Земные врата

Похоже, открывался сезон охоты на земного человека, и Джо нравилась эта идея. «Он даст мне минуту, а затем закричит», — подумал я, идя к дверям широким, твердым шагом. В лучшем случае я успею скрыться в темноте улиц, там все-таки безопасней, чем в многолюдном зале.

Неподалеку от входа стояла группа жрецов. Я нервно оглядел их. Одеты они были все одинаково, только некоторые сняли плащи и головные уборы. Несмотря на свое состояние, я обратил внимание на их довольно странные прически.

У одного грива рыжих волос торчала как петушиный гребень, у другого передняя часть головы была выбрита, а с затылка свисали длинные локоны. У третьего по центру головы была выбрита Полоса больше дюйма шириной. Тогда все эти жрецы показались мне смешными, но если бы Дио в тот момент поднял тревогу, я бы, вероятно, воспринял все по-другому.

До дверей оставалось шесть шагов. Один шаг. Я уже встал на освещенные ступени. Я торопился, но не смог удержаться и оглянулся. Дио на меня не смотрел. Он поднял руку и небрежно кивнул какому-то проходящему мимо жрецу. Я остановился и развернулся. Дио снова посмотрел на меня, нежно поглаживая свой подбородок.

Направляясь к проходу под аркой, я опять находился в какой-то дурацкой растерянности. Была ли вообще какая-нибудь опасность? Знал ли Фалви, о чем говорил? Но ведь Кориовл, кто бы он ни был, говорил всерьез. Если бы я смог найти Фалви и проследовать за ним до Кориовла, то, возможно, узнал бы, в чем дело.

Сразу за аркой находился аккуратный сквер, переходящий в парк, окруженный высокой стеной. В этой стене были устроены ворота. Именно туда вела мощеная дорога. У самих ворот выстроилась очередь. Я пошел в том направлении, постепенно привыкая к темноте.

Небольшая площадка у ворот освещалась льющимся из чаши светом. Я увидел жреца, в небрежной позе стоявшего у высокой хрустальной вазы, высотой ему по пояс. По мере того как очередь продвигалась, каждый жрец подходил к вазе и бросал в нее монету. Кассиру было заметно скучно, хотя он продолжал следить за процедурой, правда вполглаза.

Пристроившись к очереди я оглянулся. Сквозь арку я видел в огромном зале движущиеся толпы жрецов, но Дио исчез. Впрочем, это ни о чем не говорило. Мне не терпелось быстрее вырваться из стен храма. Что делать дальше, я еще не знал. Передо мной стояла дюжина жрецов, медленно продвигавшихся вперед. Я слышал звон монет. Сколько нужно бросить? Почему Дио дал мне эти монеты? А самое важное — много ли он знает, и какую игру ведет?

Кто-то грубо толкнул меня сзади. Я стал поворачиваться, шлем съехал мне на глаза, и в этот миг затмения раздался голос Фалви:

— Давай пошевеливайся!

Обратно я повернулся значительно быстрей. Сразу за мной в очереди стоял Фалви. Я поспешно подвинулся вперед, сокращая разрыв, образовавшийся из-за моей задумчивости. Сзади шаркал ногами Фалви.

Просто удача, что я не потерял его! Теперь от него зависит, найду я Лорну или нет. Однако мне было неуютно. Я чувствовал себя так, словно мне на спину прикрепили мишень, для более точного попадания.

Я неумолимо продвигался все ближе к освещенной площадке, где стоял кассир.

Передо мной уже шесть жрецов… пять… четыре. Я уставился вперед, плотно сжав монеты в горячей ладони. Непроизвольно заметив размер и форму монет, которые бросали в вазу, я разжал кулак и выбрал монету, показавшуюся подходящей. Передо мной уже только двое… один… никого. Я наклонил голову вперед, надеясь, что мой профиль не будет виден Фалви, и бросил монету в вазу. Кассир пристально посмотрел на меня, обежал глазами с головы до ног. Наверное, он заметил мои ботинки и брюки!

— Подождите-ка! — воскликнул он, глядя мне в глаза. — Вы одеты не по форме.

Он выразился не совсем так, но смысл был тот же. И тут Фалви пронзительно закричал прямо мне в ухо:

— Ну и черт с ним, Весто! Я очень спешу. Давай быстрее!

Он грубо толкнул меня к воротам. Я не возражал. Быстро миновав их, я отошел в сторону.

У чаши разгорелась перепалка, которая, впрочем, скоро закончилась яростным криком Фалви. Затем он прошел в ворота и заспешил в темноту. Появившийся на мгновение Весто выругался ему вслед, а я отошел дальше в тень. Когда Весто скрылся, я поспешил за Фалви, проявляя чудеса осторожности, пока мы пересекали огромную, ярко освещенную площадь перед храмом.

Глава 6

Мое положение было намного более трудное, чем у жителя Чикаго, внезапно очутившегося в Бомбее, Лхасе или Москве. Любой парень из Штатов видел эти города на экране, читал о них и знает, что в Бомбее он встретит индусов. К тому же не так велика принципиальная разница между такси и рикшей. Тем не менее даже он будет чувствовать себя, не в своей тарелке. Что уж говорить обо мне, попавшем в совершенно чужой мир Малеско. Я боялся выдать себя каким-нибудь нелепым поступком. Марсианин может спуститься с толпой в метро, и все будет в порядке, пока он не упрется в турникет, пропускающий пассажира лишь за монету. Тут он начнет отчаянно соображать, какой ритуал следует исполнить, и засветится. Он еще может догадаться о назначении разменных киосков; но если у него нет валюты США, то он влип. Даже если наш марсианин говорит по-английски, все равно возникнут проблемы, так как никто из работающих в этих киосках по-человечески объясняться не может.

Какую пользу я мог извлечь из монет, которые мне одолжил Дио? Достав их из кармана, я стал их на ходу рассматривать. На них были изображены римские цифры — I, II, V, XX и загадочные символы, те же, что и на дверях храма. Монеты уже достаточно стерлись, поэтому деталей я не разобрал. Кромки монет были покрыты причудливым узором, из чего я сделал вывод, что и в Малеско есть фальшивомонетчики.

Малеско действительно оказался радужно-красным городом. Но не таким сказочным, как в рассказах дядюшки Джима. Некоторые стены были исписаны словами, которых мой дядюшка не заносил в словарь, но их значение легко угадывалось, а на улицах хватало грязи.

Город был немноголюден. Лишь однажды я встретил галдящую толпу, прижавшую мужчину в сером к стене. Я некоторое время раздумывал, не поспешить ли мне на помощь, ведь он мог оказаться принцем из какой-нибудь соседней страны и его благодарность в дальнейшем могла оказаться очень кстати.

Но тут поблизости приземлился летательный аппарат, и я поспешно присоединился к толпе и закричал вместе со всеми. Из аппарата, похожего на позолоченную колесницу, вышли люди в униформе. Полиция увела свою жертву, а из разговоров я понял, что «принц» — обыкновенный карманник. Так что в Малеско, как в любом другом нормальном городе, жизнь шла своим чередом.

Фалви хорошо знал дорогу. Я старался не терять из виду его торопливую фигуру в полосатом шлеме. Воспоминание о Дио тоже заставляло меня не терять даром времени. Я почти не сомневался, что он понял, кто я и откуда. А может, все-таки, нет?

От этой прогулки у меня не осталось цельного впечатления о городе, запомнились лишь отдельные штрихи: движущиеся огни над головой, сверкание драгоценностей, которые здесь носят и женщины и мужчины, порхающий в воздухе серпантин. Одна ленточка обвилась вокруг моей шеи, и на ней было написано: «Приходите в Бани Божественной Воды».

Что ж, именно это я и собирался сделать, при условии, что найду эти Бани.

Некоторых аспектов жизни чужого города я просто не мог предвидеть, например, странного отношения населения к жрецам. Впервые я столкнулся с этим, когда какой-то мужчина, увидев меня, сошел с тротуара в водосточный желоб и поклонился с таким самоуничижением, что я невольно приостановился.

В первый момент я подумал, что он меня раскусил и затеял эту игру, чтобы усыпить внимание, а затем ударить по голове и куда-нибудь утащить. Но потом я догадался, в чем дело, однако понятия не имел, каково должно быть ответное приветствие.

Я поискал глазами Фалви, но увидел только его головной убор, покачивающийся далеко впереди и быстро удалявшийся. Если приветствовали меня, значит, должны были приветствовать и Фалви, но он, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания. Поэтому я решил пройти мимо с надменным видом. Однако я так и не осмелился обернуться, чтобы увидеть ответную реакцию.

Ничего не произошло, значит, и на этот раз все в порядке. К счастью, не каждый прохожий был так благочестив, но дорогу мне уступали и провожали почтительными взглядами. Я начал присматриваться к этим взглядам, пытаясь понять, как здесь относятся к жрецам. Большинство прохожих смотрело с уважением — глупо и благоговейно. Были и сердитые взгляды, а в некоторых читалась откровенная ненависть. Время от времени прохожие проявляли ко мне явно уничижительную почтительность — возможно, ими двигало раскаяние и, чувствуя за собой грехи, они замаливали их, ползая по сточному желобу.

Мне это не понравилось, как не понравилось и духовенство, поощряющее подобное к себе отношение. Но, в конце концов, это не мое дело. Я хотел лишь побыстрее выбраться отсюда, забрав Лорну, если, конечно, удастся ее найти.

Трудно рассказать вам обо всем, что я увидел за короткую прогулку по Малеско. Этот город не похож на Нью-Йорк, Чикаго или город из сказок «Тысяча и одной ночи». Мне попадались по дороге лавки, но их витрины были большей частью закрыты, а те, которые удалось рассмотреть, показались очень странными. По улицам двигались повозки, о которых я могу сказать лишь то, что они перевозили пассажиров и, кажется, подчинялись каким-то правилам движения. Один раз я заметил в небе движущиеся огни и вспомнил о том летательном аппарате, который видел с балкона.

Газет в Малеско не было. Вы не поверите, как не хватает такой обычной вещи, как пресса, пока не убедитесь, какую огромную роль играют газеты в повседневной городской жизни. Не видно обрывков печатных страниц в сточной канаве, не слышно шумных мальчишек-газетчиков на перекрестках, нет лотков с журналами и прохожих со свернутой газетой под мышкой. Зато почти в каждом квартале я встречал то, что заменяет малескианцам газеты. Вдоль домов тянулись длинные стеллажи, на которых покоились пухлые тома форматом с многотиражку. Обычно возле стеллажей топталось несколько человек, погруженных в чтение. Гоните монету, и вы узнаете свежие новости. Я пожалел, что нет времени остановиться и почитать, какие же новости сегодня в Малеско.

Фалви быстро двигался вперед, и мне пришлось пройти мимо, под осуждающий взгляд торговца новостями. Тогда я не знал прав жреца, а то мог бы просто взять этот том под мышку и уйти. Никто бы и слова не сказал. Но я преследовал Фалви.

Вокруг творились странные вещи. Я уже начал привыкать к реакции прохожих, к их взглядам, полным то благоговейного трепета, то откровенной ненависти, но меня ждали и другие сюрпризы. Внезапно какой-то голос настойчиво прошептал мне на ухо: «Послушайте!».

В панике я остановился и резко оглянулся, но никого поблизости не увидел. Правда, за мной шел мужчина в одежде жреца, но он был слишком далеко, чтобы…

— Послушайте! — снова раздался шепот. — Это важно! Возможно, от этого зависит ваша жизнь!

На секунду я задрожал, как скелет на проволочках. Поблизости по-прежнему не было никого. Шепот то затихал, то усиливался, словно раздался из радиоприемника в тот момент, когда вы крутили ручку настройки.

— Я открою вам секрет, — голос зазвучал с новой силой. — Пейте эликсир, пейте освежающий тоник, который удлинит вашу жизнь. — Вдруг голос запел: — Эликсир, эликсир Матушки Цереры… — и опять снизился до заговорщицкого шепота: — Послушайте! Послушайте! Это важно…

Я в сердцах выругался — реклама и сюда добралась!

Фалви уже сворачивал за угол. Я пошел быстрее, время от времени попадая в полосу звуковой рекламы, которая незримо тянулась вдоль улицы, подобно ленте серпантина. Мое первое впечатление от Малеско не подготовило меня к встрече с подобным феноменом.

Я свернул за угол и опять увидел Фалви. Он ни разу не оглянулся назад, спеша по темной кривой улице, освещаемой лишь огнями витрин. Неожиданно я вспомнил о жреце, который шел за мной, и, хотя в этом не было ничего необычного, на всякий случай оглянулся. Из-за угла появился Дио. Он обошел группу подростков, которые шли взявшись за руки и занимали половину тротуара. Казалось, он не смотрел на меня. Я опять разглядел на его лице свирепую радость предвкушения победы, он даже не пытался это скрывать.

Вспомнив о Фалви, я отвернулся и подумал: «Какая часть этого злорадства относится к нему, а какая — ко мне?» Тощий жрец опять скрывался за поворотом, и мне пришлось ускорить шаг. Я почувствовал, как концентрические круги снова собираются в мишень на моей спине. Сзади шел Дио, и это не предвещало ничего хорошего.

Что делать? Я не мог скрыться, не потеряв Фалви, а с ним и единственной надежды найти союзника. Я шел на встречу с Кориовлом, ведя за собой Дио.

Из подслушанного в комнате разговора я сделал вывод, что безопасность Кориовла зависит от конспирации. Разоблачение представляет для него смертельную опасность. А какой мне прок от покойника? Тогда ведь и я не смогу вынуть голову из петли, в которую залез.

Итак, мы втроем устало тащились по радужно-красному городу, продолжая нашу маленькую игру под названием «гонка за лидером». Все это время я неустанно размышлял, как нарушить планы Дио и как, обойдя Фалви, объединить свои усилия с Кориовлом.

Хорошо было бы предупредить Фалви о нашем преследователе, он, несомненно, нашел бы способ разделаться с этим соглядатаем. Нужно только догнать Фалви, хлопнуть его по плечу и сказать:

— Послушай! Это важно! Пей эликсир…

Нет, это совершенно не годится! Мне показалось, что я слегка опьянел. Наверное, я сделан не из того теста, что герои расхожих повестушек. Я чувствовал усталость, болела голова, в которую лезли мысли об ужине. Конечно, если я предупрежу Фалви о нашем преследователе, то он сможет легко прикончить Дио. Но сначала разделается со мной, а это не входило в мои планы. Поэтому мы вдвоем старательно вели Дио прямо к Кориовлу.

Трижды свернув, Фалви вышел на широкую оживленную улицу, ведущую к нужному мне зданию. Цветными огнями горела вывеска: «Бани Божественных Вод». Я вздохнул с облегчением: теперь уже было невозможно заблудиться. «Божественные Воды» видны за многие мили — это и есть та огромная сфера, наполненная огненной жидкостью, которую я впервые увидел из своей квартиры, когда Лорна провалилась в неведомый мир.

«Лорна, — задумался я, — Лорна Максвелл». Из-за нее я очутился в Малеско, явился разыскивать не прекрасную принцессу в роскошном наряде, усыпанном драгоценностями, не очаровательную наследницу древнего титулованного рода, чтобы защитить ее честь со шпагой и пистолетом в руках. Нет, я здесь, чтобы найти и вернуть в наш мир певичку из кабака — Лорну Максвелл. Боюсь, эта драма не по мне, и я не хочу быть в ней героем.

Мы уже прошли половину улицы, ведущей к Баням, когда произошло маленькое чудо. Неожиданно зазвучала музыка. Сначала чуть слышно, затем все громче и громче, пока не заглушила все другие звуки города. Люди на улицах остановились и подняли головы.

Я тоже посмотрел вверх и увидел на облаке светлое пятно.

К тому времени уже совсем стемнело. Ночь была безлунной, но звездной, правда из-за городских огней видны были только самые яркие звезды. Я с удивлением обнаружил Большую Медведицу, пожалуй, единственное созвездие, которое знаю. Значит, перемены не так уж велики, как мне показалось, если звезды на своих местах. Светлое пятно на облаке постепенно приобретало форму человеческого лица. Единый вздох восхищения вырвался из тысяч грудных клеток вокруг меня, гигантский, но почти не слышный. Лицо на облаке стало четче и приобрело знакомые черты.

Еще через несколько секунд огромное, светящееся лицо Лорны Максвелл улыбалось мне с облака, лицо такое же идеально красивое, как и то, что я видел на стене дома. Она была красива, нежна, обаятельна, а ее улыбка просто изысканна. Лорна, которую я знал, не могла быть такой. Улыбка медленно угасла, и я понял, что смотрю не на плакат, а на реальное отражение женщины, кем бы она ни была.

Огромные, как плавательные бассейны, сияющие голубые глаза дарили мягкий свет жителям Малеско. Музыка стихла, губы на облаке зашевелились, и над затаившим дыхание городом раздался голос Лорны. Теперь я не сомневался, что это была она. Голос, как и лицо, был сильно изменен, но не до конца — я узнал в нем прежние интонации Лорны. Над Малеско поплыла нежная музыка этого голоса.

— Настал час моего ухода, — сообщала Лорна городу. — Я возвращаюсь к созерцанию, а вы, мои преданные друзья, выходите на вечерний моцион. Идите со спокойным сердцем и моим благословением, жители Малеско. Не забывайте ваших жрецов и их учение. Полностью внесите свою дань в казну Храма, когда сегодня будете платить за вход. Будьте добродетельны, будьте счастливы. Своим поведением вы должны заслужить право перейти в лучший мир. Я буду ждать вас в Раю, друзья мои. Я буду ждать вас на священных дорогах Нью-Йорка.

Изображение стало гаснуть. По толпе прокатился рокот ответных голосов. Я не мог ошибиться, но и поверить тоже не мог. Они повторяли последние слова Лорны.

— Нью-Йорк! Нью-Йорк! — весь Малеско шептал название земного города.

Глава 7

Я видел, как Фалви быстро поднимался по широкой лестнице под куполом Бань. На мостовой и на стекле разменной будки у входа в «Бани Божественных Вод» отражались разноцветные огни ночного освещения. Когда Фалви бросил монету в стеклянную чашу, контролер, стоявший у дверей, щелкнул турникетом. Жрец прошел внутрь. Я поспешил подняться по лестнице, перебирая пальцами монеты, одолженные мне Дио.

Увиденное недавно, придало мне бодрости и одновременно смутило. Я пока еще не много понимал, но уже почувствовал себя гораздо более важной персоной, чем, скажем, четверть часа назад.

Все не так просто. Женщина с Земли попадает в Малеско, здесь из нее делают некий символ, возносят до небес, откуда она вещает какую-то полурелигиозную дребедень. Потом появляется еще один пришелец — я. На него сначала набрасывается жрец, а затем преследуют по улицам, как преступника.

Больше всего меня потряс, естественно, нью-йоркский мотив здешней очень материалистической религии. Это нечто невообразимое! Может быть, позднее мне кто-нибудь все разъяснит, но до тех пор даже предположений строить не имеет смысла. Подумать только: «священные дороги Нью-Йорка!»

Я видел, какое впечатление на людей произвело шоу в облаках. Когда оно закончилось, город заполнил благоговейный шепот, перекрывший обычный городской шум. По подслушанным уличным разговорам я понял, что появление Лорны в облаках было воспринято как чудо. Никто, кажется, даже не подумал, что все это можно сделать при помощи техники.

Это сбивало меня с толку. Странно, что при таком уровне техники в Малеско его жители с благоговейным трепетом относятся к кинопроекции и радио.

Я не знал, как конкретно жрецы все это сделали, но знал, что это принципиально возможно. Я и сам пережил некоторое потрясение, но оно было вызвано переменами, происшедшими в Лорне.

Тем временем Фалви прошел под огромной аркой и скрылся в здании. Он был неумелым конспиратором. С первого взгляда было видно, что он участник тайного заговора, имеющего своей целью свержения правительства.

Уже одни нервные взгляды через плечо выдавали его. А то, что, осмотревшись перед входом, он и меня не заметил, свидетельствовало о том, что Фалви как тайный агент — абсолютный ноль.

Правда, и у меня не было оснований для излишней самоуверенности. К тому же, меня беспокоили брюки и ботинки, торчавшие из-под плаща. Мне все время казалось, что они бросаются в глаза, словно подсвеченные неоном. Я боялся потерять Фалви из виду, но не решался подойти к будке у входа в одиночестве, а тем более попытаться проникнуть в здание. Пришлось дождаться, пока подошла группа человек из пяти или шести, достаточно веселых и потому беззаботных. Когда они начали подниматься по лестнице, я присоединился к ним. Один из мужчин бросил несколько монет в стеклянную чашу у входа.

Мы уже почти прошли турникет, когда контролер, окликнул нас. Я не разобрал, что именно он сказал, но тот, кто шел впереди всей группы, оглянулся, застенчиво улыбнулся и бросил еще одну монету в ящик на стене здания.

«Храмовый ящик, — подумал я, — который Лорна так назойливо рекламировала в телепередаче с облака». Я стал прикидывать, сколько монет нужно бросить в стеклянную вазу и этот ящик, и вспомнил, что Фалви проигнорировал священную кубышку. Мой шлем, нижнюю кромку которого я чувствовал щекой, словно подсказал мне объяснение: жрецам не нужно жертвовать на свое собственное содержание.

Набравшись храбрости, я небрежно бросил монету в стеклянную чашу и спокойно прошел вслед за той компанией. Никто не остановил меня и не обратил на меня внимания. Я поддался искушению и оглянулся. Следом за мной поднимался Дио.

Вход в Бани вел в огромную ротонду; Фалви нигде не было видно. Я потерял его. Какая ирония судьбы: с самого появления в Малеско я не упускал этого жреца из виду ни на минуту, и за пять минут до встречи с Кориовлом — потерял.

Зал был заполнен народом. Всюду пестрели яркие цветные туники и короткие плащи. Если в Бани и допускались женщины, то для них, вероятно, имелся отдельный вход. В этом зале находились только мужчины.

Мне ничего не оставалось, как положиться на судьбу. Все входящие двигались в одном направлении в дальний конец зала, и я пошел вместе со всеми, надеясь там встретить Фалви. При иных обстоятельствах я, возможно, получил бы большое удовольствие, побывав в этих Банях. В большом зале стояла приятная прохлада, играла музыка, над головами висел не то дым, не то туман, и, подсвеченный разноцветными огнями, он разделялся на зеленые и фиолетовые слои.

Ряды балконов поднимались под самый купол ротонды. С высоты доносились смех, музыка и звон стаканов. То тут, то там сыпался дождь конфетти, и узкие ленты серпантина спиралями появлялись из цветного тумана. Странно, что дядюшка Джим никогда не рассказывал мне об этих Банях Божественных Вод, хотя рассказы о куполе я хорошо запомнил еще с детской поры. Может быть, дядюшка никогда не бывал внутри? Или Бани здесь были устроены после того, как он был в Малеско?

Хотелось бы узнать, какова роль дядюшки в истории Малеско, если он действительно здесь побывал. Я понимал, что мое приключение напоминает прогулку по Стране Чудес в поисках носового платка, который уронила Алиса семьдесят лет назад, или следа от ее башмачка в том лесу, где на дереве сидел Чеширский Кот.

Бани оказались огромны. На случайную встречу с Фалви трудно надеяться, а без чужой помощи мне не найти Кориовла. Мне ничего не оставалось, как идти вместе со всеми, игнорируя любопытные взгляды, время от времени останавливающиеся на мне.

На лицо упала узкая полоска фиолетовой бумаги с настоятельным предложением: «Просите Алиет в Хрустальном Гроте». Интересно, что такое Алиет — девушка, напиток, песня или какая-нибудь местная диковина?

Пройдя под арку, я очутился в длинном узком милом вестибюле, при ближайшем рассмотрении оказавшемся обыкновенной раздевалкой. Вдоль стены тянулись шкафчики из блестящего зеленого камня в белую клетку, а вместо скамеек против каждого стоял мягкий табурет. Здесь толпа рассеялась, и посреди вестибюля я с облегчением увидел знакомый шлем и озабоченный профиль Фалви.

Удача по-прежнему улыбалась мне! Впрочем, если здесь все проходят через раздевалку, то нет ничего удивительного в том, что я снова встретил Фалви. Я стал осторожно приближаться к нему. Он сидел на табурете, закинув ногу на ногу, и развязывал сандалии, горячо убеждая в чем-то своего соседа, завернувшегося в оранжевое полотенце, завязанное узлом на талии.

Незнакомый мне человек с головы до ног был покрыт веснушками, а короткие рыжие волосы неожиданно гармонировали с оранжевым полотенцем. Конопатый издал знакомый мне тонкий смешок. Кориовл! Я не мог приблизиться, чтобы подслушать разговор. Шлем и плащ жреца — неподходящая маскировка для бань, да и Фалви может узнать меня.

Но раз уж человека встречают по одежке, то нагота в общественной бане всех делает равными. Без одежды я стану таким же добрым малескианцем, как и любой другой, пока, конечно, буду держать рот на замке.

Надо делать то же, что и все. Приняв это решение, я пошел вдоль шкафчиков, пока не нашел свободный, на дверце которого был белый квадрат шириной в три дюйма. Я нажал на эмблему большим пальцем, шкафчик открылся, а на белом квадрате остался черный отпечаток моего пальца.

Раздевался я так быстро, как мог, а это было не просто, ведь плащ жреца пришлось снимать в последнюю очередь. Для того чтобы не поощрять любопытных, заметивших странности моего гардероба, я придал лицу выражение крайней самоуверенности. Зато, раздевшись, я наконец почувствовал себя вне всяких подозрений. В шкафчике я обнаружил большое полотенце, и, как все, завернулся в него. Мое полотенце оказалось голубым, то есть более удачного цвета, чем у Кориовла.

Когда я захлопнул дверцу, раздался щелчок. Теперь открыть ее можно было лишь приложив большой палец к белому квадрату, причем только мой палец.

Я обернулся. Фалви убирал в свой шкафчик головной убор. Худые плечи жреца, обтянутые пурпурным полотенцем, сутулились, а там, где оно кончалось, торчали тощие щиколотки. Фалви был один.

Я начал в панике вертеть головой и увидел оранжевое полотенце и покрытую веснушками спину человека, удалявшегося к проходу, из которого то и дело выплывал ароматный пар. Теперь моя задача состояла в том, чтобы подойти к Кориовлу и представиться раньше, чем вмешается Фалви. Последний по своей бездарности был способен погубить нас обоих. К тому же я не забыл, что у Фалви имелось смертоносное оружие, спрятанное либо в шкафчике, либо в складках пурпурного полотенца. Почему он стремился убить меня, я не знал, но намерение было очевидным.

Понадеявшись на удачу, я собрался уже идти за Кориовлом, как вдруг заметил у входа в раздевалку полосатый головной убор и под ним физиономию Дио, с вызовом рассматривавшего толпу. Я поспешно повернулся спиной, благодаря Бога за удачную маскировку в зале среди общей наготы и цветных полотенец.

Если я не допущу какой-нибудь оплошности, то Дио не узнает меня. Но он, конечно же, отыщет Фалви. Мне в голову пришла прекрасная идея, как отделаться от них обоих разом.

Я пошлепал босиком по теплому кафельному полу за Фалви и нагнал его в соседнем помещении, заполненном сухим, пощипывающим паром или дымом, горячим и наэлектризованным. Волосы на голове слегка шевелились, по телу бегали мурашки.

Сквозь туманную завесу просматривались лишь нечеткие контуры фигур.

Фалви превратился в тощую тень. Мне нужно было кое-что ему сказать, при этом не давая разглядеть себя.

Я подошел к нему сзади и прошептал прямо в ухо:

— Послушайте! Это важно! От этого может зависеть ваша жизнь!

Жрец продолжал идти как ни в чем не бывало — именно такой реакции на слова местной рекламы я и ожидал. Однако перед тем как слиться с находившейся поблизости группой теней, я добавил:

— Дио преследует вас, Фалви!