Нормальная сумашедшая семейка

Фрэнк подтолкнул локтей Стэна.

Так мы пошли?

Лисси заметила, как Фрэнк и Стэн подмигнули друг другу, и в голове у нее тут же раздался тревожный сигнал.

Ну что же, — вздохнула Грит, — будем делать хорошую мину при пло­хой игре.

Вслед за братьями девочки незамет­но выскользнули из кухни. Им нужно было срочно узнать, что означало пере­мигивание Фрэнка и Стэна. Наверняка ничего хорошего.

На лестнице Лисси придержала Тинку за рукав:

Все-таки это ты послала открыт­ку, да?

Да нет же!

А вот и да! Ты! Потому что влю­билась в своего Брета.

Но Тинка энергично помотала голо­вой.

Нет, нет и нет! — И, подумав, до­бавила: — И вообще, он не Брет, а Берт.

Влюбилась! — упрямо повторила Лисси.

Нисколечко! — Тинка топнула но­гой.

Врешь!

Не вру!

Нет, врешь!

Нет, не вру!

Но Лисси угадала. Правда заключа­лась в том, что неделю назад Тинка увидела в журнале фотографию смею­щегося Берта, ощутила странное щеко­тание в животе и... отправила открыт­ку. Теперь Тинка мучилась из-за того, что повлияла на выбор участника пере­дачи. Это было нечестно, а честность она ценила превыше всего.

Разумеется, Тинка не могла при­знаться Лисси ни в чем таком. Конеч­но, Лисси — ее сводная сестра и луч­шая подруга, но... Но ее характер — как весенняя погода, и, если у Лисси пор­тится настроение, ей может позавидо­вать даже плюющийся лавой вулкан.

«Мы должны колдовать только для чего-нибудь хорошего, — напомнила се­бе Тинка. — Иначе колдовство возвра­тится, и нам же самим здорово доста­нется». Но пока ничего не случилось, и все выглядело так, будто Тинка посту­пила правильно. Правда, некоторые за­клинания сбывались не сразу, а через несколько дней, но думать об этом

Тинке совсем не хотелось. Тем более что у нее были мысли поинтереснее. Как получилось, что ее открытка оказа­лась на дне барабана? Ведь она пришла одной из последних — значит, должна быть наверху. Или их все время пере­мешивают? Удастся ли и дальше скры­вать от Лисси то, что она сделала? И самое главное: что надеть, когда при­дет Берт? Короткий топик? Или белую блузку с широкими рукавами? Или...

Идем скорей! — Лисси была уже на самом верху, а Тинка все еще стояла на нижней ступеньке.

Она быстро догнала сестру, и девоч­ки, затаив дыхание, остановились перед комнатой братьев. Лисси кивнула на дверь, из-за которой доносилось неясное бормотание. Подкравшись на цыпочках, сестры приникли к замочной скважине.

...никогда не слышал? — спросил Стэн.

Что это?

Хождение по стенам!

И срабатывает? — недоверчиво про­тянул Фрэнк.

Еще не пробовал. Но на следую­щей неделе — обязательно.

Ну и как это делается? — скепти­чески буркнул Фрэнк.

Лисси часто казалось, что Фрэнк — инопланетянин, по какому-то недоразу­мению попавший в их семью.

Все просто обалдеют! — убедитель­но сказал Стэн. — У меня есть пара от­личных идей.

Тинка и Лисси озабоченно перегля­нулись. Они считали, что вместе их братья — взрывоопасная смесь и сплош­ное безрассудство.

Лисси нажала на дверную ручку. Она хотела предупредить мальчишек, чтобы не лезли в камеру, когда прие­дет телевидение, но комната оказалась заперта.

Дверь натерта порошком, вызыва­ющим зуд! — крикнул Стэн.

Девочки с визгом отпрыгнули и за­трясли головами, чтобы стряхнуть по­рошок. Братья хохотали как ненор­мальные. Они соврали, чтобы напугать Лисси и Тинку.

Лисси скорчила страшную гримасу. Конечно, Фрэнк и Стэн ее не видели, но зато она сама почувствовала себя лучше.

Девочки пошли в свою комнату и уселись в мягкие кресла.

Слушай, Тинка, а что будет, когда мы опозоримся по телевизору, как дру­гие семьи?

Тинке такая мысль в голову не при­ходила. А Лисси продолжила:

Мы-то уж как-нибудь сумеем не выставить себя на посмешище. Но у нас четыре брата и довольно странные ро­дители. Представь, что будет, если они вдруг начнут танцевать танго...

Тинке показалось, что у нее волосы встают дыбом, и вообще ей стало зябко в теплой комнате. Каждый понедельник в школе только и говорили о семье, ко­торая в воскресенье опозорилась в «Се­мейном счастье». Тинка и Лисси всегда с удовольствием сплетничали вместе со всеми.

Может, все будет хорошо? — Тинка пыталась успокоить прежде всего себя.

Лисси фыркнула:

Этого я и боюсь. Ужасно неловко получится!

Тинка вздохнула. Ее мучили угры­зения совести. Совесть давила на пле­чи, как мешок с мокрым песком.

Ну... — нерешительно начала она. — Может быть, мы могли бы... В общем, мы могли бы, наверно, наколдовать, чтобы все было так, как надо. В этом же нет ничего плохого, правда?

Лисси радостно вскочила с кресла. Ей любой повод сгодится — лишь бы поколдовать.

Правильно! Нам не остается ни­чего другого — мы ведь хотим избежать катастрофы!

И они решили в понедельник, после школы, наведаться в свой колдовской домик. Домик принадлежал только им, входить туда не разрешалось никому. На садовых воротах висела табличка:

«НИКАКИХ МАЛЬЧИШЕК!»

И с этим никто не шутил.

Караул! Волшебство под запретом!

Несколько месяцев назад жизнь Тинки и Лисси перевернулась с ног на голову. Все, что было раньше, теперь представ­лялось сном.

Жили-были две семьи — семья Клювелей и семья Тедимайеров. Семья Клювелей — это Грит и ее дети: Тинка, Стэн и Торстен. Папа Клювель бросил их и ушел к другой. Тинка не могла ему этого простить.

Семья Тедимайеров — это Борис и его дети: Лисси, Фрэнк и Дэвид. Пер­вая жена Тедимайера была врачом. Она умерла, заразившись тяжелой болезнью. Лисси так горевала, что стала колючей и грубой, как мальчишка, — из-за страха когда-нибудь пережить подобное снова.

Поначалу Тинка и Лисси терпеть друг друга не могли. Лисси считала Тинку заносчивой, глупой и скучной. И даже называла коровой, у которой нет ни капли вкуса. Тинка, в свою оче­редь, была уверена, что Лисси — само­довольная хвастунья, которая постоян­но выходит из себя и скандалит.

Классная руководительница госпожа Райнгард посадила девочек за одну парту, чтобы Лисси не отвлекалась и не болтала на уроках. Это было ужасно!

Но тут в жизни одноклассниц про­изошло то, что не могло присниться им даже во сне. Борис Тедимайер и Грит Клювель полюбили друг друга и решили жить вместе одной большой семьей. И поженились. Так Лисси и Тинка стали сводными сестрами.

Правда, подружились девочки сов­сем по другой причине. Дело в том, что одна чудаковатая пожилая дама, к которой они пришли, выполняя вне­классное задание, подарила им дом. Да-да, настоящий дом, как бы неве­роятно это ни звучало! Маленький, но очень симпатичный, и к тому же с садом. Такого сада во всем городе не отыщешь — ни в одном другом саду де­ревья не могут сами шевелить ветками, да еще прогонять непрошеных гостей.

Пожилую даму звали госпожа Шикетанц. Она оказалась колдуньей и да­же состояла в Клубе колдуний. Свое членство в этой организации она пере­дала Тинке и Лисси, и с тех пор у них появились колдовские силы! Использо­вать эти силы нужно было очень осто­рожно.

Вскоре Тинка и Лисси обнаружили, что, хотя они абсолютно разные — как мороженое и горячий чай, это вовсе не мешает им быть подругами. В новом доме Клювелей-Тедимайеров девочкам отвели общую комнату, и они постави­ли родителям условие: каждую неделю, с вечера пятницы до вечера воскресенья, они будут проводить в собственном доме. Никаких родителей и никаких мальчишек! Грит и Борис перегляну­лись... и согласились.

Возможность проводить выходные в собственном доме уже бередила вооб­ражение, а поскольку в этом доме все было не совсем обычно, или, точнее, совсем необычно, девочки не переста­вали удивляться. Они твердо решили стать по-настоящему хорошими кол­дуньями и упражнялись каждую сво­бодную минуту.

Их шедевром должно стать укроще­ние братьев и превращение старомод­ных родителей в современных — таких, о которых мечтал бы каждый ребенок.

* * *

В понедельник в школе только и говорили, что о Клювелях-Тедимайзерах и «Семейном счастье». Едва Тинка и Лисси свернули к школе, как их сра­зу окружила толпа. Ребята были возбу­ждены, глаза у них горели, кое-кто ух­мылялся, кто-то завидовал, и отовсюду сыпались вопросы.

Здорово! А они уже у вас дома? Уже снимают? Может, они здесь? А я попаду в телевизор? — спрашивали слева.

А в туалете тоже будут снимать? А в школу приедут? — слышалось справа.

Какой-то мальчишка с крашеными волосами нахально выкрикнул:

—   Эй! А голыми вас покажут? Его приятель подхватил:

—   Вот это будет прикольно! Девочкам просто не давали проходу.

На переменах у них за спиной шушу­кались, на уроках забрасывали запи­сочками: «Вам много заплатят?», «Вы рады, что станете знаменитыми?», «Не­ужели вам хочется, чтобы про вас все всё узнали?».

Лисси делала вид, что ее это нис­колько не касается, но на самом деле у Мисс Невозмутимость по спине бегали мурашки. Тинка поглядывала на сест­ру, и беспокойство Лисси усиливало ее собственные страхи. -Она все сильнее корила себя за то, что отправила от­крытку. Ей даже казалось, что она уже слышит, как вся школа обсуждает пе­редачу с участием Клювелей-Тедимайзеров и все злословят и ехидничают.

Больше всего Тинке сейчас хотелось повернуть время вспять. Воскресенье, Берт копается в барабане, Тинка кол­дует — и Берт достает чужую открытку. «Можно ли колдовать в обратную сто­рону, в прошлое?» — размышляла Тин­ка, грызя карандаш.

—   Приятного аппетита! — услышала она и вздрогнула.

Госпожу Райнгард в школе прозва­ли госпожой Смерч, потому что никто не видел ее идущей нормальным раз­меренным шагом — она всегда проноси­лась как ураган.

— Приятного аппетита! — повторила госпожа Смерч. — Ты проголодалась так, что готова съесть карандаш?

Тинка смущенно улыбнулась и по­ложила карандаш, на котором остались следы ее зубов.

В час дня уроки закончились. Вопро­сов к этому времени поубавилось, зато колких замечаний стало больше. Лисси даже пригрозила Ларсу, который был старше на два года, что поколотит его, если тот не перестанет отпускать в их адрес дурацкие шутки. И хотя Ларе был выше на полторы головы и раза в два шире в плечах, это подействовало — все знали, что Лисси лучше не доводить, в ярости она становилась похожей на дикую кошку.

Наконец Тинка и Лисси остались од­ни. Девочки бежали до самого Кристаль­ного переулка и остановились только пе­ред забором, за которым находился их сад. Тинка согнулась пополам и никак не могла отдышаться, у нее кололо в боку, лицо раскраснелось, лоб вспотел. Лисси тоже запыхалась, но заметила, как Тинка украдкой потрогала свой живот над поясом джинсов. Животик никак не исчезал, и Тинке это не нравилось. Зато ей нравились пирожные, мороженое и конфеты, а вот занятия спортом она иг­норировала.

— Берту ты и так понравишься! — Лисси не удержалась от легкого укола и заслужила в ответ свирепый взгляд сводной сестры.

Доски забора на первый взгляд смо­трелись так, словно вырезал их самый неумелый ученик столяра — ни одной прямой. Но если приглядеться, станови­лось понятно, что каждая доска по фор­ме напоминает кошачий силуэт. А если смотреть совсем внимательно, чего почти никто не делал, можно было заметить, что доски иногда меняли свою конфи­гурацию — кошки шевелились, когда их никто не видел. Прохожие иногда чув­ствовали, будто за ними кто-то наблю­дает. Но круглые дырки от сучков в за­боре никому не казались похожими на глаза...

Здравствуйте, ворота! Впустите нас, пожалуйста... - отдышавшись, про­говорила Лисси.

Ворота послушно распахнулись. Ключ не был нужен.

Ноябрьское солнышко светило в пол­ную силу. На старых узловатых деревь­ях кое-где болтались желтые и красные листья. Ветра не было, но сучья посту­кивали друг о друга - так они приветст­вовали Тинку и Лисси.

Давай попробуем поколдовать в об­ратную сторону и изменить прошлое,— на ходу предложила Тинка.

Это означает, что ты отказыва­ешься от свидания с Бертом? — снова съехидничала Лисси.

Но на этот раз Тинка не рассерди­лась.

Это означает, что я отказываюсь от комментариев всяких дураков вроде Ларса и не хочу становиться предме­том насмешек.

Лисси, которая всегда была готова поспорить, на этот раз согласилась с се­строй.

Ты права. От этой истории одни неприятности.

Тогда колдуем?

Но в следующую же секунду Тинка испуганно отпрянула назад и налетела на Лисси, идущую следом.

Что с тобой? — удивилась Лисси и вдруг заметила фигуру, возникшую перед ними словно из-под земли.

Сухощавый сутулый человек с таким недовольным и кислым лицом, будто каждое утро выпивал по литру уксуса и постоянно держал во рту дольку лимо­на, вытянул костлявую руку и поднял вверх указательный палец.

Нет, деточка, колдовать ты не бу­дешь! — скрипуче произнес незнакомец, почти не шевеля губами.

На нем были брюки клеш и без­вкусная пестрая рубашка. Может быть, это и считалось модным лет пятьдесят назад, но теперь никто из знакомых Тинки и Лисси не рискнул бы надеть подобное старье.

Тинка все еще смотрела на незна­комца широко распахнутыми глазами, а Лисси уже встала впереди и реши­тельно спросила: