь делать?

— Что делать… — Разноглазый провел рукой по подбородку. — А что Грико сказал, то и делать. Главное — язык за зубами держать.

— Значит, можно будет импланты новые прикупить? — Тощий заулыбался.

Разноглазый осклабился в ответ.

— Думаю, да — Ахрават за такой материал хорошую цену даст. — Он кивнул в сторону лежащей на полу пленницы, освещенной неровным светом костра.

Вдруг киборг внимательнее посмотрел на девушку, и на лице его появилось выражение полного изумления. Подойдя к ней, киборг присел и взял в свои пронизанные металлическими вставками ладони руку Лимы, сквозь разорванный рукав проглядывал участок светлой гладкой кожи.

Киборг, словно опасаясь, осторожно прикоснулся к ней средним пальцем, который был лишь немного армирован, потом резко дернул ткань, отрывая рукав. Повертел руку Лимы, оглядывая со всех сторон, и, отпустив ее, начал сдирать с девушки одежду. Ничуть не церемонясь, он срезал ремни и застежки на доспехах, отшвыривая их в сторону. Вибронож визжал, иногда натыкаясь на металл, но киборга это не смущало, и он продолжал раздевать девушку. Его действия привлекли внимание второго киборга.

Тощий подошел и стал наблюдать за напарником.

Изуродованные доспехи Лимы полетели в сторону, рубаху и штаны киборг бросил в костер. Когда девушка была полностью обнажена, он стал переворачивать ее и рассматривать, как до этого ее руку, в его действиях не было даже намека на сексуальность, так рассматривают заинтересовавшую вещь. Потом отпустил, положив на спину, и выдохнул:

— Вот это да! — В словах было изумление и недоверие

— Что? — спросил Тощий. — Что с ней не так?

Разноглазый повернулся к напарнику, зло сверкнув на негo настоящим глазом,

— А ты не видишь?!

— Что я должен видеть? — раздраженно спросил тощий и снова посмотрел на девушку.

— Разуй глаза, тупица! — Разноглазый достал из кармана нитяные оковы и, разведя руки Лимы в стороны, стал крепить ее запястья к полу. — На ней нет ни одного шунта! И ни одного импланта, похоже, тоже нет… Вообще ни одного!

Тощий замер, переваривая услышанное. Его толстые губы шевелились, взгляд был погружен в себя, когда Разноглазый закреплял вторую руку девушки, он, наконец, произнес:

— И что это значит?

Разноглазый даже остановился в замешательстве.

— Знаешь, лучше бы ты вместо новых коленей поставил себе пару процессоров в свою лысую черепушку.

— Да пошел ты! — Тощий обиделся.

— Это значит, что она — настоящая стопроцентная девка, и мы станем богачами, когда продадим ее!

— Да? — Глаза киборга алчно загорелись.

— Давай-ка прикуй ей лодыжки, только не повреди кожу. — Разноглазый бросил два крепежа Тощему, а сам продолжил крепить оковы на втором запястье Лимы. — У нас в руках ценный товар, точно тебе говорю. И Грико ни слова! Вообще никому ни слова!

— Ясно, ясно.

Когда худой киборг уже заканчивал, Лима застонала и начала приходить в сознание.

— Смотри, очухалась.

— Это хорошо, убери руки от крепежа, я его активирую.

— Зачем? Ты же сам сказал, что на ней нет ни одного шунта или импланта.

Лима отрыла глаза, и увидела, что над ней склонился массивный киборг и смотрит ей прямо в глаза своими разными глазами. Пошевелившись, Лима поняла, что прикована, и хотела было напрячься, но тут киборг заговорил:

— Потому что я прекрасно помню, как она одним ударом завалила Жмота и насадила Джонса на нож, как бабочку на иглу. — Киборг подвел руку с зажатым в пальцах пультом активации оков к лицу Лимы и так, чтобы она видела, нажал кнопку включения. Лима сразу почувствовала, как загудели обхватившие ее запястья и лодыжки вибронити, и поняла, что если она попробует освободиться, то нити отрежут ей ладони и ступни. Злость зажглась у нее внутри — она не привыкла быть беспомощной.

Разноглазый выпрямился и посмотрел на напарника.

— А помнишь, как она меня ударила? Я чуть сознание не потерял.

Тощий только кивал, открыв рот, а Разноглазый снова повернулся к девушке:

— Эта девчонка не так проста, как кажется, — и демонстративно прилепил пульт активации себе на грудь.

Лиме надоело лежать и молча злиться, к тому же голова раздражающе болела. Она с ненавистью посмотрела на киборга.

— Смотри мозги не перенапряги, железки сожжешь. — В горле немного пересохло, но все равно слова давались ей довольно легко.

— Закрой пасть, сука! — Тощий, стоявший в ногах, пнул Лиму в пятку, и она почувствовала, как вибронить впивается в ногу.

Разноглазый отпихнул Тощего в сторону.

— Сказал же, не повреди! — зарычал он на напарника, нагибаясь и осматривая рану Лимы, из которой струйкой вытекала кровь. — Ахрават за целую больше даст.

Лима мысленно выругалась — она слышала про этого торговца живым товаром. Из его мерзкой лавки редко вы ходили целые тела, а если такое случалось, то это уже были не люди, а живые куклы. Этот урод перекраивал не только плоть, но и психику своих жертв. «Из его хранилищ вырваться будет труднее. Надо что-то сейчас предпринимать», — решила Лима.

Она оценивающим взглядом окидывала обоих киборгов. Один — тот, что стоял над ней, когда она открыла глаза, был раза в полтора больше своего напарника и, наверное, был лидером в этой паре. Второй киборг был удивительно тощ, тонкая кожа обтягивала выступающие ребра и сухие жилистые мышцы. Тело его было почти человеческим и все покрыто татуировками, механическими были только колени и одна рука, лицо показывало полное отсутствие интеллекта.

То, что киборги хотят сохранить ее в целости, было ей на руку. Если начать их провоцировать: задеть больное самолюбие, надавить на психику, то возможно, в порыве злости они совершат какую-нибудь ошибку, хотя бы одну-единственную, а уж там она сумеет ее использовать сполна! Это могло плохо кончиться, но она решила рискнуть.

Лима подумала, что лучше злить большого киборга, его действия можно будет хоть немного предугадать, а у тощего, похоже, вообще мозги набекрень.

— Эй, ты, придурок с «моноклем»! — Она презрительно посмотрела на Разноглазого. — Почему бы тебе не отойти от меня и не пойти заняться привычным для тебя занятием — трахнуть своего дружка. Ему это наверняка нравится.

Тощий снова хотел ее ударить, но напарник дернул его за руку.

— Да какая разница, что она там бормочет, — сказал он. — Чего ты внимание-то обращаешь, знаешь же, что это не так.

— А почему не так? — продолжила она насмехаться. — Я, конечно, понимаю, что он уродлив, как вывернутая наизнанку крыса, но ты-то не лучше. Или ты, наоборот, предпочитаешь, чтобы твой дружок скакал на тебе, потому что сам ты уже ничего не можешь. Да тебе, наверное, и нечем. Слушай, точно! А у тебя вообще-то член есть? Или, может, его совсем нет?

Киборг слегка дернулся, и Лима, поняв, что попала в точку, засмеялась искренне и обидно, хоть и слегка хрипло — горло все еще саднило.

Среди киборгов лишение себя половых признаков в пользу увеличения боевой мощи и защиты не считалось чем-то зазорным, а было в порядке вещей, но сейчас над Разноглазым издевалась женщина, притом обнаженная и беспомощная. Какие-то внутренние силы, заложенные, похоже, на генетическом уровне, вскипели в нем, и краска злости залила невозмутимое до этого лицо. Он одним прыжком подскочил и ударил девушку в лицо. Лима еле успела дернуться — полуметаллический кулак только ссадил кожу на скуле и врезался в пол, оставив на нем вмятину с измельченными камешками.

Потом пальцы киборга схватили девушку за горло и сжались. У Лимы перехватило дыхание, она захрипела, а киборг приблизился к ней почти вплотную и, обдавая ее каким-то неприятным сладковатым запахом, смешанным с вонью биосмазки, зашипел:

— Мне плевать на твои слова, это всего лишь сотрясение воздуха, но если ты не заткнешься, я превращу твою шею в кашу и продам тебя по частям, хотя и потеряю от этого немного денег.

Тощий подошел и похлопал Разноглазого сзади по плечу:

— Я тут вот что подумал, раз в ней нет имплантов, то в ней нет и биорегулятора. Она может быть больна всем, чем угодно.

Разноглазый удивился, как этот тупица додумался до этого, а он нет.

— Это вряд ли, — уверенным тоном, произнес он вслух, — было бы заметно.

Но все-таки убрал от Лимы руки.

Он отошел к стене и присел около нее, прислонившись спиной. Его взгляд упал на валяющееся неподалеку копье. Киборг потянулся и подтащил оружие к себе. Красивое и тяжелое оружие, от которого веяло глубокой древностью и еще чем-то… мистическим. Киборг отметил это как-то вскользь, его голова была занята другим.

Он все никак не мог успокоиться, смех девчонки звучал у него в ушах. Но злость его была какая-то неполноценная, зудящая, назойливая, но недостаточная, чтобы выплеснуться в какие-либо действия, и от этого еще больше раздражающая. Так что сидеть на месте киборг не мог, поэтому снова поднялся и прошелся мимо Лимы. Держа копье направленным на нее, Разноглазый провел им в нескольких миллиметрах от тела девушки. Он ждал, что она снова начнет насмехаться и он сможет выпустить пар, но девушка молчала. Их взгляды встретились и скрестились. Киборг не выдержал первым, отвернулся и швырнул оружие о стену, у которой только что сидел.

— Что, задела она тебя? — заулыбался Тощий. — «Какая тебе разница, что она бормочет?» — передразнил он напарника.

— Давай расположимся поудобнее, — сказал Разноглазый, оставив колкости Тощего без внимания. — Рынок все равно до утра закрыт. А завтра отнесем ее к Ахравату, на его живодерню, или спихнем подороже какому-нибудь сутенеру…

И тут его губы растянулись в гадкой ухмылке. Настоящий глаз недобро сощурился — он придумал, как выместить свою злость. Посмотрел на тощего и кивнул в сторону распластанной возле костра Лимы:

— Будешь?

Татуированный нерешительно осклабился:

— А думаешь, можно?

— Да какая тебе разница! Завтра продадим ее и полностью сменим тебе кровь.

— Ну…

Глаза татуированного похотливо заблестели, и он стал нервно потирать вспотевшие ладони, его взгляд непрестанно перебегал то на тело Лимы, то на ухмыляющегося напарника.

— Что ну?! Давай работай, когда еще такое представится? Тем более что хороша подруга и завтра ее наверняка будет потчевать какой-нибудь богатенький торговец, а мы получим неплохие денежки, а может, даже имплантами возьмем.

— А если дергаться начнет?

Разноглазый помолчал, в задумчивости выпятив губы.

Лима внутренне замерла. На это она и рассчитывала: если они не захотят портить «дорогой товар», то отключат вибронити…

— Хрен с ним! — решил большой киборг, горящий злобой взгляд прожигал девушку. — Будет дергаться — без клешней останется!

— Но тогда за нее столько не возьмешь! — В Тощем взыграла жадность.

— Не жмись! Там все равно много будет.

— Чего не жмись? — скривился татуированный киборг. — Мне лишний имплант не помешает!

Разноглазый засопел, мысленно мечась между своей жадностью и злобой.

— Ну ладно, — решился он наконец. — Я согласен даже выручку не поровну поделить. Большую часть себе возьмешь! — выдавил он через силу.

— Значит, здорово она тебя уела, — усмехнулся Тощий.

— Пасть закрой! А то передумаю сейчас!

Лиме хотелось взвыть от досады. Видно, перестаралась она с насмешками и недооценила мстительность Разноглазого.

Татуированный снова повернулся к Лиме, в замутненном взоре читалось предвкушение близкого наслаждения и завтрашней наживы, он даже слюни пустил.

Лиму невольно передернуло от отвращения, что не ускользнуло от цепкого взгляда киборга.

— Что сучка, не нравлюсь? — с ехидной миной спросил он. — Ну ничего, через минутку ты будешь обожать меня и просить добавки.

Он двинулся к девушке, расстегивая штаны.

Разноглазый с улыбкой снова отошел к стене и приготовился смотреть спектакль.

Лима лежала, бессильная что-либо сделать. Выбор у нее, конечно, был. Она могла дернуть руками или ногами и остаться в результате без кистей и стоп, но это вовсе не гарантировало, что она не будет изнасилована, скорее наоборот, вызовет еще больший гнев киборгов, и тогда последствия будут совсем непредсказуемы. Один раз она уже ошиблась. Ей оставалось только безмолвно сносить все надругательства, ждать своего шанса и вырваться, когда он представится.