Холестерин: еще один великий обман. Не все так плохо: новые данные

Прежде всего, она подразумевает сравнение разницы в образе жизни и системе питания «до» и «после» определенного периода времени. Если ученые говорят о сравнении как о научном методе исследования, то тогда он называется компаративистикой. И данные для него по периодам, которые нужно сопоставить, не просто должны — обязаны быть предельно четкими. Допустим, можно быть относительно уверенными в части, которая относится к условиям труда и остальным сферам общественной жизни человека девятнадцатого столетия. Хотя бы в смысле того, что об уровне развития технологий тех лет, о том, как они выглядели, использовались и каких физических затрат требовали, история знает достаточно много подробностей.

Но кто может с научной точностью выверить и просчитать обычное для среднестатистической семьи того или иного уровня дохода ежедневное (да пускай и ежемесячное!) меню?

Поборники теории цивилизации утверждают, что пищевые привычки наших предков были куда ближе современных к понятию здорового питания. В этом неопределенном «тогда» отсутствовало понятие фаст-фуда, не существовало иных консервантов, кроме природных (аскорбиновой кислоты, уксуса, спирта). Условий для развития привычки перекусывать на ходу тоже не возникало, и девяносто процентов продуктов на столе были полностью домашнего приготовления.

Однако не будем торопиться с ностальгией по былым временам. Дело в том, что редко кто из ученых-историков в своих работах вообще удостаивает вниманием особенности кулинарии прошлых столетий. Да и здесь не имеет смысла слишком глубоко вдаваться в ее подробности. Достаточно будет упомянуть об одной, самой главной: ни холодильников, ни герметичной или вакуумной упаковки для хранения продуктов в этом воспетом диетологами «тогда» не существовало. Луи Пастер открыл процесс пастеризации (это название — от его имени) и обнародовал свой метод в 60-х годах девятнадцатого века. Изначально он предложил его для улучшения сохранности вина, однако ему вскоре нашли более широкое применение. Только на реальные сроки сохранности приготовленной пищи его открытие мало повлияло. Тары, которая изолировала бы пастеризованные продукты от кишащей новыми бактериями окружающей среды, еще не изобрели.

Иначе говоря, наши предки регулярно поглощали в основной своей массе пищу в зачаточной стадии брожения, прошедшую повторное кипячение (а то и не одно) и переработку. И это — правда.

Наиболее художественное и, повторимся, абсолютно правдивое описание всех «прелестей» человеческого быта дал П. Зюскинд в своем нашумевшем романе «Парфюмер. История одного убийцы». Приведем небольшой отрывок, чтобы тоска прошла окончательно: «Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Воняли крестьяне и священники, подмастерья и жены мастеров […] Ибо в восемнадцатом столетии еще не была поставлена преграда разлагающей активности бактерий, а потому всякая человеческая деятельность, как созидательная, так и разрушительная, всякое проявление зарождающейся или погибающей жизни сопровождалось вонью». До начала массового производства антибиотиков все именно так и происходило.

Ежедневный обиход человека ничем не отличался по степени гигиеничности от условий дикой природы.

Проверить, насколько это описание близко к реальности, несложно — достаточно в разгар лета отключить на неделю холодильник в кухне и попробовать обойтись без него. Вряд ли возможно, чтобы современным экспертам в области диетологии об этом нюансе не было ничего известно и по сей день. Но нужно сразу оговориться: все сказанное выше о преимущественном качестве пищи «тех» столетий не имеет отношения к представителям дворянского сословия. Разумеется, в их рацион входили самые разнообразные продукты, притом исключительной свежести. Правда, физическая активность среднестатистического дворянина ровно ничем не отличалась от активности современного офисного работника из группы риска по атеросклерозу, да и переедал он не менее регулярно…

Таким образом, наши предки действительно питались по-другому, но утверждение, что их питание было правильнее или здоровее, по меньшей мере удивляет.

Второй пункт сравнения для объективного ответа на вопрос, является ли ишемия «привилегией» высокоразвитой цивилизации, должен заключаться в сравнении статистики смертности от нее «тогда» (в некий выбранный для исследования период) и в настоящее время. Такое требование логично, не правда ли? И действительно, ишемия и атеросклероз известны медицине достаточно давно. Просто долгое время их наиболее типичные проявления считались отдельными недугами и имели различные названия: грудная жаба (стенокардия), апоплексический удар (инсульт), разрыв сердца (некроз сердечной мышцы, приведший к ее действительному разрыву, то есть инфаркт миокарда).

Вот только вывести хоть сколько-нибудь определенную статистику смертности именно от атеросклероза за любой период до начала XX века не представляется возможным.

Медицина прошлых столетий работала совсем иначе, чем современная. Развитость традиций частной практики, примитивная организация системы здравоохранения, почти полное отсутствие государственного контроля над деятельностью городских больниц отнюдь не способствуют установлению объективной картины. Заведения такого рода (как и детские приюты) бывали государственными и частными. Но и в том и в другом случае из городской казны им выделялась определенная сумма на содержание каждого пациента. Имеющие финансовую возможность нанять врача и получать уход на дому больные туда просто не попадали, и за обслуживание неплатежеспособных граждан платил городской бюджет. Абсолютная бесконтрольность расхода поступающих средств вела к массовому мору среди больных. Не только от инфекционных болезней (понятие отдельной палаты в таких учреждениях отсутствовало), но и от голода. А смерть от голода, разумеется, никак не могла быть проставлена в графе «причина смерти» ни в одном из подаваемых в официальные инстанции отчетов о деятельности госпиталя. По крайней мере, точно не при оплаченном властями питании и медицинском обслуживании пациента.

Что до частных лекарей, ведение ими даже номинальной статистики обязательным не являлось. Обязательство ее ведения возлагалось только на специалистов, которые не могли практиковать в приватном порядке по ряду причин. Чаще всего причины были финансовые — ведь практика подразумевает и соответствующее оборудование, и помещение, и самостоятельную покупку медикаментов. Врачи, не имевшие достаточных средств для открытия практики, становились на государственную службу. Они давали отчет по расходу медицинских препаратов — и, следовательно, вели карты своих пациентов.

Настолько подробное рассмотрение истории развития системы здравоохранения важно было провести потому, что последние годы все чаще можно встретить и в публицистических статьях, и даже в научных монографиях какие-то невразумительные отсылки к жизненным реалиям ушедших веков. Однако они сильно отдают то ли незнанием вопроса, то ли извечной тягой к идеализации истории. Вот и эта теория «наработанных столетиями» правил здорового питания приглашает людей двадцать первого века следовать опыту прошлых поколений с такой уверенностью, словно авторы сами не понимают смысла своих рекомендаций. А кто-то преподносит как доказанный цифрами факт утверждение, что в конце двадцатого — начале двадцать первого веков заболеваемость ишемией приобрела характер эпидемии. При отсутствии навыков постоянного проведения расчетов можно и не обратить внимания, что увеличение показателей смертности от осложнений ишемии демонстрирует не только рост числа больных. В них отражен еще и естественный прирост населения, и развитие механизмов учета данных в клиниках, и общие исторические изменения в системе здравоохранения…

Сколько раз на дню можно услышать в продуктовых супермаркетах рассуждения относительно самых разных продуктов, которые начинаются почти всегда с одной универсальной фразы: «А вот раньше колбаса/сыр/масло/молоко и т. д. И т. п…»! Действительно, современная технология производства и рецептура большинства продуктов существенно изменилась с течением лет. Не все эти изменения способствовали улучшению их качества (мы поговорим о консервантах и трансжирах чуть позднее), но далеко не все и привели к их ухудшению. Например, колбаса из одного только мяса (тем более мяса высших сортов!) не делалась вообще никогда. Этот продукт специально был изобретен как способ превратить съедобные, по сути, но малоаппетитные на вид и вкус отходы основной разделки в нечто более пригодное к употреблению. Ничего удивительного в этом нет, поскольку возможности ручного обслуживания скотных дворов даже в богатых хозяйствах были весьма ограничены. Чем? Да элементарной невозможностью успеть больше, чем способна сделать бригада работников за день.

Современные животноводческие фермы автоматизированы практически полностью, и каждый автомат успевает за сутки выполнить в десятки раз больше операций, чем самый опытный скотовод. Любой механизм работает намного продуктивнее человека, вот почему нынешнее среднее хозяйство насчитывает такое количество голов скота, о котором нашим предкам и мечтать было нечего. К тому же это еще не все. Современный корм для коров, свиней, птицы и проч. непременно содержит биологически активные добавки, ускоряющие прирост массы тела животных до фантастического. Получающий такие добавки годовалый бычок весит столько же, сколько его выросшие на природе взрослые собратья трех-пяти лет. Разумеется, до середины двадцатого столетия этих БАДов просто не существовало, и то количество продукта, которое нынешний фермер производит за год, раньше производилось лет за семь (хорошо, пять, если очень постараться). Мясо было недешевым удовольствием, требующим невероятных усилий и затрат. Нехватка этого продукта ощущалась весьма заметно всеми слоями общества, и не было способа ускорить темпы его выращивания, хотя число людей росло постоянно. В подобных «экстремальных» условиях не должен был пропасть даром ни один мягкий хрящ и ни один грамм мяса с головы или с копыт, даже если забивалось животное на царском подворье.

Если сформулировать еще более прямо, вероятность того, что «у нас» с заболеваемостью атеросклерозом положение дел гораздо хуже, чем «у них», далеко не является бесспорным научным фактом.

И даже если предположить, что это так, никакого практического смысла в поисках рецепта здоровой жизни среди реалий прошлого нет. Хотя бы потому, что и в настоящем-то, как полагают и доказывают многие ученые, о холестерине известно недостаточно много для однозначного ответа, нужно ли вообще вмешиваться в его распределение до наступления явных симптомов болезни.

Двуликий холестерин. Чем грозит его нехватка? Основные аргументы критики

Необходимо заметить, что первые попытки критики системы здорового питания в Соединенных Штатах были сделаны только в начале девяностых годов — когда забили тревогу онкологи. Обнаруженные канцерогенные свойства так называемых трансжиров стимулировали их к действию не меньше, чем кардиологов — «злонамеренные» бляшки холестерина. До той же поры (впервые о доказуемых просчетах в программе оздоровления нации заговорили после 1985 г.) голоса критиков звучали преимущественно в европейских странах. В то время науке уже было известно, что с каждым новым годом жизни человека сигнальный белок и белок-реципиент в его организме теряют активность. Их структуры нарушаются все чаще.

Это значит, что «плохой» холестерин по совершенно не зависящим от индивида обстоятельствам все дольше задерживается в крови, все реже заканчивает свое существование в печени и все больше бляшек остается на стенках сосудов.

Этот процесс, как выяснилось, тоже заложен в генетической программе человеческого тела как один из аспектов старения — ведь именно она определяет свойства и поведение всех молекул в организме. Холестерин участвует еще во множестве явлений того же если не порядка, то назначения. Накопление холестерола в клеточных мембранах уменьшает их проницаемость и, стало быть, чувствительность к биологически активным веществам, включая гормоны. А уплотнение мембран эритроцитов ведет к нарушению их функций доставки кислорода к тканям и забора оттуда углекислоты. Из-за увеличения количества холестерина страдают и лимфоциты, которые являются компонентом иммунной системы и отвечают за один из аспектов ее устойчивости. Иными словами, холестерин оказался одним из уникальнейших веществ, которое в молодости принимает самое активное участие в росте и развитии организма, а в старости — в постепенном угасании его функций. Как тут не вспомнить знаменитую «Тошноту» Ж.-П. Сартра и одну из самых отвратительно точных фраз в этом романе: «С каждым днем он все больше похож на свой будущий труп»! И это происходит во многом благодаря холестерину, двуликому Янусу физиологииhomo sapiens.

Кроме того, науке, которая, как уже было отмечено, получила превосходную возможность собрать неограниченное ничем количество реальных данных, стало известна еще одно свойство холестерина. О нем долгое время никто не подозревал.

Свойство это — регулирование деятельности рецепторов серотонина в головном мозге.

Этот гормон вырабатывается (если говорить о человеке) в клетках слизистой тонкого кишечника. От него зависит тонус кровеносных сосудов, он также принимает непосредственное участие в регуляции работы центральной нервной системы, эндокринной и выделительной систем и желудочно-кишечного тракта. То есть он важен настолько, что нарушение обмена и функций серотонина в организме ведет к расстройствам центральной нервной системы, депрессиям, возникновению вспышек неконтролируемой агрессии. Стойкая нехватка этого «гормона счастья» провоцирует развитие некоторых психических заболеваний (шизофрения, устойчивые галлюцинации), расстройства сна, многократно понижает т. н. болевой порог. А теперь самое любопытное: эти патологические сбои сами по себе провоцируют инфаркт миокарда. Что неудивительно, раз в серотонине нуждается вся сердечно-сосудистая система. Кажется, «За что боролись, на то и напоролись» говорят именно в таких случаях…

Ученые неспроста сначала предположили, а после и выявили взаимосвязь между снижением уровня холестерина в крови и серьезными нарушениями в работе центральной нервной системы. Основанием для их поисков послужила стойкая взаимная зависимость между снижением смертности от атеросклероза и ростом смертности от посторонних причин, которую показали многие тесты: несчастные случаи, самоубийства, насильственные действия… Зафиксирована она была в наблюдаемых десятками лет группах — при обработке результатов экспериментов по длительному медикаментозному снижению у испытуемых уровня холестерина. Широкой общественности, разумеется, об этих результатах не сообщали. Но если нацию о них можно было «забывать» оповестить сколь угодно долго, внутри самих научных кругов о результатах любых исследований становится известно быстро, независимо от политики официальных СМИ.

Феноменом заинтересовались, поскольку многие масштабные исследования ингибиторов собственного холестерина были признаны неудавшимися главным образом по этой причине: целевой показатель смертности снизился, зато вырос другой.

В результате общее число выживших увеличилось на сомнительные несколько процентов. А их за аргумент в пользу эффективности терапии не приняло бы даже самое заинтересованное министерство здравоохранения в мире.

Убедительную работу по данной тематике провела группа исследователей из отделения медицины Питтсбургского университета, штат Пенсильвания. В 1990 году М. Малдун, С. Манук и К. Мэтьюз опубликовали в Британском Медицинском журнале (особо подчеркнем слово «Британском», хотя авторы являются сотрудниками американского университета!) статью. А в ней привели зафиксированные результаты нескольких экспериментов, в которых приняли участие 24847 испытуемых в возрасте около 47,5 лет (эта средняя цифра была выведена математически). Статья называлась «Снижение концентрации холестерола и смертность: количественный обзор профилактических мероприятий» (Lowering cholesterol concentration and mortality: a quantitative review of primary prevention trials). Авторы работы ставили перед собой задачу подтверждения или развенчания одновременно двух мифов: о том, что медикаментозное вмешательство в уровень холестерина совершенно безопасно и о том, что снижение содержания этого вещества в крови, помимо ишемии, предотвращает развитие злокачественных опухолей. Второй миф тоже активно муссировался во второй половине восьмидесятых, потому что в этот период онкологи обнаружили свойство злокачественных клеток делиться совершенно бесконтрольно и с огромной скоростью. И это точно миф, ибо на данный момент уже совершенно определенно можно сказать, что на «легкой диете» рак проще получить, чем вылечить. Естественно, потребление раковыми клетками холестерина, когда опухоль начинала расти, никак нельзя было назвать умеренным… На основании чего и было высказано предположение, что его избыток может вызывать рак. И что, если ограничить объемы его доступных для опухоли резервов, это может предотвратить ее появление, а также замедлить или остановить развитие уже существующего новообразования.

Что ж, вывод исследователей однозначен: снижение холестерина ничуть не улучшает долгосрочный прогноз общей смертности среди испытуемых. Никакого влияния на число случаев заболеваемости раком в результате рассмотренных экспериментов зафиксировано тоже не было.

О последнем можно было бы догадаться и по косвенным данным официальной же статистики. Ведь после того, как атеросклероз «сдал позиции» лидерства по числу смертей в мире, этот «пост» приняли стоявшие ранее на втором месте злокачественные опухоли…

Подведем небольшой итог всего сказанного. Холестерин как вещество был открыт сравнительно недавно — в самом начале предыдущего столетия. Он является многофункциональным и принципиально необходимым компонентом, без которого организм человека не сможет выполнять многие из своих жизненно важных функций. В то же время отложения холестерина на внутренних стенках сосудов человека провоцируют развитие атеросклероза, частым исходом которого является смерть. По общему мнению большинства исследователей, к распространению этого заболевания в угрожающих масштабах привело высокое развитие современных технологий, влекущее за собой тотальный переход населения планеты к малоподвижному образу жизни. Кроме того, немалую роль в процессе сыграли и изменения в культуре питания, тесно связанные с развитием пищевой промышленности и появлением в ней новых отраслей — производства полуфабрикатов и готовых продуктов длительного хранения. В то же время убедительных доказательств увеличения процента заболеваемости атеросклерозом среди населения отдельных стран в определенный период времени не существует (ведь статистику именно по этому заболеванию до открытия холестерина никто целенаправленно не вел). Исследование распространения атеросклероза в историческом разрезе — с целью подтверждения тезиса о том, что ситуация вообще ухудшается — не представляется возможным по целому ряду причин…

Атеросклероз начинается у человека очень рано и у многих рано заканчивается — вместе со смертью. Это заболевание известно медицине с давних пор и всегда было распространено достаточно широко. Достаточно, по крайней мере, для того, чтобы получить отдельные, особые названия для разных форм своего проявления. Его возникновение и прогресс неизбежны, поскольку запрограммированы с момента зачатия, на генетическом уровне, в виде механизма накопления холестерина в тканях. Но не весь холестерин засоряет сердечно-сосудистую систему, поскольку часть холестеринсодержащих белковых «контейнеров»-липопротеидов, наоборот, дополнительно собирает со всего организма невостребованные другими тканями молекулы, а после доставляет их в печень для переработки в желчь. По факту открытия наукой этих молекул различного назначения холестерин как таковой был разделен на две подгруппы — липопротеиды низкой плотности (ЛПНП, «плохой» холестерин) и липопротеиды высокой плотности (ЛПВП, «хороший» холестерин). Это произошло спустя те самые двадцать лет, на которые была первоначально рассчитана принятая в конце 60-х годах «Общенациональная программа по профилактике сердечно-сосудистых заболеваний». Пришло время ее корректировки и продления — и ее откорректировали в соответствии с новейшими открытиями в этой области. То есть изменили характер общепринятых рекомендаций с полного и тотального искоренения холестерина как вещества на указание необходимости постоянно повышать уровень «хорошего» холестерина при снижении «плохого».

Тенденции же многих исследователей опираться на «опыт предыдущих поколений» в решении проблем современности лишены всяких разумных оснований. Хотя бы потому, что ни о видах холестерина, ни о наследственном аспекте его поведения этим поколениям не было известно ровно ничего.

Кроме того, даже в наше время феномен холестерина, его одновременной «нужности» и «смертельности» для организма, изучен очень мало. И история человеческой цивилизации науке точно не помощник в поисках ответа на эту загадку, поскольку более чем вероятно, что единственным по-настоящему эффективным решением проблемы является вмешательство в генетический код человека.

Глава 2. Современные реалии холестериновой истории: что в сухом остатке?

Способы контроля уровня холестерина: два пути замедлить развитие ишемии

По сути, более двух способов в данном случае едва ли удалось бы изобрести. И их действительно два — медикаментозный и естественный. Второй, как всегда, более сложный, сопряжен с большим количеством сознательных ограничений и прилагаемых ежедневно усилий. Вероятно (да так оно и есть), по причине этой необходимости коренного изменения дорогих сердцу и желудку привычек он и не получил достаточно широкого распространения. Зато медикаментозное снижение уровня холестерина в крови с каждым годом обретает все большую популярность. Но, к сожалению, дело в том, что большинство случаев, явно отсылающих к нарушениям у пациента деятельности центральной нервной системы, тесно связано именно с медикаментозным регулированием холестерина. Сознательный переход к физически активному образу жизни, отказ от курения, диета и проч. подобного эффекта практически не вызывают. Что же это за препараты, которые врачи прописывают больным гиперхолестеринемией, и как они работают?

Самыми популярными из препаратов данного назначения являются статины. Идею их разработки подсказал фармацевтам природный механизм регулирования холестерина, присущий животному миру и отсутствующий у человека, — приостанавливать его выработку в организме при избыточном поступлении с пищей (мы уже упоминали о нем выше). Статины тоже блокируют производство в печени ферментов, необходимых для синтеза холестерина. Тем самым они косвенно понижают уровень «плохих» ЛПНП и слегка повышают уровень «хороших» ЛПВП. Само собой, в сочетании с хотя бы элементарной диетой и отсутствием попыток нагнать потерянные килограммы. О повышении «хорошего» в аннотациях к препарату пишут не всегда, но достаточно часто. Правдивость этой информации вызывает некоторые сомнения, поскольку есть основания полагать, что сама печень не проводит столь четкого разграничения по типам холестерина, как делают это врачи. Тем паче что и «хороший», и «плохой» холестерин перерабатывается ею одинаковым образом, а «хороший», в отличие от «плохого», еще и производится только в печени — и нигде более. Побочные эффекты от их приема разнообразны: повреждение печени, проблемы с функционированием кишечника, слабость мускулатуры, мышечные боли.

Следующую ступень в рейтинге популярности занимает семейство фибратов (фиброевых кислот). Они ускоряют процесс окисления жирных кислот в печени — то есть работают как желчегонное средство, стимулирующее выведение существующей желчи и, следовательно, синтез новой (а для этого и используется главный предмет настоящего обсуждения). Самые распространенные неприятности после приема — диарея и камни в желчном пузыре.

Далее следуют секвестранты желчных кислот. Они присоединяются к желчи и препятствуют ее всасыванию. В качестве осложнений возможны метеоризм, запор или, напротив, диарея. Вот уж какой побочный эффект способен изрядно усложнить жизнь пациента…

Но самое любопытное из достижений фармакологии в данной области — препараты на основе никотиновой кислоты. Да-да, все верно, никакой путаницы нет, хотя все прекрасно помнят одну из краеугольных рекомендаций для всех больных гиперхолестеринемией — бросить курить! Она даже обоснована с медицинской точки зрения, ведь никотин известен своим свойством на короткое время расширять, а потом сужать сильнее обычного кровеносные сосуды курильщика. Нужно ли это и без того суженным сосудам больного? Надо понимать, специалисты не вполне определились (знать бы хоть, с чем в данном случае), потому что при лечении атеросклероза решающую роль играет свойство витамина PP (именно им является никотиновая кислота для организма) блокировать спонтанный липолиз — попадание свободных жирных кислот и глицерина из подкожной жировой прослойки в кровоток — и синтез холестерина в печени. Кроме того, никотиновая кислота уменьшает вязкость крови и стимулирует выработку серотонина, столь успешно угнетаемую другими препаратами. Но и список ее осложнений внушителен — приливы жара, аллергические реакции, мигрень, боли в желудке.

С другой стороны, любые нарушения работы желудочно-кишечного тракта сопровождаются болями — и именно их могут вызывать все без исключения перечисленные средства.

Впрочем, хронические проблемы с перистальтикой — это далеко не самое тяжелое из последствий постоянного приема снижающих холестерин фармацевтических препаратов, хотя, наверное, одно из самых неудобных. К настоящему времени существует целый ряд исследований и тестов на животных, в результате которых были выявлены канцерогенные свойства ингибиторов холестерола. В своей работе «Канцерогенные свойства липидоингибирующих препаратов» (Cancerogenicity of lipid-lowering drugs) авторы из отдела лабораторной медицины при Калифорнийском университете Т. Ньюман и К. Халли (Newman T. B. & Hulley C. O.) приводят результаты лабораторных тестов целого ряда препаратов из двух наиболее «популярных» классов — статинов и фибратов. Исследования проводились на грызунах, которым на протяжении года (в различных исследованиях сроки немного разнятся) ежедневно давали тестируемые лекарства в дозировках, близких к тем, что назначают людям.

Абсолютно все проверенные таким образом лекарственные средства вызывали у подопытных животных злокачественные опухоли…

Несмотря на пугающий итог работы, авторы призывают не спешить с однозначными выводами по нескольким причинам. Во-первых, лабораторных испытаний такого рода на людях проведено явно недостаточно для вынесения окончательного вердикта. Во-вторых, для подопытных грызунов дозировка, рассчитанная на массу тела человека, является явно избыточной. Из этих соображений, полагают специалисты, будет правильным временно воздержаться от прямолинейных заявлений, однако столь настораживающие и неблагоприятные результаты не могут быть полностью проигнорированы. Они требуют, как минимум, крайне осторожного (до выяснения истины) обращения с препаратами упомянутых групп.

По крайней мере, их заявление действительно не осталось без внимания, поскольку о потенциальных канцерогенных свойствах статинов и фибратов производители начали предупреждать пациентов в аннотациях к продукту. А в 1998 году (спустя два года после выхода упомянутой работы) была издана книга фармацевтов Э. Минделла и В. Хопкинс под названием «Альтернативные рецепты», где уже в тоне прямой констатации факта говорится следующее: «Если бы американцы имели хотя бы минимальное представление о деструктивных свойствах этих лекарств, они не прикасались бы к ним без крайней необходимости. […] Из любой инструкции по применению наиболее часто выписываемых по рецепту препаратов для снижения холестерина вы узнаете, что у грызунов при длительном применении в сравнительно нормальных дозировках эти лекарства вызывают рак. Кроме того, хорошо известно, что у людей они могут стать причиной тяжелых эмоциональных расстройств и широкого спектра угрожающих жизни побочных эффектов». Что до последнего, речь идет, как уже упоминалось выше, о вполне реальном, научно проверенном и подтвержденном практикой свойстве ингибиторов всех классов, за исключением никотиновой кислоты. К примеру, специализированно по теме нервно-психических расстройств, которые развиваются благодаря угнетению рецепторов серотонина, были написаны статьи «Периферическая невропатия и липидо-ингибирующая терапия» (Peripheral neuropathy and lipid-lowering therapy» by Ziajka P. E. & Wehmeier T.), «Некоторые расстройства, связанные со снижением холестерола с помощью статинов» исследователей Б. А. Голомба, Т. Кейна и Дж. Димсдейла (Severe irritability associated with statin cholesterol lowering) и еще несколько подобных.

Все перечисленные авторы сходятся во мнении, что долгосрочный (особенно долгосрочный!) прием этих препаратов напрямую, самым непосредственным образом ведет к развитию периферической невропатии.

Речь пока идет только о ней, поскольку связь с шизоидными расстройствами не может быть доказана из-за недостаточной изученности самой шизофрении как заболевания. Также угнетение рецепторов серотонина и его производства (ведь работа кишечника нарушается в корне!) у множества пациентов вызывает приступы неконтролируемой агрессии.

Ни один из перечисленных выше побочных эффектов приема ингибиторов (от тех, что не всегда уместны и всегда неприятны до тех, что заканчиваются надгробной плитой у изголовья), мягко говоря, не вызывает особого желания воспользоваться каким-то из этих средств, разве что временно и под угрозой немедленной смерти от инсульта. Да к чему и что тут смягчать, собственно, если всему миру (то есть его наиболее здравомыслящей и не подверженной внушению части) уже было прямо заявлено:

все фармацевтические средства для снижения холестерина в крови смертельно опасны!

В таком случае логично предположить, что, наверное, выход из положения действительно заключается в правильном питании (низкохолестериновой диете для людей из групп с высокой степенью риска), активном образе жизни, посещении спортивных секций, регулярных анализах крови для контроля баланса между «хорошим» и «плохим» холестерином. Понятно, что это нелегко и морально, и физически, но раз уж здоровье и жизнь дороже… Разумеется, ход мысли правильный, даже безупречный — только правильного результата за ним все равно не последует. Отчего? На то существует масса причин, но давайте все перечислять по порядку.

Первым и основным условием не медикаментозного способа профилактики ишемии является уменьшение потребляемого с пищей количества холестерина. А в идеале — снижение его до минимально возможных показателей, особенно при склерозе сосудов больше чем на 60 %. Нет-нет, этого столько лет подряд (до 2002 г.) требовал не дилетантский «экстремизм» простого обывателя, а все официальные профилактические программы. Наподобие того, как сейчас готовы «лечить» человечество от курения любыми средствами, от электронных сигарет до кодирования под гипнозом. Узнаваемая глупость, не правда ли? Так что придется принять полный отказ от холестерина извне за непременное условие эффективности профилактики. Этой цели на практике достигнуть не так уж легко, ведь холестерин есть решительно везде, кроме растений (см. главу 1, раздел «Что такое холестерин?»). Классические мероприятия в этом направлении подразумевают прощание с большинством продуктов основного, ежедневного рациона любого здорового человека. Для начала необходимо «помахать ручкой» продуктам повышенной опасности, с наиболее высоким содержанием «плохого» холестерола: мясным субпродуктам (салу, почкам, печени, мозгу, смальцу), твердым сырам и желтку куриных яиц, сливочному маслу в каком бы то ни было виде. Крайне желательно также перейти на обезжиренное молоко и ограничить само мясо, особенно его жирные сорта. Заменить эти продукты можно медом с орехами, подсолнечным и оливковым маслами, которые помогают вывести уже «накопленные» в сосудах и печени запасы, нежирным творогом, клетчаткой овощей и зерновых и проч. Почаще покупать богатую безопасным и полезным рыбьим жиром (по-научному, омега-три полиненасыщенными жирными кислотами) свежую рыбу. Перейти на вареное вместо жареного. Колбаса, котлеты, вся продукция из области «быстрой еды» строго противопоказаны! О консервах тоже предлагается забыть, даже если они рыбные: бланширование в жестяной банке — это совсем не то, что нужно любым сосудам или желудку, а особенно уже больным.

Что ж, если нет медицинских показаний для более жестких ограничений, а пациентом не владеет неподконтрольная его рассудку фобия — перемены неприятные, однако терпимые. Жаль только, что взаимосвязь между выработкой холестерина и количеством его потребления извне, как оказалось, существует.

В случае сокращения притока холестерина с пищей человеческий организм способен увеличить его синтез до тридцати процентов.

То есть на практике все выглядит примерно так: с помощью смены рациона происходит понижение концентрации, допустим, на 35–38 % (в этих пределах сами медики оценивают эффективность диеты) — а само тело тут же повышает ее еще на столько же. И выходит, что результат постоянного чувства голода и хронического слюнотечения сводится к восьми не способным ни на что всерьез повлиять процентам. В 1991 году доктора Рамсей Л. Е. и Джексон П. Р. рассмотрели в своей работе «Диетологическое снижение концентрации сывороточного холестерина: время подумать еще раз» (Dietary reduction of serum cholesterol concentration: time to think again) шестнадцать экспериментов по снижению холестерина с помощью диеты. И пришли к выводу, что диета первой степени способна понизить уровень сывороточного (свободного) холестерина только на от 0 до 4 %! Речь идет о диете универсальной, не имеющей какого-либо медицинского, терапевтического назначения. Ее рекомендуют множеству людей (речь не обязательно о пациентах) в качестве основных правил здорового питания. Более же эффективные диеты, отмечают авторы, для большинства людей неприятны настолько, что наличие у пациента силы воли придерживаться их на протяжении всей жизни вызывает здоровый скептицизм. Да и сомнений в способности диеты существенно повлиять на общий уровень холестерина тоже немало. Доктора медицинских наук Г. В. Манн, Р. Д. Шаффер и Х. Х. Санстед приводят данные исследования сердечно-сосудистых заболеваний и их взаимосвязи с особенностями кулинарных традиций на примере представителей народности масаев, проживающих в Кении. Согласно правилам их кухни, волокнистая и растительная пища является продуктом питания жвачных животных и непригодна для людей. Поэтому в сутки они могут съедать до нескольких килограммов мяса и выпивать до половины галлона (почти 4 литра) молока зебу, которое жирнее коровьего в несколько раз. При этом уровень холестерола у них в крови — один из самых низких в мире. Он составляет около 50 % от среднего показателя в крови жителей Американского континента. В то же время их соплеменники, проживающие в Соединенных Штатах, являются по этому показателю «коренными» американцами, так что о наследственной предрасположенности масаев к хорошему усвоению холестерина говорить не приходится. Наконец, если принять во внимание, что организм сам синтезирует две трети своей суточной дозы, возникает вопрос, есть ли смысл секвестировать эту и без того меньшую часть, да еще ценой стольких моральных лишений?

Кстати, о лишениях. Зачем питаться, следуя безоговорочно рекомендациям диетолога, одной клетчаткой, рыбой и отрубями до конца своих дней, если современная пищевая промышленность способна удовлетворить кулинарные запросы самых взыскательных диабетиков, язвенников и атеросклеротиков? В наше время это вовсе не обязательно и «приговор» вполне возможно смягчить переходом на «легкое» масло и сухой белок, из которого нет необходимости даже удалять желтки. А мясо прекрасно заменят кабачки и соя… Поскольку в данном разделе обсуждаются проблемы не только эффективности, но и безопасности распространенных нынче способов профилактики ишемии, некоторые из этих заменителей традиционного продукта заслуживают отдельного упоминания. В частности, так называемые гидрогенизированные или трансжиры.

Итак, трансжиры — это жидкие растительные масла, обработанные методом гидрогенизации (добавления водорода к двойной углеродной связи, уже содержащейся в структуре масла), благодаря которому они превращаются в твердые, после чего их можно смешивать с любыми жирами животного происхождения. На вкусовые качества таких масел гидрогенизация не влияет, поэтому для создания с их помощью продукта, сходного по вкусу со сливочным маслом, только с гораздо меньшим содержанием холестерина, его чаще всего и смешивают со сливочным в различных для разных типов готового продукта пропорциях. В чистом виде гидрогенизированные масла широко применяются в производстве кондитерских изделий, выпечки, сладких творожных масс, шоколадной глазури, начинок для конфет и проч. Их распространенность объясняется, как всегда, низкой (значительно ниже, чем у столового маргарина) себестоимостью. Полученная же смесь их со сливочным маслом или маргарином называется спрэдом (от англ. spread — «намазывать»).

Жиры такого рода имеют измененную, неестественную для человеческого организма структуру молекул. Это означает, если еще доступнее, что наше тело биологически не приспособлено к их полноценному, нормальному усвоению.

Человек генетически создан в расчете на потребление только продуктов, производимых элементами земной экосистемы. Эти же масла другие — они содержат «знакомые» клеткам вещества, но в сочетании, которое не позволяет им пройти полный цикл химических превращений. Клетка их усвоила, говоря проще, а «деть» после этого никуда не может. То есть, оказываясь внутри клетки организма, трансжиры нарушают проходящие там процессы метаболизма (так как замещают жирные кислоты своими молекулами).

А это служит катализатором сбоев в снабжении клеток питательными веществами, накопления в них токсинов и провоцирует развитие сахарного диабета и злокачественных опухолей.

Кроме того, эти неправильно «опознаваемые» жиры тело отправляет в «хранилище» энергетических запасов в несколько раз охотнее, чем обычные. Организм, не «понимая», что ему только что скормили, откладывает это непонятное вещество на тот случай, когда и оно сгодится за неимением лучшего — как и все, не вполне для него подходящее. И даже у человека, не склонного переедать по самим килокалориям, может формироваться лишний вес, избавиться от которого с помощью диеты очень тяжело. По-другому и быть не может, если тело всячески сопротивляется необходимости такой «продукт» употреблять!

Интересно в связи с перечисленными свойствами трансжиров спросить: и отчего бы это американская нация столько десятилетий подряд держала мировое лидерство по диабету и ожирению? Совершенно необъяснимо, не правда ли?

О сухом белке разговор особый. Он всегда был популярен среди спортсменов, нуждающихся в белках — «строительном материале» мышечной ткани — больше других людей. Особенно много потребителей протеинов среди бодибилдеров, хотя и другие «тяжелые» виды спорта (тяжелая атлетика, бокс, сумо и т. п.) не отстают. В пищевой промышленности его больше полувека добавляют в кондитерские изделия, в сгущенное молоко, в детские питательные смеси, в кондитерские кремы и соусы, в готовое тесто-полуфабрикат для выпечки, продающийся в магазинах, в отделах глубокой заморозки. Но в первой половине 2009 года, на ежегодном конгрессе Американского химического общества (место проведения — г. Вашингтон) корейские ученые обнародовали проведенное ими исследование, доказавшее, что, кроме набивших порядочную оскомину «хорошего» и «плохого» холестерина, существует еще одна его разновидность — «очень плохой» холестерин. В том, что доклад по медицинской проблематике был зачитан на конгрессе химиков, странного не столь уж много. Особенно если учесть, что медицина уже около сотни лет (в 2015 году холестериновая тема «отметит» столетний «юбилей») и с первыми-то двумя разобраться не в состоянии. Так или иначе, весь мир узнал, что

оксихолестерин — продукт окисления «обычного» холестерина — образует гораздо более крупные и устойчивые бляшки, и делает он это гораздо чаще, чем обычный «плохой».