Земля пламени

Он бросился на Паррора и крепко схватил его за плечо, испытывая при этом животное наслаждение оттого, что он, наконец, добрался до своего врага.

Рафт знал приемы дзюдо и вообще был сильным и ловким человеком, и он не ожидал молниеносной реакции Паррора. Правильное, красивое лицо бородача исказилось, делая его похожим на настоящего дьявола. В своей стремительной, слепой, совершенно нечеловеческой ярости Паррор по-звериному оскалился и свирепо зашипел, пытаясь освободиться. Рафт почувствовал, как напряглось все тело Паррора, а в изнеженных, тонких руках неожиданно появилась неукротимая сила. На какое-то мгновение оба противника мертвой хваткой вцепились друг в друга. От напряжения у Рафта зазвенело в ушах, и вдруг он услышал сзади голос Джаниссы:

— Брайан! Отпусти его! Немедленно!

Она выкрикнула это так отчаянно и настойчиво, что Рафт подчинился. Потрясенный собственным внезапным гневом и злобой, он отпустил Паррора. Но еще больше его поразило другое, до сих пор он никогда не видел человека, даже сумасшедшего, который был бы охвачен такой дьявольской яростью, как Паррор.

В этой короткой схватке была еще одна неожиданность для Рафта: под сеткой мышц груди Паррора он безошибочно различил ровное биение сердца, которого на станции у него не было! Паррор отступил назад, тряхнул головой и вновь стал прежним, невозмутимо-спокойным и высокомерным. Это было удивительно: слепая ярость угасла в нем так же неожиданно, как и возникла.

— Ты не должен так вести себя с нами, Брайан, если тебе так надо его убить — попробуй, но не обращайся с нами так грубо, — тихо проговорила Джанисса.

Собственный голос показался Рафту чужим.

— С вами? Но кто вы такие? — спросил он и перевел недоуменный взгляд со сдержанного лица девушки на загадочные темные глаза мужчины.

Паррор не отвечал, на его губах играла спокойная, самоуверенная усмешка, в которой Рафт прочел ответ. Теперь он начал понимать, что означают эти плавные, гибкие движения и звериная ярость, которая так неожиданно проснулась в этом гибком теле, едва до него дотронулись. Ну конечно же, во всем этом было что-то нечеловеческое, и Рафт вспомнил, что ему сказал Паррор на станции: «Мне встретились ваши предки, доктор. Они сидели на деревьях, галдели и почесывались. Мне встретились и мои предки».

Теперь Рафт знал, что в джунглях он не раз проходил мимо них и не замечал. Они были там, в высокой густой траве, бесшумно переступали пружинистыми лапами, и лесные тени плавно скользили по их гибким пятнистым телам. Он слышал их рычание в темноте джунглей и видел их сверкающие в отблесках костра глаза. Рафт подумал, что теперь он знает, кто такой Паррор, Джанисса и весь их род.

Они не были людьми в буквальном смысле. Их происхождение отличалось от человеческого. Как врачу, который занимался биологическими и антропологическими исследованиями, Рафту было известно, что теоретически возможны даже абсолютно невероятные случаи, и что в эволюции нет непреложных законов. Лишь случайность сделала человека господствующим и разумным биологическим видом. Случайность и особенности развития кисти.

«Наши далекие предки, — подумал Рафт, — были обезьянами и жили на деревьях, их гибкие и умелые руки положили первый камень в здание цивилизации. Но случись иначе, миром могли бы править те, кто произошел от собак, рептилий или кошек. Кошки! — поразила его неожиданная мысль. — Только одно семейство животных обладает явными признаками развития большого пальца, за исключением грызунов, которые им не пользуются в принципе. У домашних кошек иногда встречается еще один, особенный палец на передних лапах. Большой палец. Хозяин называет своего любимца Лапкой или Задирой по этой причине и более ни о чем другом не задумывается. На самом деле этот дополнительный палец придает еще большую гибкость лапе, а с течением некоторого времени и при прочих благоприятных условиях этот признак может развиться и обернуться чудом!»

О загадках, которые еще хранила Паитити, можно было только догадываться.

Значит, семейство кошачьих. Ну что ж, кое-что это объясняло, но до полной разгадки было еще слишком далеко, и Рафт, как и до своего открытия, никак не мог понять, что связывало Паррора и Дэна Крэддока, также как оставалась неразгаданной и тайна зеркала, из-за которого погиб да Фонсека. Было еще очень много такого, чего он не понимал, даже слишком. Рафт обратил внимание на то, что Джанисса неожиданно напряглась и заволновалась, точно кошка, у которой шерсть встала дыбом. Это сравнение пришло само по себе, и почти одновременно с этим он услышал далекий шум; звук тяжелых шагов и лязг металла.

Один только Паррор не казался удивленным, он повернулся к полупрозрачной двери, за которой в матовом стекле вырисовывались какие-то тени. В дверь постучали.

— Паррор? — В голосе Джаниссы прозвучал вопрос.

Он что-то ответил ей на языке, который был непонятен Рафту. Девушка кинула быстрый взгляд на Рафта. Глаза ее угасли, и неожиданно ее гибкое тело изогнулось, она встала и быстро исчезла в деревьях за сводом арки.

Паррор отдал какой-то приказ, и овальная дверь поднялась вверх и исчезла на глазах у Рафта, а за порогом в тусклом свете обозначились силуэты людей, или не людей. На них были плотные, прекрасно выкованные кольчуги, а голову защищали мелкие, переплетенные в виде узора, сверкающие кольца из металла. У каждого из десятка вошедших мужчин на поясе было оружие, чем-то напоминающее шпагу. Как и у Паррора, в их облике странно сочетались сила и изящество, а в движениях было гибкое, но плавное проворство ягуара. Пристальные взгляды раскосых глаз были устремлены на Рафта. Паррор, передернув плечами, отступил назад, и все воины как один мгновенно приблизились к Рафту. Врач отскочил к стене, где висела винтовка, но, увидев, что его уже окружили и до винтовки не добраться, быстро выхватил револьвер. Тонкий и гибкий, как проволока, металл обжег его запястье, словно к нему приложили раскаленное железо. Хлыст Паррора. Рафт выронил револьвер и почувствовал натиск обступивших его тел но, как ни странно, ни один из воинов до него не дотрагивался. Люди-кошки обнажили свои ярко сверкающие шпаги, и смертоносный металл слился в единую сияющую сеть. Сталь лезвий пела и кружилась вокруг него, Рафт отпрянул назад и попытался приблизиться к Паррору, но его рядом не оказалось. Бородач стоял в глубине комнаты, под сводом арки, и внимательно наблюдал за происходящим.

— Он говорит на индейском? — спросил чей-то низкий голос.

Паррор кивнул, и воин с бронзовым, изрезанным шрамами лицом обратился к Рафту.

— Ты пойдешь с нами без принуждения? — спросил он.

— Сперва скажи куда? — решительно парировал Рафт.

— К Властителю.

— Значит, есть здесь кое-кто поважнее тебя, — язвительно сказал Рафт, повернувшись к Паррору. — Договорились, я, пожалуй, сыграю в эту вашу игру и надеюсь, что не все в ней будет тебе приятно.

Паррор усмехнулся.

— Я же сказал, что смогу найти тебе применение, — тихо отозвался он на португальском и вновь перешел на загадочный язык людей-кошек.

Воин со шрамом быстро спросил его о чем-то, и ответ Паррора прозвучал, видимо, вполне убедительно, потому что воин опустил шпагу.

— Ты идешь с нами, Крэддок? — спросил он Рафта на индейском.

Крэддок? Рафт уже собрался возразить, но Паррор прервал его и начал быстро говорить что-то воину, которого Рафт определил как старшего.

На этот раз врач не стал молчать и решительно вмешался в разговор:

— Я не Крэддок. Меня зовут Брайан Рафт, а вот пришел я сюда за Крэддоком. Этот человек, — Рафт показал на Паррора, — похитил его из моего мира.

— Мне жаль док, но этот номер здесь не пройдет, — сказал Паррор. — Теперь я уже ничем не смогу тебе помочь. Здесь правит Властитель, и тебе придется говорить с ним. А теперь тебе лучше проследовать за Ванном.

Ванн, воин со шрамами, проворчал:

— Он прав. Ложь тебя не спасет. Пойдем! А ты, Паррор… — он процедил несколько слов, которые Рафт не понял, но глаза Паррора злобно сверкнули, хотя он ничего и не ответил воину.

Кто-то подтолкнул Рафта в спину, и он неохотно двинулся вперед, бросив взгляд на револьвер, который выбил у него из руки Паррор, на винтовку и рюкзак. Все его снаряжение было теперь в руках у воинов. На пороге он обернулся и уверенно посмотрел на Паррора.

— Я вернусь, — пообещал он и, шагнув под свод арки, вошел в Паитити.

5. Долина чудес

Рафту были известны легенды о погибших цивилизациях, об Атлантиде, Лемурии и о фантастических прорывах из прошлого. Уже не в первый раз он задумался об этом странном, непонятном, затерянном мире, который был так не похож на все то, о чем ему приходилось слышать. Здесь, в Паитити, он не находил ничего общего с этими вымыслами, и все же в Паитити была какая-то непостижимая загадка, тайна чужого мира. Этот мир оказался слишком ярким, реальным и живым, чтобы его можно было принять за иллюзию. Чаша неведомой жизни, переполненная, скрытая незримым покровом чуждого мира. Затерянная в джунглях долина тайн, благословенная и проклятая, не похожая ни на одно другое открытое прежде на земле место. Незримая чужая сила заронила свое семя в почву Паитити, коснулась ее деревьев и цветов, дала новое дыхание ее ветру, изменявшему все на своем пути, пока, наконец, весь мир не задышал новым воздухом и не превратился в нечто совсем не земное. «Возможно, когда-то сюда упал метеорит», — подумал Рафт, вспомнив четко очерченный, миль в пятьдесят, участок джунглей, который он увидел сверху, с горы на спуске в долину.

Обыкновенные земные деревья, даже тропические, не смогли бы этого сделать, да их здесь и не было. Рафт смотрел на призрачный мир и думал об огромных колоннах в зале, венчавшем тоннель. Столбы Карнака казались карликами в сравнении с этими исполинами, которые, казалось, поддерживали сам небесный свод Паитити. Наверное, лишь немногие из древних деревьев Калифорнии могли бы сравниться своими размерами с ними, ведь только в поперечнике не самое большое из деревьев было не меньше большого городского дома. Росли они поодиночке, на некотором удалении друг от друга, и где-то невероятно высоко зеленели их кроны. Рафту вспомнился древнескандинавский миф о Иггдрасиле, вечном древе жизни, на котором, по преданиям, покоится мир. «Дерево высотою в пять миль! Невероятно!» — подумал Рафт.

Небо было зеленым от их листвы, а корни, уходили так глубоко в землю, что казалось, могли дойти до самого ада. Оттуда, из неимоверной глубины, ровные и прямые, без единой ветки, вздымались стволы, концы которых терялись в сочной зелени крон. И все же иногда небесный свод проглядывал сквозь эту завесу. Как раз над самой головой Рафта был небольшой разрыв, через который виднелось яркое тропическое солнце. Но отчего-то здесь, внизу, воздух был чистый и прохладный, как на заре. Единственной преградой для этого прозрачного потока воздуха могли служить только сами деревья.

Рафт заметил крутой спуск, который, петляя, уходил вниз и ярдах в пятидесяти выходил на тропу, растворяющуюся в глубинах гигантского леса. Оттуда-то и донеслись До Рафта еле слышные раскаты, а потом все смолкло. Ванн, повернув голову, вопросительно посмотрел назад. Рафт решил, что будет лучше не сопротивляться сейчас.

Позади него уходили ввысь и терялись в кронах деревьев ровные стены и башни дворца Паррора, на которые зловеще медленно наползало каменное облако.

— Это просто обвал, ничего опасного, — спокойно проговорил Ванн и подтолкнул Рафта вперед.

— Ничего!?

— Конечно, нет, — воин словно был удивлен реакцией Рафта. — Да ты и сам это знаешь.

Рафт снова посмотрел вверх. Лавина, несомненно, приближалась, но совершенно не так быстро, как это должно было быть. Внимательно посмотрев на одну из каменных глыб, которая, ударившись о выступ скалы, отскочила от него и падала дальше вниз, врач обратил внимание на то, насколько неимоверно медленно это происходило. Словно сам воздух, переворачивая глыбу из стороны в сторону, спокойно донес ее вниз и бережно и осторожно уложил на одну из башен замка. Глыба отскочила от башни, не причинив ей ни малейшего вреда, и продолжила свое величавое падение дальше так медленно, что Рафт мог различить каждую щербинку, на ее поверхности. Наконец глыба опустилась на землю. Надо сказать, она была не из маленьких, но падала она, кружась, как пушинка.

— Не стой на месте, Крэддок, — сказал Ванн и оттолкнул Рафта подальше от падающего камня.

Булыжник размером с арбуз ударился о склон и, медленно отскочив, полетел дальше. Идущие позади воины посматривали вверх, время от времени уворачиваясь от камнепада. Ошеломленный Рафт пристально смотрел вверх.

— Я думал, камнепад разрушит замок, — сказал он.

— Никогда. Те, кто его строили, строили навечно, — ответил Ванн. — Это не наш род, они были всесильны.

— Что же заставляет эти камни падать так медленно?

— Они падают уже значительно быстрее, чем при наших отцах, но все равно, и так они не опасны. Нам могут причинить вред только живые создания. Все, хватит разговоров, иди вперед.

Он крепко взял Рафта за руку и повел его вниз по виадуку. Воины шли за ним следом, и стальные лезвия шпаг мерно бряцали, ударяясь о кольчуги.

«Да — подумал Рафт, — хватит разговоров. Хотя… кто знает?» Он еще не успевал найти ответа на один вопрос, как за ним уже следовал другой. Предки тех, кто окружал его сейчас, были кошками, и это объясняло многое, но не давало ответа на вопрос, почему каменные глыбы, летящие с высоты, падали так медленно, словно были обычными воздушными шарами?

Не мог он разгадать и странного, необъяснимого поведения Паррора и Джаниссы. Поначалу девушка казалась вполне дружелюбной, а потом безмолвно подчинилась воле Паррора, вдобавок ко всему, воины уверены, что он — Дэн Крэддок.

Конечно, Паррор сыграл на этом очень умело, и Рафт знал, что доказывать Ванну, что он не Крэддок, совершенно бессмысленно, хотя… Возможно, у него появится шанс, когда его приведут к Властителю, при условии, конечно, что тот не окажется обросшим шерстью дикарем, с привязанными к поясу человеческими черепами.

Рафт усмехнулся. Он и в самом деле уже успел заметить, что эта страна эта, при всей своей странности, не была варварской. Здесь существовала древняя высокоразвитая культура, и похоже на то, что это было разумное цивилизованное общество, хотя и совершенно чуждое человеческому. Мир кошек не мог быть похожим на мир людей, и все же основные законы были одинаковы и там, и здесь. Равнобедренный треугольник будет равнобедренным и на Земле, и на Марсе. К сожалению, вопросы геометрии вряд ли будут предметом обсуждения, а психология слишком тонкая вещь, она умело расставляет ловушки, и очень маловероятно, что она совпадает у антропоидов и у потомков кошек.

Как бы там ни было, люди-кошки не могли быть созидателями, они были лишь мастеровыми. Словно в подтверждение этой мысли Рафт вспомнил слова Ванна о том, что кто-то другой построил замок Паррора. Всесильный когда-то род? Когда? Тысячу лет назад? Миллион? Человеку потребовался срок, соразмерный вечности, чтобы стать разумным существом. Эволюция процесс не быстрый, и даже мутация не смогла бы за несколько поколений превратить представителей кошачьего семейства в разумных созданий. Впрочем, рассуждать об этом было не время.

Гладкая поверхность склона закончилась, и Рафт оказался на обычной грунтовой тропинке, которая петляла между исполинскими деревьями, убегая вдаль. Теперь, когда его ноги действительно коснулись земли Паитити, он все больше и больше удивлялся всему тому, что его окружало. Огромные деревья, казалось, двигались, подступая все ближе и ближе, так, словно это был пугающе громадный живой Бирнамский Лес. Такими были эти деревья! Нет, они не были похожи на растения юрского периода, это были деревья, а не гигантские папоротники. Теперь Рафт это твердо знал.

Самые настоящие деревья, только вырасти они могли на таком гиганте, как Юпитер, но никак не на Земле.

Эти деревья служили домом для различных живых организмов, и Рафт отметил это, когда тропа вплотную подошла к одному из деревьев. Издали кора на деревьях казалась гладкой и ровной, но при ближайшем рассмотрении она оказалась сплошь покрыта наростами. Гигантский ствол дерева был увит плющом, чьи бесконечные ростки, точно змеи, тянулись к пролетающим мимо насекомым и птицам. На плюще не было ни единого листка, но весь он утопал в ярких цветах, и у Рафта защипало в носу от их тяжелого сладкого запаха. Из небольшого дупла выскочила ящерка, откусила побег плюща и проскользнула обратно в заполненную водой норку. Оказавшись внутри, она окунула свою добычу в воду и не спеша принялась поедать ее. Хотя эта рептилия не была похожа на свою обычную земную сестру.

«Скорее всего, ее можно отнести к семейству ископаемых ящеров» — подумал Рафт. Совсем небольшая, не более трех футов, она тем не менее напомнила Рафту одного из тех громадных кайманов, которыми кишат бразильские реки, с той лишь разницей, что те питаются плотью, а не цветами. Ящер не был подделкой или игрой воображения, совсем рядом ползали такие же твари.

Бледные наросты, как осиные гнезда, покрывали ствол дерева на высоту до тридцати футов, и из несметного количества крошечных окошек на Рафта смотрели чьи-то светлые глаза. Внутри этих гнезд быстро двигались пушистые коричневые тельца. Небольшие млекопитающие с рыльцами тапиров, приспособившиеся к жизни на деревьях. На дереве обитали еще какие-то паразиты, похожие на больших темно-красных пиявок. Они прилипали к коре и сосали сок, насыщая свои отвратительные длинные тельца. С ними соседствовали маленькие, чуть больше дюйма, белые безволосые создания, которые как вши, ползали по телам других животных, внешне походивших на ленивцев, но значительно более подвижных, чем их земные сородичи.

Это могло бы быть примером симбиоза, но паразиты явно не приносили никакой пользы деревьям, на которых они жили. Другой растительности, кроме этих деревьев, плюща и бледного, упругого мха, здесь не было. Впрочем, и без этого чудес здесь хватало.

Группа прошла еще около полумили, пока не оказалась на узком мосту, перекинутом через ручей. Мост казался сделанным из яркой, почти прозрачной пластмассы, через которую можно было без труда заметить, что рыбы в ручье не было. «Впрочем, — подумал Рафт, — в этой точно заколдованной воде вряд ли могло существовать что-либо, даже отдаленно напоминающее рыбу». Да и сам ручей был каким-то не настоящим. Вода в нем не журчала, а бесшумно струилась по каменистому дну, неторопливо, как в замедленном кино, падая вниз на небольших перекатах. Рябь лениво расходилась кругами, угасая у поросшего мхом берега. И вода была не настоящая, точнее это была не вода. Эта застывшая, почти отвердевшая масса просто не могла быть водой.

Рафт вопросительно взглянул на Ванна и, склонившись над ручьем, опустил руки вниз. Он зачерпнул жидкость, а затем поднес сложенные вместе ладони к губам. На вкус это была вода, и она, как и положено воде, струилась сквозь пальцы, капая на сухой мох, правда слишком медленно. Вода была такой же плавной и медлительной, как и камни у замка Паррора. Волшебная поляна Оберона с воздухом, напоенным сладким запахом цветов плюща. «Что это? Колдовство, чары? Какой волшебник прикоснулся к этому миру? Какое божество прилегло здесь отдохнуть?» — Рафт уже не сомневался, что без волшебства тут не обошлось. «Кто это мог быть? Божество Земли или кто-то другой, чьи следы следует искать за далекими звездами?» — Вопросам не было конца.

Рафт последовал за Ванном по первому же оклику. Чем быстрее они придут, тем раньше он получит ответы на свои вопросы. В конце концов, и это путешествие стало утомлять врача своим однообразием. Через некоторое время где-то в глубине леса мелькнули стены замка, совсем небольшого в сравнении с крепостью Паррора, но воины, даже не взглянув на него, прошли мимо.

— Сколько нам еще идти? — спросил Рафт.

— Долго.

Время тянулось бесконечно медленно, и Рафт то и дело поглядывал на часы, пока наконец не пришел к заключению, которое вновь поставило его в тупик. Они прошли, должно быть, не меньше пятнадцати миль, но по его часам получалось, что шли они не больше четверти часа. Он посмотрел на часы… ходят. Но, судя по яркому пятну света, пробивающегося через зеленую завесу, они были все на том же месте. Солнце, видимо зависло над Паитити навечно, и много позже, когда они вышли из леса и оказались на большом, шириною в милю, чистом пространстве, солнечный диск не изменил своего положения.

Впереди, заслоняя собою дорогу, стоял дворец со множеством башенок. Исполинские деревья, окружавшие его, делали дворец меньше, чем он был на самом деле. Но и так было понятно, насколько он огромен.

Рафт не видел отчетливо, что находилось позади дворца, и смог различить лишь какое-то бесформенное, бледное облако, зависшее над остроконечными башнями. Белесая масса переливалась, медленно превращаясь в светящуюся громаду. Перед замком текла широкая река. Обегая строение, стремительный поток нырял под высокую арку и исчезал за ней.

От усталости Рафт с трудом передвигал ноги. После двух долгих переходов мышцы Рафта стали дряблыми, точно наполненными водой. Молодой человек, до предела вымотавшийся от «пешей прогулки», слышал голос Ванна, все время находившегося возле него, как сквозь толстый слой ваты. Рафт безропотно шел вперед, механически, как во сне, переступая усталыми ногами, стараясь не отставать от своего конвоя.

Вскоре группа оказалась во внутреннем дворе замка, и здесь они уже были не одни. Их окружала толпа ярко одетых людей-кошек, чьи лица напомнили Рафту древнеегипетские маски. Толпа стояла посередине двора в ожидании некоего действа. В самом центре, на высокой каменной глыбе — припав к ней, точно изготовившись к броску, — полулежал мужчина. Он что-то пел резким и высоким голосом, и хотя Рафт не понимал ни единого слова, он услышал в этой песне необузданное, бешеное ликование. В руках у певца был какой-то сложный струнный инструмент, звуки которого напоминали волынку. Чуть в стороне шел поединок. У одного из его участников, высокого, мускулистого гиганта все лицо было залито кровью, но внимание Рафта было приковано к его противнику.

Он чем-то походил на Паррора и все же был другим. Если Паррор напоминал Рафту сильную и хитрую пуму, то этот человек, с его гибкими, стремительными движениями, был больше похож на одного из тех гепардов, которых использовали на охоте вместо гончих раджи древней Индии. Потомок диких кошек был ловок и быстр, а его мужественное и вместе с тем тонкое лицо обрамляли чудесные волосы. Смеясь, он бросился на своего могучего противника и вонзил в него когти. На его правой руке было что-то вроде латной рукавицы, из которой выходили три согнутых металлических когтя, острые, как бритва. Это стало понятно по следу, оставленному на обнаженной груди гиганта, смуглая кожа разошлась тремя глубокими порезами, и из них хлынула кровь.

Песня барда оборвалась на пронзительном, резком крике, пьянящем и безумном, но музыка продолжала звучать, в ней тоже был крик — крик любви и смерти и вой удушливого запаха свежей крови.

Поворот, удар, обманное движение, снова поворот. Когтистые рукавицы сцепились, и послышался металлический скрежет. Противники отскочили друг от друга так резко, словно вместо ног у них были пружины. Гигант помотал головой из стороны в сторону, кровь заливала ему глаза. Его противник беззаботно выжидал, посматривая в сторону Рафта. Глаза его горели желтым цветом, зрачки были как две тонкие вертикальные щелки. Светлые, почти рыжие волосы отливали странным темным блеском, и когда он улыбался, Рафту казалось, что он вот-вот увидит острые клыки гепарда. Красные капли падали со зловещей рукавицы на темное бедро. Он о чем-то громко спросил, и Ванн ответил ему. Светловолосый нетерпеливо дернул плечом и небрежно произнес несколько отрывистых коротких слов. Потом он вновь повернулся к гиганту, подняв в знак готовности свою рукавицу. В ответ на это движение его противник прыгнул вперед, и два ловких, проворных тела сплелись в грациозном, но смертельном танце.

Ванн повернулся, глаза его ярко сверкали. Взяв Рафта за руку, он сказал:

— Пошли. Теперь тебе надо спать.

Короткое возбуждение прошло, и Рафт опять точно оцепенел от охватившей его усталости. Даже не взглянув больше в сторону поединка, он последовал за Ванном к главному входу в замок. Словно во сне, он шел по длинным коридорам и извилистым лестницам, не чувствуя под собой ног. Рука Ванна, наконец, остановила его:

— Ложись. Спи. Дарум будет говорить с тобой после того, как ты отдохнешь.

— Дарум? — переспросил Рафт. На полу лежали диванные подушки, и Рафт почти рухнул на них. — Кто этот Дарум?

— Ты только что видел, как он дрался. Он Властитель. Он правит всеми нами. Но сейчас он дерется, а после…

Голос Ванна стал отдаляться от Рафта, сливаясь со слабым, навевающим дремоту гулом, похожим на что-то… на что? Рафт почувствовал убаюкивающую дрожь, поднимавшуюся из глубины замка, словно сам замок и камни, из которых он был построен, ожили и пели ему колыбельную. Врач опустил голову на подушку и моментально заснул под песню чужого мира.

6. Безумный царь

Проснувшись много часов спустя, Рафт почувствовал себя отдохнувшим и полным сил, хотя все его тело ныло от непривычно долгого перехода. Молодой мужчина находился, по всей видимости, в спальне. Стены украшало множество зеркал в витиеватых рамах, да и сама комната была странной, в ней не было ни одного угла. Небрежно разбросанные подушки, гладкий шелк, круглые диваны — все это говорило о роскоши и изысканном вкусе хозяина. Даже струившийся из высоких окон свет был разных оттенков и откидывал на толстый ковер блеклые, узорчатые тени.

Рафт обратил внимание на овальную дверь, на этот раз за ней не маячили тени. Хотя это вовсе не означало, что его оставили без охраны. Рафт зевнул и потянулся, хрустнув онемевшими суставами. Натруженные мышцы тут же отозвались болью, и все же, несмотря на это, он чувствовал себя готовым действовать и… еще он был дьявольски голодным.

Все еще ощущая слабую дрожь и гул, под которые он заснул накануне, Рафт подошел к окну, открыл его и вышел на балкон. Солнечный диск почти не сдвинулся с места, и его было едва видно сквозь густую дымку поднимающегося снизу тумана. Рафт посмотрел вниз и понял, под ним была пропасть. Балкон нависал над широким выступом, а дальше под ним зияла бездна, над которой клубился туман. Серебристый ледяной поток, образуя дугу, низвергался в недосягаемые глубины. Это был не лед, а река, медленно текущая вокруг замка и впадающая в пропасть под ногами Рафта. Он попробовал определить на глаз глубину, но поднимающийся от воды туман сбивал с толку. Поток устремлялся вниз и исчезал где-то далеко внизу. Вода падала очень медленно. И так же медленно клубился, искрясь, поднимавшийся от воды туман, напоминающий очертаниями сказочные замки лесных фей. Похоже, бледно мерцающее марево, словно зеркало, отражало замок, стоящий на краю пропасти. Уже знакомый Рафту гул становился все отчетливее, и, вторя ему, под ногой Рафта подрагивали каменные плиты пола. Но и этот звуковой эффект был необычным. Под влиянием каких-то странных физических процессов грохот водопада превращался в едва ощутимую вибрацию, которая скорее чувствовалась, чем слышалась.

Мало-помалу до Рафта начало доходить, что здесь творится. Сдвинув брови, он вернулся обратно в комнату. Долгий сон сделал свое дело, и сознание стало проясняться. Медленно текущая вода, камни, падающие как пушинки, ленивое, почти неподвижное солнце на зеленом небосводе. Само время, кажется, было здесь другим. Да и на Земле ли все это происходило? На той самой Земле, где текла Амазонка и стояли Рио и Нью-Йорк? Вероятно, нет.

Он попытался разгадать тайну овальной двери, как вдруг она самостоятельно поднялась кверху и исчезла, будто ее и не было. На пороге стоял Ванн. Изрезанное шрамами лицо выражало готовность и решимость.

— Я вижу, ты уже проснулся, — сказал он по-индейски. — Это хорошо. Дарум хочет видеть тебя, но сейчас он отдыхает. А тебе нужно принять ванну.

— И поесть, — откликнулся Рафт и добавил: — Эти перчатки — они всегда на руках Дарума?

Ванн повернул голову назад, отдал какой-то приказ и, улыбаясь, переступил порог.

— Нет, только на турнирах. Он не так опасен, когда надевает их. Пойдем, я покажу тебе, где ванна, Крэддок.

— Я не Крэддок. Я уже говорил, что я не Крэддок.

Ванн пропустил мимо ушей это замечание Рафта. Он дотронулся до каких-то рычагов на стене, и одна из напольных плит отошла в сторону. Рафт увидел неглубокую, но просторную купальню, в которой плескалась жидкость, напоминающая по цвету мятный ликер. Рафт с наслаждением сбросил с себя одежду, которая за долгий путь превратилась в лохмотья, и погрузился в ванну. Ванн смотрел на него с выражением брезгливости.

— Тебе нужно принять не одну ванну, чтобы отмыться, — заметил он. — Вот, смотри. Он взял в руки кувшин и высыпал в воду немного голубого порошка. У Рафта возникло ощущение, будто всю кожу на нем стянуло от легких покалываний.

Рядом с ванной лежали щетки самых разнообразных размеров и форм, напоминающие скребки древних римлян, и еще какие-то незнакомые туалетные принадлежности, которые Рафт, под руководством Ванна, испробовал на себе. Сложнее всего дело обстояло с водой, она была слишком тягучей.

Одна из щеток выпала у Рафта из рук, и он наблюдал, как она медленно погружалась в воду, оставляя за собой воронку, которая постепенно затягивалась по краям.

Рафт наслаждался, чувствуя, как боль постепенно уходит из тела. Ванн, не мигая, наблюдал за ним, и один раз даже заметил что-то по поводу волос своего пленника, после чего протянул Рафту светящуюся мазь, которая быстро впиталась в кожу и оставила на коже ощущение необыкновенной свежести и чистоты. Чуть позже в комнату вошел мальчик-слуга, вкатил за собой столик на колесах, уставленный совершенно незнакомой Рафту едой, и остановился как вкопанный, увидев в купальне Рафта. Ванн подал ему знак, и шустрый, но еще совсем неуклюжий подросток, с тонким, недобрым, почти треугольным лицом, поклонился и быстро вышел, провожая удивленным взглядом купающегося незнакомца.