Будущая эволюция человека. Евгеника двадцать первого века

Я произвел статистический анализ модели гипотетической популяции, в которой было убито десять процентов населения со средним IQ, превышающим средний IQ населения в целом на две трети одного стандартного отклонения (10 пунктов). При этом учитывался предполагаемый средний возраст смерти, а также начало деторождения. В результате получилось относительно скромное снижение среднего IQ у населения в целом, но резкое уменьшение числа индивидуумов с исключительно высокими показателями[19].

Вклад выдающихся людей в культуру, науку и общий уровень жизни несоразмерен их числу. Представьте только, какой была бы история музыки, если исключить из нее горстку великих композиторов: Баха, Бетховена, Моцарта, Мендельсона, Брамса, Стравинского. Аналогичный «краткий список» можно было бы составить и из физиков, математиков, философов. Не будь этих гениев, средний уровень способностей следующих поколений ощутимо не изменился бы. Но как оскудел бы наш мир!

Последствия такого процесса поистине ужасающи. Общество, пусть и обладающее стабильным средним IQ, но в котором значительно снижено интеллектуальное лидерство, — это оскудевшее общество, по крайней мере, в сравнении с первоначальным состоянием. Урок, который из этого следует извлечь: не существует прямой зависимости между бурностью социальных сдвигов, с одной стороны, и их генетическими последствиями — с другой.

Наследственные заболевания

К биологическим видам неприменимо понятие неизменности. С каждым новым поколением особи наследуют новые гены — мутируют. Изредка мутация может улучшить шансы индивидуума на выживание, и тогда этот новый ген широко распространяется во всей популяции. Подавляющее большинство мутаций, однако, приводит к сокращению потомства. Это и есть классическое равновесие мутации и смерти, называемое естественным отбором и принятое биологами как бесспорное для всех видов.

В этой книге рассмотрены некоторые философские вопросы, касающиеся ценностей и целей человеческой цивилизации. Нас интересует путь, по которому будет развиваться человечество, сознательно выбрав одно из двух: применять или отвергнуть искусственный отбор.

Книга эта была задумана отнюдь не с целью принять участие в дискуссии о сложностях генетической патологии человека. Если подыскивать аналогии, наше изложение можно сравнить скорее с дорожной картой, нежели с руководством по ремонту автомобиля. Но поговорить о некоторых гайках и болтах все же придется»

Успехи медицины таковы, что естественный отбор свелся почти к нулю; уже 98% американцев доживают по меньшей мере до 25 лет[20]. Медицина заботится преимущественно о ныне живущих людях. В частности, упор делается на инфекционные заболевания, передаваемые «горизонтально», а не на генетические заболевания, распространяющиеся «по вертикали». В конце концов, врачу и фармацевту очень сложно взимать плату с еще не рожденных людей. Медицина в нашем обществе — бизнес, ориентированный на платных пациентов; а ведь те, кто может и хочет платить, — это люди, которые больны сейчас.

Британская энциклопедия кратко перечисляет некоторые из характерных фактов, относящихся к 3500 известным в настоящее время аутосомным доминантным и рецессивным заболеваниям, а также заболеваниям, сцепленным с полом (список этот, впрочем, постоянно растет):

Эпидемиологические исследования дают основания предполагать, что примерно 1 процент всех новорожденных страдает одним генным дефектом и 0,5 процента имеют хромосомные аномалии, способные привести к серьезным физическим дефектам и умственной отсталости. Исследования показывают, что по меньшей мере половина из 3—4 процентов младенцев с врожденными дефектами несет в себе значительные генетические недостатки. Как минимум пять процентов всех регистрируемых зачатий имеют серьезные хромосомные аномалии, а в сорока—пятидесяти процентах самопроизвольных абортов речь идет об эмбрионах с хромосомными аномалиями. Около сорока процентов детской смертности обусловлено генетической патологией; тридцать процентов детских и десять процентов взрослых пациентов нуждаются в больничном уходе из-за генетических расстройств. Специалисты подчеркивают, что генетические дефекты, хотя бы и небольшие, имеются у десяти процентов всех взрослых… Пятая часть мертворождений и смертей в раннем детском возрасте вызвана серьезными врожденными аномалиями, и около семи процентов всех новорожденных страдают от умственных или физических дефектов.

Это далеко не все. Показатели спонтанных мутаций свидетельствуют, что такого рода генетических «опечаток» ныне приходится до ДВУХСОТ на каждого человека[22]. По большей части они безобидны, однако неизвестно, какой процент окажется нежелательным при экспрессии, учитывая их кумулятивный эффект. Помимо генетических аномалий, необходимых и достаточных для появления соответствующих болезней, существует намного больше многофакторных заболеваний, в которых соучаствуют определенные гены, создавая ту или иную степень предрасположенности к конкретным заболеваниям, например к большинству разновидностей рака, сахарному диабету, гипертонии.

Ранние евгеники наивно полагали, что достаточно будет просто не позволять людям с наследственными заболеваниями иметь детей, чтобы с каждым поколением появлялось все больше здоровых людей. Но патологические гены чаще всего рецессивны и крайне редки. Таким образом, число носителей нежелательных генов намного превышает количество активно больных, и отказ больных людей производить потомство мог бы дать лишь крайне медленный спад заболеваемости в последующих поколениях. Например, если та или иная наследственная патология проявила себя у одного процента населения, потребуется ДЕВЯНОСТО поколений, чтобы снизить этот показатель до одной сотой процента, и ДЕВЯТЬСОТ поколений — при условии произвольного спаривания, — чтобы понизить этот показатель до одного случая на миллион[23]. Но и тогда естественные спонтанные мутации будут продолжаться, и воевать с ними придется до бесконечности.

Генная инженерия быстро развивается. В случае, если один или оба будущих родителя являются носителями генетических заболеваний, врач может осуществить искусственное осеменение in vitro и затем провести эмбриональный скрининг — доимплантационную генетическую диагностику, чтобы выбрать здоровый эмбрион для имплантации в матку. Подобные евгенические мероприятия уже теперь предпринимаются на добровольной основе. В недалеком будущем станет возможным вносить изменения в эмбриональные, а не только соматические (не участвующие в размножении) клетки. Терапия зародышевого пути на самом деле не относится ни к позитивной, ни к негативной евгенике. Но это евгеника. Когда впервые появились возможности такого рода, евгеническая наука встретила полное и безоговорочное осуждение; ныне разговор идет по большей части об установлении моратория на эту новую терапию. Фриц Манн, специалист по биологической этике, работающий в Свободном университете Брюсселя, пишет:

Помимо религиозных причин, никаких этических оправданий для отказа от влияния на зародышевый путь не существует, И если откроют способ излечения наследственной болезни, причем излечения не только самого носителя, но и всех его потомков, то с какой стати его запрещать?

Такое открытие ознаменует прорыв в генетике, но загадка генов и их взаимодействий еще ждет окончательного решения. Тем не менее генетики уже меняют наследственные механизмы у животных и растений, и терапия зародышевого пути в человеческих популяциях — лишь вопрос времени. Сейчас генетическая консультация и соответствующее лечение в некоторых случаях помогают ныне живущим принести пользу потомству. Будущий родитель, зная, что он (или она) является носителем рецессивного гена, способного вызвать заболевание в последующих поколениях, может абортировать зародыш. Таким образом, дети избавляются от этой болезни, но число носителей рецессивного гена возрастает с каждым звеном в цепочке поколений.

Вопрос заключается в следующем: имеют ли родители моральное право производить на свет детей с нездоровой наследственностью? Философа теолог Эммануил Левинас формулирует это следующим образом: «Мой сын — не просто мое создание, как стихотворение или вещь. Он — не моя собственность»[25]. Можно ли отбрасывать, отрицать родительскую ответственность? Профессор Института детского здоровья при Лондонском университете Маркус Пембрей, говоря о генетической консультации, утверждает:

Целью не должно быть сокращение числа новорожденных с генетическими заболеваниями, ибо это означало бы обойти право матери делать или не делать аборт… Точка зрения, согласно которой сокращение числа младенцев, рожденных с генетическими расстройствами, не является подходящей задачей для генетических служб, находит сейчас широкий отклик.

Это и есть так называемая «модель личного обслуживания»[27], которая подчиняет благополучие детей воле их родителей. Такая точка зрения прямо-таки просится на судебное обжалование на основании «неправомерной жизни» (по аналогии с процессами, которые впервые появились в Соединенных Штатах в 1964 г., утвердив иски по «неправомерной смерти» в качестве законного прецедента). Прежде нам не хватало знаний для борьбы с наследственными болезнями; в будущем ссылки на неосведомленность будут все меньше приниматься во внимание. Такую политику невозможно будет сравнивать, например, со скандалом в связи с применением талидомида в 1957—1961 гг., поскольку речь будет идти о действиях, совершенных осознанно и преднамеренно.

Вмешательство в зародышевый путь столкнется с сопротивлением тех, кто считает (в частности, по религиозным соображениям) подобную терапию противоестественной: по их мнению, мы не имеем права «играть роль Бога». Отдельные религиозные группы отвергают вообще всякое лечение. Время от времени в газетах появляются сообщения о семьях, где ребенок умер из-за отказа родителей от медицинского ухода. Возникнут и нерелигиозные возражения со стороны людей, которые опасаются медицинских ошибок. Надо признать, что ошибки в самом деле возможны. Но по мере накопления знаний в области человеческой генетики аргументы оппонентов утратят силу.

Ведущую роль во внедрении генетических консультаций играет государство Израиль. Вот что пишет Гидеон Бах, декан факультета генетики Еврейского университета в Иерусалиме:

Сейчас мы знаем, что если не все, то большинство болезней человека имеют генетические предпосылки, и овладеваем методами изучения, лечения и, в конечном счете, предотвращения этих болезней… Израиль, с его многочисленными этническими группами, внутри которых дети нередко рождаются от кровных родственников, оказался богатой лабораторией для исследователей генетики. Наследственные аномалии гораздо легче проследить в группах с гомогенетическими родословными.

Евреи Восточной Европы, которые столетиями, если не считать последних сорока лет, вступали в преимущественно родственные браки, относительно часто оказываются носителями десятка рецессивных генетических заболеваний. Наиболее известно аутосоматическое расстройство, описанное в 1881 году британским офтальмологом Уорреном Тэем и названное болезнью Тэя-Сакса. Оно вызвано наследственной утратой необходимого фермента, который обычно разрушает жировые отложения в мозгу. Если оба родителя являются носителями этого гена, ребенок в двадцати пяти случаях из ста страдает этой болезнью, в пятидесяти из ста становится ее носителем (кондуктором). Один из двадцати семи евреев в Соединенных Штатах — носитель этого гена. Больной младенец сначала кажется нормальным, но через несколько месяцев становится сверхчувствительным к звуку. В конце концов ребенок глохнет, слепнет, становится умственно отсталым и невосприимчивым к внешним раздражителям и умирает примерно в пятилетнем возрасте.

В 1985 году раввин Иосиф Экштейн, опираясь на Библию и Талмуд, основал международную генетическую программу тестирования под названием «Дор иешорим» («поколения праведных»), цель которой — уберечь будущих детей от врожденных заболеваний. По этой программе студенты — ортодоксальные евреи — подвергаются тестированию, чтобы определить, не являются ли они носителями данного гена. Если один из будущих супругов оказывается носителем, их не отговаривают от брака, если же тест положителен у обоих, им советуют выбрать другого брачного партнера.

В Израиле реализована одна из самых интенсивных программ генетического скрининга, тестам подвергается более десяти тысяч человек в год[29]. Писательница Наоми Стоун выразила общее отношение евреев к профилактике болезни Тэя-Сакса:

Не исключено, что отдельную болезнь можно искоренить в той части населения, где сконцентрированы носители патологического гена, и если бы это удалось, кто мог бы всерьез усомниться в целесообразности подобных мер?.. Я — еврейка-ашкенази, и знаю, что мой долг всегда быть начеку из-за повышенного риска.

Не приходится удивляться тому, что в Соединенных Штатах, напротив, решительно возражают против использования евгеники. Так обстоит дело, например, у представителей общества инвалидов. Биоэтик Эйдриен Эш пишет:

Мое моральное неприятие предродового тестирования и выборочных абортов исходит из убеждения, что жизнь и с ограниченными возможностями несет в себе собственное оправдание. Я убежден, что любое справедливое общество обязано ценить и охранять жизнь всех людей, независимо от того, какие способности им выпали в лотерее природы.

Во многом сходной позиции придерживается канадский ученый-этик Том Коч, доказывающий, что все болезни — это часть многообразия человеческой расы[32].

Грегор Уолбринг, еще один канадец, активист движения инвалидов против евгеники, родившийся без ног, и отец дочери, страдающей синдромом Дауна, идет еще дальше:

Могу сказать без колебаний, что мой недостаток обогатил мою жизнь. Как может тот, кто не испытал его, это понять?

Мистер Уолбринг основал веб-сайт с материалами сторонников и противников евгеники[34]. Сам он при этом — ее противник.

А вот что можно прочесть в другом документе, распространенном через Интернет:

Главное в обсуждении евгеники — это то, что кто-то, основываясь на гласных или негласных критериях, берет на себя право решать, какие свойства и способности человека имеют право на существование, а какие — нет. Ключевой вопрос — как общество (социальная евгеника) или личность (личная евгеника) могут решить, какие свойства допустимы у потомства. Вправе ли общество влиять на решения социальной и личной евгеники, можно ли их регулировать? Есть ли рациональный способ проводить разницу между болезнью Тэя-Сакса, бета-талассемией, серповидной клеточной анемией (обе — заболевания крови) последствиями употребления матерью талидомида, болезнью Альцгеймера, фенилкетонурией, нетрадиционной сексуальной ориентацией (если когда-нибудь отыщется способ предсказывать ее), различными душевными заболеваниями, кистозным фиброзом, церебральным параличом, расщеплением позвоночника, ахондроплазией и связанными с ней нарушениями роста, гемофилией, синдромом Дауна, сердечно-сосудистыми заболеваниями, остеопорозом, патологическим ожирением и проч... В этой войне с нежелательными свойствами движение за права человека и равноправие окажется бессильным. Этому должен быть положен конец.

Хотя анонимный автор действительно ставит острые вопросы — например, относительно сексуальной ориентации, той или иной недоразвитости роста или избыточности веса, — защита некоторых из перечисленных заболеваний внушает тревогу, пусть она и продиктована законным и обоснованным страхом дискриминации лиц, страдающих этими недугами. Наш долг — создать гарантии, что такая «дискриминация» на самом деле будет нацелена на болезнь, а не на ее жертву.

Научный метод

Любая попытка рационализировать репродуктивную функцию человека предполагает необходимость изменения отношения общества к этой теме и разрушение барьеров всевозможных фобий, неврозов и фетишей, возведенных вокруг полового акта[36]. Исходя из фундаментального факта неразрывности человека со всем животным царством, главным образом с млекопитающими и, конечно, в первую очередь с нашими ближайшими родственниками — высшими обезьянами (приматами), революция в эволюционной и молекулярной биологии осмысляет продолжение рода с учетом принципов животноводства, хотя, разумеется, отнюдь не сводя проблему к животноводческому подходу.

Генетический отбор заведомо подразумевает генетическое разнообразие; в противном случае отбирать было бы не из чего. Наследственность как свойство всего живого лежит в основе как естественного, так и искусственного отбора. Показатели наследуемости колеблются в диапазоне от единицы (свойства родителей закономерно переходят к детям) до нуля (нулевая наследственность).

Интенсивно изучался характер наследования экономической продуктивности сельскохозяйственных животных. Например, наследуемость производства молока у коров составляет 0,25, наследуемость веса у овец от 0,2 до 0,59, достигнутый прирост мяса у мясного скота — от 0,5 до 0,55.[37]

Наследуемость показателей роста среди белых европейцев и жителей Северной Америки составила 0,9[38]. На материале однояйцевых близнецов Томас Баучард и его сотрудники по университету штата Миннесота установили общую наследуемость черт характера около 0,5. Существует, по-видимому, наследуемость некоторых социально-политических представлений: 0,65 — у сторонников радикальных взглядов, 0,54 — у консерваторов (tough-mindedness) и 0,59 — в религиозных группах. Профессиональные интересы наследуются на уровне около 0,36.[39] Исследование однояйцевых и разнояйцевых близнецов показало, что первые демонстрируют значительно более высокие корреляции таких черт характера, как честность, активность, разговорчивость, общительность, экстравертность, настойчивость, спокойный нрав, самоуверенность, уравновешенность, вежливость, обходительность, покладистость, скрупулезность, дотошность, добросовестность, изобретательность, творческое мышление, готовность приобретать новые знания, изысканность и утонченность манер, приспособляемость к жизненным ситуациям. Анализ соответствующих моделей дает основание допустить 40% влияния наследственности, 25% смешанного влияния наследственности и окружающей среды, 35% влияния исключительно окружающей среды[40].

Хотя по этой шкале можно измерять наследуемость любых особенностей (или сочетаний особенностей), самый острый спор разгорелся по вопросам умственного развития. Низкие показатели наследования IQ в человеческих популяциях — в основном порядка 0,4, а потолок высоких показателей — 0,8.

Где кончается nature и начинается nurture? Соотношение между показателями IQ у одного и того же человека, проходящего один и тот же тест во второй раз, может служить основой для различения; оно характеризуется цифрой 0,86.[41] Выдающийся английский психолог Сирил Берт вел наблюдения за однояйцевыми близнецами, которых воспитывали порознь, и в 1966 году установил соотношение IQ 0,77 среди 53 пар однояйцевых близнецов. Когда Берт, умерший в 1971-м, был посмертно обвинен в фальсификации данных, разразился скандал. С тех пор, однако, проведено достаточно много исследований в этом направлении, и выводы Берта были многократно подтверждены. В частности, обследование 8000 пар близнецов, проведенное Томасом Баучардом, дало соотношение 0,77 у однояйцевых близнецов, воспитывавшихся раздельно, и 0,87 у тех, кто воспитывался вместе[42]. В другом исследовании приемных детей, проведенном Сандрой Скарр и Ричардом А. Уайнбергом также в Университете штата Миннесота, показатели IQ у приемных детей соотносились с показателями их биологических родителей в гораздо большей степени, чем с показателями приемных[43].

Естественный отбор зависит не только от генетического разнообразия, но и от разнообразия окружающей среды. Чем больше разнообразие этих двух факторов, тем выше интенсивность отбора. Соответственно, тем быстрее эволюция.

Многие тысячи лет, не руководствуясь никакой теорией, люди успешно осуществляли искусственный отбор растений и животных путем скрещивания наиболее выгодных особей по принципу «подобное производит подобное» (like breeds like). Эта методология по-прежнему господствует в разведении животных. Но если недостаточное разнообразие или малая частота наследования затрудняют отбор, применяются современные методы: использование замороженного семени, разделение сперматозоидов с Х- и Y-хромосомами, суперовуляция, хранение и имплантация эмбрионов, искусственное оплодотворение и перенос генетического материала.

Искусственное осеменение значительно эффективнее обычных евгенических мер, применяемых у женских особей. Например, современная технология позволяет получить от быка-производителя теоретически до 200 000 оплодотворяющих единиц семени в год[44]. У одного быка уже есть 2,3 миллиона внучек[45]. Высококачественную сперму можно заморозить для долговременного хранения и дальнейшего использования. Нет недостатка и в яйцеклетках. Лишь незначительная часть яйцеклеток, имеющихся в яичниках новорожденной девочки и созревающих к началу детородного периода, оплодотворяются у взрослой женщины. Оплодотворение in vitro с последующей имплантацией оплодотворенного яйца в матку другой женщины обещает революционные изменения в смысле усовершенствования качеств будущего поколения, без подрыва прироста населения.

Клонирование — новый лабораторный метод, но он широко распространен в природе: любое растение, которое может вырасти из отрезанной части, или ткань животного, репродуцирующая себя в чашке Петри, производит клонов.

При лабораторном клонировании (пересадке ядра яйцеклетки) наследственный код организма вводится в лишенное собственного ядра яйцо, после чего яйцеклетка имплантируется в матку приемной матери совершенно так же, как это делается при искусственном (in vitro) оплодотворении. Выношенный и родившийся ребенок — идентичный близнец донора. Первый клон животного был создан в конце 50-х годов. В 1993 г. американские исследователи провели эксперимент по клонированию человека — как возможный метод лечения бесплодия. Опыт вызвал шквал возмущения. Клонирование овцы «Долли» произошло лишь в 1996 году. Среди других млекопитающих, уже клонированных учеными, — лошади, кролики, коровы, козы, олени, свиньи, крысы, кошки и мыши.

Нынешняя полемика вокруг клонирования сосредоточена на терапевтическом клонировании. В будущем, вероятно, станет возможным клонировать клетки человека, страдающего сердечной недостаточностью, внедрять эти клетки в сердечную мышцу, а затем трансплантировать мышцу этому же пациенту без угрозы отторжения.

Однако настоящий предмет обсуждения — это репродуктивное клонирование, то есть — зачатие младенцев, которые вольются в общее население как независимые личности. Репродуктивное клонирование может применяться с двумя целями: во-первых, как способ борьбы с бесплодием, и во-вторых, для обогащения человеческого генного резервуара. Я рассматриваю здесь второе, как «евгеническое клонирование». Как и зародыши, полученные путем искусственного оплодотворения, клонированные эмбрионы можно было бы имплантировать в матку человека, животного или даже в искусственную утробу. «Мы слишком хорошо понимаем, куда идет этот поезд, и нам не нравится место назначения», — писал Леон Касс, глава Совета по биоэтике при президенте США Джордже Буше-младшем[46]. Показательно, что Касс, будучи консервативным евреем, выступает также против вскрытия трупов, трансплантации органов, искусственного оплодотворения, косметической хирургии и сексуальных свобод. Редактор журнала «Reason» Вирджиния Пострел так прокомментировала взгляды Касса: «Это не о двадцатом веке. Это — о шестнадцатом»[47].

Многое в критике клонирования исходит из ошибочного представления, будто существует намерение создать расу идентичных существ, полностью лишенных какой бы то ни было индивидуальности. Это, конечно, не так, и никто не выступает в защиту чего-либо подобного. Лица, рожденные в процессе клонирования, вступят в нормальные половые отношения с теми, кто появился на свет в результате естественного зачатия (которых, само собой, будет несравненно больше). И они тоже будут плодиться, как искони плодилось человечество, и способствовать накоплению благоприятных генов в последующих поколениях.

Несмотря на некоторые удачно пропагандируемые успехи, предстоит преодолеть определенные трудности. Техника клонирования пока что находится в стадии развития, процент неудач все еще весьма высок. У клонированных животных часто встречаются аномалии плаценты, что отрицательно сказывается на размерах особи и снижает шансы на выживание. Другая проблема — нарушение экспрессии генов.

Клонированию активно сопротивляются религиозные группы различного толка. Но не только они. Вместе с обоснованным страхом, что наши знания недостаточны для того, чтобы немедленно перейти к клонированию человека, выдвигается аргумент, напоминающий традиционное возражение против эволюционной теории: дескать, это — «покушение на человеческое достоинство». Именно таков был смысл открытого письма Дж. Бушу-младшему в газете «Вашингтон тайме» в январе 2002 г., за подписью двадцати девяти консервативных политических и религиозных лидеров[48].

Средства массовой информации активно подогревают боязнь клонирования. Взять хотя бы вышедший в 1976 г. роман Аиры Левина «Парни из Бразилии», экранизированный в 1978 г. с участием Джеймса Мэйсона, или появившийся в 2002 году фильм «Звездные войны, часть II: Атака клонов». Была даже пущена утка: нельзя ли запатентовывать методы клонирования человека?

Газета «Нью-Йорк тайме» совершенно права, когда пишет о «всеобщем сопротивлении репродуктивному клонированию в Конгрессе»[49]. Если кто-нибудь из сенаторов и конгрессменов и разделяет более терпимый взгляд на эту технологию, то вряд ли он решится выступить с таким мнением публично. Конгресс решил объявить преступным репродуктивное клонирование, хотя единодушие Конгресса разделяется не всеми в научных и гуманитарных кругах. Согласно газете «Уоллстрит джорнэл», «некоторые дипломаты говорили, что, по их предположениям, позиция США в ООН была, в основном, способом набрать политические очки дома среди религиозных консерваторов и активистов движения против абортов»[50]. Но подобные настроения не ограничиваются Соединенными Штатами. 6 ноября 2003 года Организация Объединенных Наций 80 голосами против 79, при пятнадцати воздержавшихся, отложила на два года голосование по резолюции, поддержанной Соединенными Штатами и Ватиканом, о запрете и терапевтического, и репродуктивного клонирования. Ряд других стран поддержал предложение Бельгии запретить репродуктивное клонирование, разрешив клонирование терапевтическое.

Методы разведения животных обычно связаны с получением какой-нибудь специализированной породы на основе очень жестких характеристик. То же относится к отбору растений, причем богатое разнообразие видов обычно заменяется несколькими монокультурами. Для человеческих популяций все это не годится. Здесь отбор должен быть нацелен на значительно меньшее ограничение генетического разнообразия. Разнообразие — не только источник силы, но и неотъемлемая составная часть того, что мы собой представляем и чем хотим быть. Вместе с тем, в нашу задачу входит и определенное сужение этого диапазона. Широк человек, сказал Достоевский, надо бы сузить. Мы можем не всегда соглашаться с тем, что для нас желательно, но мы хорошо понимаем, чего мы не хотим: низкого умственного развития, отсутствия альтруизма, распространения наследственных болезней. В евгеническом обществе — даже при относительно жестко организованном материнстве и еще более строгом отборе среди мужчин — миллиарды людей будут иметь возможность производить себе подобных. Для сравнения: все выведенные скаковые лошади происходят всего лишь от трех ближневосточных производителей. А естественный отбор может быть еще более драконовским.

Картирование генома человека

Нам незачем богов напрасно беспокоить —

Есть внутренности жертв, чтоб о войне гадать,

Рабы, чтобы молчать, и камни, чтобы строить!

Осип Мандельштам, «Природа — тот же Рим…»

Генетика — молодая наука. Эволюция видов была по-настоящему открыта лишь в конце 50-х годов XIX века. В 1866 году австрийский монах Грегор Мендель опубликовал результаты своих опытов по опылению гороха. Вплоть до конца века на его открытие никто не обратил внимания. И Гальтон, к примеру, так никогда и не узнал о них. Даже механизм оплодотворения — слияние ядер мужских и женских половых клеток — был открыт лишь в 1875 году. В 1888 г. в ядрах клеток были обнаружены тельца, названные хромосомами, а в 1909-м менделевские факторы наследования получили наименование генов. Первое искусственное оплодотворение (у кролика, а затем у обезьян) было произведено в 1934 году; и, наконец, в 1953-м было совершено фундаментальное открытие — установлена двойная спиральная структура ДНК. Как видим, все это произошло совсем недавно, так что ранние евгеники в общем-то были весьма мало осведомлены о технике своего дела.

Картирование генома человека находится все еще на ранней стадии. То, что мы знаем, — это малая крупица по сравнению с тем, чего мы не знаем. Существует три миллиарда нуклеотидных последовательностей, образующих от двадцати шести до тридцати восьми тысяч генов, которыми непосредственно кодируются белки. А вот как взаимодействуют гены и производимые ими белки, до сих пор плохо понятно.

Но гены, кодирующие белки, составляют лишь два процента генома человека. Функции других цепочек ДНК во многом еще — тайна. Мы знаем, что некоторые из них включают и выключают гены; мы выяснили, что на концах хромосом есть теломеры, укорочение которых имеет отношение к процессу старения, а также нефункциональные геномные паразиты, чья единственная функция заключается, по-видимому, лишь в самовоспроизводстве. Приблизительно 40—48% нуклеотидов состоят из повторяющихся последовательностей. Даже когда мы вычислим все последовательности генома, придется выяснять, как эта информация соотносится с экспрессией генов. Такова в самых общих чертах грандиозная машина наследственности — подробности ее схемы нам еще предстоит осваивать.

Впрочем, роль генов в человеческом обществе довольно быстро осознается. В 1998 году Дайана Пол (Массачусетский университет) напомнила о том, что еще четырнадцать лет тому назад она назвала

«биологически детерминистской» точку зрения, согласно которой на различия в интеллекте и темпераменте влияют гены — используя эти термины так, словно их значение было конкретизировано. Сегодня их использование было бы спорным, так как эти ярлыки как бы ставят данную точку зрения под вопрос, в то время, как она широко принята и учеными, и общественностью».

Как бы то ни было, наши знания пополняются буквально с каждым днем, и уже в самом недалеком будущем мы сумеем с большой точностью анализировать генетический груз, который мы навязываем будущим поколениям.

Идеология

Необходимые условия жизни

Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем…

Первое послание апостола Павла к Коринфянам, 13, 9.

Сторонники евгеники требуют рассматривать научную селекцию в рамках нашего общего отношения к окружающей среде. Они доказывают, что, хотя мы не способны предсказать отдаленное будущее, мы можем достаточно точно определить следующие необходимые или хотя бы желательные условия:

1) запас природных ресурсов;

2) чистая, биологически разнообразная окружающая среда;

3) численность народонаселения, не превышающая возможностей планеты;

4) здоровое, альтруистичное и умственно развитое население.

Блага, которые мы пожинаем со времен промышленной революции, в конце концов должны будут истощиться. Споры о том, надолго ли хватит тех или иных природных ресурсов, можно считать второстепенными в масштабе существования человеческого рода на Земле. Рано или поздно мы израсходуем в той или иной форме весь доступный нам слой земной поверхности. Единственное, на что мы надолго можем рассчитывать, — это запасы, действительно обновляемые и неистощимые. Что же касается научно-фантастических вымыслов о переселении на другие планеты, то подобный вандализм под девизом «плевать на все» так или иначе неосуществим для миллиардов людей.

Можно, конечно, возразить, что неизбежность истощения ресурсов лишает смысла саму тему дискуссии. Какая разница, если рано или поздно это все равно произойдет?

Ответ лежит в области морали.

Мы пустились в промышленную революцию всего два столетия назад, и нам предстоит пройти еще огромный путь, если мы не хотим, чтобы наши потомки вернулись к первобытной экономике охоты и собирательства в эпоху, когда останется уже мало что собирать и не на что будет охотиться.

Нам необходимо умело использовать оставшиеся драгоценные ресурсы, чтобы пройти этот путь как можно бережливее.

Традиционные сообщества живут в гармонии с природой. Современное индустриальное общество — явно нет. Мы уже загубили многое в способности природы к самоисцелению. Множество видов стерто нами с лица земли, другие перемещены — нами же — в чуждую им окружающую среду, где при отсутствии естественных врагов они, следуя нашему примеру, насилуют окружающий мир. Глобализация уже наносит разрушительные удары по биологическому разнообразию планеты. Что же касается загрязнения окружающей среды, то хотя оно зашло так далеко, что об этом тяжело читать и слышать, многое еще можно повернуть вспять.

Налицо демографические проблемы, с которыми уже в ближайшее время нашей планете едва ли удастся справиться. В традиционных сообществах дети, будучи единственной формой социальной защиты, представляют для своих родителей экономическую выгоду. Чем их больше, тем выгоднее родителям. В современном обществе дети являются экономическим бременем, и вернейший способ увеличить потребление (для многих — главная цель в жизни) состоит в том, чтобы сократить число детей до минимума.

В 2003 году суммарный коэффициент рождаемости (СКР — количество детей у одной женщины за весь детородный период) в странах Юго-Восточной Азии был ниже уровня воспроизводства — 1,7. В Японии и на Тайване он составил даже 1,3. В Европе СКР упал до 1,4, причем в восточноевропейских странах он составлял 1,2, в России — 1,3. СКР в Канаде и Соединенных Штатах — соответственно 1,5 и 2. Резкий контраст с этими цифрами представлял показатель Латинской Америки — 2,7, а в Африке он достиг уровня 5,2. СКР планеты в целом равнялся 2,8.

За последние 250 лет население Земли увеличилось в шесть раз. Оно все еще растет драматически, хотя темпы роста несколько замедлились; сейчас он приходится в основном на беднейшие страны. И хотя есть надежда, что мир в целом в конце концов преодолеет демографический взрыв, вполне возможно, что прежде, чем это произойдет, некоторые страны переживут кошмарный мальтузианский коллапс. Например, в Республике Бангладеш, территория которой значительно меньше Беларуси (причем большая часть ее представляет собой аллювиальную затопляемую равнину, часто подвергающуюся разрушительным действиям циклонов), уже сейчас проживает 134 миллиона человек, к 2050 году, как предполагают, эта цифра достигнет 250— 255 миллионов. В некоторых других регионах наблюдаются еще более высокие темпы роста: палестинские арабы, например, по имеющимся прогнозам, увеличат свою численность за предстоящие несколько десятилетий в 3,3 раза — и это на земле, где уже сейчас ощущается критический недостаток питьевой воды. Индия предположительно добавит за это время к своему нынешнему населению столько людей, сколько сейчас проживает на всей территории Европы[52].

Конечно, демографические предвидения ненадежны. Есть прогнозы «низкие», «средние» и «высокие». И существуют вопросы, на которые ни у кого нет ответов. Сколько людей может вообще прокормить наша маленькая планета? Сколько жизней унесут факторы, снижающие народонаселение не в результате ограничения рождаемости, а из-за высокой смертности? Например, уже сейчас можно предвидеть гибель пятидесяти миллионов человек от СПИДа. Когда это кончится? И какие новые беды притаились за углом? В этом смысле демографические прогнозы ничуть не лучше биржевых. В любом случае, самый мудрый подход — заблуждаться в сторону осторожности. Численно ограниченное население, способное выжить, используя имеющиеся обновляемые ресурсы, создаст меньшую нагрузку, обеспечит менее разрушительный переход к новой экономике.

Альтруизм

Вы среди мертвых сухих буковых листьев, в пожаре ночи,

Сожженные, как жертва, вы — невидимки…

Д.Г. Лоуренс, «Запах ирисов»

По Дарвину, естественный отбор оказывает предпочтение такому поведению, которое способствует выживаемости. Самоубийственное поведение, казалось бы, должно вести к вымиранию вида. Как же тогда, спрашивали социальные биологи, можно объяснить поведение пчелы, которая кусает врага, вместе с жалом вырывает свои внутренности и погибает? Ответ заключается в том, что все решает выживаемость генотипа, а не индивидуума. Защищая улей, пчела умирает, но другие члены пчелиного сообщества, ее генетические копии, продолжают жить и размножаться: шансы на выживание их генов увеличиваются жертвой индивидуума.

До совсем недавнего времени выживание человеческого индивидуума было в высшей степени проблематичным. Люди — физически уязвимые существа с непрочным кожным покровом, слабой мускулатурой, без когтей, с атрофированными клыками. По-видимому, внеклановый каннибализм в первобытную эпоху повышал шансы на выживание вида. Чужие особи или группы были не просто врагами, но и потенциальной пищей. Мы являемся результатом именно такого эволюционного процесса.

У всех животных видов внесемейный альтруизм — редкое исключение. Выживание требует максимального напряжения сил, а энергия, израсходованная на чужие гены, — это энергия, которую можно было употребить на благо собственных детей. Таким образом, рассеянный или несфокусированный альтруизм снижает выживаемость.

Можно представить большинство свойств в виде точек, образующих некий континуум. Если поместить рассеянный альтруизм на одном конце, а сфокусированный — на другом и провести статистическую кривую, она резко отклонится в сторону сфокусированного альтруизма, то есть к прямому потомству.

Объединение семей в большие группы (племена) сопровождалось специализацией и сотрудничеством. Статистическое отклонение в сторону сфокусированного альтруизма сохранялось, но уже не безусловно. Люди научились «жить по правилам», симулируя несфокусированный альтруизм. Но гены при этом особо не изменились. Политическая история homo sapiens представляет собой непрерывную цепь насилия, и любое объективное определение места человека в царстве зверей относит его к хищникам.

Каким должно быть наше общество? В той степени, в какой альтруизм определен нашими генами, искусственный отбор теоретически мог бы создать социальный контур, направленный в сторону рассеянного альтруизма. Трудность продвижения к лучшему обществу состоит в том, что процесс этот непременно сопряжен с усилиями и даже жертвами ныне живущего поколения, наделенного поистине диктаторской властью над потомством.

Все это приводит к довольно мрачным выводам. Специалист по экологии человека Гаррет Хардин считал, что бесполезно ожидать от людей действий, противных их собственным интересам[53]. По мнению биоэтика Питера Сингера, взаимный альтруизм есть всего лишь «технический термин для сотрудничества»[54].

Как осуществлять отбор с целью поощрения альтруизма? Как измерить альтруизм? Где проходит граница между ролью наследственности и ролью среды (nature-nurture)? Какие гены вступают в игру и в каких комбинациях? Какая тут наследуемость? Какие комбинации позитивных и негативных подходов евгеники окажутся наиболее эффективными?

Верный приверженец «зеленого» движения, истинный евгеник хочет создать глобальную цивилизацию, которая не ставит своей главной целью потребление. Его идеал — нехищническое, несебялюбивое, интеллектуально обогащенное общество, где высокий уровень жизни достигается знанием и любовью, а не наоборот.

Никакая философия жизни не может логически обосновать свои основные посылки. Общество, которое провозглашает своей главной целью максимальное потребление и лишь мимоходом заботится о судьбе будущих поколений, общество, которое не видит в культуре и науке никакой другой ценности, кроме выгоды от их вклада в потребление, — такое общество основано на презумпциях, логически неопровержимых. Такое мировоззрение — продукт отбора, который отдавал предпочтение кланово-специфическому альтруизму.

Евгеники призывают к общечеловеческому универсализму, который сознавал бы, вместе с тем, взаимосвязь нашего вида со всеми другими видами на этой планете. Евгеники решительно отвергают всякий гомоцентризм, рассматривающий наших меньших братьев всего лишь как полезный корм для нас. Но вместе с тем, евгеники считают, что мы должны быть открыты для генетических усовершенствований, для дальнейшего развития технической цивилизации и возможного контакта с живыми существами других планет.

«Наибольшее счастье для наибольшего числа людей» — вот лозунг этой этической системы. Не следует понимать ее в духе гедонистических постулатов Джереми Бентама (1748—1832), но скорее в духе Джона Стюарта Милля (1806—1873) как выход за пределы материального мира, как систему, подчиняющую себе интеллект.

В наших генах, указывают евгеники, скрыто многое, что, вероятно, было выгодным для предыдущих поколений, что некогда обеспечило человечеству победу в борьбе за жизнь. Но сейчас условия радикально изменились. Или мы будем работать в согласии и сотрудничестве с природой, или, снедаемые алчностью, откажемся от генетической реформы и погибнем.

Опасный путь? Несомненно. Вполне возможно, например, создавать людей с пониженным умственным развитием, чтобы они занимались вместо нас черной работой, — подобно тому как сейчас мы импортируем неквалифицированную рабочую силу с помощью нашей иммиграционной политики. С нашим все еще ограниченным кругозором мы легко можем переоценить нашу способность предвидеть будущее. Существует также риск чрезмерно узкого разграничения желательного от нежелательного.

Общество и гены

Политика: манипулирование под маской демократии