Исповедь

– Книга? – удивленно переспросил Джек, взяв ее в руки. – Я не помню, что бы у заключенного была в камере какая либо книга, – он живо перелистал страницы. – Это же библия. Да, в самом деле, обыкновенная библия.

– Довольно таки странно это. Ты не находишь Джек? Заключенный перед смертью читал библию.

– Что же тут странного? – поинтересовался Джек.

– Странно то, что книга лежит у противоположной стены от трупа. – Ответил Гари, еще раз всматриваясь в застывший с протянутой рукой труп.

– Ну, что с того? Ничего необычного… – слегка взволнованным голосом протянул Гари.

– Я готов поклясться, что в камере у заключенного не было никакой книги. А ну-ка рассказывай, иначе нам обоим несдобровать, – немного погодя он продолжил с суровым видом старшего по должности, – Лучше расскажи все сейчас, до того, как этим займется прокуратура. Куда ты ходил этой ночью?

– Ладно, ладно, – голосом виновного проговорил Гари, – от тебя ничего не скроешь.

– А от следователя – и подавно. Тебе здорово может влететь от начальства, ведь суд еще не завершен, а заключенный уже мертв. Понимаешь? – сказал Джек.

– Ну, хорошо, – согласился Гари, – сегодня ночью, когда мы попрощались, и ты пошел спать, я не удержался и отправился к камере смертника, что на первом этаже. Он то и передал мне эту библию. Он сказал, что невиновен, и, что никого не винит в своей участи. Он сам себя обвинил, в том, что часто ссорился со своей женой, да так, что их соседи ничего не упускали из виду. Ему только сынишку маленького жаль, что одного оставляет.

– Я вспомнил, откуда книга появились у этого парня, – промолвил вдруг Джек.

– Откуда? – поинтересовался Гари.

– Ее принес один священник. Да, точно, – словно вспоминая, проговорил Джек, – он тогда подходил к его камере, на первом этаже, что бы исповедовать заключенного перед его казнью. Ведать он то и оставил библию ему, что бы тот помолился.

– Верно, он мне так и сказал, а потом добавил, что будто эта книга помогла ему обрести душевный покой, и теперь, пусть она поможет другому заключенному. Ну, тому, что сидит в подвале, чья участь еще не решена, над которым еще идет суд.

– Черт возьми, Гари, – сурово произнес Джек, – откуда же он узнал о заключенном в подвале, не от тебя ли?

– Да, от меня, – ответил Гари с наивностью школьника, – Я подумал, что если эта библия помогла ему обрести покой, то может она и тому, другому заключенному тоже поможет.

– Как видишь, она ему не сильно-то и помогла, – произнес Джек глядя на склонившийся с протянутой рукой труп. – И, что же дальше?

– Да, ничего особенного. Я взял эту книгу и отнес ее в подвальные помещения. Там в камере было неимоверно темно, и мне как-то стало не по себе почему-то. Я позвал его, но никто не откликнулся, а тут еще эта лампа, что в коридоре, начала мигать, погружая меня в темень. Ну, в общим, я испугался, и швырнул книгу к камере, вот к этой стене получается, там, где она и лежала. Вот и все.

– Да-а, – протяжно вымолвил Джек, голосом старшего по должности, – ну, ты и натворил дров. Он то, – указывая пальцем на труп, – небось и не читал ее. Да и как тут читать, если темень сплошная. Мальчишка ты. – Джек почесал на затылке и продолжил, – Ладно, спасу я тебя, а заодно и себя. Я не снимаю вины с себя, сам виноват, что неопытному работнику доверился и пошел спать, позволив тем самым тебе хозяйничать тут. Эту книгу я заберу, – сказав это, он сунул библию в карман, – Вот так будет лучше. Теперь слушай внимательно, о чем бы тебя ни спрашивал следователь, ты ничего не видел, и никакой книги у заключенных не видывал, и уж тем более не передавал. Все понятно?

– Да, да, разумеется, – с радостью согласился Гари.

– Эту книгу я оставлю в нашем столе, вдруг священник вернется за ней. Если спросят – ты ничего не знаешь. А я скажу, что ее священник оставил, для заключенных. Что касается этого пятна на запястье, то… а, пусть следователи ломают над этим головы. Это не наше дело.

– Может быть, он сам с собой боролся? Так ведут себя психи, когда одна половина мозга противостоит другой. Все тело тогда разделяется на два противоположных лагеря. Вот он сам себе и передавил вены на запястье, борясь с собой, – гадал Гари.

– Может быть, кто знает, – согласился Джек всматриваясь в запястье трупа, – То, что он ненормальный, не нам решать, на то следователь есть, ясно.

– Конечно. Наше дело простое – охранять. А, что это за священник был? С какой паствы? – спросил неожиданно Гари.

– Да, какая тебе разница, священник как священник… – хотя постой… нет, не помню… его имя не то Питер, не то Пат…, вспомнил, его звали Патрик. Да, точно Патрик Стивенс.

– Почему же священник сам не отдал библию этому заключенному? Почему выбрал того, что наверху? Ведь тому все равно помирать, – спросил Гари, немного успокоившись, что ему за ночные похождения ничего не будет.

– Когда священник посетил нашу тюрьму, этого заключенного еще не было, не было выдвинуто и обвинений против него, и вообще даже преступления его тогда еще не было. Возможно, его оправдают, ведь суд еще не завершен, сегодня последнее слушание.

– Да уж, – протянул Гари, – если и оправдают, то теперь посмертно.

Спустя неделю со смерти заключенного в одиночной камере, и после внеочередного заседания суда, возникшего и проведенного в силу появления новых обстоятельств в деле одного из заключенных приговоренного к смертной казни и полностью оправданного позднее, выпустили на свободу отца годовалого мальчика, который был для него единственным родным, близким и горячо любящим человеком во всем мире.